Эйприл Сэвен 3 к 1. Против себя

Глава 5. Потанцуем?

Jazmine Sullivan – Bust Your Windows

Алекс

Отметить двадцать первый день рождения Спенсер решил в очередном клубе.

После неудачной попытки обольщения «первой, чья нога окажется на лестнице» я не рискнул подбрасывать новый повод для разговоров, отказываясь от приглашения.

К тому же Спенс – мой лучший друг. Дотошный. Цепкий, как пиявка. Временами придурок, каких свет не видел, но друг настоящий. Один из немногих на самом деле. Который не раз вытягивал меня из, казалось бы, безнадежных ситуаций, не задавая лишних вопросов.

Я даже не удивляюсь, когда Чарльз объявляет, что вечеринка начинается в шесть часов. По меркам ребят в нашем универе – время совсем детское.

Он точно о чем-то догадывается, но все так же не хочет задавать вопросов. Слишком явно я показал однажды, что не хочу на них отвечать.

В этом клубе я впервые. Удобные диваны, выпивка на любой вкус, девочки… Танцы волнуют меня в последнюю очередь: хватило и безумной ночки четверга в «Роял».

Я приезжаю чуть позже остальных ребят из нашей четверки. В клубе во всю звучит трек Жасмин Салливан, напоминая мне о давно забытом увлечении танцами. Я улыбаюсь, вспоминая свое выступление на выпускном балу старшеклассников в танцевальной школе. Последнее выступление, кстати говоря. Школу я бросил, отучившись два года, но танго танцевал еще долго. До окончания первого курса колледжа точно.

Еще издалека замечаю компанию, которая разместилась на диванах вокруг небольшого стеклянного столика. Парни успели найти себе спутниц на вечер, среди которых я узнаю только Лорен под боком у Райана.

Вин и Спенсер чуть ли не с рук кормят двух похожих блондинок в гламурных розовых платьях.

– Здорово, Алекс!

– Садись, мы тут и тебе местечко пригрели, – кричит Вин, хлопая по синей бархатной обивке.

– Тут и с моим-то задом особо не развернешься, – возмущаюсь в шутку, хотя места более чем достаточно. – Может, я не один пришел?

– О-о-о, – слышится стройный хор с разных сторон.

– Мы, наконец, познакомимся с твоей девушкой? – сияет Райан, крепче прижимая к себе тело улыбчивой Лорен.

– Кстати, о девушках: ты так и не показал фотографии ужина в своей квартире. Подставные фотки не в счет. Даже подружка Рамирес догадалась, что это липа.

– Подружка Рамирес увидела только то, что хотела.

– Ничего не знаю, фотографии не те. Спор ты продул, теперь проставляйся, – никак не сдается Вин.

– А мы делали ставки? – спрашивает Спенсер.

Все за столом переглядываются. Вин смачно хлопает себя по лбу, тут же с добавляя:

– Зато понятно, что мы были правы. Ты либо прячешь кого-то, либо…

Я отражаю ироничный взгляд Брауна, показав, что не в настроении на очередной повтор избитой мелодии. Как же меня все достало!

Напряжение между мной и Брауном усиливает еще и молчание, повисшее в нашей обычно шумной компании. Я сверлю его взглядом и расслабляюсь, только когда у столика появляется объект моего самого громкого провала в амплуа Казановы. В компании единственной причины этого провала.

Я мимолетно оцениваю яркое платье Рамирес и вспоминаю мелодию, которая сопровождала мое появление в клубе. Поднявшись с дивана, хватаю девушку за руку и тащу на танцпол.

– Ты вовремя, – бросаю я, избегая встречи с ее взглядом. – Раз уж не справилась с задачей и растрепала про наш договор своей подруге, будешь отдуваться сегодня. Уж танго танцевать ты наверняка умеешь лучше, чем молчать в тряпочку.

– Танго? – Удивление на лице Рамирес слишком естественное. – Смеешься? Где, по-твоему, я должна была научиться? Думаешь, в латиноамериканских семьях танцуют танго по умолчанию?

– А разве нет?

– Так же, как каждый американец рождается с любовью к фастфуду? Что-то ты мало похож на поклонника гамбургеров.

– Во мне столько кровей намешано, что я и забыл, каких традиций должен придерживаться.

– Я не танцую танго, – вздыхает Рамирес, остановившись и неуверенно потянув меня назад. – Но… знаю, кто умеет.

Саманта стоит и с улыбкой протягивает имениннику подарок в коробке, традиционно повязанной бантом. Восторженный взгляд Брауна скользит вдоль ее открытых ног в свободных кожаных шортах.

– Сэм! – На голос Рамирес оборачиваются все, кроме увлеченного не на шутку Вина. – Помнишь, ты говорила, что училась танцевать танго в старшей школе?

Улыбка Саманты меркнет, когда мы встречаемся взглядами.

– Да так… брала пару уроков.

– А сейчас сможешь?

– Сейчас? – На ее лице отчетливо читается фраза «Что ты несешь?».

– Пара уроков в старшей школе? Думаешь, она справится лучше тебя? – Я обвожу Ведьму недоверчивым взглядом и возвращаюсь к Рамирес. – Пошли, по ходу объясню.

Брови Спенсера от удивления лезут на лоб.

– Алекс, ты собираешься танцевать?

– Танго? – нервно хмыкает Портман.

– Прикиньте.

Макдугал не отказывает себе в удовольствии съязвить:

– Костей-то досчитаешься потом?

– Твоих?

Рамирес стоит в центре театра-экспромта, развернувшегося посреди ночного клуба, и наблюдает за каждым из героев развернувшейся драмы.

– Сэм и Алекс, за мной! Остальные идут следом!

Командные нотки в голосе Милли отрезвляют всю нашу компанию.

Мы добираемся до пульта диджея, когда Рамирес хватает нас с Ведьмой за руки и тоном, не терпящим возражения, протягивает:

– Вы сейчас пойдете танцевать. Вместе. Выпустите пар, иногда это здорово помогает. Я бы предложила кое-что приятнее, но в вашем случае придется вызывать копов. К тому же, Сэм еще… ни с кем не танцевала танго, – улыбается она, невинно хлопая ресницами под испепеляющим взглядом подружки. – На людях. В клубе.

– Почему же? – В этот раз настает моя очередь подтрунивать. – Так плохо справлялась?

– Наверняка получше тебя, – подмигивает мне Саманта.

– Окей, если ты в этом уверена, – пожимаю плечами, кивая на танцпол.

Через минуту музыка обрывается звонким голосом диджея. Объявление о подарке, подготовленном главному герою сегодняшнего вечера, встречают волной восторженного гвалта.

Я выбрал все ту же Салливан с «Bust your windows». И с первых же нот поймал напряженный взгляд зеленых глаз. Она будто что-то вспоминает. Затем быстро избавляется от наваждения, чуть заметно махнув головой, и приближается с выражением лица гипсовой статуи и вызовом в змеиных глазах.

До сих пор я считал, что в этом танце может быть только один лидер. Ее глаза порождают во мне справедливые сомнения.

Сэм

Пара уроков в старшей школе? Почти правда. В неделю. Три года.

Я могла танцевать с закрытыми глазами.

Танец страсти и печали. Шестнадцать лет стали слишком тяжелым периодом в моей жизни. Я искала способ найти выход для боли. И нашла то, что удивительным образом подарило мне освобождение.

Много ли Алекс знает о танго? Пару красивых киношных сцен, снятых с десятого дубля?

Я встаю напротив, приготовившись к поединку. Это для него танец – спасение. Битва, итогом которой станет безоговорочная победа над противником. Но он нарвался не на ту партнершу. И, к счастью, пока даже не догадывается, какую свинью ему подложила Милли.

Конечно же, я не жду, что в недрах клуба зазвучит вечная классика танго Пьяцоллы11[11], но то, что прорезает аккордами потоки воздуха, слишком знакомо и… неожиданно.

Мой первый танец с первым учителем.

Пальцы едва уловимо подрагивают, когда я касаюсь ладонью груди Хорнера прямо над глухо бьющимся сердцем. Провожу рукою по твердым мышцам, скольжу по ключице и поднимаю взгляд, скрещиваясь с его глазами.

Досчитав до семи, понимаю, что в эти невыносимо долгие для зрителей секунды мы застыли как мраморные изваяния, играя в гляделки.

Я прихожу в чувства первой: хватаю его ладонь, шагаю назад и, повернувшись спиной, опускаю голову на плечо партнера. Он ловит мой взгляд, улыбается на грани насмешки и обольщения, включается в танец, шепнув перед этим короткое: «Начнем?».

И тут я, кажется, забываю, кто из нас посещал уроки танго три года.

Мне достался серьезный соперник. Его уверенный взгляд и плавные движения выводят из оцепенения первых десяти секунд.

Дорожки, шаги, повороты, вращения. Фигуры, названия которых я знаю почти так же хорошо, как технику. Но, оказавшись в этих руках, понимаю, что… все забыла?! Я не помню ни одного партнера, с которым танцевала те три года своего обучения.

Вновь оказавшись прижатой спиной к телу Хорнера, я чувствую твердое и в то же время поразительно осторожное движение его ладони, скользящей от моего живота к груди. Он почти касается там, где беспокойно стучит сердце, когда я, наконец, прихожу в себя. Быстрым движением отбрасываю его руку, оборачиваюсь и недовольно качаю головой.

Он все с той же издевкой улыбается, пожимает плечами и кивает в сторону толпы, будто предлагая мне уйти и признать поражение. Обойдешься!

Я копирую улыбку Алекса, кладу руку на мягкую ткань рубашки, затем касаюсь крепкой шеи и неторопливо веду согнутой в колене ногой по его бедру. Тут же чувствую скольжение мужских пальцев по коже, предательски покрытой мурашками. И пока я рискую устойчивостью каблука, отводя ногу назад в полушпагате, он дразнит меня щекочущими движениями под коленкой. Вот же зараза!

Правая нога все еще в опасной близости от бедра Хорнера. Я выпрямляю левую, тянусь губами к уху противника и, мстительно ткнув его каблуком, ласково предупреждаю:

– В следующий раз это будет пах.

Коротко прыснув, он спускает мое орудие мести на пол. А через секунду я понимаю, что вынуждена рисовать ногами круги, пока Алекс нагло врывается в мое пространство.

Сакада12[12]. Кажется, ко мне возвращается память.

Хочу нырнуть ему за спину в попытке прекратить затянувшееся наступление, но тут же оказываюсь оторванной от пола простым движением натренированных рук, для которых мое тело, видимо, всего лишь пушинка.

Мы наступаем по очереди, меняясь ролями с завидным упорством. Я успеваю одарить обувь Хорнера памятным отпечатком своих босоножек: пригвоздив взглядом, не даю ему увернуться. Он же рискует, в очередной раз поднимая меня в воздух для сложного элемента. Дважды поворачивает и отпускает, позволив мне свободно двигаться в полуметре от него.

Лидер среди нас так и не определяется. Я обхожу Алекса, прислоняюсь к спине и обнимаю руками тело, ограничивая его движения. Он хватает меня за руку, пытаясь освободиться, но я крепко держусь и улыбаюсь, глядя ему в затылок.

– Я тоже умею давить на ноги, – глухо отзывается Хорнер, повернув ко мне голову.

– Попробуй!

Он принимает вызов, но я отступаю на шаг и, повиснув, крепче жмусь к его спине. Мышцы под ладонями начинают подрагивать в непостоянном ритме. Я не вижу лица Алекса, но чувствую, что он еле сдерживает смех. Его веселье словно преобразуется в электрический импульс: начавшись легким покалыванием в кончиках пальцев, мягкой волной бежит по рукам и взрывается в груди.

Спустя несколько секунд я сама уже едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Это окончательно расслабляет меня, позволяет ему освободиться от крепкого замка моих рук и перехватить инициативу.

Я снова парю над полом. Хорнер держит меня за талию, крепко прижимая к своему телу, и позволяет смотреть сверху вниз в бездонное море серо-голубых глаз.

Наше танго все больше походит на что-то другое. Сердце бьется в сумасшедшем ритме, который уже никак не получается связать с музыкой.

Мы точно танцуем?

Я отвлекаюсь всего на мгновение, ловлю удивленный восторг в глазах подруги и, вернувшись к танцу, быстро отвожу руку Алекса от своей талии. Вторую он убирает так же быстро и совершенно неожиданно.

Музыка стихает с последним аккордом. Покачнувшись, я едва удерживаюсь от падения, но успеваю вовремя схватиться за плечи Алекса.

Эффектный финал, ничего не скажешь!

– Я чуть ногу не подвернула! – возмущаюсь я, сцепившись взглядом с криворуким тангеро.

– А я тут причем? Ты сама убрала руку еще до того, как я спустил тебя на пол.

– Одну руку!

– А я – вторую. Пока ты не исполнила свое обещание, – прыснув, он кивает на ширинку.

– Вас только могила исправит, – шумно вздыхает Милли, поспешно заполняя раскалившееся между нами пространство.

– Или хороший секс, – поигрывая бровями, ухмыляется Спенсер.

– Да она скорее меня кастрирует.

– Скорее отрублю твои кривые руки.

– Маньячка.

– Зато танцую лучше тебя.

Он на мгновение задумывается и кивает:

– Классно танцующая маньячка.

Его слова отзываются во мне теплой волной, которая накрывает и растворяет тысячу колючих иголок привычного ехидства. Но я не подаю виду, что мне понравилось. Что и говорить – признаться даже себе сейчас было бы преступлением.

Алекс

Чип и Дейл в женском обличье укатили спасать от скуки припозднившихся Паркеров.

Ноги Саманты странным образом растут с каждым выпитым стаканом алкоголя. Или причина в шортах, которые задираются все выше и выше?

– Видимо, кожа сейчас стоит дорого.

– Ты о чем? – спрашивает Спенсер, стараясь незаметно забрать у меня коктейль.

– Да так… Дизайнеры, говорю, экономят по-жесткому.

– А, ты про эту кожу? – ухмыляется он, поймав направление моего взгляда. – По-моему, вполне прилично. Тут у половины девчонок юбки короче, приятель. Ты думал, она в клуб монашкой оденется?

– Пусть хоть голой приходит. Она же не для парней старается.

– Сам-то в это веришь?

– Не знаю.

– Но верить в это как-то спокойнее, правда?

– Отвали.

Я допиваю последний бокал. Лимит, превышение которого может стать для меня фатальным. Встаю из-за стола и приглашаю подвернувшуюся под руку спутницу Спенсера. Ему явно плевать. Впрочем, глупенькой Барби тоже.

Голова удивительно ясная для выпитой дозы. Я танцую три песни подряд, глядя мимо партнерши, но почему-то взгляд все время падает на ярко-красные в отблесках клубной подсветки волосы. Когда распустить-то успела?

Она умело попадает в ритм сложной мелодии, рисуя круги рядом с подругой. И я в который раз задумываюсь над тем, кто из них сказал правду. Милли или Сэм? Они дружат или встречаются?

И главный вопрос: какое на хрен мне до этого дело? В последнем бокале точно было вино?

Саманта ловит у стойки старшего Паркера и тянет его на танцпол. Милли с сияющим лицом оккупирует младшего.

– Эй, ты где? Алекс! – Я выхожу из транса, обратив крупицу внимания на невысокую блондинку, с которой танцую.

– Сплю, – для правдоподобности еще и зеваю в кулак. – Вертикальное выражение горизонтального желания.

В памяти мелькает другая интерпретация известной фразы. Танец, которым мы с Сэм зажгли тухлый в первые часы вечеринки танцпол.

Сэм оказалась куда лучшим танцором. Энергия бьет ключом без помощи алкоголя. Треки сменяют друг друга, а она все так же светится, окрыленная своей мнимой победой.

Ночью намечается гонка, и меня ждет короткий сон уставшего разума, который должен переместиться в отдохнувшее тело.

Я протискиваюсь сквозь толпу танцующих, не глядя на тех, кого задеваю, и даже успеваю поймать пару недовольных комментариев по пути к выходу из клуба.