Полная версия:
Владимир Щербаков Эвергленд
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Скажи мне, Гармавен, ты поможешь сделать город прежним? Поможешь вернуть его былое великолепие и славу?
Она замолчала, но молчал и весь отряд. Казалось, что даже смолкнувшая природа тоже ждёт моего ответа. Я задумался. Мысль, конечно, стоящая – стать полезным не только для всей страны, но и для конкретного города, для конкретного человека…
– Буду стараться сделать всё, что в моих силах, – я улыбнулся.
Мали радостно привстала в седле лошади и произнесла:
– Спасибо, Гармавен, – проговорила она. – Я не смела и надеяться на подобный ответ.
Мэрбленш лишь покивала головой, подозрительно прищуриваясь…
– В чём дело, Мэрбленш? – спросил я, подъезжая к ней.
– Да так, – уклончиво ответила она. – Думаю, что ей от тебя надо и зачем нам надо заезжать в Горнерван, одевшись как Магистраль…
Я тяжело вздохнул. Опять эта проблема, с которой я встречался в своём мире – женская ревность. Чувство, иногда необходимое для проверки отношений, но в большей степени опасное и способное поставить под угрозу исполнение любой миссии.
– Мэрбленш, – проговорил я. – В Горнерван по-другому нам войти не дано, ведь он захвачен именно Магистралью. А что касается Мали…
– Ладно, – махнула рукой Мэрбленш. – Забудь!
Через некоторое время мы подъехали к воротам города, распахнутым настежь. Рядом располагались двое стражников в небесно-голубых доспехах, которые занимались самым прекрасным занятием на свежем отдыхе – они безмятежно спали. В принципе, мы могли бы проехать в город, совершенно их не тревожа. Но мне показалось, что более правильно было бы их разбудить и пообещать строгое наказание. Однако все мои попытки сделать это были обречены на провал.
Ухмыльнувшись, я опустил забрало шлема и посоветовал сделать то же самое остальным. Когда всё было сделано, я встал возле одного из стражников и во всю мощь своего голоса громко произнёс:
– Слава Магистрали!
Стражник вздрогнул и разлепил веки, а когда разглядел меня, а вернее того, кто стоит перед ним и весь наш отряд, одетый в магистральские доспехи, резко вскочил.
– Итак, – проговорил я, входя в образ военачальника Магистрали, жестокого и беспощадного. – Почему спим на боевом посту?
– Но это пост не боевой…
– Молчать! – выкрикнул я. – Всякий пост, организованный Магистралью – боевой. Будь это пост у ворот городов или на дорожных трассах… Разве не так?
Я замолчал, довольный произведённым на стражников эффектом.
– Но, господин старший лоренг, – спешно проговорил другой стражник. – Может договоримся о том, что здесь ничего не произошло…
– Договоримся? – удивлённо спросил я. – О чём мы с тобой можем договориться? Ты вообще понимаешь, какую сказал сейчас глупость? Кто я, а кто ты? Молись, чтобы о твоём проступке не узнал Великий Мирлонг, а я непременно ему доложу об этом…
Стражники в уважении склонили головы, и ушли с дороги, освобождая нам проезд. Готов поклясться, что они при этом произносили какие-то ругательства в мой адрес, но это уже было совсем неважно.
Мы проехали через ворота и оказались в Горнерване. Город производил весьма плачевное впечатление. То тут, то там были разгромленные дома, часть из них уже дымилась, часть вовсю полыхала ярким пламенем и около каждого дома были воины Магистрали, приветствовавшие наш отряд как великих воинов.
Я видел, что Мали это было не очень приятно. Более того, я опасался, что она может не сдержаться и тогда наш отряд будет разоблачён и мы отгребём от воинов Магистрали по полной…
– Мали, дорогая, – произнёс я, подъезжая к ней. – Пожалуйста, постарайся сдерживать свои эмоции. Когда всё кончится, тогда пожалуйста… А сейчас мы – отряд Магистрали…
Мали повернула в мою сторону голову. Сквозь закрытое забрало я не мог видеть, какие эмоции блуждают у неё на лице. Однако вскоре она ответила:
– Это тяжело, Гармавен. Ты даже не можешь понять как – я выросла здесь, я помню каждый дом, каждую улицу, каждого, кто жил здесь. А что я вижу сейчас перед собой? Опустевший, почти превращённый в ничто город…
– Мали, – попытался прервать я её монолог, но это было невозможно.
– … А где мой отец, один из лучших людей во всём Эвергленде? Жестоко убит. А где же его соратники, его так называемые друзья? Нет их.
Она ненадолго замолчала, а потом лишь горько произнесла:
– И ты хочешь, чтобы я сдерживала свои эмоции? А ты сам смог бы? Смог бы жить, зная, что у тебя больше нет никого, к кому бы ты мог обратиться за советом, помощью?
Она отвернулась, а я тихонько ехал рядом. Через некоторое время я сказал ей:
– Мали! Я не знаю, смог бы я выдержать всё это и мне очень тяжело видеть тебя страдающей, но поверь, что мы здесь не просто так.
– Не просто так? – Мали обернулась ко мне, останавливая коня.
Файры и Мэрбленш также обернулись ко мне, и даже лепрекон также остановился, ожидая, что я сейчас произнесу цель нашего визита в Горнерван.
– Да, – кивнул я. – Не просто так. Я думаю, что сил Магистрали здесь немного, а если бы мы сумели убедить горожан восстать против неё, то…
– То Магистраль была бы изгнана и в Горнерване возможно восстановится прежняя жизнь, – закончила за меня Мали. – Но этого будет явно недостаточно, нужен кто-то, кто поведёт за собой людей. Кто-то, кто возглавит город…
Я лишь молчал, снисходительно глядя на неё из-под забрала.
– Именно, – улыбнулся я. – Это ты, моя дорогая!
– Я?! – удивлённо воскликнула Мали. – Но я не могу…
– Почему? Твой отец был здесь правителем, а ты – его единственная наследница…
– Я не могу быть правительницей! – воскликнула Мали. – Потому что у меня нет опыта управления большими группами людей…
– Но опыт…
– … приходит с годами, – услышал я чей-то голос из открытого дверного проёма неподалёку. – Заходите, не бойтесь, я Вам ничего не сделаю.
Мы медленно подошли к дверям. Как оказалось, это было небольшое здание, сложенное из камней и досок, покрытое соломой и чем-то отдалённо напоминавшим черепицу. На двери была вывеска, на которой я увидел знакомое имя, не так давно услышанное от Фар’иля… Стоп! Неужели я научился читать по-эверглендски? Там я увидел слова: «Бар Бонгорта». Вернее, мне так показалось.
Зайдя внутрь, я понял, что мои догадки оправдались.
Бонгорт закрыл за нами дверь на все замки и, сев во главе стола, стоявшего посреди комнаты, сказал:
– Может, снимите шлемы? Уверяю Вас, что прихвостней Магистрали в моём доме нет.
Мы последовали его совету.
– О! – воскликнул он, увидев Мали. – Добро пожаловать домой, госпожа Мальга!
Мали поморщилась.
– Не надо меня так называть Бонгорт, я Мали. Просто Мали…
– Хорошо, – кивнул он. – Мали так Мали. Не представишь ли мне своих спутников?
Бонгорт останавливался возле каждого из нас и крепко пожимал руку.
– Гармавен, – проговорил он, остановившись возле меня. – Славное имя…
Он ненадолго замолчал, окидывая меня внимательным взглядом.
– Значит так, – вскоре сказал он. – В Горнерване сейчас осталось очень мало людей. Часть попряталась, но большая часть была убита, в том числе и… Прости, Мали!
– Ничего, – вымученно улыбнулась она. – Продолжайте, дядюшка Бонгорт.
– Укрылись люди в подземелье храма на Центральной площади. Фар’иля доставили в тюрьму, но его там нет, он сбежал, а куда неизвестно, но я думаю, что он в подземелье храма. Вам необходимо пройти по тайному ходу из храма в тюрьму и поднять там восстание – основные силы Идитора сосредоточены именно там…
Вдруг в дверь резко постучали и кто-то громко крикнул:
– Именем Великой Магистрали открыть двери! Идёт наместник Великого Мирлонга, Идитор!
Бонгорт нервно сплюнул.
– Так, быстро одевайте шлемы… Кстати, Гармавен, ты в курс, что ты в доспехах лоренгария? Некоторые путают эту должность со старшими лоренгами, но это совершенно разные должности в структуре управления Магистрали…
– Лоренгария? – переспросил я. – А кто это?
– Лоренгарий – третье лицо в иерархии Магистрали после Мирлонга и верховного лоренга. Так что, имей в виду, что Идитор, хотя и наместник Мирлонга, лоренгарий обладает большей властью…
Бонгорт открыл дверь и в его бар зашёл человек, которого Бонгорт не любил. Что касается Мали, то она его просто ненавидела. Я понял это, когда она подошла чуть ближе ко мне. Она взволнованно дышала, а руки сжимали маленький кинжал, который она достала из кармашка плаща, накинутого поверх доспехов.
– Это он убил моего отца, – прошептала Мали. – Я чувствую это. А я убью его!
Я незаметно для окружающих, но крепко сжал руку Мали.
– Ни в коем случае, Мали, – так же тихо я ответил ей. – Его нельзя убивать, вокруг много стражников. Они мгновенно набросятся на нас и тогда плакали все наши планы по спасению Горнервана и Эвергленда от несправедливости.
– Но ОН УБИЛ МОЕГО ОТЦА! – отчётливо прошептала Мали. – А я должна убить его!
– Он за всё ответит, Мали, я обещаю тебе. Но не сейчас…
– Надеюсь, Гармавен, надеюсь, – проговорила Мали.
Я лишь слегка кивнул, глядя на вошедшего представителя правления Магистрали. Это был довольно высокий человек примерно одного со мной возраста. Но его лицо было ожесточённое, настороженное и холодное одновременно. Дело было здесь не только в серых глазах, но и в весьма жёстком взгляде на окружающих, словно бы втаптывающем их в землю.
– Итак, – вдруг произнёс он. – Что я вижу? Лоренгарий предаётся пьянке вместо того, чтобы выполнять своё истинное предназначение?
Я попытался что-нибудь ответить, но Идитор лишь поднял руку в протестующем жесте и я вынужден был подчиниться.
– Тихо! Я ещё не закончил. О Вашем непростительном поведении, порочащем образ воина Магистрали, будут проинформированы Мирлонг и верховный лоренг…
– Позвольте! – прервал я его. – Насколько я помню, только Великий Мирлонг имеет право меня наказывать, а верховному лоренгу я подчиняюсь только в том случае, если великого Мирлонга нет на месте…
– Что ты несёшь?! – услышал я напряжённый шёпот Мали. – Он ведь догадается, что ты не лоренгарий и тогда я убью его…
Идитор оглянулся по сторонам и захлопал в ладоши, одобрительно на меня поглядывая.
– Браво! – проговорил он. – Первый раз вижу лоренгария, настолько хорошо знающего законы нашей Великой Магистрали. Пойдёмте к площади, лоренгарий! Там Вы должны выполнить то, зачем приехали к нам.
«Ты прав, – подумал я. – Ты даже не знаешь, насколько прав».
Я медленно последовал за Идитором. Мали шла рядом со мной и всё также приговаривала шёпотом.
– Зачем мы идём на площадь, Гармавен? Что ты там собрался делать?
– Тихо Мали, – ответил я. – Я знаю, что делаю.
Джонбак посмотрел на господина Во и на Фар’иля сидевшего рядом с ними на скамье в этой импровизированной комнатке на в подземных катакомбах под храмом. Все трое внимательно прислушивались к суматохе, царившей на верхних уровнях. Наконец, Фар’иль не выдержал и подошёл к двери комнаты, открывая её и громко выкрикивая в сторону взволнованных граждан Горнервана.
– ТИХО, ГОСПОДА ГОРНЕРВАНЦЫ!!!
На некоторое время в коридорах воцарилась тишина. Все были поражены необычной мощью и силой молодого голоса, сотрясшего все катакомбы.
– Я знаю, – проговорил вскоре Фар’иль потише. – Что вы все были загнаны сюда ненавистным Идитором. Знаю это, потому что сам был заперт им в тюрьму, но…
– А как же ты выбрался оттуда? – от толпы отделился старик, вооружённый вилами, направив их на Фар’иля. – Уж не являешься ли ты колдуном?..
– Папа! – из толпы выскочила молодая девушка весьма приятной наружности, хватая старика за руку. – Папа, не дури! Это же Фар’иль!
Старик оглянулся на дочь, а затем внимательно посмотрел на Фар’иля. Тот внимательно ждал.
– И-и-и! Точно, он! – радостно вскричал старик, подбегая к молодому барду. – Слушай, Фар’иль, расскажи нам, что с тобой происходило за то время, что мы тебя не видели? Встретил ли ты достойных людей, которые могли бы спасти нас и наш город?
Фар’иль вздохнул.
– Господа, – произнёс он. – Пойдёмте к комнате, там двое моих друзей. Они расскажут Вам всю история моего появления здесь и почему мы не должны сдаваться… Кроме того, если мои расчёты верны, то очень скоро нас спасут ещё одни мои друзья, которых я встретил, когда пытался скрыться от карающей длани Магистрали. Они помогли мне осознать своё место в жизни…
– Фар’иль, – вдруг он услышал тяжёлый женский голос. – Скажи мне, как моя дочь? Ты видел её где-нибудь…
Фар’иль оглянулся. Он не мог поверить своим глазам – из толпы вышла мать Мали! Он не видел её уже несколько лет и считал давно умершей. Но она была жива и в данную минуту интересовалась своей дочерью.
– Видел, Ваша светлость, – произнёс Фар’иль. – С ней всё в порядке и она…
– Не важно, – оборвала его мать Мали. – Главное уже хотя бы то, что она жива. А остальные её приключения я выясню, когда встречусь с ней… Если встречусь, мне осталось уже немного.
Она грустно всхлипнула.
– Почему, Ваша светлость? – удивился Фар’иль. – Могу ли я Вам чем-нибудь помочь?
– Нет, – помотала головой Мольгана. – Ты мне ничем помочь не сможешь. В моей ситуации мне нужна помощь профессионала, живущего на Чёрных островах. Но из-за вторжения Магистрали и дурацкой войны все пути на острова перекрыты…
Она ненадолго замолчала, а вскоре продолжила.
– Хотя ладно, давай рассказывай про Мали. Может мы так и не успеем увидеться в последний раз…
Фар’иль вздохнул.
– Мали вступила в отряд Справедливости, который состоит как из людей, так и представителей народов, обитающих в Лесу чудес, кому также не понравились новые порядки, принятые Малином.
– Отряд Справедливости? – удивилась Мольгана. – Никогда про такой не слышала, впрочем, у Мали всегда было обострённое чувство правды и справедливости… Дальше что интересного расскажешь?
– В общем, мы обнаружили её в подлеске возле Тропы Безопасности, когда на неё собирался напасть Чёрный рыцарь и двое его подельников…
– Чёрный рыцарь? Кто это такой? – спросила Мольгана. – Сколько живу в нашей удивительной стране, а никогда про такого не слышала…
– Чёрный рыцарь – это прозвище, – вмешался в разговор Джонбак. – Настоящее имя этого мерзавца – Валлин Буассонмитид, он кузен Малина…
– Да, – продолжил Фар’иль, – а спас её от них человек, который возглавил наш отряд…
– Кто он? – живо поинтересовалась Мольгана. – Из какой Провинции? Маркнер он или граппнер? А может…
– Нет, – отрезал Джонбак. – Ни маркнер, ни граппнер. И он не местный…
– А откуда тогда? – живо поинтересовалась Мольгана.
– Уважаемая Мольгана! – не сдержался до этого молчавший господин Во. – Вы можете помолчать и дать договорить человеку?
– Спасибо, ученик, – проговорил Джонбак. – Так вот, их отряд возглавляет человек, получивший имя Гармавен. Он гость нашей страны. Гость из мира, в который мы пока при всём желании проникнуть не можем. Его мир закрыт от нас, также как для него был закрыт наш. Лишь чудо смогло перенести его к нам и в очень важный для страны момент.
Все находившиеся в подземелье храма на некоторое время замолчали, но вскоре услышали зычный громкий голос, доносившийся с площади перед храмом и, призывавший их всех сдаться без боя и тогда никто не пострадает…
– Ага, сейчас прямо разбежался, – возмутился старик с вилами. – Так, народ, будем биться, будем драться до победного конца!
– ТИХО! – громко крикнул Фар’иль. – Что ж Вы все тут такие храбрые, а когда Магистраль захватывала ВАШ город и уничтожала ВАС, все спрятались в подземелье, как крысы в подвал? Когда хватали Ваших друзей и убивали их, Вы также кричали, нет?
– Но, милейший господин бард, – попыталась что-то сказать дочь старика. – Поймите нас, мы были напуганы, нас впервые так явно захватывали и уничтожали…
– Я СКАЗАЛ ТИХО! – громче прежнего гаркнул Фар’иль. – Я знаю, кто это говорит. Это Гармавен.
На некоторое время воцарилась мёртвая тишина.
– Продался твой герой, – сплюнула Мольгана кровавый сгусток изо рта. – Не видать мне больше моей дочери…
– Нет, Ваша светлость, – сияя, произнёс Фар’иль. – Насколько я понял Гармавена (а я надеюсь, что понял я его правильно), он никогда не пойдёт на предательство. Не такой у него склад жизненного образа, а я как бард и поэт в этом разбираюсь, можете мне поверить. Значит, у него есть план, как освободить нас и, надеюсь, что и весь город.
– Надеюсь, – проговорила Мольгана. – Надеюсь на это. Потому что, если Мали погибнет, то правителей у Горнервана не останется.
– Почему? – вдруг удивился старик с вилами. – Вы вполне подходите на эту роль, Ваша светлость…
Мольгана нервно усмехнулась.
– Может и подхожу, мой дорогой Неакр, но видимо ты забыл «Акт о наследии», подписанный несколько десятков лет назад нашим дорогим королём Потраном де Муассиртом, согласно которому на престоле как Эвергленда, так и Горнервана ввиду его особого положения, может быть либо мужчина, избранный королём, либо его потомки по прямой линии. Женщина может возглавить город только в случае, если она дочь короля. Иных вариантов нет.
Мольгана замолкла, переводя взгляд с Фар’иля на Неакра и обратно.
– Такие вот дела, господа и дамы, – проговорила она. – Надеюсь, что с дочерью всё будет в порядке…
Фар’иль лишь молча кивнул напряжённо поглядывая на дверь, через которую можно было уже услышать тяжёлую поступь спускавшихся вниз по лестнице ног солдат Магистрали.
– Так, господа, – произнёс он. – Все, кто невооружён, отходим назад. Остальных просьба рассредоточиться по углам комнаты и быть готовым к атаке по моему сигналу. Все готовы?
Дверь медленно распахнулась и на пороге показалась первая фигура в доспехах небесно-голубого цвета…
Я шёл вслед за Идитором и удивлялся тому, насколько быстро Магистраль смогла полностью поработить этот город. Всюду её солдаты срывали изображения прошлых владетелей города, сжигали флаги с гербом Горнервана…
Видимо моё внимательное изучение обломков былого великолепия города не скрылось от Идитора, так как он спросил:
– Что, мой дорогой лоренгарий? Нравится Вам, как мы построили процесс уничтожения неправильной идеологии?
В этот момент мимо нас промчался какой-то молодой солдат Магистрали, видимо совсем недавно получивший право носить меч. С диким криком «За Магистраль и за Мирлонга!» он кинулся, обнажив свой меч на стоявший неподалёку памятный знак, выполненный в форме большого квадратного куба с выбитыми на нём буквами…
– Молодёжь! – усмехнулся Идитор. – Не судите его строго, сами были такими…
– Да, конечно, – кивнул я. – С удовольствием бы вернулся в то время…
Идитор внимательно на меня посмотрел.
– А откуда Вы родом? – вдруг поинтересовался он. – Лоренгарий, отменно знающий законы – это похвально. Лоренгарий, предающийся ностальгии по родине – волнительно…
– Я с Далёких островов, – я спешно начал импровизировать. – Мой отец был влиятельным человеком на самом крупном острове и даже сам лоренгор прислушивался к нему. К сожалению, он умер около месяца назад и я вместе с Мирлонгом, к которому он привёл меня на службу, прибыл в Эвергленд…
– Ладно, – кивнул он. – Вот и площадь нашего нового городка. Знаете, господа, я думаю, что этот чёртов храм нужно уничтожить, на его месте воздвигнуть башню, с которой мы будем сбрасывать людей, чьё существование наш Великий суд сочтёт ненужным и излишним. Как Вам такая идея? А начнём мы с дочери этого ублюдка Марнипа… Когда её поймаем, конечно… Причём для неё у меня приготовлены особые мероприятия…
– Превосходная идея, – воодушевлённо проговорил я. – Хотя, конечно, надо бы посоветоваться с Мирлонгом. Я думаю, что он предложит что-нибудь эдакое, способное усилить эффект от казней на каждого жителя. И он будет делать всё возможное, чтобы не быть заподозренным…
Идитор внимательно посмотрел на меня.
– Я непременно доложу Мирлонгу о тебе, лоренгарий 156-го отряда. Ты достоин большего, чем руководить отрядом жалких воинов. Пойдёмте к храму…
Мы двинулись вслед за Идитором. Я слегка пропустил вперёд остальных, а сам был замыкающим отряда вместе с Мали, которая впрочем старалась отойти от меня как можно дальше.
– Мали! – поймал я наконец её руку. – В чём дело?
– Лоренгарий! – фыркнула она. – Отстань от меня, поганый человек из иного мира. Я думала, что ты убьёшь его сейчас, а ты… решил предать наши интересы? Решил продаться грязным магистральцам?!
– Мали! – грозно произнёс я. – Это всё часть моего плана, чтобы проникнуть в храм и освободить людей. Чем больше мы их освободим, тем больше будет наш отряд и только тогда можно будет скинуть маски и попытаться наказать Идитора и выгнать эту чёртову Магистраль…
– Хм, – фыркнула Мали. – Ладно, я поверю тебе… лоренгарий!
Титул она практически выплюнула, а не произнесла. Лицо её пылало, но, в целом, Мали вроде бы успокоилась. Я выдохнул и незаметно для Идитора вернулся во главу отряда, а вскоре мы уже были на площади перед храмом, возле которого стояла довольно большая толпа воинов Магистрали.
– Итак, лоренгарий, – произнёс Идитор. – Вот храм, посвящённый каким-то местным богам. Не знаю кому, мне это неинтересно. Суть не в этом, ты должен оттуда выкурить людей. Тех, кто согласится и сразу выйдет наружу, мы немного помучаем и отпустим. Остальных же уничтожим вместе с храмом. У Магистрали не должно быть ничего, что могло бы отвлекать от важных дел…
Я вздохнул, а затем громко крикнул:
– Внимание! Люди в храме, Вам выпал шанс выжить! Не тратьте понапрасну свои драгоценные часы и минуты! Выходите и тогда никто не пострадает. Все останутся живы и будут счастливы по мере своих возможностей!
Идитор хмыкнул.
– Бесполезно это, – произнёс он через несколько минут. – Там укрылись самые отъявленные негодяи, которым великий Мирлонг не даст ни малейшей возможности выжить. Знаешь что, лоренгарий, бери-ка ты кого-нибудь из своих бойцов и спускайся вниз. Выкуривать сволочей методом грубого насилия…
Я оглянулся на свой отряд. Каждый хотел пойти, но лишь Мали стояла чуть в отдалении и, как я видел, смотрела не на меня, не на храм, а на Идитора.
– Ты! – сказал я, показывая на Мали. – Ты пойдёшь с лоренгарием в храм, а вы все мои солдаты оставайтесь здесь. За старшего остаёшься Бангер.
– Есть! – хрипло произнёс Банг’хоон.
Мы с Мали медленно подошли к дверям храма и, резко распахнув их, вошли внутрь. Прежде чем тьма храма поглотила нас, я услышал, как Идитор кому-то говорит:
– Подозрительно всё это. Лоренгарий, такой как этот, настоящая редкость. А что если это внедрённый мерзким Малином или Потраном человек?..
В узком пространстве храма, в которое мы попали, пройдя через дверь, было довольно темно. Впрочем, скоро мы вышли в центральную часть зала, где вдоль стен были выставлены скамьи, сквозь прозрачную крышу ярко светило эверглендское солнце, а по бокам стен в нишах стояли статуи каких-то божеств.
– Раз уж мы здесь, – произнёс я. – Не просветишь ли ты меня Мали об этих созданиях?
Мали выдохнула.
– У тебя больше никаких вопросов нет? Рассказать о богах Горнервана, ну ладно…
Я присел на скамью около одной из статуй и приготовился слушать.
– Сама я, конечно, не верю во многих из этих богов, как впрочем, и большинство горнерванцев, – начала «просвещать» меня Мали. – Среди них, в частности, бог войны Маскетир, возле которого ты сидишь.
Я обернулся. Статуя представляла собой высокого бородатого мужчину с довольно злобным и устрашающим выражением лица, сжимавшего в руке копьё с насаженной на него чьей-то головой…
– Да, – кивнула Мали. – Это на самом деле голова, насаженная на копьё. Когда-то этому богу даже приносились жертвы, но уже достаточно долгое время многие боги оказались забыты или попросту вычеркнуты из всех книг…
– А кто же тогда остался? – поинтересовался я.
– Осталась Великая богиня Наг’ри, её брат Наг’рипорн и их отец Парнигри. Великая богиня считается у нас покровительницей счастья, любви и красоты (её статую ты можешь видеть чуть правее Маскетира), Наг’рипорн отвечает за исполнение желаний и приносит удачу всем, кто коснётся его статуи (по-моему, несколько странный ритуал, правда?), ну а Парнигри считается Богом-отцом, то есть Покровителем всего сущего. Его статуи здесь нет, так как, во-первых, храм посвящен Наг’рипорну, а во-вторых, потому что нам запрещено изображать его. Символизирует Покровителя пустая ниша прямо по центру зала. Ну что, удовлетворила я твоё любопытство, мой дорогой лоренгарий?
Я кивнул. Краткий курс по религиоведению Горнервана оказался весьма полезным и, проходя мимо статуй Наг’ри и Наг’рипорна я слегка коснулся последнего, пожелав освободить невинных людей и очистить Горнерван.
Спустившись по лестнице в катакомбы храма, мы оказались перед довольно большой дверью. Я протянул руку и осторожно начал открывать дверь…
