Ви Ворон Хроники Гаверелл Хиллз Том 0

— Девчонку? — возмутилась Роуз. — Вообще-то я твоя родная сестра!

Она поняла, что сморозила глупость, ровно в ту секунду, когда слова слетели с языка. Тишина в шатре стала такой плотной, что тяжело было сделать вдох.

Вопреки её страхам, Сайфилд не бросился её душить, хотя по его побелевшим костяшкам стало ясно: желание такое возникло. Возможно, всё дело было в руке Евы, которая вовремя легла ему на плечо. Маг брезгливо сморщил нос, словно почуял неприятный запах, и процедил:

— Ох, я бы с радостью забыл об этом прискорбном факте, да только мне постоянно напоминают! Дорогуша, общий отец ещё не делает нас родными. К тому же, разве это не вы, Бишопы, называли мою мать подзаборной шлюхой, а меня — её ублюдком, порочащим ваш «священный» род?

Роуз нервно сглотнула, но Сайфилда уже понесло.

— Забавно наблюдать, как мои жалкие родственнички из кожи вон лезут, чтобы вымолить мою благосклонность. Но бога ради, Роуз, избавь меня от упоминаний о наших кровных узах!

Больше поражённая, чем задетая за живое, Роуз упрямо вздёрнула подбородок:

— Мне не нужна твоя благосклонность. И плевать я хотела на ваши разборки с Бишопами. Просто дай мне это чёртово интервью!

— Ах, точно! Ты же у нас теперь Бим, а не Бишоп… Прикрылась фамилией бабки — и вуаля! Грехи семейки тебя больше не касаются.

— Я больше чем кто-либо горжусь своим происхождением. А фамилию я сменила по причинам, о которых тебе знать не обязательно.

Сайфилд издевательски хохотнул, откидываясь на шёлковые подушки.

— О-о-о, ты реально думаешь, что от меня можно что-то утаить? Твоя наивность порой просто очаровательна.

— Что ж, продолжай и дальше упиваться своей гениальностью!

— Смотрите-ка, какая языкастая!

— Фамильная черта!

Звякнул фарфор. Ева, до этого безучастно разглядывавшая узоры на скатерти, опустила чашку на блюдце.

— Хватит. Оба. Как дети малые, ей богу.

Роуз благоразумно прикусила язык. Что было по-настоящему удивительно — Сайфилд последовал её примеру.

Всем видом показывая, что делает величайшее одолжение и только из уважения к подруге, Сайфилд ответил:

— Ладно. Три вопроса. Потом ты выметаешься отсюда и не переступаешь мой порог до следующего затмения.

Роуз не сразу поверила, что буря миновала. Она с недоумением перевела взгляд с мага на Еву. Ведьма чуть заметно кивнула ей — мол, начинай, пока он снова не вспылил — и неспешно стала разливать чай.

Щёлкнула кнопка диктофона.

— Итак, Сайфилд. Город только и гудит о твоём триумфальном возвращении. Но всех волнует один вопрос: надолго ли ты почтил нас своим присутствием? Или Гаверелл Хиллз скоро снова увидит, как ты пакуешь чемоданы?

— Искромётно! — фыркнул маг. — В этот раз я планирую остаться надолго. Возможно… даже насовсем.

Ева на секунду замерла, удерживая носик чайника над чашкой, и её губ коснулась тайная, выстраданная улыбка.

— И чем же великий Сайфилд Кроу планирует заниматься в нашей глубинке? Поговаривают, ты собираешься набирать учеников.

— Я? Учеников? — Он запрокинул голову и расхохотался. — И кто же распускает эти нелепые слухи?

— Почему нелепые? Многие убить готовы за твоё наставничество.

Смех оборвался так же резко, как и начался. Сайфилд вернул себе образ холодного сноба.

— Что ж, тогда вот вам мой единственный и совершенно бесплатный урок. Магия — это не фокусы и не надёжный щит. Это ревнивая дрянь, которая не терпит полумер. Она заберёт у вас всё: покой, привязанности, простое человеческое счастье. Но я ещё не встречал в этом городе людей, готовых добровольно принести такую жертву.

Ева слушала его, затаив дыхание, и Роуз, уловив на её лице выражение фанатичного обожания, не удержалась от шпильки:

— Красиво звучит. А может, ты просто боишься взрастить конкурентов и потерять власть над толпой?

Сайфилд ответил спокойно, без яда:

— Не всё в этом мире сводится к власти, Роуз. Она порой так утомительна, а статус... Статус — лишь побочный эффект моего долгого и бескорыстного служения обществу.

— Засчитано. И напоследок… традиционный прогноз. Что ждет Гаверелл Хиллз в обозримом будущем?

— Не будем нарушать традицию. Вкратце и в общих чертах.

Роуз почтительно кивнула, вся обратившись в слух. Даже Ева присела на самый краешек дивана, боясь пропустить хоть слово.

— Недавно мне было видение, — голос Сайфилда упал почти до шёпота. — И весёлого в нем мало. Не хочу заранее нагнетать, мы переживали разные времена, но надвигается нечто иное. Масштабное. Впервые за века мы оказались так близко к краю пропасти. Поэтому я здесь. Я должен найти источник этой угрозы. И сделаю всё, чтобы город устоял.

Ждать продолжения не имело смысла: Сайфилд изящно поднёс чашку к губам, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена.

— Что ж, — Роуз моргнула, сбрасывая минутное оцепенение. В голове уже верстался кричащий заголовок для первой полосы. — Прогноз дрянной, но продаваться будет отлично. От лица читателей «Гаверелл Хиллз Тудей» благодарю за откровенность. С возвращением домой, Сайфилд.

Его издевательский смешок стал последним звуком, который зафиксировала магнитная лента. Роуз щёлкнула кнопкой, расправила плечи и направилась к выходу с чувством абсолютного триумфа.

Но ленивый голос мага настиг её у самой портьеры:

— Да, кстати, Роуз…

Она обернулась. Сайфилд поднял на неё тяжелый, пронизывающий взгляд и бросил с обманчивой небрежностью:

— Ты и Хайден…

И медленно, почти сочувственно покачал головой.

* * *

Осторожно отодвинув штору, Зои робко зашла внутрь. Маги склонились над столом и вполголоса о чём-то спорили — её присутствия они словно не замечали.

Она огляделась. Секунду назад этот визит казался просто дурной затеей, но сейчас, посреди цыганского ампира, Зои вдруг накрыло ясностью. Существо без чёткого пола и возраста, лениво растёкшееся по дивану, действительно что-то знает.

Будто подслушав её мысли, Сайфилд обернулся. Его лицо озарилось приторно-сладкой улыбкой.

— А это что за прелестное создание? Что-то я тебя не припоминаю.

Он разглядывал её как элитную, но бестолковую болонку. Зои открыла рот, чтобы огрызнуться, но сбоку встряла Ева:

— Она всего пол года у нас.

— Новые лица? Ох, это я одобряю!

Зои намертво вросла в ковёр. Не дёргайся. Ты за делом, — приказала она себе, сжимая кулаки в карманах.

Ева указала на стул:

— Садись, милая. Не бойся. Эта старая гадюка больше шипит, чем кусается.

— Спасибо, я постою.

Сайфилд кокетливо хохотнул, но в следующую секунду его лицо приняло деловое выражение. Он закинул ногу на ногу и соединил кончики пальцев перед собой.

— Ну? С чем пришла?

Она глубоко вздохнула и выпалила на одном дыхании:

— Я хочу знать, что случилось с моей подругой, Таней! Она пропала сегодня ночью, а это смс...

— Стоп-стоп-стоп! Во-первых, не так быстро. А во-вторых, тебе стоило бы выучить правила: мы не обсуждаем чужие судьбы. Спрашивай о себе или уходи.

Зои скрестила руки на груди, вызывающе вскинув бровь:

— Та дамочка из газеты тоже интересовалась исключительно своей биографией?

— Не суй свой маленький нос, куда не следует!

За этим спором ни Зои, ни Сайфилд не заметили, как помрачнела Ева. Не моргала, кажется, даже не дышала. Ушла в себя и просто смотрела в одну точку, как загипнотизированная. А на фоне разгоралась нешуточная ссора:

— И это всё, что вы можете выдать? Тоже мне, «Великий маг». Просто самодовольный павлин в дешёвых декорациях!

Сайфилд оскалился:

— Ты либо бессмертная, либо конченая дура.

— Да, я дура, раз решила, что тут могут помочь! — Зои махнула рукой, разворачиваясь к выходу. — Спасибо, что выслушали. Всего хорошего!

— Ну и куда ты намылилась, деточка? Сядь и слушай, что тебе говорят.

— Никакая я вам не «деточка»! И слушать я вас больше не желаю!

— Я сказал: сядь!

Зои споткнулась на полуслове. Колени подогнулись как по волшебству, и она рухнула на стул.

Сайфилд не стал добивать и посмотрел на неё уже иначе — мягко, почти с жалостью.

— Тебе правда настолько плевать на саму себя? Впервые вижу человека, который с таким усердием бежит от собственной судьбы.

Подбородок Зои дрогнул. Она до боли стиснула челюсти, но плечи уже поползли вниз.

— А что в ней может быть интересного? — голос ломался на каждом слове. — Я и так знаю, что я неудачница.

Слёзы брызнули злые, горячие. Истерика накрывала с головой, умноженная на невыносимый стыд. Реветь перед этим высокомерным снобом было одно. Но размазывать сопли на глазах у сестры Штефана — это уже дно. Окончательное и бесповоротное.

Сзади застучали каблуки. Ева обняла её со спины.

— Тише, тише, дорогая... Всё хорошо.

Ведьма протянула ей платок.

— С-спасибо,— икнула девушка и громко высморкалась.

Сайфилд терпеливо молчал, ожидая, пока они закончат свои телячьи нежности. Затем протянул открытую ладонь:

— Дай руку.

Как в процедурном кабинете перед забором крови, девушка покорно вытянула свою маленькую тонкую кисть и трусливо зажмурилась, ожидая боли. Но маг просто с нажимом провёл большим пальцем по её ладони и тут же отпустил.

Его брови удивлённо взлетели вверх.

— Хм... Любопытно. Очень любопытно.

Зои распахнула глаза и подалась вперёд, едва не свернув стул.

— Что? Что вы там увидели?

— Ты же не хотела знать.

— Нет, я... я хочу! Пожалуйста, скажите!

— А перебивать и огрызаться не будешь?

— Не буду!

Сайфилд выдержал паузу, пока мольба в её глазах не удовлетворила его самолюбие.

— Я вижу тектонические сдвиги. Грядут перемены. Не завтра, не в один миг, но их будет много. Тебя ждёт успех, признание и слава, о которой ты даже боялась мечтать. Толпа будет боготворить тебя, а враги — захлёбываться желчью от зависти. Будут и падения, и взлёты. И любовь... настоящая, одна на всю жизнь. Но за всё есть цена. Я вижу утрату — чёрную, бездонную, невосполнимую. Она выжжет в твоей душе клеймо, от которого ты никогда не оправишься. Эту пустоту ты ничем не заполнишь.

— Красиво стелете. Я почти поверила. Знаете, впаривать сказки отчаявшимся лузерам — это, конечно, прибыльный бизнес. Может, кому-то это и помогает уснуть. Но мне нужна только правда о Тане.

Сайфилд хлопнул ладонью по подлокотнику.

— Какая же ты непрошибаемая дура! Как ты не поймёшь: я не имею права говорить о её судьбе!

Зои вскочила со стула.

— А я обязана знать! У меня здесь кроме неё никого нет! Мы приехали вместе!

И тогда Сайфилд, окончательно потеряв терпение, выпалил:

— Твоя подружка была не той, за кого себя выдавала!

Он бросил яростный взгляд на Еву, которая сидела бледная как полотно, и тут же отвернулся, обессиленно откинувшись на спинку дивана.

— Ч-что вы сказали?

— О, она не сочла нужным с тебе рассказать? А ты, конечно, была слишком занята собой, чтобы заметить очевидное. И чего ты теперь хочешь от меня?

Зои зависла. Оговорки Тани, её странные отлучки, резкие смены настроения — весь этот мусор, который она раньше списывала на «особенности характера», вдруг начали выстраиваться в зловещий ряд. Неужели всё это время она жила с незнакомкой? Была лишь декорацией в чьей-то чужой игре?

— Ну что, душенька, ты довольна? Если это всё, то не отнимай моё время. Снаружи ещё полно желающих.

Зои поднялась. Её движения были скованными, деревянными. Лицо превратилось в серую маску, по которой некрасивыми разводами расползалась тушь.

Ева приоткрыла рот, чтобы сказать ей вслед что-то утешительное, но Сайфилд пресёк этот порыв ледяным взглядом. В черноте его зрачков затаился гнев, сдерживаемый лишь многолетней практикой.

Когда Зои ушла, ведьма порывисто обернулась:

— Сайф, Таня...

— Я всё знаю, — отрезал он, не дав ей договорить.

Ева опустила глаза, нервно выкручивая ткань платья на колене.

— Я не хочу, чтобы ты думал, что я в этом замешана.

— По-твоему, я совсем идиот?

Ведьма натянуто улыбнулась, но тревога не покинула её лица.

— Мне жаль эту девчонку. Она здесь совсем одна. Как слепой котёнок на трассе.

— Ну так стань ей поводырём, — маг достал портсигар и щёлкнул пальцами, высекая искру. — Зови следующего.

Сизое облако дыма поплыло к потолку. Сайфилд поправил воротник, Ева расправила плечи. Маски вернулись на лица.

А Зои закрылась в туалете. Опёрлась руками о фаянс и уставилась в зеркало. Из отражения на неё смотрело нечто опухшее, злое и жалкое.

Мозг, как испорченный проектор, начал крутить одни и те же вопросы: а если Таня правда сбежала? Зачем? Почему? Они же столько сил приложили, чтобы сюда попасть.

Таня не была гением, но с ней было безопасно. Она трещала без умолку, строила глазки нужным людям, всегда находила деньги. А Зои? Зои была удобным фоном. Молчаливой тенью. Жилеткой для слёз и ушами для сплетен. Так какого чёрта она тут из-за неё убивается?

Кого я обманываю? — Зои посмотрела себе прямо в глаза.

Она боялась не за Таню. Она боялась за себя. Спрятаться больше было не за кого. Придётся выгребать самой, и этот факт пугал до одури.

Надув щёки, Зои с шумом выдохнула, заправила мокрые волосы за уши и толкнула дверь.

Туалеты отгораживала от общего зала резная деревянная ширма. По ней ползли живые лианы, роняя на пол бутоны. Зои замерла за этой стеной из листьев, глядя сквозь ромбы решётки.

Танцплощадка пустовала. Оркестр лениво тянул медляк. Горожане, разбившись на группки, бродили по периметру, потягивая шампанское и доедая угощения. Большая часть гостей всё ещё томилось в очереди за своей порцией «судьбы».

Вдруг совсем рядом послышались шаги. Зои отскочила назад, впечатавшись лопатками в дверь туалета. Рукой нащупала ручку, чтобы скрыться внутри, но что-то её остановило. А парочка, решив, что за ширмой никого нет, остановилась в двух шагах.

Сердце Зои совершило кульбит: она вмиг узнала эти голоса.

Разум орал: закройся в кабинке, пересиди. Но ноги вросли в пол, а к страху вдруг примешался грязный адреналин.

— ...достало твоё враньё! — голос Гвен звенел от злости. — Почему я должна бегать за тобой, как комнатная собачонка? На звонки не отвечаешь, сообщения игнорируешь. Опять скажешь, что «был занят»? Или на этот раз придумаешь что-то пооригинальнее?

В противовес её истерике, Штефан звучал убийственно спокойно.

— Давай обсудим это дома. Ты на взводе, Гвен, и я даже знаю, по чьей вине. Сайфилд наплёл тебе чепухи?

— Не смей сваливать всё на него! Я и так знала, что наши отношения — пустышка. У тебя не сердце внутри, Штефан, а кусок гранита!

— Вот как?

Зои прикусила костяшку пальца. Надо уйти. Это не моё дело. Но она стояла, парализованная, упиваясь чужой драмой.

— Не помню, чтобы мы клялись друг другу в вечной любви, — продолжил Штефан. — Разве не ты сама твердила, что не ищешь ничего серьёзного? Чего ты теперь от меня хочешь?

— Уже ничего, Штефан. Всё кончено.

Она выдержала паузу и вбила последний гвоздь:

— Я сплю с Томом.

У Зои отвисла челюсть. Она что?!

Штефан же, едва сдерживая смех, переспросил:

— С Томом? С... уборщиком что ли?

Гвен задохнулась от возмущения.

— Да! И что с того? Он, по-твоему, не человек? Зато он внимательный. Он добрый, он нежный! Он обращается со мной как с королевой!

Мужчина покачал головой, словно пытаясь прогнать дурной сон.

— Нет, конечно, он человек... Просто не ожидал, что твоя планка упадёт так... низко.

Он устало провёл рукой по лбу, и этот тяжёлый вздох стал признанием его поражения.

У Зои внутри всё скрутило. Видеть его таким — сдувшимся, проигравшим — было почти физически больно. Дурацкий порыв дёрнул её вперёд: выскочить из-за ширмы, выкрикнуть, что он стоит сотни таких Гвен. Но она осталась стоять в тени. Жалкая вуайеристка с потёкшей тушью.

— Что ж, желаю удачи, — бросил Штефан.

Уходя, он намеренно задел Гвен плечом и растворился в зале.

* * *

Алисса переминалась у бархатной портьеры. Ладони потели, и она раз за разом вытирала их о подол. В голове крутилась центрифуга из вопросов, но главным был один: что, если маг — и правда настоящий? Шарлатана можно послать к чёрту. Настоящий же вывернет твою жизнь наизнанку.

Штора дёрнулась. Из-за неё вынырнула женщина с серым, как пепел, лицом. Алисса проводила её взглядом, сглотнула и шагнула за полог.

Шум зала отрезало. Паника, грызшая её весь вечер, исчезла. Здесь, вопреки ожиданиям, дышалось легко. Это пугало, как внезапная доза анестезии перед тем, как хирург возьмёт скальпель.

— Надо же. Дочь Мины, — лицо Сайфилда озарилось предвкушающей улыбкой, словно она наконец дошёл до десерта. — Проходи. Не стесняйся.

— Откуда вы... — начала было Алисса, но тут же осеклась. — А, это Бишоп вам сказал.

— Сказал что? Кто ты такая? Думаешь, я бы стал обсуждать тебя с этим напыщенным кретином?

Он подался вперёд, цепко, с ног до головы её оглядывая.

— О, ты в тысячу раз прекраснее своей матери.

Ева, сидевшая в кресле, молча с ним согласилась. Девчонку не портило даже пропахшее нафталином платье из чужого сундука. В ней была та редкая порода, которую не спрячешь за скованностью. Фарфоровая кожа, жёсткий излом бровей, глаза цвета бутылочного стекла. И абсолютное непонимание собственной природы.

Комплимент пролетел мимо ушей. Алисса шагнула к столу, рывком придвинула стул и села.

— Значит, это правда? Вы знали мою мать.

— Разве я стал бы тогда говорить о ней?

— Расскажите. Какой она была?

Сайфилд недовольно фыркнул, возвращая себе привычную маску высокомерия:

— Опять двадцать пять...

— Брось, Сайф, — подала голос Ева. — Девочка спрашивает о прошлом. Чтобы ответить, тебе даже не нужно тратить дар прорицания.

Маг поджал губы, но в конце концов неохотно кивнул:

— Твоя правда. Прошлое — мёртвый груз. Копаться в нём безопасно. Тем более, что Мины больше нет среди живых. Верно? Иначе ты бы сюда не пришла.

Алисса печально опустила голову, и это молчаливое подтверждение заставило Сайфилда смягчиться.

— А она ведь до последнего пыталась уберечь тебя от Гаверелл Хиллз. Хотя я не раз говорил ей, что судьба, рано или поздно, приведёт тебя назад. Такова судьба. Да-а, она была хорошей ведьмой. Хорошей, но безрассудной. А такие долго не живут. Я предупреждал её, велел не играть с огнём... Но меня ведь никто не слушает!

— Вы имеете в виду Дженнифер? — осмелилась уточнить Алисса. — О дружбе с ней вы её предостерегали?

Сайфилд захлопнул рот, поняв, что сболтнул лишнее.

— В том числе. Но на сегодня воспоминаний достаточно. Я устал и хочу поскорее вернуться в «Нору».

Девушка не стала настаивать, дорожа и теми крохами правды, что ей удалось получить.

— Что от меня требуется?

— Дай руку.

— Будете читать по линиям?

— Нет. Кожа — лишь проводник. Через прикосновение мне проще коснуться твоей сути.

— Значит, вы можете видеть будущее и на расстоянии? Как далеко вы способны заглянуть?

Ева нахмурилась, полагая, что подобный напор может разгневать мага, но Сайфилд, напротив, просиял. В нём проснулся гуру.

— Могу и без, — самодовольно произнёс он. — Если человек — пустышка, а его жизнь прямая, как рельсы. Но если путь извилист, мне нужен телесный контакт. Что до времени... Зависит от того, как глубоко ты позволишь залезть. Иногда это пара лет. Иногда — до самого последнего вздоха.

— Значит, всё уже предопределено с рождения?

— Всё гораздо сложнее. — Сайфилд сплёл пальцы в замок. — При рождении тебе дают не одну дорогу, а целый веер развилок. У кого-то две, у везунчиков — десять. Каждое решение выбивает тебя на новую колею. Судьба пластична... до определённого момента. Есть точка невозврата. Перейдёшь её — и всё, летишь по проложенным рельсам до самого финала. Моя работа — увидеть все эти сценарии и помочь выбрать наиболее благоприятный путь.

— Я готова.

Алисса протянула руку через стол. Она ждала этого, как дозы обезболивающего. Ждала, что сейчас маг снимет с неё ответственность и просто скажет, как жить дальше.

Он коснулся её ладони бережно, почти невесомо. Его пальцы были тёплыми ровно минуту. А потом Алиссу будто ударило током.

Сайфилд с шипением отдёрнул руку, словно схватился за раскалённый металл. Его лицо перекосило судорогой. Он затряс головой — быстро, рвано дыша, пытаясь вытряхнуть из черепа то, что только что увидел.

— Нет... Какого дьявола... Как это вообще…

Ева потянулась к нему, пытаясь успокоить, но он грубо оттолкнул её. Он смотрел на Алиссу диким, остекленевшим взглядом.

— Дитя, я не хочу... я не должен был этого видеть.

— Говорите.

— Я и так сегодня поломал достаточно судеб...

— Чем я лучше?

— Тем, что твоё будущее... — Сайфилд сглотнул. Каждоё слово давалось ему с боем. — Оно на порядок хуже всего, что я когда-либо видел.

— Я умру?

— Если бы. Смерть была бы милосердием. А ты будешь жить. Очень долго. Тебя растопчут, выпотрошат и смешают с грязью. Счастья не будет. Никакого. Никогда.

— Но подождите! Вы сами сказали... у каждого есть выбор. Вы говорили, что можете помочь избежать худшего!

— В твоём случае есть лишь один выход. Ты должна остерегаться мужчин. Каждого, кто встретится на пути. До конца своих дней.

Все понимали абсурдность этого условия. Девушка в самом расцвете лет, красотой затмевающая солнце, была приговорена к вечному одиночеству.

Алисса смотрела куда-то сквозь мага. Внутри будто всё выжгли напалмом. Она медленно поднялась, не зная, ради чего держит осанку. Хотелось свернуться клубком и выть, закусив кулак.

— Что ж, — её голос прозвучал сухо и бесцветно. Она посмотрела на магов сверху вниз. — Я, пожалуй, пойду.

Сайфилд встал следом.

— Мне жаль. Я не знаю, за что судьба так с тобой обошлась.

Алисса дёрнула уголком губ. Это должно было означать улыбку.

— Вы ни при чём. Спасибо за... правду.

Она вышла из приёмной механической, неживой походкой, словно ржаный автоматон, чьи пружины ещё продолжают двигаться по инерции.

Как только дверь за ней закрылась, Ева встрепенулась.

— Всё, что ты наговорил ей — правда?

Сайфилд стоял вполоборота к подруге, нервно перебирая бахрому портьеры.

— Нет. Я не сказал ей и половины. Всё намного хуже, чем ты можешь себе представить.

Он отпустил ткань и начал мерить комнату шагами. Пальцы выбивали ритм по бедру. Между бровей залегла глубокая складка.

— Но вот что странно... Мне казалось, я всё уладил много лет назад. Предпринял кое-какие... меры.

— И ты не можешь сделать этого снова?

Сайфилд замер посреди комнаты.

— Поздно. Что бы она ни выбрала, как бы ни петляла — её исход предрешён.

* * *

Четвёртый (или пятый?) коктейль наконец-то сделал своё дело. Мир перестал быть местом, где всем было на неё плевать.

Зои развернулась спиной к стойке, облокотилась на неё и блаженно прикрыла глаза. По телу скользили цветные блики от диско-шара. Она медленно покачивалась в такт басам, бьющим прямо в грудную клетку. Никаких пропавших подруг, никакого Штефана. Только спасительный, пьяный вакуум.

К полуночи шатёр опустел. Энди грохотал стульями.

— Закрываемся через десять минут, — бросил он, начав протирать стойку.

Она никак не отреагировала, продолжая сонно смотреть в одну точку.

И тут рядом материализовался Штефан.

— Воды, пожалуйста.

Зои встрепенулась, попыталась выпрямиться, но вестибулярный аппарат отключился. Мир накренился, и она полетела спиной назад, готовясь к удару о грязный пол, как вдруг мужские руки перехватили её поперёк живота и рывком поставили на ноги.

Впервые за всё время он смотрел на неё, а не сквозь.

— Зои? Ты в порядке?

От этого заботливого тона её затошнило. Ну почему? Почему он видит её именно сейчас? Жалкую, поплывшую, насквозь пропахшую дешёвым джином. Зои вырывалась, больно ударившись о стойку.

Энди, которому совершенно не улыбалось выпроваживать пьяную девицу на мороз, быстро оценил ситуацию:

— Ей не помешало бы сопровождение.

Зои с трудом сфокусировала взгляд на бармене.

— Слушай ты..., — язык ворочался с трудом, но она вложила в голос максимум яда. — Я прекрасно провожу время. И не нужно мне твоё чёртово сор...поваж...дение.

Развернувшись, она поднялась и, задевая бёдрами углы столов, поплыла к выходу.

Штефан залпом осушил стакан.

— Я позабочусь о ней.

Энди кивнул, вычёркивая проблему из списка дел.

Зои каким-то чудом уже добралась до выхода, когда Штефан нагнал её. Он молча распахнул перед ней дверь, выпуская в объятия ночи. Холод немного прояснил сознание.

Отвали от меня. Просто отвали.

Но Штефан уже снял своё пальто и накинул ей на плечи.