Законы поединка

Эдуард Семенов
Законы поединка

Барон фон Клюге был одет в черный смокинг, белую рубашку с красной бабочкой и был явно нездоров. Он постоянно держал пальцы у висков и морщился, как от головной боли. Увидев своего подчиненного, он поприветствовал его как равный равного:

– Привет, Гарри!

Не дожидаясь ответа, он обратился к генералу.

– Надеюсь, Джонсон, проблема, из-за которой вы меня выдернули на работу, того стоит. В противном случае я за себя не ручаюсь.

Джонсон кашлянул в кулак и поправил наушник в левом ухе. По залу раздался противный свист. Все поморщились.

– Я действовал по инструкции, сэр. Директива номер семнадцать требует, чтобы я оповестил вас немедленно, если на подконтрольной мне территории будут обнаружены необъяснимые явления, оказывающие негативное воздействие на моих подчиненных и мирное население.

– Понятно. И что это за необъяснимое явление?

Джонсон нажал на кнопку пульта, и в углу большого экрана загорелся еще один экран, на котором появилась фотография зарева над городом.

– Свет, сэр! Яркий источник света неизвестного происхождения!

– И все? – барон повысил голос и тут же ойкнул.

– Нет, не все.

На экране появилась фотография из космоса. Генерал пошевелил мышкой:

– Это не просто свет! Это один большой сигнал, который виден отовсюду. Даже из космоса, с моря, за сотни километров от источника. Мощность света такова, что его будет видно даже днем.

– Просто свет? – переспросил барон, чуть поморщившись. Он все еще не мог уловить суть происшествия. -

И из-за этого вы…

– Нет, не просто, – генерал перебил барона и пошевелил мышкой. Фотография увеличилась настолько, что в ярком свете можно было разглядеть текст. – Внутри этого текста горит какой-то текст, информация, послание.

Барон потер глаза, пытаясь снять с себя вялость, и прошептал, подавляя зевоту:

– Чертовщина какая-то! А вы что на это скажете, Гарри?

Кисенгер пошевелил губами и положил руки на стол, сложив их в старинный масонский знак, означающий, что вся информация, которую он сейчас будет произносить, предельно серьезна.

– Честно говоря, сэр, будь я на вашем месте, я тоже относился бы ко всему скептически, но будь вы на моем месте, вы бы мне поверили и попытались подключить к проблеме кого-нибудь из ученых-лингвистов.

Нам надо срочно понять, что это за текст и что там написано?

– Подождите-подождите, – остановил их барон, – а вы что, не пытались погасить этот свет или как минимум выяснить его источник? Кто его вообще зажег?

Генерал снова спокойно пошевелил мышкой. На экране появились фотографии трех мужчин, одетых в черное.

– На этот вопрос я могу ответить. Скорее всего, вот эти трое мужчин, приехавшие в город через северные ворота сегодня днем.

Гарри округлил глаза:

– Как так приехали? На чем? Почему их спокойно пропускают в город без моего ведома?

– На трех мотоциклах марки "Урал". У них были оформлены пропуска от благотворительной миссии

"Врачи без границ". Их невозможно было не пропустить.

– "Врачи без границ"? Так это же ЦРУ, – высказался барон.

– Вот именно это и сбило с толку проверяющих на пропускном пункте. Вот почему досмотру их багаж особо не подвергался.

Барон хлопнул ладонью по столу:

– Ну, молодцы! Документы, естественно, оказались подделкой?

– Нет. Они подлинные. Люди фальшивые.

– То есть как?

– А вот так. Этих людей не существует. Их нет. Они не присутствуют ни в одной базе данных. Такое впечатление, что они никогда не рождались. Просто появились из ниоткуда. У них нет никаких идентификационных номеров.

– Появились из ниоткуда, уйдут в никуда, – проговорил Кисенгер, глядя в стол, – где-то я уже слышал такое. Вот только где, вспомнить не могу. Ладно!

Кисенгер посмотрел на генерала Джонсона:

– Кто эти люди, мы рано или поздно выясним, а вот что касается устранения проблемы… Джонсон, неужели нельзя послать туда взвод спецназа, чтобы они зачистили там все как следует? Почему вы это до сих пор не сделали?

– Ввод крупного подразделения в город невозможен без вашего согласия, – с металлом в голосе ответил генерал, – и вы это знаете не хуже меня, Гарри, но небольшую группу на свой страх и риск я все же туда послал. И посмотрите, что из этого вышло!

Джонсон нажал кнопку селекторной связи и проговорил в микрофон:

– Скажи, пусть их приведут.

Дверь в зал открылась, и в нее вошли два грузных военных полицейских, которые в буквальном смысле втащили за собой под руки сержанта Маккенроя и рядового Колибри. Вернее, то, что от них осталось. Две тряпичные куклы с безжизненно болтающимися руками и подламывающимися ногами. Военным полицейским приходилось буквально держать своих подопечных на руках. Взгляды у Маккенроя и Колибри были блуждающими и отрешенными. Колибри заглядывал в глаза своему конвоиру, хныкал, как маленький ребенок, и тихонько скулил.

– Отпустите меня! Слышите, отпустите! Я все равно не буду больше воевать. И ты не будешь. Мы не можем здесь больше оставаться! Мы здесь творим беззаконие, мы прогневили нашего Создателя, и он нас за это накажет. Бог и его Защитники. Мы все погибнем. Все до единого! У-у-у! Отпустите меня… Я не хочу умирать!

Маккенрой же искал глазами что-то на потолке и постоянно повторял:

– Вы мне не верите? Но я знаю, это правда. Мне надо сообщить об этом командиру. Нет, всем. Об этом должны знать все! Я видел свет и его Защитников. Они пришли за справедливостью и вызывают на Суд Божий обидчика. Суд Божий – это поединок: без правил, без оружия, без времени. До смерти или отказа. Смерть во время поединка считается признанием правоты. Отказ от поединка считается признанием вины. Суд состоится завтра. Ровно в полдень на лобном месте. Перед Судом Божьим все равны – и князь, и последний бомж. Если обидчик не придет, то его на веки вечные лишат всех титулов и званий, а его потомков проклянут до седьмого колена… Мне надо сообщить об этом командиру… Это правда… Слышите меня?

Джонсон представил их барону и Кисенгеру:

– Вот, полюбуйтесь, сержант первого класса Джон Маккенрой и рядовой Фил Колибри.

Потом помолчал и, закусив губу, добавил:

– Точнее сказать, бывшие: сержант и рядовой. Час назад, когда я их направил к источнику света, они были абсолютно здоровы и адекватны. Несли караульную службу на наблюдательном пункте и перед этим, естественно, проходили полную медицинскую комиссию.

Рядовой и сержант не замечали никого вокруг и продолжали, как запрограммированные, повторять без остановки свои фразы.

***

Когда сержанта Маккенроя и рядового Колибри увели конвоиры, в зале заседаний еще несколько минут стояла гробовая тишина. Затем барон фон Клюге прокашлялся и неуверенно спросил:

– А может, это все-таки какая-то секретная операция нашего разведывательного управления?

Джонсон посмотрел на начальника департамента с нескрываемым презрением, а Гарри Кисенгер сложил пальцы в крест и почесал ими подбородок. Этот тайный знак означал для посвященного: "Не говорите ерунды! Над вами смеются!"

Как это ни странно, в масонской ложе, членами которой были Кисенгер и фон Клюге, Гарри стоял на одну ступеньку выше своего начальника, поэтому он имел право так поступать.

Барон развел руками:

– Тогда что это было только что? Может мне кто-нибудь объяснить?

Генерал Джонсон почесал переносицу и, стараясь избегать резких выражений, начал:

– На языке военных это означает, что перед нами некое необъяснимое явление, которое я бы охарактеризовал как пока не известное нам оружие массового психического поражения. Ни много ни мало. И это оружие оказывает негативное воздействие на личный состав вверенных мне сил. Черт возьми! За какой-то час я потерял двух своих солдат. Неплохих, кстати, парней! И я не уверен, пошли я туда роту, не случилось бы с ней то же самое.

Джонсон хлопнул ладонью по столу и закончил:

– Может быть, мы действительно что-то не то сделали и прогневили господа Бога?

Кисенгер осторожно покосился на генерала:

– Не порите ерунду, Джонсон.

И начал рассуждать вслух:

– Мне кажется, что пока ничего страшного не произошло. Вполне возможно, у парней просто временное помешательство. Да, и самое главное! Пресса локализована. Надо будет дать распоряжение напоить их всех за счет армии США, и никто не выйдет из пресс-центра до утра. Главное, чтобы ни они и никто другой не увидели этого света сейчас, пока темно. Надеюсь, днем при солнечном свете, это необычное излучение будет заметно меньше, и меньше будет оказывать негативного воздействия. Да, точно! Давайте дождемся утра, и с первыми лучами солнца попробуем бросить в город спецназовцев. Ну или этих парней из "Черных ястребов".

Думаю, они не будут распускать нюни при виде яркого света. Как вам такое предложение? А?

На экране появилась рябь вперемежку с волнистыми линиями. На какое-то время лицо барона фон Клюге исказилось под воздействием радиопомех, а когда появилось вновь, то стало похоже на рыбу, выброшенную на берег и ловящую ртом воздух. Пропал звук. Джонсон поморщился и схватился за трубку селекторной связи.

– Что там, черт возьми, происходит?

Услышав ответ, он выругался еще раз.

– Тысяча чертей! Переключите на резервный канал! Мы еще не закончили. – И, положив трубку, пояснил Кисенгеру:

– Непонятные помехи в эфире, как будто работает какая-то станция и забивает наш канал.

Наконец голова в экране снова стала говорящей:

– … и поэтому мы не можем ждать до утра… Действуйте немедленно, – услышали Кисенгер и Джонсон.

Они оказались в неловком положении. Барон не любил, когда его переспрашивают. Однако деваться было некуда. Кисенгер задал уточняющий вопрос:

– Вы считаете, что в такой ситуации можно задействовать военно-морские силы?

– Вполне.

– Вы даете санкцию?

– Да, мать вашу! – Дважды уточняющих вопросов фон Клюге не любил еще больше.

 

– Свяжитесь с адмиралом Канаки, у него наверняка поблизости есть какая-нибудь неучтенная подводная лодка с тактическим ракетным вооружением на борту. Дайте ему координаты цели… Пусть даст один залп.

Одна ракета! Не больше. Потом пошлете специалистов, зачистите место, и можно будет все списать на террористов, националистов или еще кого-нибудь. Это уже по твоей части, Гарри. Да может быть, и списывать ничего не понадобится. Город ведь почти пуст, журналисты все под замком. Никто не узнает.

Кисенгер и Джонсон переглянулись.

– Согласны?

– Да. Так точно, сэр.

– Ну, вот и отлично. Как сделаете, доложите результат.

Барон фон Клюге протянул руку, и экран погас.

Глава 2. Площадь трех президентов

…Данила сидел на голове третьего президента России. Рядом валялось его туловище, руки и ноги. В одной руке была зажата погнутая лыжная палка. Президент загадочно улыбался, но ничего не имел против того, чтобы на нем кто-то сидел, потому что был памятником, причем памятником, разрушенным и свергнутым с пьедестала. Пьедестал памятника находился на перекрестке двух дорог, но и его взрывом раскололо на мелкие куски и разбросало в разные стороны.

Данила смотрел, как его товарищи возятся возле своих мотоциклов. Ребятишки были рядом с ними. Они притихли и смотрели на все происходящее с нескрываемым интересом. Не удержалась от соблазна посмотреть, что же собираются делать три странных богатыря, и Валентина. Она, накинув на плечи цветастую шаль, которую, наверное, носила еще ее бабка, какая-нибудь статная казачка, вышла на порог подъезда и оттуда наблюдала за странными манипуляциями мужчин. Алексей и Илья аккуратно сцепили рули своих боевых

машин таким образом, что фары всех мотоциклов были направлены вверх и сходились в одной точке, а зеркала заднего вида повернуты так, чтобы они могли отражаться друг в друге, и если бы в них был бы направлен пучок света, он бы отразился в каждом зеркале и в конечном итоге слился бы в один поток со светом фар.

Получился некий воображаемый треугольник или пирамида с усеченным верхом. В основание этой пирамиды братья положили мини-проектор, который подключили к генератору одного из мотоциклов. Завели мотор.

Отрегулировали. Как оказалось, на холостом ходу он работал еле слышно. Алексей повернулся к Даниле и крикнул:

– Мы готовы!

Данила посмотрел на небо. Оно было темно-синего цвета, и кое-где на нем уже проступали звезды. Окинув небо взглядом, он удовлетворенно кивнул и махнул рукой:

– Включайте!

Илья щелкнул тумблером проектора. Вспыхнул яркий свет. Яркость его, троекратно усиленная и сфокусированная тремя зеркалами, была такова, что все, кроме братьев, зажмурились, а когда открыли глаза, увидели огромный столб концентрированного огня, который уходил в небо и терялся в его глубине, казалось, соединяясь со светом всех звезд ночного неба. Все были настолько поражены зрелищем, что потеряли дар речи и смотрели на свет, открыв от удивления рты. Одна лишь Мария не удивилась. Она с интересом посмотрела на Данилу и, как будто знала ответ, спросила:

– Теперь надо будет ждать?

Данила погладил ее по голове.

– Правильно. Теперь мы будем просто ждать.

– Кого? – переспросил Анвар. Он успел прийти в себя от увиденного и расслышать слова девочки.

– Обидчика, – спокойно ответил рыжебородый богатырь. – Рано или поздно он придет сам.

Анвар топнул головой:

– Ерунда. Он не придет! Он пришлет сюда своих солдат, и они нас всех убьют. Немедленно выключите этот свет! Он нас демаскирует!

Данила усмехнулся:

– Если ты боишься, то можешь уйти и спрятаться. Но по-другому войну не остановить.

Анвар надул губы. Нет ничего обиднее, чем услышать в свой адрес обвинения в трусости. Он с силой сжал кулаки и нахмурил брови.

– Ничего я не боюсь. Просто это глупо! Вот и все. Нас всех убьют и сюда придут грузины.

Данила пожал плечами:

– Посмотрим.

Он прислушался к звукам ночи и не услышал ничего кроме стрекотания цикад и тихого рокота мотоцикла.

Алексей и Илья подошли к Даниле:

– Бензина хватит до утра, плюс аккумуляторы есть. Так что все нормально.

– Отлично, – ответил Данила. – Что с радиосигналом?

– Не проходит, – ответил Алексей, – все глушится.

– Понятно. Пока нам он и не требуется.

Алексей и Илья согласно кивнули. Потом Илья добавил:

– Думаю, что светового послания достаточно. Нас услышат.

Данила ответил ему так же, как и Анвару.

– Посмотрим, – сказал он и продолжил:

– Пока давайте договоримся. Ты, Илья, ждешь рассвета вон там, за стеной, в одной из комнат на верхних этажах.

Он показал рукой на полуразвалившееся здание на краю площади:

– Вон там! Постарайся занять помещение, откуда меня будет видно лучше всего.

– Ясно, – ответил Илья.

– А ты, Алексей, можешь спуститься в подвал.

– А потом? – перепросил Илья.

– Как известно, Суд Божий скорый. Если нас услышат, то к полудню все уже должно будет закончиться.

Алексей нахмурился:

– Что же это такое получается? Я буду спать всю ночь?

Данила улыбнулся:

– И что ты предлагаешь?

– Мы с Илюхой будем меняться.

Данила покачал головой:

– Не пойдет. К утру ты можешь мне понадобиться. Причем нужно, чтобы ты был достаточно бодрым. Кто знает, как там дело пойдет. Так что не спорь!

Алексей поджал губы, но спорить не стал.

– Хорошо. Ты – старший, тебе виднее!

– Вот именно!

Данила погладил по головке Марию, которая, слушая их спор, рефлекторно вцепилась в его штанину и, видимо, ущипнула за кожу.

– Теперь давайте расходиться!

Данила подтолкнул Марию к своим послухам:

– Иди с Алексеем и Ильей. Все будет хорошо!

Марии явно не хотелось уходить, но она видела, что ее Защитнику подчинялись даже взрослые дяди, поэтому она тяжело вздохнула и отошла от Данилы. Алексей взял ее на руки и, больше ничего не сказав, пошел к подъезду дома. Все потянулись за ним, и вскоре Данила остался один на небольшом освещенном пятачке, который очень скоро погрузился во тьму. Было хорошо видно его крепкую фигуру с широко расставленными ногами, освещенную ярким пронизывающим светом. Он стоял спиной к яркой пирамиде на границе между светом и тьмой и смотрел в темноту.

***

Валентина уложила детей спать и, склонившись над ними, принялась тихонько напевать колыбельную песню. Алексей аккуратно присел на ящик. Под ним предательски заскрипели доски, он приподнялся и пересел на холодный пол, чтобы ему тоже было слышна песня казачки:

Ну-ка дай мне козырную карту

И колоду всю в масть разложи.

Я не верю в гаданья, цыганка!

Но ты мне, так и быть, расскажи!

Что же будет со мной за широкой рекой

И удачным ли будет набег?

Много ль крови пролью? Много ль злата набью

В переметную сумку свою?

Отвечает старуха, на воду глядя,

Зря не веришь в судьбу, зря не слышишь меня,

Но ведь карты не врут и сейчас говорят:

Не ходи ты в набег, зря не мучай коня!

Будет все у тебя – и любовь и казна.

Ну а нет – то коснешься холодного дна.

Рассердился джигит и ударил ножом:

– Зря не будешь, колдунья, трепать языком!

Что задумал, – сегодня я в ночь совершу

И казачку младую в петлю посажу.

Так сказал он и волком к реке полетел,

Но на том берегу уж охотник сидел.

Затаившись в кустах, он в засаде не спал

И с мечтами о милой свирель вырезал.

Слышит, где-то вдали конь с испугом заржал.

– Что за черт! Я такого еще не видал.

В полуночной тиши звук летит далеко

От злодейки-судьбы убежать нелегко.

Грянул с берега гром и молния вдруг

И разбойника злого ударила в грудь.

Зря не верил старухе джигит удалой

И за это расплата своей головой!

А кругов на воде не увидел никто.

Камнем тело бандита упало на дно.

Предрассветный туман ветерок разогнал,

И охотник лихой домой поскакал.

Никому ничего он не стал говорить,

Ни к чему понапрасну народ теребить…

Алексей засмотрелся на огонек горелки и не заметил, как задремал. Проснулся он оттого, что Валентина толкнула его в плечо:

– Эй, казак, иди ложись. Я в углу тебе постелила.

Алексей потер глаза:

– Нет, спасибо. Все равно не усну.

Валентина улыбнулась, рассматривая его молодое лицо с пушком редких волос над верхней губой.

– Ну-ну, а под мою колыбельную засопел, как младенец.

– Под хорошую колыбельную можно и задремать, – ответил ей в тон Алексей и, чуть смутившись, добавил, – но ведь вы не будете петь мне ее всю ночь.

Она тихонько засмеялась своей шутке и, махнув рукой, продолжала:

– И как сладко ты во сне улыбался. Небось девушка приснилась?

Алексей смущенно потупился, и Валентина не стала настаивать.

– Ладно, тогда давай кофе попьем, я тоже спать не могу. Надо будет проверить аптечку. Чует мое сердце, скоро шумно здесь будет.

Алексей согласно кивнул:

– Будет, но Данила знает, что делает!

Валентина, возясь в ящике со съестными припасами, ответила:

– Надеюсь. И откуда вы только взялись на нашу голову!

– Из Китеж-града!

Посмотрев краем глаза на Алексея, Валентина вздохнула, покачала головой и ничего не ответила.

***

Илья поднялся на верхний этаж полуразрушенного дома и прошелся по длинному гулкому коридору, заглядывая по очереди в каждую квартиру. Вернее, в то, что от них осталось. Приходилось ступать очень осторожно, перешагивать через выбитые двери, сломанные стулья, разбросанные книги, вещи. Под ногами постоянно что-то скрипело, хрустело или трещало. "Это хорошо, – подумал Илья, – значит, если кто-то захочет подняться за мной сюда, ему не удастся сделать это бесшумно". Наконец Илья выбрал одну комнату, из окна которой была отлично видна площадь и одинокая фигура его старшего побратима, все так же неподвижно стоящая возле столба света.

– Ну вот, брат, я уже и на месте, – прошептал еле слышно Илья, устраиваясь поудобнее в своем наблюдательном пункте. – Если что, я – рядом!

Он мысленно послал сигнал Даниле, и тот будто почувствовав это, посмотрел в его сторону.

***

Черный охотник не выходил из полуразрушенного здания уже больше недели, питаясь сухим пайком и водой, тоненькой струйкой стекающей из крана в подставленную дырявую кастрюлю. Воду он обеззараживал специальными таблетками. Днем спал, укрывшись с головой старым ковром, а ночью занимался охотой на последних жителей Цхинвала, тех, кто рассчитывал, что они хотя бы под покровом ночи смогут спокойно передвигаться по улицам города. Точные выстрелы черного охотника наводили на них ужас, ввергали в отчаяние и подводили к мысли, что им все же придется оставить родной город.

В магазине его винтореза оставалось еще три патрона, и он планировал этой ночью избавиться от них, а также от самого винтореза, чтобы утром спокойно выйти на улицу и влиться в толпу новых хозяев города, которые начнут заходить в город через южные ворота.

Но на самом деле не это было его основным заданием. Он не сомневался, что именно сегодня произойдет то, ради чего он, собственно, и сидел проклятые семь дней в этой дыре. Сегодня ночью или самое позднее утром Ибрагим Султанов должен будет достать из своего тайника вещь, которая ему не принадлежала, но которую он скрывал от ее законных владельцев вот уже более двадцати лет. Султанов должен будет это сделать, чтобы вынести ее из города через северные ворота. Если ему удастся заполучить ее, – подумал черный охотник, – то он обеспечит себя средствами на всю оставшуюся жизнь и больше никогда не будет заниматься этим грязным ремеслом. Десять миллионов евро. Именно такую сумму назвал заказчик. Настоящих хрустящих бумажек с водяными знаками и всеми степенями защиты. И все это за какую-то блестящую шкуру старого барана.

И зачем она им только нужна, эта шкура? Впрочем, черному охотнику на это было наплевать. Кто платит, тот и заказывает музыку. Он повернулся на другой бок, переложил винторез в другую руку и осторожно выглянул в пролом стены. Приезд мотоциклистов, естественно, не остался им незамеченным. Эти придурки в черных кожаных одеяниях сразу не понравились ему, и черный охотник уже решил про себя, что было бы неплохо последние три патрона подарить именно им. Через пролом в стене ему было хорошо видно, как они вышли из подъезда, окруженные детворой. Выкатили мотоциклы на середину перекрестка и составили их в непонятную пирамиду. Черный охотник посмотрел на свои потенциальные жертвы через прицел снайперской винтовки. Он выбрал свою первую жертву – парня с черными волосами – и начал следить за его передвижениями через окуляр прицела.

***

Яркая вспышка света оказалась для черного охотника полной неожиданностью. Она буквально взорвалась в его мозгу, и ему показалось, что свет выжег ему глаз дотла. Он с трудом удержался, чтобы не закричать от боли. Вцепился зубами в руку, прокусил кожу до крови, почувствовал ее сладковатый вкус и затих, поскуливая в темноте. Несколько таблеток анальгетика успокоили боль, пульсирующую в голове, но зрения так и не вернули. Черное пятно застилало ему обзор, мешало прицеливаться. Черному охотнику пришлось лечь на спину, оторвать кусок бинта и намотать его на голову, перевязав пострадавший глаз. Повязка была белой и демаскировала его в ночи, но об этом он уже не думал.

 

Когда он снова вернулся к наблюдению, на перекрестке стоял только один мужчина, рыжебородый, а источник излучал яркий направленный свет в сторону неба. Черный охотник поймал в прицел рыжебородого и именно в этот момент услышал, что по коридору в его сторону кто-то крадется. Ему пришлось отложить винторез и взять в руки нож. Тот, кто скрывался в темноте, был очень осторожен и двигался практически бесшумно. Черный охотник скорее почувствовал его, чем услышал. Он приготовился драться, но человек не дошел до его лежки буквально одну стенку. Он прошел в соседнюю комнату и, заняв там позицию, затих.

***

… Когда ушел американский патруль, Данила устало облокотился на мотоцикл и долго смотрел им вслед, каждую секунду ожидая, что они вернутся и начнут стрелять. Он закрыл глаза, и загадал: " Если успею досчитать до десяти, значит – все нормально. Они не вернутся". Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. Открыл глаза. Никого. Он попытался восстановить в памяти то, о чем он говорил с этими двумя солдатами, но ничего кроме "Хелло! Здравствуйте!" вспомнить не смог. Единственное, что он помнил достаточно отчетливо, – их глаза! Сначала тупо смотревшие на него, как на приготовленную жертву, потом так, будто перед ними было пустое место, а в конце – смягченные, хрупкие, просящие, детские! В общем-то, ничего удивительного. Перепрограммировать солдат с подавленной психикой, психикой, готовой подчиняться любым приказам, было несложно.

Этому их учили в тренировочном лагере. Методика называлась "Вольф Мессинг" по имени известного психолога и иллюзиониста. И все равно каждый раз, когда Даниле приходилось ее применять, он чувствовал себя не совсем хорошо. Каждый раз внутри остро вставал этический вопрос: имел он право на такие действия или нет?

Данила снова прикрыл глаза и попытался вызвать на суд Божий свою совесть. Ответ из глубины души пришел незамедлительно: "Если ты собираешься сегодня вызвать на поединок главного обидчика, то твоя вина за это – несомненно, грязное дело -растворится в твоем поступке!" "Да, но ведь люди пострадают из-за меня".

Они сами выбрали свою судьбу, взяв в руки оружие за деньги! Но они ведь считают, что несут людям свободу и счастье". "На кончиках штыков счастья нет. И можешь считать, что ты просто защищал слова Бога. Ты никого не убил, и если их накажут за невыполнение приказа, то это будет уже на совести их начальников…"

Данила открыл глаза. Становилось прохладно. Он сделал несколько разогревающих движений и пробежался вокруг мотоциклов, как на тренировке. Снова отчетливо поймал себя на мысли, что продолжает думать о тех солдатах. Совесть успокоить не удавалось.

И в этот момент неожиданно в кармане пикнул мобильный телефон. С того момента, как они въехали в зону конфликта, телефон перестал принимать какие-либо сигналы. И вот уже несколько часов этот кусок пластмассы лежал у него в кармане бесполезным грузом. Данила достал из внутреннего кармана куртки телефон и посмотрел сообщение в папке "доставленное". Сообщение гласило, что с ноля часов сегодняшнего дня город Цхинвали – в конце названия города специально была добавлена и выделена буква "и", и оно уже звучало по-грузински – находится в зоне грузинского оператора мобильной связи. В связи с этим владельцев всех мобильных телефонов в течение ближайшего месяца просили прийти в центральный офис компании для перезаключения договоров и выбора более удобного тарифа. Сообщение было написано на русском и грузинском языках. Данила закрыл сообщение и посмотрел на шкалу уровня приема сигнала. Она была полной, но буквально на глазах сошла на нет. Телефон снова превратился в бесполезный груз.

***

Барон фон Клюге вышел из здания своего департамента и направился к услужливо открытой водителем двери автомобиля. Опустившись на заднее сиденье лимузина, он дождался, когда бронированная дверь закроется, и бросился к дверце мини-бара, вмонтированного в спинку переднего кресла. Он выдернул оттуда маленькую бутылочку с виски и жадно присосался к горлышку. Н-да, вчера была бурная вечеринка! Черный как смоль водитель дождался, когда барон покончит с содержимым бутылочки, и спросил:

– Куда едем, сэр?

Барон назвал адрес гольф-клуба на окраине Нью-Йорка. Водитель закрыл переговорное окошко, и машина, мягко качнувшись на рессорах, как линкор на волнах, отошла от обочины и влилась в общий поток спешащих куда-то ньюйоркцев. Ехать было минут тридцать-сорок. Барон после опустошенной бутылочки пришел в себя, поэтому решил включить Интернет и посмотреть последние новости, проверить почту. Он положил себе на колени ноутбук, подключился к сети, ввел пароль в свой почтовый ящик, просмотрел корреспонденцию.

Несколько отчетов от подчиненных. Приглашение на благотворительный вечер. Письмо от Люси с прикрепленным файлом. Он раскрыл файл. Это был рисунок его пятилетнего сына с подписью "Я люблю тебя, папа!" Барон улыбнулся. Написал короткое сообщение жене, что обязательно заедет к ним сегодня вечером, и закрыл почтовый ящик. Повернул голову, посмотрел в окно. Они проезжали мимо небоскребов, которые бесстрастно заглядывали в салон, подмигивали окнами, а на стеклах самого большого здания отражалось одно большое голубое небо. Барон набрал в поисковике "Цхинвал новости", и компьютер выдал ему список всех сообщений на эту тему. В первой десятке текстов была информация, которую готовил его департамент: выхолощенные слова, общие фразы, отредактированные картинки, в основном с улыбающимся Кисенгером в центре. Все как всегда, но барон знал, что самое интересное обычно начинается после первой десятки. Шлейфы многочисленных форумов, мелкие новостные сайты, блоги очевидцев. Вот что ему нужно было просмотреть в первую очередь, чтобы понять, как докладывать о происшествии своему боссу, имя которого он боялся даже произнести вслух.

Сразу на одиннадцатой странице барон фон Клюге увидел ссылку на сайт "Свободная Колхида" и открыл ее. На первой странице висела огромная фотография светового столба с огненными знаками, которые отчетливо читались. Чуть ниже был помещен комментарий корреспондента о том, как и когда появился этот столб света, что происходит в штабе объединенных войск ООН, а также комментарий профессора славянской словесности по фамилии Чуринов, который рассмотрел в огненных знаках древнее славянское слоговое письмо – руницу. Комментарий сопровождался переводом текста Основных постулатов Суда Божьего и Кодекса Защитника. Форум сайта пестрел многочисленными сообщениями о том, что такое уже однажды было несколько лет назад в одном из подмосковных городов, имелись ссылки на старые новости. В основном они уже были удалены. Также на форуме развернулась дискуссия о том, кто такие Защитники, откуда они приходят и чего хотят.

Фон Клюге злорадно улыбнулся. Вот оно – слабое место свободного Интернета! Все хотят просто поболтать. Ему не составит труда направить русло всех этих дискуссий в нужном ему направлении. Он облегченно вздохнул и откинулся на сиденье. Теперь можно было спокойно рассказать обо всех новостях боссу.

***

Когда барон фон Клюге подъехал к своему боссу на электрокаре, тот стоял на пятой лунке, широко расставив ноги, и сосредоточенно готовился ударить по шару. Босс был одет в зауженные клетчатые брюки, жилетку, подобранную к ним в тон, и белую хлопковую рубашку. Он был высокого роста, с аккуратно постриженными бакенбардами, на прямом носу сидели очки в тонкой оправе. На первый взгляд, он был похож на рантье со средним, может быть, чуть выше среднего, достатком. И только небольшие и не заметные стороннему наблюдателю детали одежды – запонки из панциря морской черепахи, часы из черного палисандра, ботинки из кожи комодского варана – выдавали в нем того, кто мог позволить себе чуть больше, чем просто человек с солидным счетом в банке.

О том, что он обладал – нет, не несметными богатствами, а неограниченной и беспрекословной властью над сильными мира сего – знали вообще лишь несколько человек на планете. И одним из них был как раз барон фон Клюге.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31 
Рейтинг@Mail.ru