Эндрю Холечек Медитация наоборот. Как использовать свою боль и сложнейшие жизненные ситуации на пути к внутренней свободе

1

Правильное воззрение

Когда ничего не помогает, когда всё против тебя,

Не пытайся найти способ изменить это всё;

В данном случае смысл твоей практики заключается в том, чтобы коренным образом изменить то, как ты всё это воспринимаешь, —

Не пытайся сделать так, чтобы происходящее прекратилось или изменилось к лучшему.

Бывает, что возникают неблагоприятные обстоятельства, и когда так происходит, это настолько восхитительно —

Они исполняют песнь чистого наслаждения!

Тех из вас, кто желает исследовать путь медитаций наоборот и работать с препятствиями, которые вы сами себе создаёте, или сжатиями, которые возникают как способ избежать болезненных или неприятных чувств, ждут две главные трудности. Первая трудность – это сознательный дискомфорт, который вы неизбежно будете испытывать на этом пути. (Вторая – это тонкие, вездесущие и бессознательные измерения сжатия; эту идею, одну из основных, мы исследуем в главе 3.) Сжатие изначально возникло – и продолжает возникать – как способ избежать неприятных чувств. Но эти неприятные чувства не исчезнут оттого лишь, что вы просто отстранитесь от своего опыта. Он воплощается в самом сжатии, которое порождает разлад в вашем бессознательном уме – и в итоге в вашем теле. Там начинается загноение – так, словно токсины из некой психической кисты просачиваются в вашу жизнь. Хирург должен рассечь и дренировать кисту, и это не всегда приятно.

Медитация наоборот – это своеобразная психическая хирургия; с её помощью можно удалить препятствия, которые вы сами себе создаёте, установить дренаж и удалить ваше сопротивление, но для этого требуется желание встретить лицом к лицу болезненные или неприятные чувства. Идея о том, что, если выдержать трудные ситуации и неудовлетворённость, получится таким образом покончить со страданием, может показаться парадоксальной, и её, возможно, будет трудно применить на практике. Но медитация наоборот гармонично сочетается с буддийскими учениями о правильном воззрении – первом и самом важном факторе Благородного восьмеричного пути, который ведёт к прекращению страдания[15]. В данном контексте «воззрение» аналогично философии или жизненной позиции. Оно указывает нам верное направление и не позволяет заблудиться.

С точки зрения обусловленного восприятия правильное воззрение, которое наполняет смыслом наше путешествие, настолько противоречит традиционным подходам, что это воззрение само по себе является «воззрением наоборот». Оно противоположно тому способу восприятия реальности, которому нас научили, – не говоря уже о восприятии нежеланного опыта. Данное воззрение просто сформулировать, но нелегко применить на практике: всё, что бы ни возникало в уме или в окружающей действительности, является священным. Возможно, то, что возникает, не соответствует вашему понятию о совершенстве или святости, но все явления обладают божественной природой. В числе этих явлений есть и вы – а также ваша боль.

Многие из нас воспринимают правильное воззрение как совершенно неправильное. Но в разные времена и в разных традициях духовные искатели открыли, что это выдающееся заявление, заключённое в правильном воззрении, – всё является совершенным именно таким, какое оно есть, – глубоко освобождающее для тех, кто хочет объять его исключительную очевидность. Нейроанатом Джилл Болт Тейлор описывает правильное воззрение в современных терминах, вспоминая свой опыт «изменённого восприятия», которое было вызвано инсультом: «Для меня было невозможно, – рассказывает она, – воспринимать либо физическую, либо эмоциональную потерю, поскольку я не была способна переживать разделённость или индивидуальность… В отсутствие негативных суждений, которые должно было производить моё левое полушарие, я воспринимала себя – такую, какая я есть, – совершенной, целостной и красивой»[16]. И мы также обнаруживаем, что воззрение совершенной чистоты является центральным в древних учениях Великого совершенства, или дзогчен, являющихся частью традиции тибетского буддизма: «Всё является естественным образом совершенным именно таким, какое есть, абсолютно чистым и незагрязнённым, – объясняют учителя XX века Чогьям Трунгпа Ринпоче и Ригдзин Шигпо. – Никогда не следует думать о себе как о ком-то „грешном“ или недостойном, – но как о ком-то естественно чистом и совершенном, без каких-либо изъянов»[17].

То же самое воззрение эхом отзывается в доктрине «основополагающей доброты» в традиции Шамбалы, основанной Трунгпой Ринпоче:

На самом фундаментальном уровне нашего бытия мы обладаем всем необходимым для того, чтобы наслаждаться своей жизнью на этой планете… Основополагающая доброта нашего мира – это не «добрая» сторона мира, разделённого на добро и зло. Когда мы разделяем мир таким образом – даже у себя в уме, – мы автоматически выдвигаем какие-то условия для всего окружающего, и получается, что хорошим является то, что удовлетворяет нашим условиям, а плохим – то, что им не удовлетворяет. Основополагающая доброта необусловленна… [она] не имеет ничего общего с «чувствовать себя хорошо»[18].

Азиатские традиции мудрости предлагают собственные версии основополагающей доброты, добавляя свои голоса к воззрению, которое противоположно ограниченным западным подходам. Гурумайи Чидвиласананда описывает правильное воззрение в одной из поэм, используя языки индуистской традиции недвойственной Шива-тантры:

Древний даосский философ Чжуан-цзы учил: «В состоянии чистого переживания обретается то, что известно как союз индивидуального с целым», состояние переживания, которое отражает совершенное знание древних, в котором «нет ничего, кроме одного, целого» и к которому «нечего добавить»[20]. А учёный традиции спанда кашмирского шиваизма Марк Дичковски пишет: «Ничто не является нечистым, всё совершенно, включая майю [иллюзорный мир] и всё разнообразие, которое она порождает»[21].

Христианский теолог и философ XVIII века Эммануил Сведенборг сказал, что если наши «внутренности» открыты, то мы находимся на небесах прямо здесь и сейчас. Но этот христианский подход к правильному воззрению был выражен намного раньше – в эзотерическом христианстве, например в учениях из гностического Евангелия от Фомы, где описывается, как ученики Иисуса спрашивают его, когда придёт новый мир. Иисус отвечает: «То, что вы ожидаете, уже пришло, но вы не познали его». Ученики продолжают давить: «Когда придёт Царствие Небесное?». И Иисус отвечает: «И не скажут: „Вот, здесь“ или „Вот, там“. Но царствие Отца распространяется по земле, и люди не видят его»[22]. Как пишет историк религии Элейн Пейджелс, в таких евангелиях «это убеждение – что, кто бы ни исследовал человеческий опыт, он одновременно открывает божественную реальность – является одним из элементов, характеризующих гностицизм как бесспорно религиозное движение… „Аллоген“ учит, что прежде всего необходимо познать „добро, которое внутри“»[23].

У исламской традиции много общего с христианским нарративом об основополагающей доброте. Учёный Юсуф аль-Хурр объясняет более подробно: «Ислам принимает не только идею, что все мы обладаем основополагающей небесной природой, но также представление о том, что её сущностью являются рамах (сострадание) и нур (свет). Ислам в значительной степени фокусируется на том, чтобы мы один за другим сняли слои ложного „я“ и таким образом заново разместили свою осознанность в центре нашей истинной природы», – это возвращение к состоянию соответствия божественному порядку, которое достигается посредством вспоминания – «исцеления нашей духовной амнезии»[24].

Принцип вспоминания занимает центральное место в буддийской традиции и в учениях о медитации в целом. На самом деле тибетское слово, обозначающее внимательность, или майндфулнес, – дренпа – означает «вспоминать». Отвлечение (от латинского «растягивать, раздвигать, отодвигать» [25]) – это одна из форм сжатия и противоположность вспоминания-«воссоединения» [26]. Оно включает в себя некое оттягивание от текущего момента, и это подразумевает, что невнимательность и забывчивость представляют собой выражения нашей духовной амнезии, которые возникают момент за моментом. Тибетский лама Лакар Ринпоче учит, что «положить конец отвлечению значит положить конец сансаре». Сущность его слов заключается в том, что когда мы одолеваем забывчивость, научаясь снова и снова возвращаться к текущему моменту – так, как мы будем делать в медитациях, описываемых далее, – то мы также работаем с вспоминанием на более глубоком уровне: таком, который возвращает нас не только к текущему моменту, но в конечном счёте и к нашей изначально чистой природе.

Помните, что сжатие также подразумевает уход, который находит самое непосредственное выражение всякий раз, когда мы отвлекаемся, уходим в сторону от текущего момента. Таким образом, положить конец сжатию-отвлечению значит положить конец сансаре. Поскольку это выражение сжатия встречается постоянно и обнаружить его нетрудно, мы начнём наши формальные медитации во второй части книги с простой и понятной практики внимательности. Далее мы перейдём к более тонкой целительной практике открытого осознавания и в итоге, набравшись смелости, погрузимся в абсолютную целостность медитаций наоборот. На всём протяжении этого путешествия исцеления вы сами будете открывать – или вспоминать – правильное воззрение.

Даже само слово религия намекает на это основополагающее возвращение: ре («назад, обратно») и лигаре («связывать»), то есть «снова связать» с целостностью, – что тоже созвучно нашему нарративу разворота. Другими словами, вспоминать (англ. remember) – это разворачиваться (англ. reverse), то есть поворачивать (лат. versus) обратно (лат. re). Повернув обратно и идя напрямую к тому, от чего мы обычно убегаем (от всех наших нежеланных переживаний), мы вернёмся к этой основополагающей целостности, о которой так быстро забываем, когда происходящее начинает причинять нам боль.

Ваджра Регент Осэл Тезин, один из современных учителей, сказал: «Сущность духовной практики – это вспоминание». В новом языке, которым мы с вами будем пользоваться, сущностью духовной практики является разворачивание. Дипаку Чопре – писателю, выступающему в рамках традиции веданты, принадлежит известное высказывание: «К чему всё это старание чему-то научиться, когда всё, что нам нужно, – это вспомнить?». Мы совершенно чисты по своей природе. Просто мы забыли. Цель духовного пути – встряхнуть вашу память. В книге «Грани единства» духовный учитель А. Х. Алмаас тоже подчёркивает, что божественная природа «реального мира» просто ожидает, пока мы её распознаем:

Внутренняя природа, неизменно присущая всему, – это любящее, сознательное качество, говорим ли мы о физических объектах, человеческих существах, действиях человеческого существа или физических явлениях… Если мы действительно видим это, то мы уже на небесах. Куда бы ты ни повернулся – там присутствуют гармония, красота и любовь[27].

Алмаас предполагает, что, вне зависимости от того, какие внешние качества мы наблюдаем в мире вокруг нас, – и я бы добавил, от того, переживаем ли мы вещи как болезненные или дарящие блаженство, – реальность обладает внутренней природой любви, радости и изобилия, которое «превосходит все проявления и формы». Если посмотреть внимательно, то «мы видим, что всё существование – это проявление Бога, Божественного существа… оно совершенно»[28].

Такое распознавание и внимательность составляют сущность правильного воззрения. Еврейский мистицизм, если цитировать Цви Иш-Шалома, говорит о том, что особенно важно для пути медитации наоборот:

Верим ли мы, что реальности неотъемлемо присущи доброта и великодушие и что она будет поддерживать нас, когда мы проходим сквозь боль наших сжатий? Обладать таким доверием – дело серьёзное. Чем глубже мы захвачены сжатием, тем труднее нам проявить доверие и верить, что по-настоящему ощутить своё сжатие, обнять его и приветствовать – это вполне нормально[29].

«При обычном взгляде на вещи нам не нравится сжатие, потому что оно ощущается не как что-то священное – как нечто, в чём отсутствует Бог; и оно причиняет боль», – говорит Иш-Шалом.

Но в этом новом воззрении, в основе которого лежит целостность, мы принимаем переживание сжатия и человеческий опыт борьбы с бóльшим вниманием к их божественной природе. Вместе с этим вниманием, с этим признанием приходит великое любопытство относительно значимости этой природы, её смысла и той цели, которую с помощью неё можем достичь лично мы. Мы признаём и ценим, что присутствует нечто ждущее, стремящееся открыться нам. Вместо того чтобы рассматривать сжатие и причиняемое им страдание как проблему, от которой нужно избавиться, мы рассматриваем сжатие как возможность и как руку помощи, протянутую Богом, – так, словно это подарок, который остаётся лишь распаковать[30].

Хотя бесчисленные мастера многочисленных традиций учили, что даже самые нежеланные, болезненные и трудные события следует рассматривать как хорошие в основе своей и совершенно чистые, подобные учения часто встречают сопротивление, и их отвергают как абсолютно ошибочные: «Вы пытаетесь сказать мне, что мой сердечный приступ и все эти боли являются совершенно чистыми? Что за чушь!». Миссия этой книги – сделать так, чтобы подобное сопротивление поменялось на нечто противоположное.

Иш-Шалом заключает: «Именно посредством понимания наших сжатий мы распаковываем эти подарки» – трудности, боль и страдание. Предназначение книги, которую вы держите в руках, – в том, чтобы направить вас к правильному воззрению и к практикам, дающим ему жизнь, и «распаковать эти подарки», но также и в том, чтобы сорвать все ошибочные воззрения, в которые эти «подарки» были упакованы. Прежде чем начать сжиматься – а именно это инициирует процесс «запаковки», – всё, что бы ни возникало, является в основе своей чистым. Чогьям Трунгпа пишет: «Все явления – абсолютно новые и свежие, совершенно уникальные в момент своего появления и полностью свободные от любых концепций прошлого, настоящего и будущего, словно они возникают в другом временнóм измерении»[31]. Таким образом, явления становятся нечистыми из-за пятна концептуального мышления (оно само по себе является одной из форм сжатия), которое загрязняет то, что возникает в настоящем, идеями и концепциями, связанными с прошлым. «Что представляет собой непосредственная реальность, пока мы не добавили к ней свои усложнённые мысли? – спрашивает японский философ Нишида Китаро в своей книге „Исследование добра“. – Я имею в виду, что представляет собой событие чистого переживания? В это время пока ещё отсутствует противопоставление субъекта и объекта, отсутствует разделение на интеллект, эмоции и волю – есть лишь независимая, самодостаточная, чистая деятельность»[32].

И духовный путь в целом, и в особенности путешествие медитации наоборот в значительной мере представляют собой отрицание – опровержение, устранение, распаковку или какой-то другой способ, которым мы разворачиваем в обратном направлении все ошибочные взгляды и концепции с целью обнаружить то, что всё это время было здесь[33]. Отрицание – это то необходимое снятие слоёв, которое описывал Юсуф аль-Хурр. Мы откроем эти подарки от Бога, сорвав всю омерзительную обёртку – ужасные омрачения, концепции и сжатия, – в которую они запакованы.

Когда в итоге мы обнаруживаем правильное воззрение, мы не создаём какое-то новое воззрение. Правильное воззрение естественным образом раскрывает себя, когда устраняются все ошибочные воззрения. На самом деле правильное воззрение – это единственное подлинное воззрение. Любое другое воззрение – либо частичное, либо ошибочное. Тибетский мудрец Миларепа однажды пропел: «Воззрение – это изначальная пустотная мудрость». «Пустотная» здесь означает, что это изначальное воззрение, базирующееся на мудрости и доброте, пусто от всех воззрений, происходящих от запутанности.

Наша неспособность распознать эту истину основополагающей доброты и совершенной чистоты и неспособность следовать ей приводят к тому, что мы постоянно пытаемся воздействовать на свой опыт, манипулировать окружающим миром, чтобы они соответствовали нашей версии совершенной чистоты, нашим представлениям о том, что такое «хорошо». Австрийский психоаналитик Отто Ранк полагал, что человеческое страдание в значительной степени происходит от наших попыток усовершенствовать мир. За сотни лет инквизиция сожгла на костре бесчисленное множество людей, стараясь очистить христианство от еретиков. «Окончательное решение еврейского вопроса», предложенное Гитлером, было попыткой очистить планету от представителей целого народа. У Сталина, Пол Пота и прочих бесчисленных тиранов были свои версии совершенства, которые привели к неописуемым страданиям.

Возможно, наши собственные манипуляции являются более личными и мало на что влияют, но мы всё-таки пытаемся диктовать условия своему опыту – очистить его так, чтобы он соответствовал нашим версиям совершенства; но именно из-за этого всё и разваливается. Это стремление всё очистить превращает простую боль в сложное страдание. С помощью медитаций, описываемых далее, мы можем выявлять и проживать эти бесполезные манипуляции с реальностью всякий раз, когда ударяемся пальцем ноги об угол.

Чтобы шагнуть в благородное воззрение совершенной чистоты, нам необходимо понять «две истины»: абсолютную и относительную. В противном случае восхождение на эту вершину может стать чересчур стремительным, а правильное воззрение окажется в мусорном ящике риторики нью-эйдж. Как мы вообще можем найти компромисс между воззрением, утверждающим совершенную чистоту всех феноменов, и нашим знанием о горестях и ужасах, таких как Холокост, геноцид, врождённые заболевания, ухудшение экологии, и прочих бесчисленных бедствиях, реальность которых невозможно отрицать? Каким образом совершенная чистота может объяснить всю человеческую трагедию?