Энни Дайвер Ты не для меня

© Энни Дайвер, 2025

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2026

Пролог

Пожалуйста, перестань мне звонить. Хватит. Хватит. Хватит!

Телефон замолкает, но через несколько секунд снова начинается трель, перебивающая музыку в салоне. Давлю на газ, надеясь, что скорость поможет мне отключиться от происходящего. Он чувствует меня слишком хорошо, несмотря на испорченные отношения. Знает, когда я совершаю что-то безумное, и всегда пытается помешать либо звонком, либо присутствием.

Мне приходит сообщение:

Саша, немедленно возьми трубку.

Я сжимаю крепче руль и возвращаю взгляд на дорогу. Я не могу ответить, я занята. Мне не до разговоров. К тому же ни один из них за последние два месяца не привел нас к взаимопониманию. Сложные отношения – словосочетание, которым идеально можно описать атмосферу в нашей семье.

Когда телефон звонит в очередной раз, я паркуюсь на ближайшей заправке – их здесь на удивление много – и наконец поднимаю трубку.

– Что, пап? Мы заняты с девчонками, – вру, нервно облизывая губы. Рука дрожит на руле, и я прячу ее под бедром, чтобы не видеть собственного страха, потому что я не смелая, а отчаянная. И мне больше нечего терять, кроме себя самой. – Не слышала.

– Где ты, Александра? – звучит укорительное вместо приветствия, будто он разговаривает с секретаршей, которая покинула рабочее место, не предупредив босса.

– Мы… в торговом центре. Я ведь говорила, что мы пройдемся с девочками по магазинам, – продолжаю поддерживать собственную ложь. – Что-то случилось? – силюсь улыбнуться, чтобы голос стал теплее и приятнее. Выходит нервно, даже надрывно. Ощущение, что он видит, как я сбегаю, что где-то в шее у меня чип слежения, который в режиме реального времени транслирует, куда я еду и даже о чем думаю!

– А столько налички тебе зачем?

Черт. Черт. Черт! Он все знает. Догадался. Понял.

Взгляд мечется между колонками. Что ему сказать? Господи, он же прямо сейчас прилетит за мной.

– Саша, ты слышишь меня?

– Д-да, конечно, слышу. Сеть плохо ловит, видимо. Я здесь в уголке встала, чтобы тебя услышать. – Слова вылетают убедительно, но внутри совесть давит на мозг, вынуждая во всем признаться.

«Взрослые не бегут от проблем, Александра, они их решают».

Слова отца эхом звучат в голове. Но если бы мне хватило сил на открытое противостояние, я бы ни за что не уехала. И нет, взрослые еще как бегут от проблем, просто они делают это тихо и не выставляют напоказ. А я… я не бегу, я просто на время выхожу из гонки, чтобы подлатать раны и вернуться в следующем сезоне с новыми силами. Снимаюсь с соревнований, как делают спортсмены, дошедшие до предела своих возможностей. Жизнь – игра вдолгую, и здесь важны не только рывки, но и своевременные перерывы.

– И?

– Я же сказала! Не слышно, что ли? Тут в магазине терминал не работал, что-то с интернетом. Пришлось снять деньги, чтобы купить пару нарядов.

– Пару? Саша, это слишком. Ты столько не заработала, чтобы так легко тратить. – Он вздыхает. Слышу, как на стол опускается тяжелый стакан.

– Это подарки после дня рождения. Ты ведь сказал, что эта сумма моя. – Тру ладонью шею, выдыхая с облегчением. Он должен вспомнить. Я не взяла у него ни копейки за последние шесть месяцев, сама рисовала арты на заказ и откладывала часть с повышенной стипендии.

– Ладно. Потратила так потратила. Фотографию пришли. Посмотрим, что там за тряпки.

– Хорошо. Вечером, пап. Мне уже пора, девчонки ждут.

– Береги себя, Александра. И не делай глупостей.

– Пока, пап, – отключаюсь первой и бросаю телефон на пассажирское сиденье.

Уткнувшись лбом в руль, кричу. Так громко, что начинает гореть в груди. От боли, досады, от безысходности. Зажмурившись, дышу. Раз, два, три. Понемногу отпускает, и я, дав слабину, снова собираю себя по кусочкам. Потому что мне во что бы то ни стало нужно выбраться из задницы, в которой я оказалась. А это возможно, если перестанешь жалеть себя и начнешь действовать. Нужно всего лишь оттолкнуться от дна и не переставать плыть, изо всех сил работая руками, ногами и головой. Поэтому я снова беру телефон в руки, пишу брату, что буду у него через полтора часа, и, окончательно успокоившись, возвращаюсь на трассу. Остается только надеяться, что он не выгонит меня, когда узнает о побеге из дома.

Глава 1

– В этой дыре кто-нибудь есть? – раздается голос откуда-то издалека, но тут же тонет в гуле и грохоте выхлопной трубы.

Сложив руки рупором, уворачиваюсь от черного дыма и кричу своим напарникам что есть сил:

– Всё, глуши!

Запах застарелого бензина скребет по горлу и врывается в легкие. Глаза слезятся от сажи, вылетающей с каждым надрывным оборотом двигателя, и я прячу лицо в сгибе локтя, надеясь хотя бы сегодня не надышаться.

Подобное частенько случается, когда в автосервис привозят старые гнилые корыта, за которыми хозяева не удосуживаются хорошо следить. Для них машина – это рабочая лошадка, инструмент с ограниченным сроком службы, предназначенный для перевозки человека и нужных ему вещей из точки А в пункт Б. И пока она на ходу, никому не интересно заглядывать под капот и делать что-то, кроме смены резины весной и осенью.

– Да возьми же трубку наконец! – снова доносится раздраженное из-за ворот.

Я вылезаю из смотровой ямы. Согнувшись, упираюсь ладонями в колени и интенсивно прокашливаюсь до першения в горле, попутно едва не выплюнув легкие. Подняв голову, обвожу взглядом гараж. Мы работаем здесь вчетвером – дружеский бизнес, который мы сколотили и неплохо развиваем, занимаясь любимым делом. И, наверное, нас можно назвать отбитыми на всю голову, раз нам нравится перебирать старые железяки и дышать машинным маслом дни напролет, но мы всего-навсего фанаты своего дела.

В паре метров от меня стоит Ник. Но он, аккуратист-чистюля, не торопится подходить и просто смотрит, ожидая дальнейших команд.

– Загоняй на чекап, – говорю я, выпрямившись. – Снизу – хлам. Если внутрянка бодрая, посмотрим, что можно сделать.

Никита кивает и записывает информацию в тетрадь учета. Мы не борцы с современными технологиями, но, когда руки по локоть в масле или антифризе, первое, что выходит из строя, – техника. А вот карандаши и тетради не подводят.

– Нас очень просили подшаманить, – заходит Ник издалека, намекая, что над тачкой придется попотеть в любом случае.

Сдерживая рвущийся наружу мат, отхожу к кулеру и набираю в стаканчик воду. Жадно выпиваю. В горле появляется приятная спасительная прохлада, и я на несколько секунд прикрываю глаза, а затем повторяю, нарочно испытывая терпение Никиты:

– Мы не всесильные.

Пожав плечами, я иду к раковине. Пригонят развалюху, а потом просят сделать из нее конфетку. Мы можем, конечно, и не такое чинили. Вот только не стоит забывать, что конфета все-таки из гнилья. Придумать им, что ли, строчку в договоре: с состоянием авто ознакомлен, претензий не имею?

– Бабки нам не помешают.

Еще один филигранный тычок в совесть. Язык у Никиты подвешен что надо благодаря родителям, которые хотели вылепить из сына дипломата, пока парень не завис в электронике и не решил, что возиться с тачками в разы интереснее. И негласно именно Ник отвечает за общение с клиентами, будучи самым вежливым.

Деньги, деньги, деньги. Они нужны всегда, их никогда не бывает достаточно. Всегда будут новые запросы, амбиции, аппетиты. Захочется лучшего, более престижного. Не существует окончательной планки комфорта, она неизбежно поднимается, как только привыкаешь к прежнему уровню. В восемнадцать мне казалось, что первая съемная квартира – верх благополучия после детдомовских общих спален. Сейчас, пять лет спустя, собственная квартира в не самом плохом районе города уже не прельщает, и я хочу дом с бассейном. Но все упирается в количество нулей до запятой на счете – в финансы, без которых не прожить. Вот только ради них не стоит браться за любую работу. Жаль, я понял это слишком поздно.

С цепи готов сорваться Пирс – наш сторожевой пес. Он тянет поводок и с остервенением бросается к воротам.

– Пирс, фу! – отдаю команду. – Иди сюда!

Он слушается и, виляя хвостом, двигает ко мне.

Останавливаюсь у изрядно поржавевшей раковины и подставляю руки под холодную воду, смывая грязь и гарь. Намылить – вспенить – смыть. Повторить до удовлетворительного результата.

Веду пальцем по рыжему пятну – мойка в сервисе тоже причисляется к расходникам, потому что не выдерживает количества химии. Но самое обидное, что новую покупать не имеет смысла – через пару месяцев она станет такой же.

Оттерев ладони, наконец умываюсь и тру шею. Холодная вода бодрит, и вот, несмотря на начавшийся в шесть утра рабочий день, я снова свеж и полон энергии. И это всего лишь три часа дня.

На телефон прилетает сообщение. Хорошо вытираю руки вафельным полотенцем, чтобы не убить новый мобильный, уже третий за месяц. Первый утонул в тосоле, второй утопился в душе. Гаджеты и жидкость – вещи несовместимые.

– Я подключаю тачку? – то ли спрашивает, то ли утверждает Никита, и по интонациям я уже знаю, что он все решил. Да и выбора у нас, собственно, нет.

– Подключай, – соглашаюсь на проверку. – Через пару часов посмотрим. Может, хотя бы с электрикой там нормально, – пожимаю плечами и выхожу на улицу. На этом мои полномочия все.

– Савелий! Тащи сюда свою задницу! Сава! – с улицы раздается женский крик, эхо которого доносилось совсем недавно, а затем кто-то стучит в ворота с такой силой, будто бьет по ним кувалдой.

Пирс, не дождавшись моего появления, снова рвется к калитке и звонко лает. Да что ж такое! Вздыхаю. Вот так всегда. Наивные девочки западают на гонщиков, а последние уносятся от них с той же скоростью, с какой отдаляются от стартовой линии после сигнала.

Мы с Ником переглядываемся. Я жестом показываю, что разберусь.

– Открывай немедленно! Ты слышишь?

Я выхожу ровно в тот момент, когда девчонка перестает колотить наши ворота и агрессивно тычет в экран своего смартфона. Первым делом я замечаю тачку – «Ауди Ку 5», беленькая, отполированная. Уверен, в ней полный фарш. Еще и салон обтянут бежевой кожей – чистый секс.

Перевожу взгляд на властелиншу колец. Девчонке лет двадцать на вид, не больше. Длинные прямые светлые волосы, нахмуренные брови, взгляд стервы и недовольно поджатые губы. Стройная, симпатичная, но Сава с другими и не тусит. Задерживаюсь на тонких ключицах, небольшой груди и оголенном из-за короткого топа животе. На руках золотые кольца, парочка браслетов с модными цветочками, в ушах серьги-кольца. Честным трудом, как и на тачку, на такие цацки в юном возрасте не заработать. Значит, «ауди» либо от богатых родителей, либо от какого-то папика.

Девчонка смотрит на меня, оценивает, в восторг не приходит, но это понятно: у Савелия при скверном характере ангельская внешность, на которую клюют девочки. А вот мрачные неразговорчивые брюнеты популярностью не пользуются.

– Ты не Сава. Где он? – хмурится и снова утыкается взглядом в телефон, словно я обслуживающий персонал, недостойный внимания.

Закатываю глаза. Где Савелий находит таких стерв и почему они его возбуждают?

– Встречи с фанатками после заезда. Разворачивайся и уматывай, – киваю в сторону дороги.

Наш гараж в одном из тупиков, это удобно: сюда не суются те, кого здесь не ждут. Ну кроме вот таких вот случайных дам с разбитым сердцем.

– Уеду, как только увижу Савелия. Позови его. Он ведь здесь? Мне сказали, он в гараже. – Девчонка прикладывает телефон к уху и недовольно сопит. Ну точно, маленькая капризная мажорка, которой достаточно топнуть ножкой, чтобы и новенькая тачка, и айфон последней модели, и поездка куда-нибудь к океану с пляжами из белого песка.

– Его здесь нет, – отвечаю сдержанно, делая скидку на, возможно, впервые разбитое сердце.

– А где он?

Савелий вот уже два часа как тестирует машину на треке. Через пару месяцев ралли, на котором мы планируем забрать как минимум призовое место и заручиться поддержкой новых спонсоров. Если, конечно, Сава не убьет тачку раньше безумными проверками.

Тесты – важная часть в жизни любого гонщика. Проверить, как ощущаешь себя в руле, как ведет себя машина – без этого невозможно эффективно и безопасно пройти трассу. Потому что гонка – это стресс, а в стрессовых ситуациях ты неизбежно опускаешься до уровня своей подготовки, теряя напускную браваду. И чем выше уровень, тем больше шансов не просто первым пересечь финишную черту, а банально остаться в живых.

– Понятия не имею, – вру, не моргнув и глазом. Не в моих правилах выдавать друзей, особенно спесивым девицам. – Слушай, девушка, прыгай в свою тачку и уезжай. Савелий сам с тобой свяжется, если посчитает нужным.

– Просто позови его. Я не могу дозвониться до него вот уже два часа! Если он спит там в гараже… – Она, миновав меня, решительно ныряет в калитку и идет к зданию.

Пирс тянет цепь, бросаясь к девчонке. Она тормозит на полсекунды, смотрит на овчарку, и наш грозный охранник стихает под ее взглядом. Садится и, склонив набок голову, смотрит, как женщина своим присутствием собирается осквернить мужскую обитель.

– Эй-эй-эй! Тормози. – Я хватаю ее за руку и дергаю обратно.

Девчонка влетает в мою грудь, но тут же упирается ладонью и отстраняется. Мое дыхание сбивается всего на мгновение, в пояснице странно щекочет, но ощущения быстро исчезают. Смотрю на незнакомку в упор, она грозно сводит брови на переносице.

– Убери от меня свои руки! – толкает в грудь, не жалея сил.

В солнечном сплетении пульсирует легкая боль, быстро расходясь слабыми отголосками по грудной клетке. Вместо того чтобы поступить, как просит девчонка, я перехватываю ее увереннее, держу не сильно, но достаточно крепко. Кожа у нее нежная, бархатная, и мой большой палец импульсивно пускается в исследование вверх по впадинке на предплечье.

Тут же себя останавливаю. С другом мы девушек не делим.

– Больше никаких забегов по территории.

Перехватываю ее увереннее. Держу крепко, но при этом осторожно, опасаясь причинить боль. Мне нужно, чтобы она стояла на месте и не пыталась сбежать.

– Ты кто вообще такой?

– Не заводись, – рявкаю в ответ, закатывая глаза.

Вдох-выдох. Держи себя в руках, Бессонов, пока девчонка не устроила истерику и не залила слезами пол.

У нее уже глаза на мокром месте и подбородок дрожит. Нашла из-за кого реветь. Савелий уже больше года живет в ветреном режиме, частенько меняя девушек. Причем он не скрывает своей позиции и открыто заявляет, что дольше, чем на пару ночей, он не задержится. Но каждая упорно надеется, что станет той самой, которой под силу влюбить бабника.

Я придушу этого идиота, как только он вернется. А потом отдам на растерзание девчонки, она филигранно справится с препарированием его мозгов.

– Я отпущу, только если ты не будешь ломиться в гараж. Идет?

– Я должна убедиться, что Савелия там нет, – отвечает снисходительно, словно я должен был ковровую дорожку ей постелить, и дует губы.

Приплыли. Еще я обиженок не утешал.

– Его там нет. Если бы был, я бы сам его к тебе вытолкал. – Потому что мне не нужны проблемы. А бешеная девчонка в моих руках (к чему я уже начинаю привыкать) – именно что большая проблема.

– Не верю! – выкрутившись из захвата, она разворачивается и на спринтерской скорости несется в гараж.

Я бросаюсь за ней:

– Ты совсем без мозгов, что ли? – нагоняю ее в два счета и сгребаю в охапку.

Прижав девчонку спиной к своей груди, поднимаю над землей. Она легкая и тоненькая, таких держать одно удовольствие. А еще от ее волос приятно пахнет кокосом и чем-то еще. Втягиваю аромат увереннее, слишком явно наслаждаясь.

– Пусти, придурок! Ты что себе позволяешь? Да тебе Савелий голову открутит! – сыплет угрозами, пока я тащу ее к выходу.

Она дергает руками и ногами, и задача не уронить ее практически невыполнима.

– Посмотрим. Может, спасибо скажет, что я его от истерички избавил, – отвечаю в такой же резкой манере и ускоряю шаг, надеясь избавиться от этой сумасшедшей как можно быстрее. Женщина в гараже, как и на корабле, – не к добру.

За воротами трещит придавленный шинами гравий. Кто-то паркуется у выезда и дважды жмет на гудок. Стайка птиц испуганно срывается с рядом стоящего дерева. Кажется, герой-любовник пожаловал. Девчонка замирает в моих руках. Мы оба смотрим на ворота. Через несколько секунд в калитке появляется Сава. Он в гоночном костюме, молния на груди расстегнута, волосы растрепаны. Смотрит на нас, и улыбка тает на лице – вместо нее зреет недовольство. До меня не сразу доходит, что девчонку надо отпустить, потому что она не моя. Я откровенно туплю, даже когда она лупит мне по колену ногой.

– Бес, ты совсем уже, что ли? – вместо приветствия произносит друг, и я осторожно ставлю блонди на землю, не без сожаления убирая руки. – Какого черта ты зажимаешь мою сестру?

Глава 2

В смысле сестра? Откуда она вообще взялась? Савелий говорил, что он не поддерживает связь с семьей. А тут… сестра, нагрянувшая в гости? Это шутка, что ли?

– Сава, ну ты где был! Я звоню тебе несколько часов! – возмущается девчонка, срываясь к Савелию, пока я соображаю. Склонив голову набок, откровенно рассматриваю вид сзади – зараза, красивая со всех сторон.

Родственнички обнимаются, о чем-то переговариваются, и я наконец начинаю замечать сходство. У них почти одинаковые профили, схожие улыбки и манера говорить, немного растягивая слова.

– Прости, я был на треке. – Сава ведет себя как настоящий старший брат. Покровительственный тон, снисходительная улыбка и умиление, которое бывает только в присутствии младших. – Не обижайся только. Я правда тебя ждал, даже убрался вчера.

Не слышу, о чем они говорят дальше, – в кармане звонит телефон, и я отхожу в сторону, сдерживая ругательства. На экране ненавистное имя. Марина, она же Мари. Ничего хорошего после этих звонков не бывает.

– Привет, Мари, – все-таки отвечаю я, хотя тянет нажать на отбой. – У тебя что-то срочное? Я весь в масле.

Ложь – мой постоянный спутник. Бытовое вранье вошло в привычку давно. Я вру, когда стремлюсь избежать разговора, обманываю, чтобы получить желаемое, и отчаянно лгу, когда мне пытаются залезть в душу. Не бывает на сто процентов искренних людей, обман везде, главное – правильно его использовать и никогда не врать самому себе. Окружающие все равно не запомнят меня, забудут, как только пропаду из их поля зрения, я же останусь с собой до самого конца.

– Я писала тебе, Гордей, – начинает елейно, но я слишком хорошо знаю эту женщину. Ничего милого в ней нет, одна жестокость и жажда наживы. – Ты не ответил. Мне нужно подтверждение на вечер послезавтра. Готов выйти на новый уровень?

Я не готов физически. Морально – уничтожил всех.

– Это последний турнир? – В моем голосе отчетливо сквозит надежда. Она всегда появляется в последний момент, когда я начинаю думать, что пора отпустить руки, сдаться. Жалкий луч света, который не может осветить окружающую темноту, но с появлением которого приходит и вера в лучшее.

– Если станешь чемпионом, то да. Вес супертяжелый. Надеюсь, ты набрал форму за тот месяц, что я тебя не видела, – не спрашивает, а утверждает, точнее требует, чтобы лучший выставочный образец был готов к назначенному сроку.

И от этого становится не по себе. По шее и вдоль позвоночника пробегает холодок, неизвестно откуда взявшийся на июльском солнцепеке. Боковым зрением улавливаю горячо спорящих родственничков. Зачем-то сосредотачиваюсь на девичьей фигуре, скольжу по изгибам и совсем уж нагло задерживаюсь на упругой заднице.

Мари постукивает по столу, и этот звук возвращает меня к насущным проблемам.

Не нравится мне все это. Мутно. Супертяжелый вес – это вообще другой уровень, причем как по подготовке, так и по деньгам. Здесь больше спонсоров, но больше и рисков. Ставки всегда высоки. Плюс этой категории – они не зависят от лиги, каждый турнир коммерческий. Выступают в основном спортсмены, закончившие карьеру, и любители типа меня, для которых драки – способ поднять побольше деньжат.

– Я точно ее не растерял.

Тру переносицу и качаю головой. Вчера вечером весы показывали восемьдесят девять ровно. Мне не хватает всего килограмма, чтобы попасть в категорию, но лучше набрать три, чтобы сравняться с главными соперниками. Только где их взять? Чрезмерные нагрузки в зале забьют мышцы. Я не смогу правильно двигаться во время боя, а значит, вылечу на старте. Есть и простой путь – превысить норму калорийности, сменив рацион с правильного питания на бургеры, колу с сахаром и чипсы. А дальше отеки сделают свое дело, и я легко войду в категорию.

– Хорошо. Взвешивание послезавтра утром, потом за час до боя. Ты и сам все знаешь. Не забудь заглянуть. Я тебя жду. – Интонации Мари меняются, и если бы я не знал сути наших взаимоотношений, то решил бы, что Мари со мной флиртует.

Отвратительно.

– Буду. – Я завершаю звонок.

Пригладив волосы пятерней, наконец оборачиваюсь к светловолосым родственникам, невольно переключаясь с хмурой волны на их позитив. Эти двое вообще не замечают никого вокруг, болтая, как лучшие друзья.

Сава широко улыбается. Его сестра уже не злится и обещает что-то приготовить на ужин, спрашивает, чего бы хотел старший брат. Он ерошит ее волосы, а она забавно дуется и обещает плюнуть в его тарелку. За грудиной тянет, и я отворачиваюсь. Не хочу нарушать семейную идиллию.

Возвращаюсь в гараж. Смотрю на корыто, которое Ник еще не забрал на диагностику. Вроде нормально выглядит снаружи, но под защитой – одни развалины. Тут, наверное, должна быть метафора на то, что я такой же, но к черту это все. Я нормальный, просто в какой-то момент жизни мне повезло чуть меньше, чем сверстникам.

Открываю журнал, проверяю ближайшие записи. У нас забито все. Сегодня – последний день тишины, а дальше – две недели плотной работы, после которой силы остаются только на душ и еду. Если я переживу бои без сильных травм, буду считать себя везунчиком. Быть между молотом и наковальней всегда тяжело.

Освобождаю бокс для машины Савелия. Мы его немного захламили сегодня, оставили пустые канистры и грудой свалили инструменты. Растаскиваю все по местам, искоса посматриваю на милый разговор родственников, задерживаюсь дольше на девчонке. Красивая она. Девочка-война, у которой дерзкий язык компенсируется яркой внешностью. Она снова смеется, запрокидывает голову, и я скольжу взглядом по ее длинной тонкой шее ниже, к выпирающим ключицам. Еще вниз, к маленькой упругой груди. Испытываю острое желание пройти весь путь не только взглядом, но и руками, потому что прекрасно помню мягкость кожи и сносящий крышу запах.

Тряхнув головой, возвращаюсь в свою реальность. Своенравные малышки – не мое, с ними слишком много проблем. Они ломают вообще все, что не вписывается в систему их координат, и настраивают заново под свой привычный уклад. В общем, мимо. Я еще не вошел в зону комфорта, чтобы из нее выходить.

Сосредотачиваюсь на работе, игнорируя сестру друга. Так правильнее и безопаснее. Навожу порядок. Закончив, сгружаю канистры в мусорный мешок, который тащу к бакам. По пути глажу Пирса. С тех пор как эта девчонка появилась на территории гаража, он ни разу не гавкнул, зато хвостом виляет так, будто планирует взлететь. Савелий тоже пышет счастьем, а Ник с любопытством поглядывает на девушку посреди мужского царства. Словом, все в слепом восхищении. Даже я, только в отличие от остальных отказываюсь это признавать.

– До вечера! – Девчонка наконец уходит, и я спокойно выдыхаю. Одной блондинистой проблемой меньше.

– Бес! – окликает меня Савелий.

Закинув мешок в контейнер, оборачиваюсь. Друг подходит ближе, кладет руку мне на плечо:

– Саня мне все рассказала. Я погорячился, извини. Это дурацкие братские инстинкты сработали, когда увидел вас вместе.

Киваю. Мне извинения особо и не были нужны. Если бы мою младшую сестру кто-то зажимал, я бы нарисовал ему пару фонарей под глазами. Наверное.

– Все нормально. Сам виноват. Думал, это очередная фанатка.

– Упаси бог, – моментально отзывается Савелий, вскидывая ладони. Мы вместе смеемся. Мало кому хотелось бы фанатку с таким взрывным характером, как у этой девчонки. – Забыл тебя предупредить, что приедет моя любимая сестра Санька.

– Такая любимая, что ты никогда не рассказывал о ней?

Мы заходим в гараж, тут немного прохладнее, чем на улице, где жара шпарит так, что лишний раз показываться на солнце нет никакого желания. Сава сразу идет к кулеру и открывает дверцу висящего над ним шкафчика, который мы скромно именуем буфетом. Он достает свою кружку, банку с растворимым кофе и, подняв бровь, вопросительно смотрит на меня. Я неопределенно веду плечом. Он берет вторую кружку и делает кофе нам обоим.