Вайге переступил через порог и, подмигнув своим старым знакомым приятелям, весело произнёс:
– Ну что, братва, порезвимся?
Затем он открыл ещё одну тяжёлую дверь, ведущую в соседнее огромное круглое помещение стометрового радиуса. Огромный купол этого тренажёрного зала представлял собой решётчатую полусферу с частыми и прочными пересечёнными металлическими дугами, через которую на них укоризненно смотрело серое и угрюмое небо Зэйты. По периметру весь загон был хаотично уставлен, скреплёнными между собой, деревянными балками, на которых явственно виднелись, оставленные не так давно следы зубов и когтей.
Бионы уже закончили свою работу и разошлись по домам. Теперь можно было приступать и к своей работе. Вначале он открыл клетки с взрослыми драконами. Тиль и Тэль неуклюже проковыляли мимо Вайге, потеряв к нему тотчас же всякий интерес, с трудом протиснув свои грузные тела со сложенными крыльями в дверь зала. А затем, мощно взмахнув крылами, взмыли к противоположной стене загона, уселись на прочные деревянные насесты и принялись по-птичьи чистить свои чешуйки и перепончатые фасции огромных когтистых лап.
Затем настал черёд Арессы. Эта молодая драконесса (ей недавно исполнилось шесть лет) была весьма требовательной и агрессивной особой. Свой первый полёт в годовалом возрасте она совершила, спикировав на грудь толстому и сварливому дядюшке Джебу, биону-уборщику. Чем он не угодил Арессе никто так и не понял. Но Вайге то знал, что утончённо чувствующей чистюле Арессе не понравился запах жевательной смеси, которую иногда употреблял дядюшка Джеб. Вцепившись когтями в его грудь, она, что было сил, боднула его своим бронированным лбом между глаз, чем и отправила биона в глубокий нокаут. По счастью ничего страшного помимо гематомы, расплывшейся на оба глаза, с бионом не случилось. Но после этого Арессу решили строго наказать. Её собирались приковать за лапы к стене и выгуливать только на специальном поводке с парализующими иглами. Находившийся там по окончании школы, Вайге встал грудью за Арессу и ценой яростного скандала с первым помощником начальника стражи Дэн Курцем юноше удалось защитить драконессу от наказания с обещанием взять её воспитание в свои руки. Тем самым Вайге в один день обрёл для себя верного друга и злейшего врага. Драконесса глубоко прочувствовала случившееся, и теперь они крепко сдружились. Но, что касается воспитания, то скорее Аресса собралась воспитывать самого Вайге, чем позволять ему воспитывать и дрессировать себя. Вот и сейчас, стоило юноше открыть клетку и призывно посмотреть ей в глаза, драконесса демонстративно отвернулась, однозначно давая понять, что её надо было выпускать первой.
– Ну что ты, Аэви, не стоит обращать внимание на подобную ерунду… ну, ладно, извини, а теперь посмотри, что я тебе принёс!
Вайге знал, что драконесса обожает кальвеоны и протянул ей сочный фрукт, недавно сорванный им с дерева. Аресса повернулась и, яростно посмотрев Вайге в глаза, злобно зашипела, низко пригнув к земле голову. Вайге, оторопев, инстинктивно сделал полшага назад. Даже малыши перестали жевать сочные побеги местной ксайвы, высунули из клетки свои любопытные мордашки и во все глаза уставились на неё.
– Ну что же опять ей не так? – сокрушённо вздохнул Вайге, потом, наконец, сообразив, выразил всем своим лицом восхищение красотой и грацией Арессы, неспешно преклонил одно колено к земле и грациозно протянул ей фрукт.
На один кратчайший миг ему показалось, что серые губы драконессы растянулись в довольной улыбке. Она вытянула их в направлении к Вайге, и её чёрный узкий язык вместо того, чтобы взять фрукт с ладони юноши, нежно облизал его щёку.
– Да, уж, кто кого тут собрался дрессировать, непонятно, – приходя в себя от изумления, подумал Вайге.
Драконесса была действительно прекрасна. По драконьим меркам, конечно. Грациозные изгибы линий тела, развитые мышцы лап, резко очерченные красивые крылья. Даже тёмно-серая кожа имела несвойственный другим драконам изумрудный отлив. Её миндалевидные глаза, словно дивные полупрозрачные дымчатые опалы цвета морской волны с чёрными точками зрачков посередине, холодно и в то же время очень внимательно смотрели на Вайге. В этом взгляде Вайге порой даже чудилось человеческое тепло и отзывчивость. Ему вдруг вспомнилась забытая сказка, рассказанная матерью в далёком детстве, о том, как айри Странника после долгих скитаний по мирам соединилось с телом молодой драконессы. И не найдя в себе достаточно сил, чтобы прервать контакт айри с телом, драконесса стала лидером своей стаи.
Настала очередь молодняка. Он с трудом оторвал от земли крошку Куню (так сам Вайге ласково-лаконично величал Каунэйду) и поднял её на руки. Молодая самочка попыталась выскользнуть из его рук, не понимая, что с ней собираются делать и, изогнув шею, вопросительно и тревожно поглядела на Вайге. Он с силой подбросил её вверх. Неуклюжее создание в ответ пискнуло что-то невразумительное, распустило свои неокрепшие крылья, но не смогло лечь на поток, бесстрашно опереться на него внутренней стороной своих крыльев с вогнутыми перепонками, прочувствовать его направление, чтобы затем плавно набрать высоту и, завалившись на одно крыло, грузно плюхнулось на землю.
– Лишь бы она себе крыло не повредила, – не на шутку испугался Вайге.
Аресса всё это время старательно делала вид, что не замечает усилий Вайге, хотя сама искоса наблюдала за происходящим.
– Эх, Куня-макуня, – произнёс Вайге, аккуратно ощупывая ей крыло. – Форма у тебя сегодня далеко не лётная. Надо будет сказать сегодня же Брэйну, чтобы посадил её в отдельную клетку и поменьше давал корма, а то совсем располнела толстушка. Ну, ничего, малышка, скоро ты будешь порхать у меня, как ночные крыланы.
Вайге был занят Куней и поэтому не уследил того момента, когда Аресса поднялась в воздух, насколько отточено и неслышно она это совершила. Только воздух слегка колыхнулся, да быстрая тень стремительно скользнула по полу. И теперь молодая драконесса грациозно нарезала круги под куполом зала, то отвесно пикируя вниз, то резко набирая по крутой спирали высоту. Памятуя о её капризном своенравном характере, Вайге пришлось приостановить занятия и во все глаза смотреть за полётом Арессы. Причём наблюдал не только он один. Каунэйда застыла, как древнее изваяние, и, не отрывая своих изумлённых глазёнок от мелькающей то здесь, то там крылатой бестии, заворожено смотрела вверх. А затем вдруг быстро засеменив по ковровой подстилке пола, словно по взлётной полосе, захлопала что было сил своими крылышками, подгребая воздух, и оторвалась от земли… но только для того чтобы через пару мгновений снова плюхнуться на согнутые лапы. Вайге показалась, что в уголках её миндалевидных глаз блеснула слезинка глубокого разочарования.
С остальными молодыми дракончиками дела обстояли получше.
И спросили ученики Мессию:
– Учитель наш, как познать нам то, что не от мира сего, что сокрыто семью печатями от разумения нашего?
И ответствовал им Света тайного Посланник небесный:
– Прежде всего (хорошо) познайте тех, кто перед ликом вашим пребывает и всё тайное тотчас же вам откроется, ибо тайное и явное прочно связано друг с другом веригой единою…
Я так и не встретила свою амми Лауру Вэйст после окончания школу. Меня сразу же забрали к себе каэйры и решили надёжно упрятать меня в четырёх прочных стенах, изолировать меня от всех остальных. Но по счастью на Элиоссе после того, как вскрылись нарушения Договора, разгорелся конфликт между Ваэнди и каэйрами. И мои родственники по материнской линии в основном для того, чтобы насолить Зелёным, выпросили у Совета Тэи разрешение и поселили меня в своём доме. Там я, хотя и была под двойным присмотром, всё же могла выходить туда, куда я захочу. Тогда я приехала в Вандэхарг, – город, где располагался правительственный дворец Ваэнди, и попросила Главу нашего Ареала разрешить мне на неделю посетить Тэю для того, чтобы посетить её подземные храмы и ближе прикоснуться к культуре Мастеров Эа. Мне ответили, что по закону никому не запрещено свободно перемещаться на планетарных катерах куда угодно, но мы не можем нарушить наш Договор с Зелёными. По условиям Договора всю аэртийскую родовую линию на Элиоссе курируют каэйры и именно они несут ответственность за вашу безопасность перед Советом Альянса. И хотя они неоднократно нарушали принятые Альянсом договорённости, альтэйский Совет не одобрит нашего решения отпустить вас на Тэю даже временно, а каэйры перестанут снабжать гартианские поселения биологическими активаторами, что значительно снизит наши урожаи, и наступят голодные времена, как это было во времена освоение земель Элиоссы. Мы не можем рисковать нашими поселянами и многочисленными эмигрантами, поскольку хорошо знаем мерзкий характер этих зелёных медуз.
Тем временем каэйры осаждали Совет с тем, чтобы отправить меня на одну из своих Станций и даже пытались выкрасть меня и увезти силой. Зачем я им была ТАК нужна, я не знала. Я больше думала о своих планах. Мне срочно нужен был планетарный катер. Мой отец Варти учил меня им пользоваться, и я была уверена, что смогу улететь на нём. Катер был у старика Ваэнди, живущего по соседству и, чтобы заполучить летательный аппарат, мне потребовалась помощь. Сам Ваэнди Кроуфт ни за что бы мне его не дал даже с обещанием возврата, а ложиться в постель с этим дряхлым стариком было выше моих сил. И тут я вспомнила о Ау’Тэлларе.
Но где его искать? Я расспрашивала о нём моих бывших Учителей, но они лишь разводили руками и явно не хотели мне помогать. Помог случай, – как-то в городе состоялся большой музыкальный вечер. Открытая площадка собрала вокруг много людей, в том числе и приезжих. Внезапно в толпе я увидела лаутэйца. Моё сердце сильно забилось, когда я его увидела. Я уже собралась его окликнуть, но подойдя поближе, поняла, что ошиблась, и это был вовсе не мой школьный товарищ. По счастью я не растерялась и, подойдя к нему, вежливо поздоровалась:
– Хэй, лаугар! Прекрасная музыка, не правда ли? Я никогда не была в Храме Музыки и слышала эту мелодию только в записи, но вживую она звучит просто бесподобно.
Лаутэец удивлённо уставился на меня, не сводя глаз с моих ярко-рыжих волос, предательски вылезших наружу из-под платка:
– Хэй, аэртийка. Меня зовут Лай О’Рэн. И я тоже впервые слушаю эту мелодию вживую и восхищён этим чудесным исполнением. Но как ваше имя?
– Я думала, что о потомках первой аэртийки знают все. Меня зовут Алина, и я проживаю в селении Каэмми, что в пригороде. Простите меня, лаугар, но не знаете ли вы вашего соотечественника Ау’Тэллара? Мы с ним вместе учились, а потом судьба развела нас в разные стороны.
– Вам повезло, Алина, я знаю почти всех лаутэйцев на Элиоссе. Мы хорошо знакомы с Ау’Тэлларом.
– И где же он сейчас?
– Конечно же, у себя в Кэйвиальде, у него там большой дом на берегу реки Вайенги.
Я сразу поникла духом:
– Кэйвиальд. Это же у фаувна на рогах. Мне не в жизнь туда не добраться даже на аввихэйльде.
– Зачем же пользоваться машиной, когда можно за пять минут долететь на катере?
– Лай О’Рэн, ну кто даст аэртийке планетарный катер?
Лаутэеец задумался и весело сказал:
– Ну что ж я не прочь сделать своему сиару приятный сюрприз. После концерта я отвезу тебя к нему домой, а потом верну тебя обратно. Я даже звонить ему не буду.
– Ой, как это мило! Вы просто прелесть! – вне себя от счастья я обняла лаутэйца и расцеловала его в губы.
***
Поздно вечером мы пили эйхелес за столом у Ау’Тэллара. У него действительно был большой дом, и он уговорил своего друга остаться с ними до утра. Надо ли говорить, что мы с Ау’Тэлларом спали вместе в соседней комнате. А потом все трое перенеслись в Каэмми, и я познакомила их со своими домочадцами Ваэнди. Потом, проводив Лай О’Рэна, Ау’Тэллар пошёл к моему соседу Ваэнди и очень долго торговался с ним по поводу планетарного катера. Наконец, взмокший и разгорячённый после продолжительных споров со стариком Ау’Тэллар посадил меня в катер и напомнил мне, как им пользоваться. В конце концов, я, хоть и не без труда, научилась вызывать на экране нужные программы перебросок, а также освоила на всякий случай аварийный переход на ручное управление. Ау’Тэллар даже доверил мне довезти его до дома и снова принялся уговаривать провести с ним ещё одну ночь. Он даже предложил создать с ним негасимый семейный Очаг. Я не отказала ему, но ответила, что сначала мне нужно уладить кое-какие дела на Тэе. Он дал адрес местных Ваэнди, дальних родственников Кроуфта, которым я должна передать какой-то большой пакет в обмен на возможность немного погостить у них. Возвращаясь домой, я перешла на ручное управление и весьма жёстко посадила катер прямо в заросли кустарника, недалёко от Каэмми и быстро замаскировала катер ветками от посторонних глаз. Потом вернулась в посёлок и сразу же крепко уснула.
Весь мир был единой страной, государственным строем которой была диктатура теократии. Страной правил совет тринадцати старших вазарри. Вазарри также были жрецами Храма Крылатых Ведущих, потомки золотисто-чёрных Эйнзи. У них не было своих имён. Все к ним обращались «вазарри». Древнее слово «вазарри» означало «говорящий с Ведущими». В каждом из семи городов Зэйты был свой правитель само собою тоже вазарри. Ниже рангом были шахри – управляющие-функционеры, которые отвечали за развитие экономики и промышленности на Зэйте. За безопасность отвечала служба безопасности Мира. Начальник стражи – архазэль Эрлингерт входил в тайный Совет Зэйты.
Дети с четырёх лет учились и жили в специальных монастырях, где их обучали не только учителя, бывшие Ауми, Анви и Ксиорри, но и жрецы Храма – вазарри. История была переделана. Мастер Ио Ри Эйнар, принесший смуту на Тэю и ослабивший веру в Ведущих, стал главным предателем человеческого рода.
– После этого предательства, поставившего под сомнения для всей Сети благостность дел и слов наших Ведущих Крылатых, Зоарим отвернулись от гартов и перестали с ними общаться, – утверждали вазарри. – Это произошло, поскольку на Тэе в те времена ещё не было Клана Жрецов, которые могли бы исправить ситуацию. А когда он появился, Жрецы стали изгоями, над ними смеялись. Жрецы Храма стали отшельниками. Но их вера крепла, и однажды они создали свой Орден и вышли из единой Сети. И тогда Ведущий наш Крылатый указал Жрецам новые земли обетованные, где каждый мог обрести полную свободу и независимость, а также покровительство и полную защиту со стороны Ведущих. Они устремились, позвав за собой истинно верующих, туда, где Жрецы снова могли явственно слышать советы Ведущих и направлять всех жителей к светлому будущему.
– Потом, когда Ведущие откроют обратный путь, – говорили вазарри своей пастве. – Мы вернёмся на поверженную Тэю и принесём всем заблудшим альтэйским айраим благостную Весть о грядущем восстановлении настоящей Свободы.
Но миф о свободе на Зэйте испытывал значительно кризис из-за сокращения срока жизни, и как следствие, по причине растущей смертности среди населения. Первая телесная трансформация гартов проходила на Зэйте болезненно и искажённо. Многие Хранящие Молчания погибали. Умирали и сами гарты, едва достигнув трёхсотлетнего возраста. Второй телесной трансформации – перехода в Ваграйм не было вовсе. Ареалы захоронений росли.
Создание сети силовых мостов на Зэйте стало невозможно из-за постоянных сдвигов в земной коре. Поэтому силовые мосты были лишь в специальном лётном павильоне в столице – в Зоргве. По отполированным бетонным желобам, – местным дорогам передвигались скоростные транспортные средства, работающие на природном горючем газе, добываемом из ампельглата. В результате Смещения, как утверждали вазарри, координаты миров изменились, и стало невозможным использование Крылатых Башен для переброски айраим. К тому же Жрецы считали ошибочным решение гартов о Вечном Странствии. Посылки айраим вслепую к чужим мирам считали делом неугодным Ведущим. Поэтому на Зэйте не возводили Крылатых Башен. Да и плотный облачный слой препятствовал выходу айраим за пределы Зэйты. Из-за нестабильного магнитного поля планеты единой Сети на Зэйте не было, все использовали портативные радиопередатчики, но способность чувствовать магнетические звёзды айраим у местных гартов осталась, и на близком расстоянии они так же, как и на Тэе, прекрасно чувствовали мысли друг друга и видели чужие внутренние образы, как свои собственные.
Праздничных дней на Зэйте стало значительно больше. К традиционным Дням Спокойной Воды и Бушующего Огня прибавились многочисленные памятные и религиозные праздники: День Независимости Зэйты, День Великого Исхода в Земли Обетованные, Ночь благословения Зэйты Отцом нашим Крылатым, Заольгарм, – День, когда Ведущие Крылатые передали жрецам Эйнзи свитки с руническими знаками Всеобщего Языка. Правда, на Тэе на всех картинах при передаче алфавита Крылатыми были изображены мудрейшие старцы Ауми в белых одеждах, но на Зэйте вазарри решили, что чёрно-золотые одеяния будут выглядеть куда более эффектнее, нежели белые.
Клановые имена и цвета были принудительно вычеркнуты из памяти населения. За упоминание этих слов или ношение одежды национально-кланового цвета следовало строгое наказание. Это не распространялось на жрецов вазарри, которые хотя и не называли больше себя Эйнзи, хранили традиции, используя чёрно-золотые клановые одежды. Но, тем не менее, храмовники активно использовали специфические клановые способности в своих целях. Так, несмотря на провозглашённую свободу брачных отношений, контроль над генофондом всё же тайно осуществлялся бывшими Ксиорри, и, когда они забраковывали какие-либо потенциальные брачные узы, жрецы, огласив Волю Крылатых, отказывали паре в создании своего Очага. Но такие случаи по понятным причинам происходили крайне редко.
Так, прадед Вайге тоже был энгаром Ксиорри, которого Эйнзи уговорили помочь с адаптацией людей к новому миру, контролю над рождаемостью, ну и, конечно же, для выращивания пятидесяти тысяч долговечных граайлей «фэйровского» типа для переселенцев с Тэи.
В роскошной летней круглой беседке с колоннами, увитыми кустовыми акселиями, цветущими оранжевыми многолепестковыми бутонами, вокруг овального стола стояло двадцать кресел, который в настоящий момент все были заполнены. В этом удалённом городе, в южном зелёном Тэльваузе, куда не ведут автомагистрали, правителям можно было беседовать, не боясь, что их услышит кто-либо посторонний.
– Энгарим, верные Сыны Ведущего нашего Крылатого, вот уже почти четыреста лет обживаем мы свой новый дом, указанный Отцом нашим. Многое сделано для того, чтобы наш народ обрёл, наконец, понимание настоящей свободы и равенства. Люди снова обратили свои взоры к Храму, и Вера в их сердцах засияла, как в древние века, свободные от Серебряно-Чёрной скверны некромантов Ио. Золотое солнце нашей Веры затмило собою радугу всех Кланов. Теперь различия по Крови уже не являются приоритетными для социальной жизни населения Зэйты. Да и сама наша Кровь претерпела существенные изменения под влиянием инопланетного фактора. К сожалению, эти влияния имеют и обратную негативную сторону. Среди населения распространяются слухи о невозможности второй телесной трансформации на Зэйте. Наши бывшие Ксиорри безуспешно пытаются решить эту проблему. Но я сильно подозреваю, что их попытки, – это лишь ширма, а на самом деле они из-за свойств своей Крови просто не желают найти требуемое решение данного вопроса. Созданный нами миф о переходе айраим из умирающих тел сразу же в Мир Крылатых трещит по швам. Народу нужен новый миф, который будет не так легко опровергнуть. Займитесь этим, Вазарри, – Верховный Жрец кивнул в сторону почтенного старца, известного своей религиозной фанатичностью и верностью миссии Эйнзи. – Что же касается распространения ереси, то давно уже пора со всей строгостью Закона положить конец остаткам почитателей чистой Крови иных Кланов. Шахри Антэзио, доложите высокому собранию о тревожных событиях прошлой недели.
Глава Палаты хариев прокашлялся и, взяв в руки бледно-розовый маайлэнг, зачитал:
– Два дня назад неизвестные в серебристых масках осквернили памятник Ведущим в Мальборге, забросав его склянками с чёрным, трудно смывающимся соком ксепры. Вчера во время службы в пещерном храме недалеко от столицы произошёл взрыв. Лишь по счастливой случайности никто из вазарри не пострадал. В этот же день, вечером трое неизвестных, связав стражника, освободили из темницы некого Хайда, бывшего Лауви, подозреваемого в хищении неодима с наших военных складов. Для тех, кто не знает, напомню, что этот металл – важная составляющая для производства лучевого оружия.
– Что скажете на это, Дэн Курц? – Верховный Жрец с яростью посмотрел на помощника Службы Безопасности. – И где, хлэйф подери, сам Эрлингерт? Почему его нет здесь среди нас?
Высокий, атлетически сложенный воин по-кошачьи мягко и бесшумно поднялся со своего кресла:
– Ваше святейшество, по вашему указанию архазэль Эрлингерт лично расследует обстоятельства взрыва в Храме, о результатах которого он доложит вам тотчас же, когда они появятся. Что же касается вашего первого вопроса, то стражник опознал среди предложенных ему изображений, одного из нападавших. К великому сожалению, его крепко приложили головой о стену и извлечь образы нападавших из его айри наш Эсси так и не смог, к тому же все преступники были в этих треклятых серебристых масках. За подозреваемым цеаром на бронемашине уже отправлен отряд городской стражи. Я уверен, что бессонная ночь пребывания в подвалах Серой Башни развяжет ему язык, и мы скоро узнаем, кто стоит за всеми этими беспорядками.
– Но вы уже два года не можете обезглавить свору этих подпольных хлэйфов. Два года беспорядки только усиливаются, вызывая у местного населения большие сомнения в надёжности нашей системы безопасности. То, что они совершают всё это скрытно, и то, что никто и никогда не видел лиц этих цеарим, говорит об их умелой организации и наличию завербованных ими людей среди служителей безопасности. Бывшие энгарим, не имеющие Крови Эйнзи, составляют верхушку этих террористов. Тотальная проверка на детекторах теми, кто был когда-то Эсси, ничего не показала. Они научились блокировать свои специфические магнетические зоны.
– У нас есть свой План ликвидации подполья, но он пока засекречен. Мы терпеливо ждём, когда внедрённый нами агент будет располагать достаточными сведениями для ликвидации всей верхушки этой преступной организации.
– Хоть одна хорошая новость за сегодняшний день.
– Чего же они хотят, Вазарри? – спросил один из хариев.
– Конечно, того, что и все бунтари – власти. Прикрываясь словами о равенстве для всех слоёв населения, они требуют создать коалиционное правительство, чтобы расшатать устои, подорвать стабильность. Они сами не понимают, что, расшатав устои, мир Зэйты провалится в топкое болото вседозволенности и анархии и бывших любимцев народа просто сметут вырвавшиеся на волю преступные элементы. Мы им дали всё: свободу, возможность вступать в брак по любви, широкое участие в Советах. Кем бы они стали в других мирах? Служителями лечебниц на Лорене, безвольными помощниками каэйров на Элиоссе или же мутантами в Лау-тэ-Н’Аусе? А может быть они предпочли бы медленно сходить с ума на Аэрте?