Владислав Александрович Юрченков Пока нас пятеро

— Я рядом с вами, — сказала Лера, не открывая глаз.

— Я вижу.

Илья поставил сумку возле её ног, выпил кофе. Он был слишком горячий и гораздо лучше того, который продавали в самолёте.

— Минские где?

— Сели. Багаж ждут. На пересадке их выход поменяли, они с одного конца аэропорта на другой бегали. Пашка чуть стойку с буклетами не унёс.

— Он написал «задержались на досмотре», — сказала Лера.

— Это он официально.

Денис достал телефон и включил звук. В голосовом сообщении Яна тяжело дышала и говорила, что Павел идёт слишком быстро, чтобы она могла одновременно его догнать и обругать. Сообщение заканчивалось звуком падающей вещи.

— Это не стойка, — сказал Илья.

— Пускай Паша доказывает.

Они перешли туда, где можно было сесть. За стеклом стояло яркое дневное небо. Илья вспомнил, что двадцать восьмое июня, воскресенье, и завтра ему не нужно проверять, кто из водителей приехал раньше открытия склада. Он всё равно открыл рабочий чат. Там было тихо. Субботняя последняя доставка закрылась без него; подтверждающая фотография лежала под сообщением коллеги «всё ок».

Илья выключил уведомления на две недели.

— Давно купил? — спросил Денис, кивнув на его ботинки.

— В апреле.

— Носил?

— Носил.

— А я свои по квартире.

Лера открыла глаза.

— Три раза до холодильника. Уже разносил.

— Там хорошие расстояния. Если через гостиную.

Двери открылись, из-за чужих спин показалась Яна. Она везла маленький чемодан, на груди у неё висел чехол камеры, а к ручке чемодана была привязана толстая кофта. Павел шёл следом с одной дорожной сумкой и выражением лица, знакомым Илье по людям, которые только что поговорили с тремя сотрудниками одной службы.

Яна отпустила чемодан посреди прохода и обняла Леру. Та поднялась, не успев убрать с колен куртку; куртка свалилась под ноги. Денис подхватил её, одной рукой притянул к себе Яну и другой хлопнул Павла по плечу.

— Савицкий, живой?

— Одну сумку не выдали.

— Я не про сумку.

— Я живой. Сумка осталась в Москве.

Илья пожал ему руку. Ладонь была тёплая и сухая, рукопожатие чуть сильнее обычного.

— Заявление сделали?

— Да. Следующим рейсом обещают. Привезут по адресу.

— Что в ней?

— Часть одежды. Мой рюкзак. Обувь запасная.

— Всё это можно найти, — сказала Яна.

— Найти можно. Я не хочу заново покупать.

— Я тоже не хочу. Паш, я просто говорю, что мы всё равно приехали.

Он посмотрел на неё, затем на Дениса и наконец улыбнулся.

— Приехали.

Денис снова обнял его, уже обеими руками, и потянул к себе так, что дорожная сумка застряла между ними.

— Пусти. У меня там термос.

— Вот он, главный человек в твоей жизни.

Яна подошла к Илье. Обняла коротко, крепко, потом отступила и оглядела его с головы до ног.

— Хорошие ботинки.

— Все сегодня только о них.

— Потому что у тебя больше ничего нового. А ботинки прямо серьёзные.

— Спасибо.

— Я соскучилась, — сказала она уже без шутки и пошла подбирать свою кофту.

Илья взял её чемодан за ручку. Павел позвонил по поводу багажа, отошёл к стеклу. Денис стал искать, где заказать такси на пятерых с вещами.

— Давайте две машины, — сказала Лера. — Я не хочу ещё полчаса решать задачу про волка и капусту.

Так и сделали.

* * *

В квартире пахло чужим стиральным порошком и пылью, нагретой солнцем. Хозяин оставил на столе инструкцию на двух листах: где вода, куда выбрасывать мусор, как не захлопнуть дверь без ключа. Лера прочитала последний пункт вслух, посмотрела на Дениса и отдала ключи Илье.

Кроватей было две, в отдельных комнатах, и диван в гостиной. Илья попробовал разложить его по рисунку на нижней части механизма. Денис подошёл с другой стороны.

— Давай вместе.

— Тут написано сначала поднять.

— Я поднимаю.

— Ты тянешь.

— Это у меня универсальное движение.

Павел посмотрел через их плечи, нажал на фиксатор. Диван разложился так быстро, что Денис чуть не упал на матрас.

— Ну всё, — сказал он. — Дальше на тебе весь отпуск.

Павел проверил, встал ли механизм до конца, и убрал руку.

Сон не пошёл. Илья лёг на диван, слышал, как за стеной Лера тихо говорит по телефону, потом как открывается холодильник. В голове всё ещё шумел самолёт. На часах было три часа дня, в Москве — десять утра. Он знал эту разницу, сам объяснял её остальным, но от знания спать хотелось не меньше.

Через двадцать минут в гостиную заглянула Яна.

— Ты живой?

Он приподнялся на локте.

— Спал.

— Нет. Ты глазами шевелил.

— У меня такой сон.

— Пойдём за едой? Я боюсь, если сейчас лягу, проснусь ночью. Лера тоже идёт.

Они спустились втроём. Возле подъезда мужчина мыл велосипед из бутылки. Вода кончалась раньше, чем грязь. Лера подержала ему велосипед, пока он переставлял под него таз, и сразу спросила, где ближайший магазин.

— Мы как местные, — сказала Яна, когда отошли. — Ещё двадцати минут не прошло, уже во дворе работаем.

— Мужик мучился.

— Я не против. Мне нравится.

В магазине Лера взяла корзинку и объявила, что сегодня готовит кто-нибудь другой. Яна согласилась готовить салат, но только из того, что сама выберет. Илья предложил макароны.

— Какие? — спросила Лера.

— Обычные.

— Подходит.

У полки с помидорами Яна остановилась над двумя одинаковыми контейнерами, подняла один, понюхала, поставила.

— Эти ничем не пахнут.

— Зато они не знают, что им через два часа в салат, — сказала Лера.

Яна нашла большие неровные помидоры на вес и стала складывать в пакет самые мягкие. Лера начала было их менять, потом посмотрела на собственную руку и отступила.

— Всё. Выбирай сама.

— Ты когда последний раз брала отпуск, в котором не заполняла хоть какую-нибудь таблицу?

— В детстве.

— У меня к тебе предложение. Завтра мы с тобой выбираем сладкое. И никого не спрашиваем.

— Паша будет взвешивать.

— Пусть взвешивает. Это его способ участия.

Илья отправился за макаронами. Возвращаясь, застал их у холодильника с молочными продуктами: Яна показывала Лере фотографию нелепой керамической собаки, которую увидела в чьём-то доме, и они спорили, можно ли подарить такую начальнице Леры без объяснительной. Илья стоял рядом с пачками макарон и слушал, пока они сами его не заметили.

— Мы задерживаем? — спросила Лера.

— Нет. Я принёс главный ингредиент.

— Теперь ещё бы того, кто его сварит.

— Я сварю.

Она протянула ему вторую корзинку. В первой не осталось места.

Когда вернулись, Денис спал сидя в кресле. Голова у него запрокинулась, рот был открыт. Павел лежал в дальней комнате поверх покрывала, прикрыв лицо футболкой. На столе перед ним стоял телефон с включённым звуком.

Яна показала на Дениса и приложила палец к губам. Тихо сняла с плеча камеру, но Лера покачала головой.

— Не надо. Он как труп.

— Он красивый труп.

— Я всё слышу, — сказал Денис, не открывая глаз.

— Тогда иди кастрюлю найди.

Он сел ровнее.

— Вот вообще не похож на отпуск.

Кастрюля нашлась только маленькая. Пришлось варить в два захода. Пока первая порция стекала в дуршлаге, вторая прилипла ко дну. Илья пытался её осторожно отделить деревянной лопаткой, Денис советовал оставить, назвав жертву допустимой. Лера с Яной резали салат на двух концах стола и никого спасать не собирались.

За едой Павел развернул карту на свободном стуле. На стол её не пустили.

— Я только покажу.

— После помидоров, — сказала Яна.

— Нам утром машину получать. Надо понять, сколько выезжаем.

— В восемь. Мы это поняли ещё дома.

— Хорошо. Тогда про маршрут.

Он передвинул стул так, чтобы Илье тоже было видно. Отметки были сделаны тонким карандашом, даты написаны возле края. Сосновый Лог, место, где оставляли машину, тропа вдоль реки, Верхняя стоянка. Каменные Ворота находились дальше, туда можно было сходить от лагеря налегке.

— Основная часть простая, — сказал Павел. — Но мы идём с вещами, и это другой темп. Я бы первый день вообще не забивал. Дошли, поставились, посмотрели, что по силам.

— Там семь километров, — сказала Яна. — Это не целый день.

— По этой поверхности может быть целый. Если мокро, если фотографировать…

— Вот сейчас было обидно.

— Я не про тебя.

Она посмотрела на него, приподняв брови.

Павел помолчал и поправился:

— Про тебя. Но я не говорю, что не надо фотографировать. Я закладываю время.

Денис наклонился над картой, придерживая в руке тарелку.

— Я чисто уточнить: сюда нас повезут или сами?

— Сами. При условии, что дорога после дождя проезжая. Марина на месте скажет.

— И машину бросаем?

— Оставляем на стоянке, — сказал Илья. — Она знает, кто мы и когда возвращаемся. Я утром ещё раз позвоню.

Лера попросила показать, где они будут брать воду. Павел провёл пальцем к боковому ручью, потом поднял голову:

— Это я по карте. На месте проверим. Воду всё равно обрабатываем.

— Вот теперь можно есть, — сказала Лера.

Павел сложил карту по старым сгибам и убрал в прозрачный чехол. Яна протянула ему салат, который всё это время держала у его локтя.

Некоторое время слышно было только вилки. Денис ел быстро, облокотившись на край стола. Потом спросил Павла, как его мать, и разговор ушёл к Минску, даче, новой соседской собаке. Яна рассказала, что собака лает на всех одинаково, кроме Дениса, которого видела единственный раз.

— Уважает, — сказал Денис.

— Ты ей половину котлет отдал.

— Это переговоры.

— С животными у тебя вообще талант, — сказал Павел.

Денис замер с вилкой.

— Не начинай.

— Я ничего.

— Начинай, — попросила Лера.

Выяснилось, что однажды Денис помогал матери Павла искать кота. Кот обычно возвращался с дачного участка к ужину, но в тот вечер не пришёл. Павел был на работе, Денис оказался рядом, и ему выдали пакет корма и полотенце, потому что кот не любил, когда его берут на руки.

— Всё по инструкции, — сказал Денис. — Сказали: серый, жирный, не идёт к людям. Нашёл серого. Очень соответствовал описанию.

— Он был полосатый, — уточнил Павел.

— Серые полосы на сером фоне. Не принципиально.

Денис нашёл кота на чужой веранде. Позвал, потряс кормом, получил презрительный взгляд. Тогда перелез через невысокую ограду и взялся действовать полотенцем. Кот оказался сильнее ожидаемого, но это только подтверждало, что он правильный: в инструкции была отдельная часть про характер.

— И ты его принёс? — спросила Яна.

— Принёс. Иду довольный. Руки в царапинах, пакет порванный. Говорю: вот ваш паразит, чуть меня не сожрал.

Павел поставил стакан.

— А мама говорит: «Этот тоже хороший».

Илья рассмеялся раньше, чем Денис закончил.

— Не перебивай. Я говорю: в смысле тоже? А наш сидит у неё за ногой. Пришёл пять минут назад.

— А чужой? — Лера уже смеялась, прижав салфетку ко рту.

— Сидит у меня в полотенце. И вот тут он посмотрел на меня так, будто мы оба кое-что поняли.

— Отнёс обратно?

— Да. Только там уже хозяин вышел. Видит: человек через забор несёт ему кота, завёрнутого в тряпку. Я говорю: извините, ошибся. А он спрашивает: «А где ваш?»

Илья поперхнулся водой. Денис дождался, пока тот откашляется, и закончил:

— Вот на этот вопрос у меня не было нормального ответа. «Мой дома» звучало как издевательство.

Они ещё некоторое время возвращались к коту: Яна хотела знать, почему сначала нельзя было посмотреть фотографию, Павел сказал, что фотографию Денису показывали, но тот уверял, что запомнил. Денис настаивал на плохом освещении. Илья вытирал со стола воду и никак не мог перестать смеяться.

Когда наконец удалось вдохнуть ровно, он заметил, что его телефон лежит в гостиной с самого похода в магазин. Илья не помнил, на что поставил его перед выходом, и не пошёл искать.

* * *

Багаж привезли к девяти. Павел разговаривал с водителем у подъезда, сверял номер и рассматривал оторванный пластиковый угол. Илья держал дверь, чтобы она не закрылась.

Сумка была цела. Павел распаковал её в прихожей, вытащил свёрнутый рюкзак и почти сразу расслабил плечи.

— Всё?

— Вроде всё. Сейчас сверю.

Он занёс сумку в комнату. Илья собрал с пола багажные наклейки и отнёс в мусор. Яна на кухне мыла разделочную доску, Лера вытирала тарелки. Денис пытался найти в чужом телевизоре вход для приставки, которой у него с собой не было.

Илья хотел спросить зачем, но тут зазвонил телефон Павла.

Тот ответил не сразу. Посмотрел на экран, вышел на маленькую застеклённую лоджию и прикрыл дверь. Через минуту Илья вышел в гостиную за своей зарядкой. Дверь на лоджию осталась приоткрытой, и он услышал:

— Я посмотрю, когда вернусь. Нет, на такой срок я пока не… Условия пришлите письменно.

Илья взял провод и вернулся на кухню.

Павел пришёл следом, убирая телефон в карман.

— По работе? — спросила Яна.

— Да. Ничего срочного.

— Ты же предупреждал, что уезжаешь.

— Это другое.

Она ждала продолжения. Павел взял со стола пакет и начал складывать в него остатки хлеба.

— Потом расскажу. Ещё непонятно.

— Ладно.

Яна выкрутила губку над раковиной. Лера подала ей полотенце. Разговор о завтрашней дороге начался не сразу.

Позже Илья встретил Павла у занятой ванной. Тот стоял босиком, держа в руках полотенце, и смотрел в тёмное стекло лоджии.

— Хорошее предложение? — спросил Илья.

Павел повернулся.

— Ты слышал?

— Про условия. Пока провод забирал.

— Хорошее. Если пришлют то, что обещают.

Из ванной доносилось пение Дениса. Павел улыбнулся на особенно неудачной ноте, потом спросил:

— Ты бы уехал?

— Куда?

— По работе. Надолго.

Илья пожал плечами.

— Сейчас, наверное, да.

— Вот. А я не знаю.

Он расправил полотенце, хотя оно и так висело ровно.

— Там работа другая. Не просто деньги. Я давно хотел попробовать.

— Так скажи ей.

— Что скажи? «Я хочу, а ты придумай, куда себя деть»?

— Можно сначала спросить.

Павел посмотрел на него с раздражением.

— Я хочу сам понимать, что предлагаю.

В ванной выключили воду. Он шагнул к двери, но остался на месте.

— Илюх, только не начинай за меня. Ладно?

— Не буду.

— Спасибо.

Денис вышел с полотенцем на голове, пропустил Павла и спросил, не обсуждали ли они, кто пойдёт утром за хлебом. Илья сказал, что может сходить.

В половине десятого Илья разложил возле дивана вещи на утро. Документы убрал во внутренний карман, зарядил телефон и пауэрбанк. Денис вышел из спальни в носках разного цвета и попросил поставить будильник ещё и на Ильином телефоне.

— На сколько?

— На семь.

— Ты свой поставил?

— Поставил. Но вдруг я его убедительно выключу.

Павел из дальней комнаты уточнил, что машину выдадут в восемь и нужно успеть позавтракать. Яна спросила, можно ли позавтракать без обсуждения набора высоты. Лера сказала, что приготовит кофе, если никто не начнёт с ней разговаривать до первой чашки.

Илья поставил будильник на семь, выключил верхний свет и лёг. С улицы доносились голоса. За окном всё ещё было светло; полоска от шторы лежала поперёк матраса.

Он потянулся поправить её, не дотянулся и уснул с рукой на подлокотнике.