– Да, – он приподнял голову, чтобы посмотреть на напарницу, продолжающую стоять к ним вполоборота.
Хоть васильковые глаза и были устремлены в сторону снующих по площади остатков людей и оборотней, но эмоции выдавали, что она внимательно слушала каждое слово целителя и старательно переводила его на родной язык. Можно было бы подумать, что Вэл искренне переживала за него. Но суровая реальность заключалась в том, что её беспокоил вопрос их сотрудничества. Без напарника их никуда толком не выпускали – необходимость строгой работы в паре прописана в уставе. А поскольку Марсель как минимум на неделю выведен из строя, напарнице эту неделю тоже не дадут ездить на вызовы.
И почему, после всего того, что она с ним делала во время течки, в ней не осталось ни намёка на прежнее желание? Заразила его безумием и спокойненько самоисцелилась.
Марсель тяжело вздохнул и уронил голову на плоский подголовник каталки.
Его в компании с ещё двумя покалеченными гвардейцами отвезли на машине скорой помощи в больницу. А там он попал в неласковые руки замученного травматолога, по виду не спавшего несколько суток. Сращивал кость он быстро, эффективно, но до искр из глаз больно. Марсель еле вытерпел, чтобы не заскулить. И всё из-за маячившей неподалёку напарницы, внимательно отслеживающей, что и как с ним делали.
– Ты как? – спросила она, сев на стульчик возле его койки. – Выглядишь не очень.
– Повторяешься, – устало фыркнул он, нога горела в месте, над которым поработал травматолог. Теперь осталось дождаться анестезиолога, что дарует ему драгоценный покой и отправит их домой. – Хотел бы я, чтобы на мне всё так же быстро заживало, как и на тебе.
– Надо было родиться оборотнем.
– Боюсь, это сделать ещё сложнее, чем переродиться вампиром.
– Почему?
– Потому что, когда мы появляемся на этот свет, никакое окошко не вылазит с выбором расы или пола, – саркастично произнёс Марсель и добавил гораздо тише: – И сейчас я нахожу этот факт весьма удручающим.
– Но стать вампиром – это выбор.
– Да, – задумчиво подтвердил он, потому как вспомнил женщину, встретившуюся им в Пледоксе: симпатичную, голубоглазую полукровку, чем-то отдалённо похожую на него самого – впрочем, это могло быть и самовнушением. Тогда Марсель так удивился её возгласу, что ничего, кроме имён, не узнал. А уже позже выяснил: этого недостаточно, чтобы найти одного конкретного человека или даже полукровку из сотен миллионов других, проживающих на территории Ксоры. – Вот только я не помню, почему захотел им стать. И чем больше об этом думаю, тем сильнее сомневаюсь, что это вообще произошло по моей воле.
– Проводить ритуал без согласия человека – незаконно, – возразила Вэл и хотела что-то ещё добавить, но передумала и погрузилась в собственные размышления, полупрозрачными лоскутками долетающие до него в виде остаточных эмоций.
– Знаю. Но сливки аристократии Флемоа считают, что для них законы не писаны. И клан Лафайет находится на вершине вампирской пищевой цепи. Он входит в десятку наиболее влиятельных семей. Выше находятся лишь довремённые. Поэтому иногда члены нашего клана творят настоящий беспредел.
– Но если тебя против воли сделали вампиром…
– Да, это будет скандалом мирового масштаба, – мрачно усмехнулся он.
Она откинулась назад, прижавшись лопатками к шёлковым простыням и повиснув у него на руках. Такая тонкая, красивая, порочная. Он скользнул вечно голодным возле этой женщины взглядом от аккуратной ямочки пупка по аппетитным полушариям груди и остановился на тонкой, изящной шее. Картина, представшая перед его глазами, пробуждала в Рике желание оставить метку чуть повыше хрупких ключиц на манящем изгибе. Ему ещё никого так сильно не хотелось заклеймить, как эту чертовку – прямо до ломки в костях. Оттого его движения отличались большей резкостью, чем обычно. Они почти граничили с грубостью. Невозможность получить то, что он хотел, медленно сводила его с ума.
Рик потянул сладко стонущую Донну за поясницу, снова усаживая у себя на ногах, и глухо попросил, скользнув ладонями по шелковистой коже вниз, чтобы помочь руками ей двигаться в нужном темпе:
– Укуси меня.
Дважды просить её никогда не приходилось. Она выпустила клыки и глубоко вонзила их в шею, впрыскивая в кровь токсин, вызывающий эйфорию. В нём тут же забурлил жидкий огонь, поднимаясь из недр, отыскать которые не удавалось другим женщинам. Пальцы сжали упругие бёдра, и Рик почувствовал, как взрывается подобно вулкану, пробудившемуся от долгого сна. Он тихо зарычал и прихватил зубами кожу на покатом плече, слабо пахнущем розами, но совсем чуть-чуть, чтобы случайно не прокусить её.
– Ты сегодня быстро, – промурлыкала Донна, лёжа у него на груди. Кончик острого ногтя вырисовывал на его коже причудливые узоры.
– Дай мне несколько минут, и я буду готов пойти по второму кругу, – усмехнулся Рик, вовремя прикусив язык, чтобы не назвать её никаким ласковым прозвищем. И шумно выдохнул, прикрыв глаз. – Теперь я знаю, как вы подсаживаете бедных людей на секс с собой. Ваши клыки пострашнее наркотиков.
– Афродизиак – одна из составляющих токсина. Без него нашему виду в прошлом было не выжить. Кто бы из людей давал пить свою кровь, если бы это занятие им доставляло исключительно болезненные ощущения?
– А когда вы между собой, то тоже кусаетесь?
– Да, мы так же подвержены влиянию токсина, как и другие виды. Химический состав каждого токсина уникален.
– Проклятье… не думал, что когда-нибудь скажу что-то настолько собственническое, но меня выводит из себя одна мысль, что твою шейку прокусывали клыки какого-то мудака, – проворчал он и, положив ладонь на лицо, потёр большим и указательным пальцем глаза. Чем дольше об этом думал, тем сильнее раздражался. – Что ты со мной творишь?..
– Взаимные укусы практикуются между влюблёнными, которые стремятся доставить друг другу удовольствие. В аристократической среде браки формируются с точки зрения выгоды для всего клана. Супруги зачастую даже не спят вместе. Из-за особенностей нашего размножения в этом просто нет необходимости.
– Какая жуткая картина, особенно если вспомнить, что союзы вы формируете тоже после совершеннолетия. Вот так сто лет себе живёшь, ждёшь, когда прискачет принц на белом коне, а прилетает чудо в перьях, которое ещё и свою женщину удовлетворять отказывается. Одна надежда на публичные дома. На Флемоа их несчётное количество. Даже я о них наслышан – настоящий рай для извращенцев.
– Публичные дома созданы для мужчин.
– Женщины у вампиров не могут их посещать? – удивлённо присвистнул Рик. – Бедные, как вы там вообще выживаете? Сначала сто лет ждёте, а потом ещё не факт, что получите что-то, кроме кукиша с маслом.
– В каждом княжестве свои правила. Где-то у женщин больше свобод, где-то меньше. Хотя нет… Будет уместнее сказать, что твоя вампирская жизнь зависит от конкретного клана. Вся аристократия патриархальна по своей сути, но микроклимат, существующий в поместье, может весьма сильно влиять на качество жизни. В отдельных случаях делая её невыносимой.
Не нужно было быть гением, чтобы понять, что Донна говорила о собственном опыте. На судьбу его красивой девочки наверняка выпало немало суровых испытаний, сделав её той снежной королевой, коей она сейчас являлась. Но как снежная королева Донна себя вела исключительно в присутствии других, когда же они оставались наедине, то Рик наслаждался её вторым амплуа – лунной принцессой. Она становилась ласковой, как юная мартовская кошечка; игривой, как пузырьки у ведьмовского шампанского; страстной, как богиня любви и плодородия. Одним словом – идеальной.
– Твоя жизнь в клане Лафайет, – он провёл ладонью по щеке и поднял за подбородок лицо, чтобы заглянуть в прекрасные, но такие грустные глаза, в окружении кукольных ресниц, – была сложной?
– Можно и так сказать, – отстранённо улыбнулась Донна и потянулась к его губам, в то время как изящная ладошка с опасными коготками скользнула вниз по животу.
***
– Так, девочки, мне нужны обнимашки, – с порога публичного дома, притворяющегося обычным стриптиз-клубом, объявил Рик и, не встретив радостных воплей со стороны сонных девиц, с кривоватой улыбкой добавил: – плачу двадцатку.
– Хоть раз для разнообразия снял бы кого-нибудь на часик, – сухо проворчала Бетти, остановилась возле него и подставила грудь, чтобы он засунул ей двадцатку в лифчик. – Ходишь, дразнишься… сколько можно?!
– Однажды – обязательно, – он стиснул её в объятиях и выждал несколько секунд, чтобы запах чужого тела получше осел на одежде. – И обязательно начну с тебя, конфетка.
– Да ты только обещаешь, – хихикнула она и чмокнула его в щёку. – Бонус!
Выскочив на улицу, Рик глубоко вдохнул свежий морозный воздух и неторопливой трусцой побежал в направлении участка. К тому моменту, когда он добрался до места работы, солнце успело выползти из-за горизонта, а уличные фонари погаснуть. После ночёвок у Донны всегда приходилось идти на различные ухищрения, чтобы не вызвать ни у кого подозрений.
Завернув в спортивный зал перед тем, как подняться на второй этаж и ополоснуться в общих душевых, Рик застал сестру, методично кончающую ни в чём не провинившуюся боксёрскую грушу. Каждый последующий толчок откидывал стокилограммовый мешок на полметра, быстро сокращая срок его годности. И в конце концов хлёсткий удар ноги, что ему наверняка сломал бы пару рёбер, предсказуемо заставил днище лопнуть по шву.
– Дерьмо, – прорычала Вэл, смотря на посыпавшуюся струйку песка. – И тут зажали деньги на нормальный мешок!..
– Что-то случилось? – обеспокоенно поинтересовался он, двинувшись в её сторону.
По-птичьи вскинув голову, она вперила в него злющий взгляд. И в следующую секунду рванула навстречу с не самыми миролюбивыми целями. Рик запоздало понял, что зря вообще рот открыл. Стоило по-тихому прошмыгнуть мимо спортзала. Помыться себе спокойненько и отправиться в отдел. А теперь придётся отбиваться, словно на кону стоял вопрос жизни и смерти.
– Бесит! – рявкнула малая и резко припала к полу, начав с грубой подсечки.
– Что бесит? – он отскочил в сторону и заблокировал последующий удар от корпуса, нацеленный на диафрагму. Попытался увеличить между ними дистанцию, когда она решила его обойти, но не успел и схлопотал пинок по почкам.
– Всё бесит!
Пропустив ещё несколько ударов, Рик начал и сам заводиться – эта засранка лупила в полную силу. Нижние рёбра справа горели, а печень ныла не меньше почек.
Он поймал ладонью её пятку, схватил другой рукой за щиколотку и, прежде чем Вэл успела ударить свободной ногой, крутанулся на месте, швырнув тяжёлую тушку в сторону. Через несколько метров она врезалась спиной в ещё целую боксёрскую грушу со рваным всхлипом, выбывшим ей воздух из лёгких, и камнем полетела вниз. Но всё равно успела подтянуть колени к груди, приземлившись на носочки и выставленные вперёд руки. Тут же встала и посмотрела на него исподлобья.
– Какого кошака ты себя ведёшь, как собака, сорвавшаяся с цепи?! – угрюмо бросил Рик и потёр бок, поморщившись от боли. – Охренеть, выжарки кошачьи, ты мне опять ребро сломала!
– Прости, я не хотела… – искренне извинилась Вэл, тоже потёрла бок и сморщилась. Она его не передразнивала, а сопереживала чужую боль, как свою собственную. И раз так делала, значит, находилась сейчас в особенно чутком, но при этом в совершенно нестабильном эмоциональном состоянии. – Я не должна была на тебе срываться… сильно болит? Я просто… как всё бесит!.. Ещё и ты теперь поломанный! Дерьмо!
– Успокойся, нормально всё, терпимо. Так что случилось? Из-за чего ты на взводе?
– Да потому что вечно на моего Мацика нападают! Видят, что он слабенький, отпор дать не может, вот и кидаются, шакалы! – с прежним бешенством рявкнула Вэл и ударила по груше. – Нет, чтобы с равным драться – со мной! Олени плешивые!
– Так… ты волнуешься за него?..
– Конечно! Он теперь на неделю не выходной! Старший детектив опять бумажками нас завалил… и вообще он меня пугает!
– Кто? – он окончательно потерялся в запутанном потоке мыслей малой. – Грос?
– Естественно! Не Мацик же!
– Почему тебя пугает Грос?
– Да он какой-то странный, – она раздражённо потёрла лицо ладонями. – Я не понимаю его. То говорит, что фенеки милые и что он хочет завести себе одного, то трёхэтажным матом обкладывает. А ещё меня все продолжают называть стажёром! Почему меня одну?! Вы, значит, все младшие детективы, а я – стажёр Валери Вульф. Фигня несправедливая!
– Мы все одновременно стажировку закончили. И то, что ты такой же детектив третьей категории, как и мы, сама знаешь, – Рик приобнял её за плечи и потянул к выходу из зала. – Какая разница, как тебя Грос называет? Не бери в голову, он просто дурачится, потому что ты бурно на всё реагируешь. Если не будешь показывать, что тебя это цепляет, ему рано или поздно наскучит дразнить камень. Понимаешь?
– Понимаю, но всё равно бесит… и почему именно мне такой странный начальник достался? Вас капитан явно не дразнит!
– Зато Грос вас прикрывает перед высшим начальством и часто берёт удар на себя. А с нами Бак не особо сюсюкается. Он в десятки раз строже. У него бы ты из бумажек не выныривала.
– Ну да, тоже верно, – тяжело вздохнула Вэл, а затем повернула в его сторону голову и принюхалась. – Ты опять ночевал у этой выдры? Мама тебя пришибёт, если она от тебя понесёт. Куньи не лучше кошек.
– Да почему от меня кто-то должен обязательно понести? Я, вообще-то, знаком со средствами контрацепции.
– Раз в год и палка стреляет.
Они разошлись по раздевалкам. И пока Рик мылся в общей душевой, то размышлял, из-за чего мама сильнее расстроилась бы: из-за того, что от него понесла выдра или оттого, что он закрутил роман с вампиршей? Хотя тут и думать нечего – однозначно из-за второго варианта. Если Вэл что-то заподозрит, ему просто не жить. Конечно, она не побежит его сдавать в тот же день родителям. Но в ней никакая информация не залёживается. Поэтому всё, что знает эта соплячка, очень скоро узнают и другие.
Телефон в его шкафчике надрывался стандартной мелодией звонка. Но не успел Рик раскрыть дверцу, как в раздевалку влетела взбудораженная Вэл с круглыми глазами на пол-лица, в спортивном лифчике и натянутых на одну ногу утеплённых штанах, которые она придерживала свободной от телефона рукой.
– Да какого кошака?! – истошно заорал он, прижимая полотенце к паху. – Ты, что ли, совсем чокнутая?!
– Я твой стручок видела уйму раз, – кисло проворчала Вэл, сконфузившись из-за резкости его реакции. Опустила взгляд в пол и почесала телефоном затылок. – Мы купались вместе полжизни.
– Не полжизни, а только первые десять лет, пока не пошли в школу. И мой стручок успел вырасти со времён детства, – сдержаннее добавил Рик, быстро натянул трусы и на мгновение замер из-за острой боли, пронзивший бок. Выдохнул и окончательно успокоился. – Так что опять случилось?
– Нас вызывают на место преступления. Воспитатель объявился.
– Хорошо, я понял. Иди, приведи себя в порядок.
Бурча себе под нос об изменениях в его характере в худшую сторону, она вернулась в женскую раздевалку. Мало того что сама рассекала в нижнем белье, так ещё и на его личные границы начхать хотела. Это ещё хорошо, что в столь раннее утро никому из коллег и в голову не пришло бы тащиться в спортзал. Как из неё выбить эту простоту, тесно граничащую с дуростью?
На место обнаружения тела в течение часа стянулись все из их отдела. Дарси и Фидж сидели над тем, что осталось от молодого мужчины, убитого накануне ночью. Оскар и Аллен исследовали каждый миллиметр земли, веточку на голом кусте в надежде, что убийца в кои-то веки оступился. Капитан и Офира допрашивали свидетеля, случайно обнаружившего тело во время заурядной прогулки с собакой в городском парке возле дома. И этот свидетель – мужчина с благородной сединой, лишь недавно тронувшей виски, – совершенно очевидно пребывал в шоке от происходящего. А Донна и Марсель привычно протоколировали всё, что видели и слышали.
– Вот что происходит, когда преступник начинает чувствовать свою безнаказанность. Сегодня в черте Уларка оставил нам подарок, а завтра к дверям полицейского участка подкинет тело, – бесстрастно отметил Грос, к новой причёске которого Рик всё никак не мог привыкнуть. Он внезапно перестал бриться под три миллиметра и отрастил на макушке газончик, вступив в стройные ряды носителей «полубоксов». Как оказалось, волосы у него в самом деле были очень густыми и жёсткими и стояли торчком даже без укладочных средств. – Давайте, приступайте – нюхайте тут всё.
– Мы вам, что ли, служебные собаки? – оторопело усмехнулся Рик, элементарно не ожидая от него такой наглости.
– Нет, конечно, вы гораздо лучше, – тонко улыбнулся Грос. – Вы служебные собаки с человеческим мозгом.
– Охренеть… – только и сумел выдохнуть он, смотря в узкие глаза, умудряющиеся взирать на него с безучастной и абсолютно незаносчивой самоуверенностью снизу вверх. – Ну, что сказать: гав-гав, тогда.
– А я что говорила? – пробурчала на ирашском Вэл, перекидываясь в начальную форму: уши привычно вытянулись и на кончиках покрылись шерстью, человеческие ногти повыпали и сменились звериными когтями, а клыки стали чуть длиннее. – Он тот ещё индюк… Какой человек будет говорить оборотню, что тот животное? Не будь он моим начальником, давно бы задницу надрала!
Принюхиваться здесь ни к чему не хотелось. Но малая так легко включилась в работу, точно сотню подобных поручений выполняла на дню. Рику просто-напросто стало не по себе от собственного бездействия, пока она, припав к земле, внимательно изучала окружающие запахи. Можно было подумать, что он единственный, кто испытывал дискомфорт от благоухающих смертью останков неподалёку. Но нет, это не так. Грос, похоже, столь часто использовал её таким образом, что сеструха уже давно перестала сопротивляться.
Покосившись на него с неодобрением, Рик тоже перекинулся в начальную форму и присоединился к ней.
Запахов оказалась уйма: от резких и бьющих по мозгам до тонких, едва уловимых. Он старательно нюхал, но не понимал, чего именно они ищут. Какой из ароматов должен указывать на убийцу? От самого мёртвого парня ярче всего тянуло кровью и машинным маслом, ещё запах неохотно выдавал его сильно смешанные корни, среди которых затесались парнокопытные оборотни, и то, что перед своей кончиной он выпил пива вприкуску с луковыми колечками.
– Ну что, есть что-то примечательное? – поинтересовался Грос, присев возле них на корточки, поскольку сами они стояли на четвереньках.
Вэл перечислила большую часть запахов, которые и Рик учуял. На мгновение замерла, пожёвывая нижнюю губу, и с лёгким сомнением в голосе добавила:
– Но трава… запах травы, как будто знакомый.
– Травы? – старший детектив с интересом на неё посмотрел и придвинулся ближе.
– Кажется, от кого-то из других жертв тоже пахло травой… но сейчас же зима…
– Фенек, нормально объясни, что за траву ты учуяла?
– Да откуда я знаю?! Чай-трава или трава для лечения – откуда мне знать? Трава, как трава – как в лесу трава!
– Когда у тебя день рождения?
– Десятого апреля, – ответила она и настороженно уточнила: – А что?
– Подарю тебе учебник по ботанике.
– Не надо…
– Надо, фенек, надо.
Подобравшись совсем близко к телу, упакованному в незастёгнутый мешок для трупов, Рик глубоко втянул воздух и зажмурился. Вот теперь и он уловил тонкий растительный аромат. И шёл тот не изнутри парня, а как если бы лежал на поверхности. Поэтому это явно был не травяной чай.
– Больше похоже на лекарство, – задумчиво произнёс Рик, анализируя запах. – На сбор трав какой-то или настойку для внешнего применения. Если чай, то с лечебным эффектом. Какая конкретно это трава, я тоже сказать не могу… что-то редкое.
– Лекарство, говоришь, – старший детектив вытряхнул сигарету из пачки, заложил её за слегка оттопыренное ухо и поднялся на ноги. – Ладно, мои славные пёсики, вы сегодня отлично потрудились, куплю вам на днях сахарные косточки.
– Однажды я его точно загрызу, – мрачно пообещала Вэл на ирашском.
Понять её Гросу даже языковой барьер не помешал. Он широко и открыто улыбнулся, взлохматил ей волосы на макушке, после чего развернулся и направился к капитану.
– И в кого ты такая глупенькая, – хохотнул Рик и тоже потрепал зарычавшую сестру за лохматую шевелюру. С радостью вернулся к человеческой форме, в которой запахи не так били по мозгам, и наткнулся на полный горечи взгляд. – Подожди!
– Ты что-то хотел? – холодно спросила Дарси, когда он её нагнал у открытой дверцы служебной машины. Она старательно избегала встречаться с ним глазами. И это было совсем на неё не похоже.
– Как у тебя дела? Всё нормально с этим парнем «хочу серьёзных отношений»? – Рик шутливо поиграл бровями, но так и не добившись от неё никакой положительной реакции, добавил уже без улыбки: – Он тебя не обижает?
– А что, если обижает, заступишься? – ядовито фыркнула она и положила на заднее сиденье чемодан со своими рабочими инструментами. – У меня всё нормально, Рик. Живи своей жизнью.
– Мы хоть больше и не во взаимоприятных отношениях, но нам вовсе не обязательно так категорично рубить канаты, – мягко объяснил он, пытаясь встретиться взглядами. – Понимаешь меня, конфетка? Я имею в виду, что мы можем остаться друзьями.
– Ты же сейчас счастлив? – Дарси подняла на него тусклые, безразличные до всего в этом мире глаза. Внутри у неё словно что-то важное сломалось после их формального расставания, притом состоявшегося по её же инициативе. – Глупый вопрос. Конечно, счастлив. Ты прямо-таки переполнен энергией. Бегаешь, сияешь. Когда ты занимался сексом со мной, то даже вполовину не выглядел настолько воодушевлённым.
– Дарси…
– Смешно это признавать, но стерва была права, – перебила она его и рассмеялась: надломлено так, с различимыми нотками злости в сердцевине её веселья. – Она, и правда, оказала мне добрую, мать её, услугу. До меня, дуры, только сейчас это дошло, представляешь? Господи, как можно было быть настолько глупой идиоткой…
– Я ничего не понимаю. Какая ещё услуга? Что до тебя дошло?
– Ну ещё бы ты что-то понимал… Это же так удобно, ни черта не понимать. Закрыть глазки и делать вид, что ничего не видишь. Раз взял такой курс, то иди им до конца. К чему эта притворная забота?
– О чём ты вообще? – спросил Рик, встревоженный её странными речами, положил руку на плечо и участливо сжал. – Если у тебя есть какие-то проблемы, расскажи мне о них, я постараюсь помочь.
– Ты и есть моя проблема, – стряхнув его ладонь, Дарси забралась в машину на водительское сиденье, сердито хлопнула у него перед носом дверью и уехала.
Стерва была права?..
Рик отыскал взглядом Донну, разговаривающую с криминалистами из их подгруппы, и в задумчивости уставился на неё. Должно быть, она что-то сказала Дарси, а может, даже и сделала. И что именно, ему предстояло выяснить, поскольку некоторые вещи нельзя оставлять без внимания, как бы сильно ни хотелось проигнорировать подозрительные колокольчики и остаться в блаженном неведении.
Прикрыв ладонью рот, Донна рассмеялась. И даже смех, такой нежный и мелодичный, его завораживал. Заставлял внутри шевелиться и кряхтеть зверя, недовольного тем фактом, что рассмешил её другой мужчина. Рик замечал, что в нём всё чаще и чаще просыпались собственнические инстинкты, но всё списывал на то, что у него ещё никогда не было такой дорогой и роскошной куколки, которую бы хотелось защищать, как драгоценность. Сесть сверху коршуном и никого не подпускать.
Дополнительной остроты их отношениям придавала необходимость от всех прятаться. Конечно, Рик иногда встречался с девчонками, с которыми старался не попадаться на глаза родителям. Но то приключение было совершено на другом уровне. И в худшем случае могло закончиться двухчасовым разносом от мамки с папкой. А сейчас в нём и правда бурлило бешеное количество энергии, а временами адреналин зашкаливал, когда они позволяли себе немного лишнего на работе и оказывались в миллиметре от разоблачения.
Однако Рик всё же должен узнать, что произошло между его девочкой – удивительно похожей на прекрасную алую розу, стебель который усыпали острые и ядовитые шипы, – и Дарси, чьи потускневшие глаза покинула вся прежняя радость жизни. И он уже догадывался, что правда его, скорее всего, ранит.