Ви Ворон Хроники Гаверелл Хиллз Том 0

— Твоей куртки нет в гардеробе. За руль ты в таком виде не сядешь.

Он положил ладонь ей между лопаток, направляя к своему внедорожнику. Пискнула сигнализация.

Зои остановилась как вкопанная. Алкоголь и злость вдруг смешались в одну острую, ясную мысль.

— Нет.

Он растерянно моргнул.

— Что «нет»?

Они застыли друг напротив друга. Пар от их дыхания поднимался вверх, смешиваясь в одно полупрозрачное облако. И Штефан, наконец, заподозрил: в этом сопротивлении крылось нечто большее, чем просто пьяный каприз.

— Я не поеду с тобой, — повторила Зои, делая шаг назад.

— И как ты собираешься идти в этих туфлях по снегу?

— А тебе-то какое дело?

— Что за странные фокусы, Зои? Я чем-то тебя обидел?

Она остервенело сорвала с плеч его пальто и швырнула ему в грудь, вместе с жестом выплёскивая всё то, что копилось в ней месяцами:

— Ничем! Это я виновата, что втюрилась в тебя, как последняя идиотка! Знаешь, как меня тошнит от твоей вежливости? От этого заботливого тона? Ведь на самом деле тебе плевать.

Зои зло, тыльной стороной ладони, размазала по щеке слезу. Она ждала словесного удара. Ждала жалости, извинений — чего угодно, что добило бы её окончательно.

Но Штефан молчал.

Он поймал пальто и так и остался стоять, глядя себе под ноги. В его сутулой позе было что-то оглушительно беспомощное. Человек, которого только что размазала одна женщина, вдруг получил удар от другой. Он просто не знал, что с этим делать.

Зои затрясло. Холод пробирался под тонкую ткань платья, сковывая рёбра. Она дыхнула в окоченевшие ладони.

Штефана выпал из ступора.

— Ладно. Поговорим об этом позже. Садись в машину, иначе мы оба замёрзнем насмерть.

Он произнёс это так просто и беззлобно, что Зои кольнула вина. Внутри, вопреки всякой логике, затеплилась крошечная надежда: он её не оттолкнул.

Следующие десять минут выпали из реальности. Как только Зои оказалась в мягком кресле, а печка ударила в лицо горячим воздухом, её разморило. Пока Штефан сбивал щёткой лёд с лобового стекла, она уже откровенно клевала носом.

Машина тронулась, мягко петляя по узким улочкам. Плавно затормозила на подъездной дорожке. Зои моргнула, вглядываясь в запотевшее стекло, и узнала свой маленький, ничем не примечательный дом.

— Откуда ты знаешь мой адрес?

Штефан молчал. Он продолжал смотреть перед собой, барабаня пальцами по оплётке руля. Объяснять, что адрес был в её личном деле, которое он просматривал при найме, было слишком долго и лениво.

Она прикусила губу. Как завтра смотреть ему в глаза, подавая кофе?

— Прости меня. Ну, за то, что я наговорила там, на парковке...

— Забыли.

Ответ был сухим, заранее заготовленным.

Его отстранённость снова кольнула её, и Зои понесло:

— Нет, правда. У меня был ужасный день. Моя подруга, Таня, исчезла, и всем вообще плевать...

— Да, я слышал. Сочувствую.

И тут в её пьяном мозгу с треском сошлись два факта. Хмель выветрился в одну секунду. Зои побледнела и медленно вжалась спиной в дверцу.

— Боже мой... Вчера в ресторане. Ты спрашивал, какие у Тани планы на вечер.

Штефан сузил глаза:

— К чему ты клонишь?

— Ты знаешь, где я живу. И ты следил за ней! Что ты с ней сделал? Расчленил и закопал в лесу?!

Штефан на секунду замер, не зная, злиться ему или рассмеяться.

— Ты в своём уме?

Зои победно хохотнула, охваченная истерическим восторгом.

— По-твоему, я сумасшедшая?! Завтра же я иду полицию, и посмотрим, кто из нас псих!

Она яростно дёрнула за ручку, но дверь не поддалась. Кнопка блокировки была опущена вниз, и тогда девушка отчаянно заколотила кулаками по стеклу.

— Выпусти меня! Немедленно выпусти, чудовище!

Штефан перемахнул через консоль, впечатал Зои в спинку кресла и зажал ладонью рот, обрывая крик.

Она что-то глухо промычала и перестала дрыгать ногами. Штефан посмотрел ей прямо в глаза, а потом скользнул ниже — на её губы, скрытые под ладонью.

— Я отпущу тебя, если пообещаешь не будить соседей своими воплями. Даю слово маньяка.

Зои неуверенно кивнула. Давление ладони ослабло. Выждав несколько секунд, он окончательно убрал руку и отстранился.

Раздался щелчок.

— Выходи.

Она пулей выскочила наружу. Не чувствуя под собой ног, игнорируя разъезжающиеся каблуки, бросилась к крыльцу. Ключ попал в замочную скважину только с третьей попытки. Зои захлопнула дверь, привалилась к ней, точно зная, что сейчас её трясёт уже совсем не от страха.

ГЛАВА 4

Герцогиня

Алисса ещё долго не могла уснуть после слов Сайфилда. Она ворочалась в кровати, думая о будущем, которое теперь пугало. Всё, что имело значение ещё вчера — поиски ответов, жажда признания, мечты о любви — вмиг потеряло смысл.

«Остерегайся мужчин...» — фраза крутилась в голове заевшей пластинкой. Но пугал не столько сам запрет, сколько ощущение предательства. Мать знала. Знала всё с самого начала, но предпочла молчать до последнего. Свернувшись калачиком, Алисса остервенело грызла заусенцы, не чувствуя к себе жалости — только презрение.

Под утро она всё-таки провалилась в сон, но вскоре её разбудил шум на первом этаже. По голому плечу лизнул холод: створка окна была приоткрыта, хотя Алисса точно помнила, что закрывала её вечером.

С кухни доносился ритмичный стук ножа по разделочной доске и громкий лязг посуды. Попытка спрятаться с головой под одеяло не увенчалась успехом — спать в этом леднике было невозможно. Выбравшись из постели, она натянула свитер поверх пижамы, сунула ноги в тапочки и поплелась вниз.

Гертруда стояла у плиты, окутанная паром.

— Кошмары замучили?

— Вроде того, — буркнула Алисса, сонно осматриваясь.

Быт Гертруды пугал своей безупречностью. Весь её мир был расчерчен по линейке: баночки с крупами стояли строго по алфавиту, а половники висели по росту. В этом идеальном механизме Алисса чувствовала себя лишней деталью, которую рано или поздно отполируют и тоже поставят на место. Поэтому предлагать помощь она не рискнула — чтобы не нарушать этот выверенный до мелочей мир.

Завтрак был превосходным, но девушка жевала механически. Опустошив тарелку, она потянулась к раковине.

— Оставь, — отрезала Гертруда. — Сама помою.

Сбежав в гостиную, Алисса бесцельно ткнулась к книжному шкафу. Провела пальцами по корешкам и вытащила первый попавшийся том.

«Магическая аптека: Руководство по составлению зелий».

Она пробежалась по соседним названиям: «Тайны Котла», «Искусство зельеварения», «Атлас эликсиров»... От утренней хандры не осталось и следа. Через минуту она уже сжимала в руках увесистую стопку. Прижимая её к груди, Алисса двинулась к лестнице, но в холле наткнулась на Гертруду. Та уже облачилось в накрахмаленную форму.

— Не против, если я их возьму?

— Конечно. Только вряд ли они окажутся полезны. Если хочешь всерьёз изучать магию, загляни-ка лучше к Еве Бланкар в «Змеиную Нору». У неё есть кое-что более стоящее.

— Мне пока и этого хватит, — смутилась Алисса. — А ты уже уходишь?

Гертруда поджала губы, поправляя воротничок.

— Да, пора заступать на дежурство.

Нога Алиссы едва коснулась ступеньки, когда над входной дверью зашёлся в истерике звонок.

— Кого там черти с вилами несут в такую рань? — проворчала Гертруда и пошаркала в прихожую.

Алисса пулей взлетела наверх, швырнула книги на кровать и свесилась через перила.

Внизу щёлкнул замок. До неё донеслись голоса: строгий Гертруды и другой — мужской, низкий, смутно знакомый.

— Чем обязана? — сухо спросила хозяйка.

Ответа гостя было не разобрать, но он явно не понравился Гертруде.

— Нет! Девочка спит. И ей это даром не сдалось.

После короткого спора, она позвала:

— Алисса! Спустись-ка!

Алисса нехотя поплелась вниз. Хозяйка перехватила её у последней ступеньки и шепнула:

— Это Бишоп.

Девушка обречённо выдохнула. Шаг из-за угла — и она с размаху напоролась на ослепительную, приклеенную к лицу улыбку.

— Мистер Бишоп...

— Алисса...

Она непроизвольно обняла себя за плечи и пробормотала:

— Вот так неожиданность.

Уэйн по-хозяйски опёрся о косяк, засунув руку в карман. Скользнул брезгливым взглядом по обоям прихожей, словно прикидывая смету на снос.

— Простите, что так рано. Увидел свет в окнах, решил проведать, — он скосил взгляд за спину девушки, на Гертруду, которая даже не пыталась скрыть, что подслушивает, — Мы могли бы поговорить без... лишних ушей? Вы обещали составить мне компанию за чашкой кофе.

Мэр отступил в сторону. В проёме блеснул глянцевым боком чёрный «Мерседес», нагло перегородивший узкую улочку.

Остерегайся мужчин, — голос Сайфилда снова вклинился в голову. Но захлопнуть дверь перед носом самого мэра было бы открытым объявлением войны.

— Хорошо, — выдавила она. — Только переоденусь.

Уэйн примирительно поднял ладони.

— Разумеется. Жду на улице.

Когда он ушёл, Алисса бросила на Гертруду затравленный взгляд. Хозяйка не стала читать нотаций или отговаривать от свидания. Лишь коротко предостерегла:

— Не верь ни единому его слову.

Через десять минут Алисса была готова. Она выбрала старые джинсы и растянутый кардиган — этот наряд должен был стать её броней, безмолвным посланием Бишопу: «Ты мне безразличен».

Выйдя на крыльцо, она на миг замерла. Воздух был по-зимнему колюч, свежевыпавший снег слепил глаза первозданной белизной, а горизонт только-только наливался розовым. Эту идиллию нарушала лишь машина на подъездной дорожке и её самодовольный владелец.

Алисса шла, как на эшафот. Уэйн галантно распахнул перед ней дверь, и когда она оказалась внутри, ловушка захлопнулась.

«Мерседес» плавно тронулся с места. За глухой тонировкой плыли сонные, словно игрушечные домики Гаверелл Хиллз. Внутри салона Алиссе катастрофически не хватало воздуха: всё пропахло кожей и тяжёлым парфюмом.

— Как тебе первая ночь в нашем городке?

Обычный вопрос. Но в тесном пространстве он прозвучал с пугающей интимностью — будто мэр спрашивал, в чём она спала.

— Всё хорошо, — Алисса уставилась в окно, натягивая рукава на пальцы. — Гертруда ко мне очень добра.

— Рад, что вы поладили. Обычно она кидается на чужаков, как цепная собака. Поздравляю, ты укротила нашу бестию. Но дам бесплатный совет: всё, что она болтает, дели на десять. За этой старой каргой тянется весьма... специфический шлейф.

Он подмигнул ей в зеркало заднего вида и плавно вывернул на центральную улицу.

В окнах кофеен зажигался свет, таблички переворачивались на приветливое «Открыто».

— Вот и приехали, — объявил Уэйн, паркуясь у тротуара.

Перед ними оказалась та самая пиццерия, которую Алисса заприметила ещё в первый день. Уэйн галантно распахнул перед ней дверь, пропуская внутрь.

Тёплый воздух, пахнущий корицей, жареным беконом и свежим тестом, ударил в лицо, на секунду вытеснив удушливую ауру мэра. Приглушенный свет, негромкий джаз, чёрно-белые фото старого Нью-Йорка на кирпичных стенах — всё это создавало иллюзию безопасности.

— О, привет, Уэйн! Ты сегодня рано, — из-за стойки вышла девушка с копной светло-русых волос.

— Привет, Хлоя! Знакомься, это Алисса. Она только обживается у нас, провожу ей экскурсию.

— Приятно познакомиться, Алисса! Мы всегда рады новым лицам.

Они заняли столик у панорамного окна, но Алиссе было не до пейзажей. Она наблюдала за Хлоей, которая летала между кассой, кофемашиной и кухней со скоростью белки в колесе.

— Как она всё успевает? И хостес, и официантка, и повар.

— У нас не принято плодить штат. Если посетителей за день — по пальцам пересчитать, один толковый человек заменит десятерых.

Хлоя вернулась с блокнотом. Уэйн заказал английский завтрак и два двойных эспрессо. Когда официантка снова исчезла, Алисса собралась с духом.

— Гертруда. Ты сказал про её шлейф. Что это значит?

Уэйн скривился. Разочарованно цокнул языком и снова откинулся на спинку.

— Алисса... Серьёзно? У нас с тобой первое утро вместе, а ты хочешь потратить его на сплетни об этой карге?

— Пожалуйста...

Его взгляд остекленел на пару секунд — он явно взвешивал, что можно скормить приезжей, а что лучше придержать на потом.

— Был тут один деятель. Преподобный Мейсон, отец Евы Бланкар, нашей местной ведьмы. Уважаемый был человек, пока у него капитально не потекла крыша. Он сколотил секту. С кровью, ритуалами и прочей фигнёй. Гертруда была его правой рукой. Потом культ накрыли. Мейсона упекли в дурку. А Гертруда отсидела своё, вышла и залегла на дно.

— И зная это... ты позволил мне с ней жить?

Уэйн положил локти на стол. Его лицо оказалось слишком близко.

— Теперь мой черёд.

Его голос упал на полтона ниже.

— Я же вижу, что за этим фасадом скромницы что-то есть. Поделишься своими скелетами в шкафу?

Его ладонь легла поверх её. Прикосновение не предлагало близость — оно помечало территорию.

Алисса медленно, по миллиметру, вытянула свою руку и спрятала под стол.

— Нет у меня тайн. Я самая обычная.

— Сюда обычные не приезжают, Алисса.

Рядом бесшумно возникла Хлоя.

— Английский завтрак! — жизнерадостно объявила она, опуская поднос.

— Спасибо, ангел мой.

Уэйн ел обстоятельно и методично. Алиссе слышала хруст бекона в его зубах даже сквозь джаз. Она нервно прихлёбывала остывающий кофе, то и дело бросая взгляд на настенные часы. Стрелка словно приклеилась к циферблату, отказываясь даровать ей свободу.

Мэр проглотил последний кусок колбаски, промокнул губы салфеткой и отложил её в сторону. Голос стал сухим и деловым.

— А теперь к делу. Я позвал тебя вот зачем...

Алисса подобралась.

— Я хочу предложить тебе работу. Для начала — самую простую. Чтобы ты вросла в нашу почву. Тут в двух шагах есть супермаркет. Предыдущую девицу давно пора было вышвырнуть на улицу.

— Что нужно делать?

— Зал, полки, касса, — мэр начал загибать пальцы. — Раз в неделю Штефан — мой человек — подвозит продукты с ферм. Твоя задача: принять, выставить, продать. Никакой бюрократии.

Их прервал звонок. На экране телефона, который мэр выудил из кармана, Алисса успела заметить имя: Штефан.

— Я перезвоню через минуту, — властно бросил он в трубку.

Уэйн поднялся. Алисса встала следом. Сделка состоялась. Она выжила.

— Спасибо за кофе, мистер Бишоп.

— Оставь. К чему этот официоз. Для тебя — просто Уэйн.

Он отцепил от своей звенящей связки ключ и бросил его на стол.

— Завтра в девять. Не опаздывай.

Он развернулся, на ходу прикладывая телефон к уху. Колокольчик над дверью звякнул, отрезая его фигуру от пахнущего корицей зала.

* * *

Хайден, Рэй и Тобиас три дня гнули спины. Двухмесячный наст лежал насмерть, но они его добили. Парковка, проезды и главное — трек. Утрамбованный снег щедро засыпали песком, из старых досок сколотили подобие трибун, а границы разметили баллончиком с краской. Ипподром из грязи, палок и голого энтузиазма был готов.

К десяти утра стоянка забилась под завязку. Под сводами конюшни стоял гомон. Владельцы, укутанные в дутые куртки, сновали по проходу. Затягивались подпруги, звенела амуниция. Лошади, обычно флегматичные, нервно переступали копытами.

Хайден остановился у денника, где Роуз орудовала щёткой по крупу своей гнедой. Английская чистокровная, Герцогиня, полностью оправдывала имя: она стояла с поистине королевским достоинством и благосклонно принимала уход.

— Вот умница, — ворковала Роуз. — Сегодня мы всем покажем, да?

— Вижу, вы уже в полной боевой готовности.

— С ней вообще не бывает проблем, ты же знаешь.

Через десять минут группа вывалила на мороз. Люди кутались в шарфы, переминаясь с ноги на ногу и держа коней под уздцы. На раскрасневшихся лицах читалось ясное: «Какого чёрта нас вытащили из кроватей в выходной?». Но Хайден стоял перед ними с такой уверенностью, что вслух бунтовать никто не рискнул.

— Буду краток. В городе пройдут скачки. Участвуют все — кроме тех коней, что развалятся по пути от старости. Зайдёт — сделаем это традицией. Мэрия нас проспонсировала и дала технику. Без её помощи мы бы до весны махали лопатами.

Хайден благодарно кивнул Уэйну, стоящему поодаль. На нём был костюм для верховой езды — новенький, из тех, что покупают для фотосессий, а не для скачек. Его кобыла, Полярная Ночь, плевать хотела на статус хозяина и пыталась отгрызть ухо стоявшей рядом Изумруд.

— Вопросы? — Хайден обвёл толпу взглядом. — Вижу, что есть. Давай, Джулиан.

— Ты сказал, заезд через две недели. Не слишком ли рано? — Он оглянулся на остальных, ища поддержки. — Мы же тут шеи переломаем.

— Никто не заставляет вас гнать во весь опор. Это вам не Кентукки Дерби. Вы отлично держитесь в седле, нужно только привыкнуть к новому ритму.

Вверх взметнулось сразу несколько рук.

— Да, Зои, слушаю.

Девушка зябко повела плечами и сделала полшага вперёд.

— А если я не справлюсь с управлением?

Группа синхронно покосилась на её мерина по кличке Бес. «Бес» флегматично жевал трензель и пускал слюну.

— Лошадь всё чувствует, — ответил Хайден, успокаивающе похлопав по шее своего Лайта. — Она зеркалит твой страх. Расслабься, доверься ему, и всё пройдёт гладко.

Зои покраснела до корней волос, особенно когда заметила, что на другом конце на неё смотрит Штефан.

— А что по призам? — подал голос Шайло.

Хайден кивнул, ожидая этого вопроса.

— У нас будет тотализатор, процент со ставок пойдёт победителям. За каждый взятый заезд вы будете получать розетки. В конце сезона лошадь-чемпион принесёт владельцу дополнительный куш.

Одобрительный шёпот пронёсся по шеренге.

— Кто судит? — прищурилась Ева.

Хайден запнулся. Он почесал бровь, честно признавая промах.

— Об этом я не подумал. Решим в процессе, уверен, добровольцы найдутся.

Гвен, кутаясь в объёмный шарф, поморщилась.

— А если я не желаю трястись в седле?

Хайден обвёл толпу внимательным взглядом.

— Вот мы и подошли к самому главному. Я понимаю, что не каждый готов рвать жилы на треке. Но лошадям нужно бегать, а вам — отбивать их содержание. Не хотите сами — наймите жокеев. В городе полно адреналиновых наркоманов без гроша в кармане. Вы даёте им лошадь, они рискуют шеей. А теперь разделимся на команды: кто хочет в седло — шаг ко мне. Кто нанимает смертника — стоим.

Толпа пришла в движение. Снег захрустел под ботинками. На месте остались лишь Гвен, Ева и... Уэйн.

Хайден скользнул взглядом по шеренге «смельчаков», и его челюсть свело судорогой. В первом ряду, гордо вздёрнув подбородок, стояла Роуз.

Стараясь не делать резких движений на публику, он взял за локоть и оттеснил в сторону.

— Ты что удумала?

Она стряхнула его руку.

— Я скачу на Герцогине.

— Роуз, ты убьёшься.

— Какое избирательное милосердие. Зои на её слюнявом пони тебе не жалко, а за меня испереживался?

Хайден с шумом втянул воздух. Внутри закипал токсичный коктейль из злости и тревоги.

— Включи мозг.

— Включила. И ты мне не указ.

Спорить при клиентах было нельзя. Самоубийство для авторитета.

— Хорошо. Но на поблажки не рассчитывай.

— Обойдусь. Идём, девочка. — Роуз круто развернулась и повела Герцогиню к полю. Прямая как струна спина, ни грамма сомнений. Типичная она.

Хайден сглотнул, пряча эмоции поглубже, и вернулся к троице «отказников».

— Ева, Гвен, с вами ясно. — Он перевёл взгляд на мэра. — Мистер Бишоп?

Уэйн покосился на свою кобылу, державшуюся на приличном расстоянии от остальных.

— Эта тварь меня угробит. Пусть лучше бегает под кем-то, кого мне не жалко.

— Зря. У Полярной Ночи бешеный потенциал. Идеальный экстерьер, мышечная масса. Всю её злость — да в нужное русло...

— Чёрта с два. Скорее я пущу её на колбасу.

Он не договорил. Словно поняв, что речь о ней, кобыла резко мотнула огромной башкой. Поводья вырвались из рук Уэйна, обжигая кожу сквозь перчатки.

Чёрная гора мышц заслонила небо. Воздух распороло оглушительное ржание, мощные копыта рассекли воздух в жалких дюймах от лица попятившегося мэра. Толпа с визгом брызнула врассыпную.

Уэйн не стал исключением. Наплевав на статус, мэр с неожиданной для своего веса прытью метнулся за ближайший сарай.

— Видишь, она хочет меня прикончить! — донеслось из-за угла.

— Я поеду на ней.

Толпа расступилась перед Штефаном. Без резких движений, не пытаясь давить авторитетом или силой, он шагнул в зону поражения копыт, как к себе домой. Полярная Ночь всрапнула, но не отстранилась. Они смотрели друг на друга в упор. О чём-то договаривались.

Из-за сарая осторожно выглянул Уэйн. Вспомнив, что он всё-таки глава города и прятаться ему не по статусу, он с показной храбростью вылез из укрытия.

— О, Штефан, тебе удалось усмирить это тупое животное!

Полярная Ночь, завидев его, клацнула зубами.

Штефан выставил руку:

— Без резких движений.

Люди снова сбились в кучу, на этот раз держась от лошади на почтительном расстоянии.

— Отличная работа, — Хайден похлопал в ладоши. — Мистер Бишоп, ваша лошадь сама выбрала себе жокея.

Шайло, впечатлённый мизансценой, тут же предложил свои услуги Еве. Та великодушно передала бразды — месить грязь наравне с мужиками в её планы не входило. Коня Гвен перехватил Тобиас.

Хайден отряхнул руки и с нетерпением скомандовал:

— Ну что? Разминаемся! Все на трек.

Отстала только Зои. Пальцы, не слушавшиеся из-за мороза и дикого похмелья, никак не могли справиться с пряжкой на недоуздке. В висках стучал кузнечный молот.

К ней тихо подошёл Шайло.

— Можно тебя на пару слов?

Офицер переминался с ноги на ногу. Начать было сложнее, чем он думал.

— Это насчет Тани. Уэйн запросил сигнал с сотовых вышек, где она в последний раз была в сети...

Шайло замялся, отводя взгляд.

— Ну? — тускло спросила Зои. — Ближе к делу, не томи.

— В общем, последний раз телефон засветился около аэропорта. Похоже, она и правда сбежала.

Зои ковыряла носком ботинка снег, не выражая вообще никаких эмоций. Шайло подождал, а когда понял, что разговор окончен, неловко потрепал её по плечу.

— Мне жаль.

Зои молча дёрнула Беса за повод и побрела прочь от трека.

Бросила. Просто села в самолёт. Даже не объяснилась.

Мысли пульсировали, ослепляя. Зои шла, глядя только под ноги. Ей хотелось спрятаться. Сбежать от фальшиво-сочувствующих лиц, от чужой жалости. Она бы так и ушла прямиком в лес, если бы не врезалась в чью-то грудь.

— Ай…

Штефан смотрел на неё сверху вниз. В его взгляде не было ни насмешки, ни упрёка за вчерашнее — только что-то, от чего выдержать зрительный контакт было физически больно.

Она сдвинулась в сторону, пытаясь спрятаться в свою раковину, но Штефан не позволил. Он мягко перехватил её за предплечье.

— Зои…

Слова вырвались раньше, чем она успела прикусить язык. Напасть, чтобы защититься.

— Извини. Ты ведь это хотел услышать? Я вела себя как дура, я знаю. Я должна была…

Его ладонь легла ей на щёку. Тёплая, чуть шершавая, перекрыла этот истеричный поток слов. Вся её злость, все заготовленные колючки разбились об этот жест.

От его пальцев исходило такое надёжное спокойствие, что земля под ногами поплыла. Штефан стёр большим пальцем снежинку с её скулы. Спустился ниже, обрисовал контур губ.

— Что ты… — прошептала она, закрывая глаза.

Он не стал ничего объяснять. Просто наклонился и поцеловал.

Зои даже не поняла, в какой момент её руки сами сошлись на его затылке. Она не целовалась — она цеплялась за него, как за спасательный трос. Всю свою скопившуюся боль, весь этот застывающий внутри бетон она вливала в это отчаянное, голодное движение навстречу.

Штефан прижал её к себе, закрывая спиной от трека. Он отрывался от её губ лишь на секунду, чтобы жадно вдохнуть морозный воздух, и снова целовал — так глубоко и жадно, что у Зои подкашивались ноги. Это было слишком правильно, чтобы оказаться реальностью.

А потом адреналин кончился. Поцелуй смялся, губы обожгло горячими слезами. Зои задохнулась от собственных эмоций. Она уткнулась мокрым лицом в его куртку, вцепилась побелевшими пальцами в лацканы и разрыдалась — грязно, по-настоящему, в голос.

Одна его рука гладила её по вздрагивающей спине, другая зарылась в волосы на затылке. Он смотрел поверх её макушки. Туда, где из-за серых туч пробивалось солнце, освещая лес и суету на треке, до которой им сейчас не было абсолютно никакого дела.

* * *

Третий день работы в супермаркете напоминал добровольную изоляцию. За всё время зашли только двое. Хлоя — потому что у её пса закончился корм, и Роуз — потому что ей нужна была свежая кровь для колонки сплетен. Никакой сенсации из новенькой журналистка не вытрясла, но всё равно с умным видом чиркнула что-то в блокнот и укатила, довольная собой.