Я открыл дверь в зал и увидел голые мужское и женское тела, сплетённые в позе, которая в Камасутре обозначается номером 42. И тихо закрыл дверь. Если даже парень и был Олегом Ручко, я нее имел никакого права прерывать процесс.
Еще один парень в костюме Адама с красным лицом и всклоченными волосами (на голове) вывалился из ванной. Он заметил меня и пробормотал:
– Ты…апа…апаз…даааллл
– Я понимаю, что уже поздно, но мне нужно срочно увидеть Олега Ручко.
– Сииильно ап…паз…гад, – упрямо продолжил парень, пьяно погрозив мне пальцем.
Я понял, что общаться нормальным языком в такой обстановке бесполезно, и пора перейти на язык племени мумба-юмба.
– Я, – крикнул я, тыкая себя в грудь пальцем, – Алекс! – А ты? – я упёр палец в его грудь.
– Олег, – ответил он.
– Ручко?
Парень кивнул
– У меня для тебя что-то есть – крикнул я и затолкнул его обратно в ванную.
Ванна была занята погружённой в воду голой девицей, которая, увидев меня, не выказала никакого удивления, поскольку находилась в таком же состоянии, что и парень.
Я снял душ, наклонил Ручко над ванной и направил на голову струю холодной воды. Тот запыхтел, отплёвываясь и издавая нечленораздельные звуки, затем крикнул:
– Хватит!
Когда он поднял голову, стало видно, что его взгляд прояснился, а на лице появилось осмысленное выражение.
– У меня для тебя что-то есть, – повторил я.
Он кивнул и энергично растёр голову полотенцем, а затем вышел из ванной и направился в спальню. Когда он открыл дверь, свет лампы в коридоре выхватил из сумрака спальни живописные ягодицы женщины, склонившейся в позе, которую не описывает Камасутра. В квартире бурлила и била ключом сексуальная жизнь, лилась через край половая активность.
Ручко безнадёжно махнул рукой, обвязал вокруг чресел полотенце и направился на кухню. Там никого не было, но она не была пустой. Мойка была завалена грязными тарелками, стаканами, ложками, вилками. На столе выстроились ряды бутылок, красовались блюдца, заполненные окурками.
– По глазам вижу, что ты правильный мужик! – заявил Ручко. – Давай выпьем.
Он сел за стол, пододвинул два стакана и наклонил бутылку. Из неё упала скудная капля. Парень удивлённо заглянул в горлышко, как бы стараясь понять, куда делось содержимое.
– Ты опоздал! – завёл он снова свою шарманку и ударил кулаком по столу. Несколько бутылок, подпрыгнув, со звоном упали на пол.
– По глазам вижу, что ты – парень что надо! – сказал я, снова меняя тактику, и хлопнул Ручко по плечу. – Ты меня уважаешь?
– А то!
– Тогда подпиши эту бумажку, – я подсунул ему отказ от претензий и вложил в пальцы ручку.
Парень бессмысленно уставился на бумагу.
– Эээ, нет. Моя мама всегда учила меня не подписывать никаких бумаг. – Он отодвинул бумагу и ручку в сторону. – А в чём дело-то?
Я напомнил ему о событиях в ресторане.
Лицо Ручко прояснилось.
– Ну да, мы отмечали день рождения Вована, а эта чикса грохнулась со сцены и разбила весь стол, – он ухмыльнулся. – А ещё эта чокнутая баба, жена профессора.
Он нахмурился и добавил:
– Ну ты жох! Ты должен возместить. У меня все джинсы испачкались. – Он снова пригрозил мне пальцем.
– Без проблем. Сколько я должен? – Я вытащил бумажник.
– Не, так не пойдёт. Ты видишь у нас горючка закончилась? – Он повел рукой в сторону пустых бутылок. – Ящик водки – и мы в расчёте.
– Могу я увидеть Марину Сотову? – поинтересовался я.
– Марку? Да ты только что видел её задницу, – он небрежно махнул в сторону спальни. – Она сделает всё, что я скажу.
Мне потребовалось около получаса, чтобы найти ближайший круглосуточный магазин, купить и привести ящик водки и получить в обмен два подписанных отказа от претензий. Из квартиры Ручко я вышел почти счастливый. Когда я подходил к машине, в голове у меня что-то взорвалось, и я упал.
Глава 5. Ольга на свободе
Я очнулся и увидел склонившуюся надо мной голову немецкой овчарки. Изо рта у неё свисал язык, с которого на мой галстук капала слюна.
Послышался человеческий голос:
– Вы живы?
Я попробовал приподняться и почувствовал острую боль в затылке. Кто-то подхватил меня под руки и помог встать на ноги.
– Я выгуливал Джима и увидел, как на вас напал человек с дубинкой, – взволнованно сообщил пожилой человек. – Вы представляете? Если бы не Джим, он бы забил вас до смерти!
"Воронин!", – пронеслось у меня в голове. – "Это был Воронин. Я о нем совсем забыл"
– Большое спасибо, – сказал я, морщась от боли. – Не могли бы вы помочь добраться до машины?
Через минуту, опираясь на плечо своего спасителя, я подошёл к машине и забрался на водительское сидение.
Голова кружилась, меня подташнивало. Часы на панели приборов показывали 1:20. Пора было навестить ресторан Ответ. Я включил лампочку на потолке, откинул солнцезащитный козырек и открыл встроенное зеркало, включив подсветку. Из зеркала на меня смотрело грязное лицо со спутанными волосами, смятым воротничком рубашки. Я постарался привести себя в порядок, насколько это было возможно, и запустил двигатель.
* * *
Господин Зильберман пристально и с некоторым сомнением смотрел на меня. Поскольку он был деловым человеком, я начал наш разговор, представившись и вручив свою визитную карточку. Он внимательно её прочитал
– Я слышал о вас, господин Ларин. Спасибо за карточку. Вполне возможно когда-нибудь мне придётся прибегнуть к вашим услугам.
– В данный момент я хочу вас попросить об услуге, – ответил я, криво улыбнувшись. – Я имею в виду инцидент с госпожой Смирновой прошлым вечером. Я представляю её интересы.
– Смирнова? Но та дама назвалась другим именем. Смирнова… Это жена профессора Смирнова? Тогда понятно. Случай достаточно неприятный. Кроме Снеговой пострадало ещё четверо человек.
– Четверо? – уточнил я
– Да, они сидели за столиком, который сломался.
"Странно", – подумал я. – "Полиция зафиксировала только две жалобы"
– А какой ущерб был нанесён ресторану? – спросил я вслух.
– Да не так уж чтобы очень большой, – ответил менеджер. – Давайте посмотрим…Сломанный стол, разбитые тарелки, бокалы; ложки и вилки были погнуты, скатерть порвана. Что ж, всего получается восемнадцать тысяч рублей.
Я вытащил бумажник, который за этот вечер дистрофично похудел, и отсчитал деньги. Зильберман подписал отказ, не задавая лишних вопросов.
* * *
В два часа ночи полицейский участок номер 11 был заполнен хулиганами, проститутками, бомжами и прочими нарушителями порядка и преступными элементами. Постоянно прибывали патрульные, доставляя новых задержанных – работа была в полном разгаре. Я давно заметил, что самые посещаемые места в ночное время – рестораны и полицейские участки. Причём их функционирование взаимосвязано: часть посетителей ресторанов закономерно оказываются в полицейских участках.
Капитан Муркин приветствовал меня как старого знакомого. Он внимательно прочитал бумаги и связался с неизменным Сидоровым, приказав доставить Смирнову из третьей камеры к нему в офис со всеми вещами.
Вскоре появилась Ольга. На ней была короткая узкая юбка, блузка и плащ. Волосы на голове были взъерошены, и она выглядела довольно помято, но весьма привлекательно.
– И где же ты был всё это время, подлец? – тепло приветствовала она меня. – Где ты был, когда меня допрашивали, затем возили в морг на опознание Смирнова, а потом ещё и арестовывали в этом чёртовом ресторане? А затем, в этом вонючем свинарнике, меня обыскали и сняли отпечатки пальцев. А этот недоумок, – она показала пальцем на Муркина, – заявил, что я – проститутка, что я – не русская, и что я – преступница!
Постойте, постойте! Причём здесь я?! – воскликнул Муркин, вытирая платком лоб. – Это обычная процедура. У всех задержанных снимают отпечатки пальцев, чтобы потом сопоставить с информацией в наших базах данных и установить личность. Недавно в участки поступили детекторы лжи, полиграфы. И чтобы они не пылились без дела, прислали приказ применять их на практике, особенно при допросе людей, у которых нет документов, удостоверяющих личность. Когда госпожу Смирнову проверили на полиграфе, тот определил, что она лгала, когда говорила, что она – русская, и что она не является проституткой и преступницей. Но я не поверил! И поэтому позвонил вам. -
– Очень поучительный результат, – заметил я.
Выражение лица Ольги изменилось, глаза потемнели, в них появился неприятный блеск. Она размахнулась, но потеряла равновесие на своих шпильках и начала падать на стол Муркина. Разумеется, я не мог допустить, чтобы сломался ещё один стол и был вынужден её подхватить. Как только мои руки сомкнулись на её талии (или даже немного ниже), все остальные части тела начали действовать в унисон с ними. Мой живот пристроился к её животу; грудь прижалась к её груди; губы слились с её губами в страстном поцелуе.
– Ну, ну. Вижу, вы не теряете времени, – услышал я голос Рогова.
Муркин встал из-за стола, а Ольга отстранилась от меня.
– Алекс! Ты ранен! – в её голосе послышалось волнение. Она с ужасом смотрела на красное пятно на своей ладони. Рана на затылке, должно быть, кровоточила, и кровь стекала на шею.
Её воинственное настроение сменилось жалостью ко мне. Когда она увидела, что я ранен, женский инстинкт возобладал. Я был её мужчиной; я страдал; я нуждался в уходе и помощи. Она тут же потребовала, чтобы Муркин предоставил ей бинты и йод, и когда он распорядился принести их из медицинской комнаты, сама стала перевязывать мне голову.
Рогов с неподдельным интересом наблюдал за процедурами и затем сказал:
– Ольга, если ты посмотришь вокруг, то найдешь мужчину, который намного достойнее этого грязного оборванца.
Он расправил плечи и выпятил грудь.
Ольга, следуя совету, огляделась вокруг, её взгляд задержался на Муркине, и она посмотрела на него с явным удивлением.
– У него жена и трое детей, – предупредил я её.
Муркину бросилась кровь в лицо.
– Откуда вам это известно?
Мы с Роговым переглянулись и рассмеялись.
Дверь кабинета распахнулась, и вбежал полицейский с лейтенантскими звёздочками на погонах.
– Перестрелка на Московском проспекте! Несколько человек убито!
Муркин выругался и бросился к сейфу. Мы поспешно покинули кабинет и вышли на улицу.
Ольга пошла к моей машине, а Рогов задержал меня и сказал:
– Твоя мысль насчет того, что Смирнов не хотел уезжать в Америку, подтвердилась. Я выяснил, что вначале он отклонил предложение, а затем вдруг передумал и принял его. Что касается его первой семьи: несколько лет назад Вера Кротова с дочерью Галиной Кротовой переехали в Новоярск, где живут родители Кротовой. Через полтора года после переезда Вера умерла. Тринадцатилетняя Галина осталась на попечении дедушки и бабушки. Кода ей исполнилось восемнадцать, она вышла замуж и взяла фамилию мужа – Филинова. Здесь всё, о чём мне удалось узнать.
Он передал мне флэшку.
– Уверен, что убийцу следует искать среди сотрудников университета. Я записал личные данные двух подозреваемых: Владимира Тимкина, аспиранта Смирнова, и Эльзы Гольдберг, проректора университета, – добавил он. – А что с твоей головой?
Я рассказал ему о нападении и своих подозрениях в отношении Воронина.
– Завтра я им займусь сам, – пообещал Рогов.
Я поблагодарил его, мы попрощались и разошлись.
Глава 6. Раскрытие убийства
Утром следующего дня, используя данные с флешки Рогова, я назначил встречи с Влидимиром Тимкиным и Эльзой Гольденберг, которые оба работали в университете.
Просторный холл университета был украшен большим портретом покойного профессора с траурной лентой в углу. Объявление под портретом сообщало, что похороны состоятся на следующий день в 13.00.