На краю света

Эбби Гривз
На краю света

– Значит, через две недели. Я закажу билет.

Мэри повернулась к нему, собираясь возразить.

Джим целовал ее до тех пор, пока отзвук этих возражений не уплыл далеко-далеко, до самого моря.

– 5 –
2005

Ни Джим, ни Мэри не просыпались до тех пор, пока в дверь не постучала служба уборки. Мэри бросила взгляд на дубовый стол в углу комнаты, на брошенную на него сумку, на крахмальную белую простынь, прикрывающую ее грудь. Это определенно не была кровать у нее дома. В хозяйстве О’Конноров не водилось таких толстых одеял. Это «Стормонт». И их второе свидание.

Ничего удивительного, что оно закончилось здесь. Там, в ее месте возле Лаган, они вели себя как подростки. Он запустил руку в вырез ее блузки, а она свою… ну, в общем, это неподходящие мысли для утра воскресенья, все-таки святой день. Мэри поверить не могла, что могла вести себя так, так… развратно, да еще в общественном месте. И, как бы она ни осудила кого угодно другого, кто устроил бы такое, рядом с Джимом она не могла совладать с собой. Она знала его всего три недели, встречалась с ним дважды, и уже понимала, что все, что она думала о себе – да обо всем мире в целом, – начало вращаться вокруг своей оси.

Раздался новый стук в дверь, громче.

– Черт!

– Что такое? – Лежащий на животе Джим на пару сантиметров приподнял голову над подушкой.

Новый стук, сопровождаемый покашливанием и фразой, которую Мэри не смогла бы разобрать даже ради спасения жизни. Она начала рыться вокруг в поисках своей блузки, его рубашки, да хоть чего-нибудь, чтобы сохранить видимость приличий и избежать того, чтобы ее коллеги обнаружили при уборке больше, чем рассчитывали. Но под руку ничего не попадалось. Она заметила свой кружевной лифчик, свисающий с карниза на окне – слишком высоко, чтобы достать. Господи, чем они тут занимались? Сдавшись, она нырнула обратно в постель и накрылась с головой простыней.

– Ладно, ладно. – Джим выбрался из кровати, сунул ноги в штаны, которые схватил со спинки стула, и приоткрыл дверь. – Сколько стоит поздний выезд?

Мэри не услышала ответа, но знала, что заплатить придется немало. Отель зарабатывал неплохие деньги на ленивцах, которые не выполняли правил. Она вообще не помнила, когда оставалась в постели так поздно.

– Тогда я заплачу потом внизу. Спасибо, вы были очень любезны.

Она могла только представить себе, какой улыбкой он одарил их и какой это имело эффект.

Джим запер дверь и вернулся в постель. Сорвав с Мэри простыню, он просунул руку ей между бедер.

– Тебе из-за меня стыдно, да?

– Мне больше стыдно, что мы до сих пор в постели. – Мэри старалась игнорировать движение пальцев по своей коже. Как Джеймс может быть с утра таким энергичным? Все это пиво в парке, да еще пара в той забегаловке, куда они зашли поужинать. Хотелось бы ей так хорошо себя чувствовать с похмелья. – Поздний выезд – это недешево.

– Это мои проблемы.

– Всегда ты так.

– Ты недовольна? Ты же знаешь, для меня все это серьезно. – Джим поджал губы, изображая торжественную серьезность.

Мэри только надеялась, что с пациентами ему это удается лучше.

– Но я тоже хочу принять участие в расходах. За это… за номер.

Со всеми пропущенными сменами дела в этом месяце будут потуже, чем обычно, но она что-нибудь придумает. В конце концов, если надо, возьмет небольшой кредит.

– Хорошо. Я оценил. Но хотя бы в этот раз можно я сам за все заплачу? И за наши выходные в Лондоне. И, может, кое за что еще… – Джим начал целовать сначала выбившиеся пряди ее волос, потом все ниже, шею, грудь.

Все это не казалось Мэри правильным или, вернее, обычно показалось бы совсем не правильным. Но почему-то здесь, с Джимом, вообще не требовалось никаких обязательств. Ни от него, ни от нее.

Джим обвел языком ее сосок и слегка прикусил его. В конце концов, может быть, поздний выезд все же стоил своих денег.

Мэри быстро написала Мойре, уточняя, что интересного может быть в Белфасте воскресным утром. Судя по удовольствию, с каким Джим уминал фиш-энд-чипс прошлым вечером, Мэри предположила, что он любитель поесть. Выписавшись из отеля, она решила, что оставшиеся до самолета часы они могут провести на рынке Сент-Джордж.

От прошлой ночи у Джима разыгрался волчий аппетит. Он покупал что-то со всех прилавков, где торговали едой, – больше чем мог удержать даже в своих больших ручищах. Он постоянно предлагал Мэри откусить от каждой булки, попробовать из каждой коробочки, кормил ее со своей вилки. В конце концов она начала думать, не был ли он из тех мужчин, о которых Мойра читала в журналах и которых возбуждает сам процесс кормления женщины. Но Мэри решила, что это она переживет.

Сидя на длинной скамейке для пикников, где люди со всех сторон поглощали свой поздний завтрак, Мэри заметила, что сейчас, рядом с Джимом, то место, где она бывала раньше сотни раз, виделось ей совершенно в другом свете. Даже черепица на крыше и камни под ногами казались новыми. Крики продавцов звучали особенно четко. По контрасту, со всеми остальными аспектами общества Джима Мэри чувствовала себя слегка пьяной, а от уверенности, что это чувство взаимно, кружилась голова. Первый раз в жизни она ощущала свободу от всех своих тревог, ожиданий и обязательств. В кои-то веки она жила.

Гуляя, они говорили обо всем и ни о чем. У Мэри был неисчерпаемый поток вопросов, но ей не удалось задать даже десятую часть; Джим все время расспрашивал ее о ней самой и, более того, не удовлетворялся вежливыми поверхностными ответами. Мэри никогда не считала себя какой-то особенной. До момента, когда в ее жизнь вошел Джим. Его интерес был неподдельным. Ему казалось, что в ней есть твердость, разум и огонь. И чем дольше она находилась в его компании, тем больше сама начинала видеть все это в себе.

Они дошли до старой верфи, теперь уже наполовину занятой новыми постройками. Оба щурились от солнечных лучей, отражавшихся от поверхностей судов.

– Где-то здесь строили «Титаник», – сказала Мэри.

– Где-то здесь… – Джим притянул ее к себе так, что ее спина оказалась прижата к его груди. Она заставила себя не думать, как она выглядит там, под этой его очередной странной рубашкой без воротника. – Очень точно. – Он сложил большие и указательные пальцы обеих рук так, чтобы получилась рамка, и поднес ее к левому глазу Мэри, как видоискатель. – Ну-ка, давай уточним, где это где-то здесь.

– Да ну тебя! – Мэри вырвалась.

Она исподтишка взглянула на часы на его руке, обнимавшей ее плечи. Ему уже скоро ехать. При одной мысли об этом заныло сердце.

– Вопрос на миллион долларов. – Джим поцеловал ее за ухом, и в этот момент она внезапно подумала, что с легкостью выписала бы чек на эту сумму, если бы за него можно было бы купить еще один день и провести его вместе, вот здесь, на солнышке. – Ты веришь, что я отдал бы тебе последнее место на спасательной шлюпке?

Да, подумала Мэри. Да, да, да. Она поставила бы на это собственную жизнь. Но переделать саму себя не могла. У них было два свидания; три, если считать дни отдельно. Этого, пожалуй, все же маловато.

– Посмотрим, – ответила она. – Может, ты еще вовсе не тот, каким притворяешься.

– 6 –
2018

ДАЙТЕ ЖЕ МНЕ ВЗДОХНУТЬ, ЧЕРТ ПОБЕРИ!

Слова раздались над набитой народом станцией. Все замерли. Все уставились туда. Как будто сотни раздраженных пассажиров одновременно сделали общий вдох и теперь ждали команды одной женщины, чтобы выдохнуть. Кто бы она ни была, вся толпа, без сомнений, была подвластна ее заклинанию.

Элис Китон трудно было вывести из себя, но сейчас это случилось. Она привстала на цыпочки, пытаясь определить источник звука. Голос был женским, с легким ирландским акцентом. И в нем было пламя. Отчего? Ярость? Боль? По опыту Элис могла предположить, что и то и другое. Так реагировать, в публичном месте… Она должна быть в отчаянии. Элис даже не могла вспомнить, чтобы кто-нибудь пытался разговаривать в лондонском транспорте, не говоря уж о том, чтобы кричать.

Но все было бесполезно. Будучи чуть выше полутора метров, Элис ничего не видела за спиной стоящего впереди человека. Голос, эта женщина – остались тайной. Прежде чем Элис успела снова коснуться пола пятками своих балеток, нетерпеливое давление толпы возобновилось. Ее понесло в сторону турникетов, которые наконец открылись, и к ожидавшему поезду.

Элис взмахнула правой рукой, как велосипедист на повороте. Она была не просто пассажиром, она тут по делу! Она и так уже опоздала на встречу с управляющим станцией. Чем быстрее она встретится с Нейлом, тем быстрее сможет освободиться и провести вечер, как и положено уважающей себя двадцатишестилетней даме (на диване, лицом вниз, с большим бокалом вина), а не в поисках очередной бессмысленной статьи.

Нейл Блум был самым старым сотрудником метро, и в этом качестве был выбран для интервью в ежемесячном выпуске колонки «Мой Илинг», которая располагалась на задней странице «Горна».

Поскольку Элис была там самым младшим репортером, ее задачей было разыскать его, уговорить дать интервью и записать его ответы на животрепещущие вопросы типа «Ваше любимое место для прогулок с собакой?» и «Лучший кофе в окрестности?».

Элис начала работать в «Горне Илинга» сразу после университета. После месячной практики ей предложили место, и она не упустила этой возможности. Всем известно, что работа такого рода для начинающих в журналистике подобна гигантской панде в дикой природе – исчезающе редка. Но новизна довольно быстро пообтрепалась. Самой захватывающей статьей в ее портфолио было описание подковерных интриг в местном женском комитете. Когда пару недель назад она вставляла этот шедевр в свое CV[3], ее захлестнуло очередной волной сомнения. Если ее главным профессиональным достижением стало расследование похищения рецепта джема у тетеньки за семьдесят, то что-то с ее жизненными планами пошло не так. И даже сильно не так.

 

Но журналистика все равно оставалась единственной профессией, которой Элис хотелось заниматься со своих подростковых лет, подумала она с грустью. Четырнадцатилетней Элис казалось, что все журналисты обладают намерением, возможностью и упорством в поисках истины. Там, где власти не хотят или не могут ничего сделать, вступают в бой репортеры. Там, где вопросы, оставшиеся без ответа, были преданы забвению, журналисты связывают оборванные нити и людские судьбы. Элис мечтала написать что-то значимое. Она хотела, чтобы ее карьера была исполнена смысла. Так как же она очутилась здесь, по дороге на интервью с самой унылой на свете знаменитостью районного масштаба?

Толпа вокруг Элис поредела уже настолько, что она могла как следует разглядеть вестибюль станции. Люди сновали через турникеты туда и сюда, напрочь позабыв о сцене, разыгравшейся несколько минут назад. Дайте же мне вздохнуть, черт побери! Эти слова все еще звенели в ушах Элис, и она потрясла головой, стараясь обрести ментальное спокойствие перед встречей с Нейлом. Справа от себя она увидела экран из плексигласа, отделяющий диспетчерскую станции Илинг Бродвей. Нейл уже должен был там быть.

И она тоже. Если бы не то, что или, вернее, кого она заметила в дальнем конце станции.

Там стояла одинокая женщина, слегка покачиваясь, как последняя кегля, оставшаяся на дорожке боулинга. И Элис совершенно ясно, без всяких сомнений, поняла, что это она, та самая, которая несколько минут назад подчинила себе всю станцию.

Ей было, наверное, уже за тридцать – высокая, плечистая, в черных нейлоновых брюках и бордовой кофте, которая не сочеталась с желтой майкой поло. Все это казалось совершенно обыкновенным, пока Элис не увидела ее лица. И это был контраст. Женщина была потрясающей – другого слова было не подобрать. У нее были огромные зеленые глаза, и скулы, словно сошедшие со страниц модного журнала; ее губы выглядели так, как будто на них был перманентный макияж.

Взгляд Элис упал на руки женщины, и она прочитала табличку: «ДЖИМ, ВЕРНИСЬ ДОМОЙ». Кто бы мог подумать, что за тремя короткими словами может скрываться столько тоски, столько боли? У Элис в груди что-то лопнуло. Все мысли про интервью вылетели из головы. Она должна сказать этой женщине хотя бы что-нибудь. Просто должна. Да, это была эмпатия. Но это выходило за пределы простой человеческой доброты. Это было понимание. Элис знала, что это такое, когда тебя бросили.

– Привет. Я хотела узнать, с вами все в порядке?

Женщина опустила табличку и обернулась на голос. Между ними было сантиметров тридцать разницы в росте, и Элис показалось, что та пристально изучает ее макушку. Она разгладила руками свою стрижку каре длиной до подбородка и провела пальцем под обоими глазами, чтобы убедиться в отсутствии размазанных потеков туши.

– Ээ… Да. Вернее нет. Сама не знаю, что это на меня нашло.

– Может, нам стоит где-то присесть… выпить?

Элис обернулась на диспетчерскую. Внутри не было никаких признаков жизни. Это все решило – к чертям интервью! Завтра она напишет Нейлу и извинится. Скажет, создалась непредвиденная ситуация. И это даже не будет таким уж враньем.

– Нет, честное слово, не задерживайтесь. Со мной все нормально, – женщина попыталась поднять свой плакатик на пару сантиметров повыше, но было видно, как дрожат ее руки.

– Но мне хотелось бы.

Элис просто не могла оставить ее в таком состоянии. Она сейчас рухнет, и очевидно, что всем вокруг на это просто плевать.

– Я должна…

Женщина осеклась, как будто ей не хватало сил закончить собственную фразу. Это послужило для Элис доказательством собственной правоты – она должна вынудить незнакомку оставить свой пост. Ей нужно сесть. Это было очевидно.

– Я настаиваю, – Элис смотрела, как на лице женщины проступило колебание. – Вам надо позаботиться о себе, или мне придется сделать это за вас. – Последние слова были шуткой, но почему-то по лицу женщины пробежала гримаса боли. Элис положила руку ей на локоть. – Ну пожалуйста, ради меня?

– Хорошо, – наконец согласилась та. – Но только очень ненадолго.

Приглашение Элис было непродуманным. Известные ей кафе поблизости были уже закрыты, а леди с табличкой по виду была не из тех, кто будет пить прямо из бутылки. Она казалась очень сдержанной – что еще больше подчеркивало ее вспышку. Она уже успела подколоть несколько выбившихся прядей волос, упавших на безупречное лицо. Элис просто поверить не могла, что для того, чтобы заметить такую женщину, потребовалась сцена, но да, люди, как правило, в основном погружены в собственные мысли.

Как и сама Элис, которая была так увлечена разглядыванием своей спутницы, что не заметила, как привела ее в ближайший паб. Оставалось лишь надеяться, что крепкие напитки не оскорбят чувств женщины.

– Что вам заказать? – спросила Элис.

В будний день в пабе было немного народа, но постоянные посетители, затаившиеся по углам или взгромоздившиеся на барные стулья, все же бросили в их сторону несколько взглядов.

– Мне, пожалуйста, колу, – женщина протянула пятерку, но Элис наотрез отказалась. – Тогда я займу нам место. Может, снаружи что-нибудь есть.

Раздобыв напитки, Элис проследовала за своей спутницей в сад. Там было душно, и она первым делом поставила с подноса на стол стаканы с ледяной водой.

– Между прочим, я Элис.

– Мэри.

– Приятно познакомиться, Мэри. Жаль, ээ… что это произошло не в лучших обстоятельствах.

Элис надеялась, что Мэри клюнет на приманку и как-то объяснится. Ничего подобного. Поболтав в стакане соломинкой, она кивнула.

– Спасибо вам за все.

– Не за что. От того, что вы делаете, очень хочется пить.

На сей раз намек был более прямым. Таблички не было видно, и Элис решила, что Мэри успела куда-то ее убрать. Мэри молча пила и смотрела на доски стола. Похоже, она была крепкий орешек, но любопытство Элис продолжало брать свое.

– Что же случилось?

Мэри все еще не поднимала глаз от стола.

– Неделя выдалась непростой, – наконец сказала она.

– Вы не хотите об этом поговорить?

Элис даже не ожидала ответа. Она знала, как трудно бывает открыться, даже в лучшие времена, даже самым участливым людям. Было непохоже, что ей удастся проникнуть в защищенную крепость частной жизни Мэри, как бы ей ни хотелось дать той понять, что она не одинока.

Думая, что они сейчас разойдутся, Элис залпом выпила половину своего стакана. И когда Мэри вдруг ответила ей, это было так неожиданно, что она чуть не подавилась своим джином.

– Вчера был звонок. От Джима.

Элис потребовалась пара секунд, чтобы осознать. Она уставилась на Мэри, которая теперь смотрела ей прямо в глаза. Элис показалось, что эти слова вырвались у нее прежде, чем она смогла их остановить, и она тут же пожалела об этом.

– Нет, нет… Я не имела в виду… Не обращайте внимания, я сама не знаю, о чем я думаю… Я не из тех, кто вываливает незнакомым людям свои проблемы. Я просто устала и расстроена, а вы были так любезны, что я… Я понимаю, вы спросили только из вежливости, и я вам очень благодарна, правда, но, знаете, – Мэри нагнулась за своим рюкзаком, – мне уже пора.

– Это Джим с таблички?

Имя Джима, произнесенное так ласково, остановило Мэри на месте. Она кивнула и сморгнула слезы.

– Да ну, что за спешка? – Элис похлопала по скамье, приглашая Мэри сесть обратно. – Вы можете мне рассказать. Проблема, которой поделишься, становится вдвое меньше… Ну, ладно, даже если не вдвое, то все равно же будет полегче. И не волнуйтесь за меня, мне все равно никуда особенно не надо.

– Джим позвонил, – тихо сказала Мэри, словно испытывая собственную уверенность.

Чем дольше Элис общалась с Мэри, тем больше ей хотелось узнать о ней. Она притягивала. Была совершенно особенной.

– Ну, в смысле, я думаю, это был он. Он казался таким напуганным. Или… Не знаю. Может, ему было стыдно, что позвонил? Так трудно сказать, мы не успели поговорить как следует до того, как связь оборвалась.

– Вы перезвонили ему?

– Нет, я не могла. Понимаете, он звонил не на мой мобильный. Это было в кол-центре, где я работаю. «НайтЛайн». Это местный кризисный кол-центр. Там все анонимно, мы не можем отследить звонок или перезвонить… – Слова Мэри цеплялись одно за другое, вырываясь потоком проглоченных окончаний и торопливого дыхания.

– Ничего-ничего. Вот, выпейте, – Элис постучала безупречно окрашенным ногтем по соломинке в стакане Мэри, поворачивая его к ней. Одним глотком Мэри выпила почти полстакана.

– Простите.

– Не за что.

– Это все странно, да? – спросила Мэри.

– Ну, звучит так.

– Хмм… – Мэри начала кусать заусенец на большом пальце. Элис старалась не морщиться при виде кожи под ним, красной и покрытой капельками крови. Ее, похоже, грызли годами. И столько же потребуется для заживления.

– Так кто же такой Джим? Если можно спросить.

– Один человек. Я его знаю. Ну, в смысле – знала. Он исчез.

Исчез. Сердце Элис прыгнуло куда-то в глотку.

– Это случилось семь лет назад, – прошептала Мэри.

– Простите. А можно… Могу я спросить, что случилось?

– Хотела бы я это знать. Никто не знает, где он. Я не знаю. Его родители тоже не знают. Не то чтобы я общалась с Ричардом и Джульетт… – Мэри гоняла соломинкой тающие кусочки льда в своем стакане. – Полиция закрыла дело. Поэтому я и стала ходить на станцию с этой табличкой. Мне надо было хоть что-то предпринять. – Она зажмурила глаза. Последующие слова, казалось, вырвались сами. – Это давало мне смысл, чтобы жить.

Протянувшись через стол, Элис накрыла рукой сжатый кулак Мэри.

– Мэри, мне так жаль. Правда.

Мэри все еще избегала смотреть в глаза Элис. Но все же она сумела выдавить некое подобие улыбки – кончики ее губ повернулись, словно пытаясь удержать внутри все рвущиеся наружу эмоции. Элис представила, как изнеможение и страх теснятся в сжатой груди Мэри, пригибая ее плечи все ниже к земле. Что-то выжигало Мэри изнутри – что-то большее, чем просто боль. Элис побоялась расспрашивать ее дальше, чтобы не оказаться самой там, внутри.

– Расскажи мне еще про это место – «НайтЛайн»?

Глаза Мэри чуть-чуть просветлели.

– Я пришла туда через несколько месяцев после того, как Джим исчез. Наверное, мне надо было делать что-то полезное. Помогать тем, кому плохо. А может, научиться слушать других.

Элис не могла себе представить, как из глубин собственного кошмара Мэри нашла в себе силы идти и помогать другим.

– Впечатляет. Мне тоже надо было бы сделать нечто подобное.

– Нам всегда нужны люди. Если погуглить, можно найти наш вебсайт. Ничего особенного, но он работает. – Мэри помолчала, осознав, что все это время говорит только о себе. – А чем ты занимаешься? Не сейчас, а вообще?

– Ээ… – У Элис пересохло во рту. Ясно, что она не может сказать Мэри, чем зарабатывает на жизнь. Журналистам никто не верит. А Мэри только начала ей открываться. Последнее, чего хотелось бы Элис, это чтобы Мэри решила, что она, притворяясь добренькой, заманила ее в засаду.

– Ну, всем понемножку, в основном онлайн. В сети. В основном создаю контент.

Мэри, казалось, пропустила ее слова мимо ушей. Строго говоря, это даже не вранье, подумала Элис. А если и так, то совсем небольшое.

Если бы она только знала, какой снежный шар из этого вырастет.

3Curriculum vitae (лат.), или сокр. CV – автобиография, резюме.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22 
Рейтинг@Mail.ru