Вебер Владимир Души Алиуса

Они остановились перед каменным столом, и сэр Ланос склонился и произнёс:

— Прошу дать мне шанс высказаться по этому поводу, и вы обязательно поймёте, почему так произошло и почему я отсутствовал до этого момента! — чётко проговорил он.

— Охотно верю, — пренебрежительно и холодно ответил Аргон, — но оставим это на потом. Сейчас у нас из-за вас, — он снова взглянул на Ланоса, на этот раз с откровенным презрением, — дела, не терпящие отлагательств! Так, маги, быстро составили сеть, чтобы через пять минут поток был на мне!

В моём представлении маги должны быть в мантиях, с бородой и шляпой, но единственное, что их связывало с этим образом, были посохи. Правда, даже они были совершенно не похожи друг на друга. В остальном маги ничем не отличались от воинов, заполняющих этот могильник.

— Агрон, кладите пластину на стол. Так, Майер… Вы что, издеваетесь? К чему столько крови, идиоты? Я же чётко сказал: с каждого хранителя по п-р-о-б-е. У вас что, пробирок не было? Вы кровь вёдрами таскали? — Он внимательно осмотрел резервуары, заметил пару оставленных там вёдер и продолжил: — Реально кретины… — Он двумя ладонями протёр лицо. — Семь гребаных резервуаров наполнили. Надеюсь, — он резко повернулся к ним, и лицо у него страшно исказилось, — вы не смешивали кровь хранителей и людей с поселения?

Никто так и не решился ответить, все опустили головы, избегая его взгляда. Глаза Аргона закатились, он так сильно сжал кулаки, что по телу прошла дрожь.

— Разберусь с вами позже, — мертвенным голосом проговорил он. — Так, несите кости.

Никто не пошевелился.

— Вы, чёртовы кретины, живо принесли мне кости! — Его рёв, словно древнего чудовища, прокатился по залу.

Сразу же толпа палачей ринулась к одному из деревянных ящиков, и самый быстрый из них молнией достал оттуда коричневый мешок, а затем вывалил кости рядом с чёрной металлической пластиной, которая лежала на алтаре.

В это время из каждого резервуара один из новоприбывших отливал кровь в отдельные колбы, а после у стола слил содержимое в очищенное водой ведро, смешал, заполнил небольшой пузырёк и отдал его Лорду Аргону.

— Вот сколько нужно крови, — он потряс пузырёк, — а не… даже говорить не хочу. Так, всем отойти, кроме магов, и чтобы ни звука, — угрожающе добавил он.

Все послушно исполнили приказ. Ощущение было странное. С одной стороны, я видел, что передо мной стоят настоящие воины-мясники, хладнокровные убийцы, подчиняющиеся лишь велению руки господина. С другой — происходил какой-то балаган, и, похоже, всё это было вызвано напрочь разрушенным планом. Но нам это играло на руку — в такой обстановке появлялся шанс на побег. Сейчас всё внимание сосредоточилось на Лорде Аргоне. Даже жуткие твари сбились в одном месте и больше не носились по залу. Но оставалась одна очень большая проблема: на ступенях, лицом к выходу, стояли шесть человек на случай, если какая-нибудь из тварей сюда заявится. Поэтому нам оставалось только выжидать более удобного случая.

Лорд Аргон вскинул руки вверх, маги, стоящие вокруг каменного стола, одновременно и негромко зачитывали заклинания. Над столом начала появляться пульсирующая прозрачная дымка бледно-красного цвета. Постепенно она разрасталась, окутывая собравшихся, погружая их словно в пузырь, внутри которого вспыхивали удивительно красивые сполохи. Маленькие искры заполняли внутренность шара, а затем начинали собираться над обращёнными вверх ладонями Лорда.

Когда все искры собрались, мы с мальчиком ощутили мощный порыв магической силы. Он отнёсся к этому спокойно — лишь лёгкая рябь вибраций прокатилась по телу. А для меня это было сродни первому в жизни восходу солнца. Меня заворожила открывшаяся картина: я видел, как от эпицентра разливается магия по залу, видел, как её клубы заполняли пространство, проникая в каждую трещину каменного пола. Эта сила была поистине велика, и я даже не мог описать, на что она похожа, потому что в мире, откуда я пришёл, такой материи не существовало. Даже в «колыбели души» энергия была иной — первородной, чистой и прямолинейной. Здесь же магия, сотканная из того, что называли «маной», была многослойной, переплетённой, усовершенствованной до немыслимого предела. Она создавала зацикленные круги с незнакомыми символами и знаками, вторгалась в саму работу пространства и времени. Казалось, что время замедлилось: частицы пыли, витающие в воздухе у эпицентра творящегося заклинания, застыли, будто позабыв о законах мироздания.

Волны энергии расходились всё сильнее и быстрее. Они походили на круги от брошенного в воду камня, но, вопреки всем законам, не затухали.

Аргон плавно повёл руки вниз, направляя сгусток энергии на чёрную металлическую пластину в центре стола, которая из-за скопившихся на ней костей больше походила на алтарь. Пластина принялась впитывать эту силу, становясь подобием чёрной дыры — поток закручивался спиралью. Но через несколько мгновений по пластине прошла волна ряби. Главарь армии палачей столкнулся с трудностями: его руки задрожали, а маги, казалось, начали путаться в словах заклинаний. Было видно, что даже при такой невероятной мощи ритуал даётся с огромным трудом. На поверхности чёрного металла ощущалось сопротивление — словно в нём пробудился внутренний механизм защиты, отторгающий чужеродную магию.

— Сопротивление растёт, дайте больше маны! — закричал Аргон, и поток, исходящий из его рук, усилился. Но нечто подобное я уже видел, когда передавал мальчику свою энергию: чем больше сила, тем сложнее её контролировать.

Лорд напрягся всем телом, рябь силы превратилась в хаотичную пляску. «Что же они хотят сделать?» — с непонятно откуда взявшимся диким интересом подумал я.

И тут произошло то, чего никто не ожидал. На мгновение будто наступило солнечное затмение. Все одновременно подняли головы и увидели, что отверстие в куполе что-то перекрывает. Даже глаза мальчика не могли разглядеть, что именно, но правда не заставила себя долго ждать. Мощный глухой удар сотряс стены древнего здания, вниз посыпались небольшие камни.

Внезапно Ланос взревел:

— Матка кайранов! Всем приготовиться! Господин, прошу, прервите заклинание, нужно бежать!

Все обнажили оружие, командиры отрядов принялись резко раздавать приказы. Мгновенно воины выстроили живой коридор от алтаря до главного выхода. Воины с самым большим количеством нашивок на одежде образовали полукруг вокруг Лорда Аргона. Было видно, как им тяжело приходилось выстаивать под мощью творимого заклинания.

В этот миг раздался ещё один удар, гораздо сильнее первого. Потолок начал покрываться трещинами, и сверху посыпались булыжники, некоторые из которых насмерть давили невнимательных палачей. Брызги крови разлетелись на десятки метров.

— Ланос, минуту! Дай мне минуту! Я не могу остановить сейчас заклинание, — паническим голосом закричал Лорд Аргон.

И в ту же секунду, как он замолк, на стол рухнул булыжник размером с телёнка. Нестерпимая яркая вспышка озарила зал. Взрыв энергии был такой силы, что маги отлетели, врезавшись в стены, а самого Аргона швырнуло за порог главного выхода. И тут же третий удар начал полностью обрушивать потолок.

Мальчик пулей выскочил из-под тел и укрылся от падающих глыб в коридоре клетки. Все, словно морская волна, устремились к главному выходу, но очень многим не повезло — через считанные секунды чуть меньше половины мучителей было погребено под завалами. Карма настигла их.

Поднялся огромный столб пыли. Мальчик тёр глаза и сплёвывал пыль. И вдруг раздался крик:

— Sanirum!

И через секунду вся пыль разом осела на пол, будто придавленная невидимой силой. Главный зал превратился в каменный хаос — курумник. Но самое страшное ждало впереди: главный выход почти полностью завалило, оставив лишь тёмную щель под самым сводом.

Когда мальчик поднял голову и взглянул на пролом в куполе, волосы у него на голове зашевелились. На фоне голубого неба, застыв и глядя вниз, возвышалась матка кайранов. Огромная, размером с дракона из фильмов, она была живым кошмаром — чудовищем, которое не должно существовать.

Это была колоссальная тварь. Она начинала спускаться — спускаться невероятно быстро, по отвесной стене, вонзая когти в камень, будто это древесная кора. А за ней вниз устремились с десяток таких же мерзких ящериц — очевидно, её потомство. Каждая была втрое меньше Матки, но всё равно размером с лошадь.

Тварь преодолела почти всю отвесную стену — и только тогда удалось её разглядеть.

Её тело напоминало искажённую версию древнего хищного ящера — массивное, мускулистое туловище покрывала отвратительная шкура, будто сшитая из лоскутов болезненно-зелёного и трупно-белого цвета. По всему телу расползались красно-коричневые пятна — не естественная окраска, а следы постоянного воспаления, открытых язв, участков, где мышцы и кровь проступали наружу. Кожу покрывали твёрдые чешуйчатые пластины, между которыми сочилась густая слизь.

Вдоль хребта — от черепа до кончика хвоста — тянулся ряд массивных шипов, достигающих полуметра в длину. Они росли хаотично, изогнутые назад, словно гигантские клыки, некоторые были сдвоены или обломаны.

Голова была клиновидной, с вытянутой мордой и мощными челюстями. Пасть, способная раскрыться почти на сто восемьдесят градусов, даже в закрытом состоянии демонстрировала ряды кривых зубов — передние кинжально торчали наружу.

Глаза — маленькие, глубоко посаженные, мутно-жёлтые, с вертикальными зрачками. Передние лапы были короткими, с массивными, изогнутыми когтями. Задние конечности — длинные, мускулистые.

Толстый хвост служил балансиром и оружием — на его конце несколько длинных шипов образовывали подобие шипастой булавы.

Брюхо Матки было особенно отвратительным — вздутое, растянутое, грязно-белое, с сетью красных вен, проступающих сквозь истончённую кожу. Внутри созревали яйца, и порой сквозь оболочку можно было различить шевеление нерождённого потомства. Отверстия на брюхе постоянно сочились, и вязкая, тягучая слизь срывалась вниз тяжёлыми каплями.

Матка издавала целую гамму ужасающих звуков: глубокий рёв, от которого дрожала земля; змеиное шипение с брызгами слюны; костяное щёлканье челюстей; низкое урчание из глубины грудной клетки. А запах… Даже с такого огромного расстояния он перебивал все зловония этого проклятого места. Смесь гниющего мяса, застоявшейся крови и чего-то сладковато-тошнотворного распространялась на десятки метров. И главным его источником была именно эта слизь: каждая капля, достигая камней внизу, источала такую невыносимую, удушливую вонь, что, казалось, сам воздух вокруг начинал гнить.

И когда матка, уже практически полностью спустилась, «Сейчас! Бежим!» — подумал я одновременно с мальчиком. Он рванул с места, понимая: если не успеем протиснуться в щель, нас ждёт только конец. Воины, оставшиеся в живых, совсем не обратили внимания на паренька, бежавшего с неестественной, почти звериной быстротой. Все взгляды сейчас были прикованы к верху.

— Собрались! — прозвучал где-то метрах в ста голос Ланоса. Мимолётно взглянув на него, мы увидели, что ему пришлось несладко. Левая рука повисла — видимо, камень раздробил плечо. С головы стекала кровь, заливая глаза. — Все живые ко мне! Команда «Черепаха»! Идём к выходу!

Оставшиеся в живых воины отчаянно рванулись к нему. Сейчас они видели в своём командире единственную надежду на спасение. Возможно, они даже не догадывались, что их путь оборвётся здесь, под этими сводами, что их разорвут когти и зубы чудовищ. Но даже зверь был милосерднее их. Это они — настоящие монстры, и воздаяние за грехи настигло их.

Мальчик же словно парил. Его бег был стремительным, а тело в этот момент казалось невесомым. Он с лёгкостью перепрыгивал каменные завалы, едва касаясь их. Теперь стала понятна одна из причин долгого ожидания: обладая такой скоростью, нужно было лишь выбрать удачный момент — и тогда всё получится.

Заваленный проход стремительно приближался. Вот он уже карабкался вверх по камням к спасительной щели, вот уже влезал в неё, но на несколько секунд замер и обернулся, бросая взгляд в зал.

Там уже спустившиеся звери с лёгкостью разбили защитную «черепаху» и рвали плоть палачей. Матка с бешеной скоростью устремилась прямо на Ланоса. Он вскинул руку, и в морду чудовища полетели огненные стрелы, но они отскакивали, словно горох от стены. Матка схватила его поперёк тела бесчисленными клыками, встряхнула, как собака тряпку, и через мгновение оторванная половина полетела в сторону. Свою часть она проглотила, почти не жуя.

Да, всего на несколько секунд удалось ощутить сладкое чувство расплаты, что постигла мучителей. Поток эйфории разлился по телу. Но сейчас было не время смаковать это чувство.

«Малой, надо бежать», — крикнул я, и мальчик пролез сквозь щель, больно упав на ступени, ведущие к свободе.

Поднявшись, он устремился вверх по коридору, освещённому странными маленькими камнями в стенах. Они давали тусклый свет, но его с лихвой хватало, чтобы не оступиться. Только сейчас я понял, какой долгий нам предстоит подъём. Было ощущение, что всё строение полностью погружено в землю, а купол лишь немного выступает над поверхностью, не выдавая своей монументальности.

Мальчик уставал очень быстро. Его измученное, истерзанное тело не выдерживало такой нагрузки и держалось лишь на последних крохах силы. И тут внезапно на нашем пути возник он — Лорд Аргон собственной персоной. Он стоял, сгорбившись и тяжело привалившись к стене, зажимая правой рукой рану в боку.

«Проскочим! Раненый, он нас не догонит!» — только и успел подумать я. Но Лорд резко обернулся, очевидно, ожидая своих людей. Увидев вместо них мальчика, он на мгновение застыл. Его лицо было сплошным месивом: правый глаз выбит, вокруг глазницы торчали острые осколки костей, ухо свисало на тонком лоскуте кожи, щека пробита насквозь. А затем он с яростью сказал:

— Как ты выжил?! Ты должен умереть! Иначе всё было бессмысленно! — И, словно дикий зверь, он рванулся к нам. Это было настолько быстро и неожиданно, что он сумел мёртвой хваткой вцепиться в мальчика, и мы вместе кубарем полетели вниз по ступеням.

После сильного удара о каменные ступени их с мальчиком отбросило в разные стороны. Левую руку пронзила острая боль в предплечье — так, что ей почти невозможно было пошевелить. По виску текла кровь, заливая глаз. Кое-как приподнявшись, я увидел, как Аргон, словно настоящий демон из преисподней, снова прыгнул на нас, подминая под себя. Его правая рука мёртвой хваткой сомкнулась на горле мальчика, а левая придавила единственную здоровую руку. Дыхание перекрыло, перед глазами поплыли тёмные круги. Мальчик отчаянно пытался скинуть его с себя, но что он мог противопоставить такому чудовищу? Вибрация костей достигла пика, помогая пока держаться, удерживая напор этого монстра, но сознание уже начинало меркнуть.

«Нет!» — закричал я, судорожно ища способ помочь. «Кинжал!»— сквозь пелену тьмы, застилающую глаза, я увидел, что чёрный кинжал всё ещё торчал из живота. «Сейчас или никогда», — подумал я и отдал последние силы, чтобы перехватить контроль над раненой рукой. Этого едва хватило, чтобы ухватить тёмную рукоять. Рывок — и клинок вышел из плоти. А затем я вонзил его прямо в незащищённое горло, под челюсть.

Не останавливаясь, вырвал лезвие и полоснул по артерии. Нас залило горячей кровью, она попала в глаза, в рот. Лорд отпрянул, зажимая рану руками, но мы уже знали — для него всё кончено. Из артерии бил тугой алый фонтан, пульсируя и орошая каменные ступени.

И тут, в последнем, агонизирующем порыве, он выхватил короткий кинжал и бросился на нас, желая утащить за собой в могилу. Будь у мальчика хоть немного больше сил после удушья, он бы легко увернулся от этой медленной, неловкой атаки. Но тело не слушалось. Короткое лезвие полоснуло по левой руке, оставляя глубокий разрез. А затем Лорд рухнул замертво и кубарем покатился вниз по лестнице.

«Зажми рану, быстрей! Зажми! Кровь уходит слишком быстро!» — мысленно кричал я ему. Сил у меня не осталось совсем — я чувствовал себя пересохшим озером, готовым исчезнуть. Я безумно боялся, что связь вот-вот оборвётся и он останется здесь совсем один, но вместо этого будто прорастал в него всё глубже и глубже, стремительно сливаясь в единое целое.

«Тише, тише, малыш… Всё будет хорошо! Ты смог! Ты лучший! Прошу тебя, зажми рану, в тебе почти не осталось крови! Умоляю, выживи! Нам нужно выбраться отсюда, залечить всё это. Ты сильный, ты справишься. Пожалуйста, не отключайся, только зажми рану!» — безостановочно твердил я, как молитву. Моя душа разрывалась на части. Если бы я только мог вытащить его отсюда прямо сейчас… Но сил не осталось. Я больше ничего не мог сделать. Теперь я был лишь истинным наблюдателем. И я надеялся, что он всё же услышит меня. Услышит, поймёт, что я здесь, что я рядом. «Не бойся, осталось совсем немного».

У мальчика сильно кружилась голова. Он сидел, зажимая раненую руку, его тошнило и клонило в сон. Но он улыбнулся. Я чувствовал эту улыбку — такую детскую, такую наивную и чистую.

Немного придя в себя, мальчик, держась за рану, с трудом поднялся и едва не рухнул снова. Перед глазами всё плыло. Он доковылял до стены и, опираясь на неё плечом, медленно побрёл вверх по лестнице— ступенька за ступенькой, оставляя за собой дорожку из тёмных капель. Он часто останавливался, делая глубокие, тяжёлые вдохи, но не сдавался. Медленно он шёл к своей свободе, и через время, показавшееся вечностью, впереди забрезжил свет. Он пробивался сквозь едва приоткрытые массивные ворота, и мальчик устремился на него, как мотылёк летит в кромешной тьме к одному-единственному фонарю.

Близко… сейчас… ещё пара ступенек… и вот он переступает порог. В лёгкие врываются чудесные ароматы леса, лучи заходящего солнца накрывают его, шелест вековых деревьев наполняет слух, а небо — такое прекрасное, бескрайнее небо — встречает его редкими, медленно плывущими облаками… Вперёд… в лес… домой…

Мальчик, чьего имени я так и не у