Владимир Смолич Рекурсия Анны

— Ну нет. В ком — в ком, но в себе я на все сто.

— А ты повнимательней приглядись. Вокруг. Может, изменилось что, а может, потерялось, хотя вроде на виду должно быть?

— Нет. Я всегда всё помню.

— Ну и ладно. Может, я ошибаюсь. Может, ошибаюсь я.

Эх… Да…, одно из двух: моя девушка — контрамот. Или сумасшедшая. Отличный выбор!

— Ладно. Вернёмся к началу. Твоему. Как ты в свой первый раз меня увидела?

— Глянула в зеркало — а там твой взгляд. Ищущий. Именно меня ищущий. Аж насквозь пронзил. Вот я прям со всего маху и сиганула.

— Ага. Так. Верно — для меня это был второй раз, и я искал именно тебя.

— Вот.

— А второй — который первый для меня?

— Ну, второй проще — я же уже знала, где тебя искать. И точно, смотрю — стоит такой, потерянный какой-то.

— Ненайденный, точнее.

— Вот. Но в этот раз я уже на стрёме была и даже сумку заранее на плечо повесила. Знала, что мне вчерашней понадобится. Или понадобилась…?

…

А потом… Потом обнаружилось вдруг, что мы с ней ещё и в разных городах живём. Что с глазами у этих женщин? От меня до её Ташлинска без малого с гаком пять с половиной тыщ кэмэ. И пять часов во времени разницы. Да мы даже на разных литосферных плитах живём! Уж это-то, а…? А она, оказывается, и внимания не обратила. Как? Спрашиваю. На меня глядела, отвечает. Ну…, польстила, да. Наверняка. Но…, душу приятно так пригрело. Как подснежник весенним солнцем.

Да нет, в принципе, ничего удивительного — мы же никуда из моего квартала и не выходили. А поблизости никаких архитектурных излишеств — ни Нотр-Дам, ни Кёльнского собора, ни Саграда Фамилия. Ординарного Гугенхайма — и того. До старого города от моей квартиры далеко. Это там классицизм, ампир, модерн, ар-деко и прочий бозар. С конструктивизмом поверх. А здесь… Жилые кварталы. Дома. Современные. Они по большому счёту везде какие-то одинаковые и стандартные. Вот ей и казалось, что я где-то неподалёку от неё обитаюсь, а не за тыщи километров. Хотя уверен — лично я бы на смену часовых поясов точно внимание обратил.

…

— Слушай, и правда… А я думаю, что это время так быстро бежит — вроде утро только — а ты меня уже обедать зовёшь.

— Стоп. Это ты первым делом меня насчёт обеда каждый раз спрашиваешь.

— Нет, ну я-то естественно. Обед же уже. Я ведь каждый раз даже позавтракать ни разу не успела.

Ну…, наверное, это можно считать логичным?

А… когда между нами разверзлась географическая пропасть, то… я скромно так невзначай поинтересовался, какой сейчас у неё год на дворе… Ф-фу… — нет, к счастью, эпохально мы совпали — с точностью до года, месяца и дня. Понятно, не считая тех предыдущих скачков во времени. Я проверил по её часам — вышло, что если и есть рассинхрон, то небольшой — до секунды. А может, и жаль. Исследовать гетерохронию на практике было бы очень любопытно.

…

— Нет, я верю тебе, даже и не думай, формально всё вроде объясняется, но… если оно так и было, современная научная парадигма получается коту под хвост. Даже хуже. Кошке Шрёдингера.

— Жаль. Но я здесь ни при чём. Это же ты виноват.

— А. Ну да. Точно.

— И…, вообще. Не жаль нисколечки. Запомните, «духовный уровень человека определяется тем, как человек понимает кошку». И это даже не мои слова, их другой умный человек сказал. А эта ваша наука…? Не жаль вообще. Вот что там у вас насчёт той самой бедной всеми замученной кошки Шрёдингера которая? Ведь фигня! Откуда в вас такой вопиющий антропоцентризм?! Вопияющий? А вдруг наоборот всё? Может, это не кошка в раздвоенном состоянии, а сам наблюдатель раздвояется, когда ящик открывает? Ой, мальчики, вы уж поосторожней как-то — у неё-то девять жизней, а у вас?

— Намекаешь, это не кошка в суперпозиции?

— Ну а как же?! Это же ещё вопрос, у кого право выбора. Просто тот вариант, где учёному кирдык приходит, зафиксировать некому, сам понимаешь…

— Браво! Новое слово в квантовой механике. Интерпретация Анны: квант определяет выбор исследователем средства измерения.

— А вот не надо меня в ваши тёмные делишки впутывать. Вивисекторы! Так и вижу, как к бедной кошечке, кровожадно ухмыляясь, крадётся с окровавленной бритвой Оккама в руке злобный учёный.

Надо же, какая у неё бурная фантазия.

— Скажи ещё, страшнобурная.

— Кстати! У меня в рифму твоей интерпретации стихи есть. Графоманские, правда.

— Читай. Я тебя приму даже таким.

Ну я и прочитал…

Да, сука-наука, во всём ты права! Всех — препарировала, все ножки — выдергала А, ну вас. Я всё же верю, что она жива и где-то мяукает, кошка Шрёдингера Науке злобной — заслон баррикад Белые мыши — Вперёд! На восстание! Все — Божьи твари И каждая — Брат Это основа и суть мироздания В каждой собаке живёт человек Чувство прекрасного есть в каждой харе Русский с китайцем — братья навек Гусь со свиньёю — до гроба товарищ Понял природу я с прозой вещей, прочтя звёздный атлас своей анатомии Сложив мироздание как из кирпичей — из краеугольных поэзии томиков: В каждом предмете внутри — «Да» и «Нет» Вход есть и выход в каждой из дверей Мир — относителен, вот мой ответ: сказка — реальность, если — поверить. Есть в каждом выборе выхода — Два Ну же, давай, открывай свой ящик! Если решил ты что кошка — мертва, значит, убийства — Ты — соучастник. Хватит. В покое оставьте её Убил — так живою водою сбрызни Смерти — Нет. Всё это — враньё! У всякой кошки есть — Девять жизней Хватит подопытных мышек крови! Правда, Наука — какая ж ты Сука Чтоб ни случилось, ты всё же живи чёрная кошка. Ты всё же — Мяукай!

И…, надо же! Она мне на шею бросилась:

— Я знала! Знала! Ты такой же! Ты её спас! Да здравствуют кошечки!

— Вообще мне в характер больше собаки ближе.

— Самое то! Будем как у тебя в стихах — как кошка с собакой.

М-м…, вообще-то у меня был «гусь со свиньёю», но ладно. В человеческих отношениях научная педантичность далеко не всегда во благо.

**** ****

В таком вот интересном мире она живёт. Нет, правильнее сказать по науке — умвельте, — мир-то у нас вроде всё же общий. Вот тебе и феномен Тарантоги: мгновенные перемещения в пространстве, прыжки во времени — туда-сюда, зеркала как двери…, да…, завидую.

…

— Ой… Действительно, сложно это… Об отражённых явлениях и о законе симметричных событий в параллельных мирах…, — сказала Анна что-то загадочное и вздохнула.

— Думаешь, я что-то понимаю?

— А никто пока ничего не понимает…, — ответила она, а я при этих её словах почему-то испытал приступ того самого дежавю.

— И когда ты подходишь к зеркалу, точно такой же ты…, почти такой же… ты подходишь к тому же самому зеркалу и на той линии — практически во всём совпадающей с этой, … или почти во всём…

Я молчал. Мне оставалось только слушать.

— Мужчины деталей не замечают — в охотничьих их глазах только цель. Слишком сконцентрированы, чтобы замечать, и потому порог чувствительности переступить не могут. Ты думаешь, что видят женщины, когда смотрятся в зеркало? Своё отражение? Нет. Себя — да, но не отражение вовсе, а именно — себя саму, ту самую, точь-в-точь — просто с каким-то неуловимым сдвигом. Не пространственным, не временным, а… внутренним, так…, наверное. Вроде как отличием, но не глазу видным, а каким-то внутренним слухом. Видным — слухом, понимаешь?

Или наоборот, слышным — глазом. Но в отличие от мужчин, у женщин взгляд на себя много придирчивей, к деталям внимательней, нам кажется, что это с нами самими что-то не в порядке — и потому мы сразу начинаем порядок на лице наводить — каждая глядя на собственную себя параллельно в обеих параллельностях.

Нет, это-то понятно, у женщин апертурная диафрагма совсем по-другому настроена — сколько раз я такую особенность в их взглядах замечал. Кстати…

— Что-то похожее есть у Рильке. Про то, что зеркала по-разному на мужчин и женщин влияют. Мужчины в них теряют себя, а женщины — находят.

— Ух ты! Похоже. А ещё есть зеркала кривые… Но хуже всего, когда разбитые.

— И сюда же множественные миры Эверетта, — я попытался перевести разговор в привычное околонаучное русло.

— Нет! Карта не есть территория! Неправильно.

Ах, да, Святой Альфред. Это ж не трубка, как я сразу…?

— В общем, ещё раз. Она не множится, она расширяется. Не геометрически, а вероятностно. Духовно, а не физически. Понимаешь?

— Что ж тут понимать, раз это непонимаемо?

— Господи, что тут тебе непонимаемо? Наши внутренние уникальные вселенные, наши индивидуальные мироощущения — они и порождают многомирность.

— Ага. И Новая космогония Лема. В ту же степь. Ага. И виртуальная реальность как та самая многомировая интерпретация. В общем, ерстка, блин. До кучи.

— Они такие многомирные, что здесь не куча, а какой-то другой термин применять надо.

— Уже есть. Фрактал. Направление — бесконечность. То есть уже само по себе существование в природе любого фрактала доказывает (или подтверждает?) истинную бесконечность Вселенной.

— Но зеркала это только начало, потом всё ускоряется. Любой взгляд… Знаешь, с нашими современными технологиями…, селфи всякие… Люди такими неопределёнными становятся… Зыбкими. Не в одной позиции — а туда-сюда. В основном девочки, понятно. А с ними и миры такие все как бы уже колебательные… Но зато всё так связывается! И всё так сильней перепутывается…

— Да, все беды в женщинах. Согласен. И не знаю, как насчёт других миров, но в моём эдакое дрожание в последнее время ощущается очень даже. Сам бы и не заметил, мне оно как-то вполне естественно, наверно, но от старшего поколения слыхал. Как они говорят, стабильность пропала.

— Дрожание…? Оно. Рябь реальности. Как на воде — видел? Когда земля дрожит, вода отвечает. Земля — звучит, вода — показывает.

— Показывает, ага…

— И опять же, зеркала. Никакие это не двери — дело не в них, а в нас. В наших глазах. Мы сами. А зеркала просто инструмент. Да и то лишь попервоначалу. Истинное зеркало — человек. А человек — зеркало кривое, но в том не слабость, а сила — потому как кривизна эта живая. Гибкая. И волнующаяся.

— Скажи ещё, квантовая неопределённость.

— Нет, это уж ты сам теоретическую базу себе подводи. А зеркало лишь помогает размыть координаты взгляду смотрящего в него — и тогда можно перемещаться. Выбирать импульс. И получается, не только в пространстве, но и во времени. Вот и вся ваша квантовая суперпозиция.

— «Пусть душа твоя будет, как зеркало, которое отражает все предметы, все движения и цвета, само оставаясь неподвижным и ясным»? Может, так?

— Нет, наверно, не отсюда. Взгляд — не такое зеркало. И душа неподвижной стать не может.

— Ага, значит, лимбическая система. А говорила — взгляд.

— Так я про то и говорила. Только глядеть не так нужно — не зыркать, а проникнуть глазами… Раствориться в собственном взгляде, увидеть в зеркале себя — именно себя, а не отражение. Понимаешь, о чём я? Внимательно глядеть — это наоборот. Не пялиться, а сквозь.

Я вздохнул. Тяжко.

— Да не умею я проницать.

— Беда… А нужно. Попробуй. Знаешь, интересно так — смотришь на человека, а он мерцать начинает, контур зыбче…, зыбче… А потом не один человек, а двое, трое…, вообще много…, — и вот тебе пожалуйста: твоя квантовая неопределённость в действии.

…

Нет, я не стал намекать насчёт определяющей роли чилийского красного в деле раздвоения всяких контуров, а тупо и невзирая на увещевания Анны, все зеркала в квартире — какие спрятал, какие к стенкам развернул. Чтоб ни щёлки. Ни одного шанса. Я — мужчина. Не надо мне тут из квартиры пузырьковую камеру устраивать. А то ведь с квантами та же фигня, что с написанными словами, которые пока не прочтёшь, смысла никакого не несут — это всего лишь выстроенные в ряд какие-то загогулины. А тут как раз такой случай, когда в книжку лучше вообще не заглядывать. Я-то ладно — неграмотный, а вот Анна…

…

— Ты, главное, в витрины всякие старайся сильно не глазеть, чтоб ненароком не сглазилась.

— Буду стараться, — твёрдо пообещала Анна.

…

А я попробовал совместить собственную картину мира с миром зеркальным… Вот, к примеру, каким боком сюда опыт мадам Ву — не зря же она за него нобелевку получила?

Нет, ну, понятно, что именно слабое — потому что десять в минус восемнадцатой, да? Нет, не понял, а что тебе тут понятного-то? Там, как — в порядке величин некий порог есть, что ли? Между? После минус пятнадцатой? И… если феномен есть в электротрослабой паре, то почему в паре гравитация-сильное похоже не получается? А…? Опять какой-нибудь бозон Хиггса, проказник…? Блин, почему я не физик?

Ладно, тогда само — зеркало? А…, а что, зеркало? Зеркало вервие простое — элементарная всего лишь гиперплоскость. Но… Но вот почему-то в отношении именно слабого взаимодействия оно отражает его как-то не так, не зеркально, а как будто под каким-то углом. Возможно, что и магическим. Магическим, понятное дело, в смысле физическом — как в твистронике. Анаморфоз, короче, некий. Или…, э-э, нет, ароморфоз здесь точно ни при чём. Ладно…

В общем, если гравитационное, электромагнитное и сильное взаимодействия доказывают, что мир зазеркалья физически вполне возможен и дееспособен, слабое взаимодействие, получается, как бы ещё и намекает на то, что он заодно и вроде бы реально существует, причём не где-то там далеко, а в прямой непрерывности с нашим. И к тому же…, э-э…, хотя — нет, не путай каоны с коанами.

…

И я скептически посмотрел на Анну.

— Вот только… Знаешь, во всей этой твоей истории меня смущает вопрос хиральности. Не сходится.

— Ой, мужики! Ой, эта ваша тычинковая психология! Да что ж такое! Все вы одинаковые. Ни о чём кроме своей херальности думать не можете. Что у тебя там не сходится? Мы же уже не раз проверяли — не просто сходится, но и даже стыкуется отлично, — рассмеялась она.

Ох, ну, спасибочки, лорд Кельвин!

— Нет! Нет! Не хе, а хи! Хиральность — отсутствие симметрии! Эксперимент Ву! — От такого чудовищного непонимания я аж заволновался. — Я про закрученность аминокислот. Как при зеркальном переходе быть с нашими L-изомерами? По идее, аминокислоты зеркальных нам людей должны быть R-изомерными, то есть и люди эти зеркальные будут несовместимы с нами — вплоть до противоположной закрученности ДНК. Вот я о чём, — убеждал я Анну в девственности своих мыслей. — Ну вот как в зеркале — ты правую руку поднимаешь, а твой двойник — левую.

Она радовалась ещё больше.

— Да знаю я, что такое хиральность. Пошутила. Думала, да. И придумала. Понимаешь, если пространство зеркального перехода будет иметь форму бутылки Клейна, то и твоей двусмысленной во всех смыслах хиральности никакой не возникнет.

— Клейна бутылки…? Ага. С чилийским красным.

— Он ещё шутит. Так что? Как? Такая гипотеза убеждает тебя, что я хоть и гипотетически, но персонаж всё же не выдуманный, а реальный?

— Да… кто тебя знает…, вечно у тебя — то явишься, то растворишься.

…

Ага. Всё очень стройно и стоит вертикально — вот только… стоит примерно как карандаш на острие идеально заточенного грифеля. Да-а… Но зато жить в мире научной фантастики очень интересно. И хоть была она не совсем научной, я окончательно отложил реальность в сторону и накрыл тряпочкой, чтобы не мозолила. Да, вот вам, мистер Фрэнк, и цилиндр Типлера ваш — он, оказывается, форму бутылки имеет. Любопытно только…, только бутылки Клейна или лист Мёбиуса тоже сработает?

**** ****

Анна что-то напевала, мелодия была как ручей, и звала куда-то мои мысли… Я смотрел на звёзды и думал… К счастью, электрического во мне больше, чем магнетического, и потому любую — и даже самую неживую тему я буду гальванизировать истово и самозабвенно, истово и самозабвенно — пока она у меня в оргазме не забьётся. Ну, или в конвульсиях — с позиций естественнонаучных разница несущественная.

Итак. Думал? Думать в наше время стало проще. Теория относительности и квантовая механика — в отношениях с Анной меня спасает научный образ мышления и то, что живу я в эпоху после постмодерна. То есть — мета. То есть — эпоху метафоры. А эпоха эта не только культурой порождена, а и естествознанием — симбиотично с первой соучастницей преступления против Порядка. Повезло, наука в наше время совсем уже не та Порядочная Дама, а вовсе… Нынче любой учёный муж со своей очередной сногсшибательно-противоречивой гипотезой вполне органично в супружеское ложе к своей науке укладывается — и пора уже говорить не о парадигме научного знания, а синтагме — вроде объединяющей все ереси экуменической церкви. Парадокс: чем точней наука, тем больше гипотез. «Противоречие есть критерий истины», всё так, Herr Hegel.

Ну вот. То, что Анна — сумасшедшая, и то, что она и в самом деле может перемещаться между мирами посредством зеркал — всего лишь единая суперпозиция двух гипотез, пользоваться которыми нужно исходя из ситуации — в какой как удобней лично мне — то есть так, как меньше для мозгов будет конфликтно. Попеременно — то правым, то левым полушарием. К тому же я, к счастью, не профессиональный учёный, и потому научной дисциплиной не связан — как хочу, так и интерпретирую. Мой Мультиплекс.

В принципе, что есть чудо? Как говорил один мой знакомый, «суперпозиция маловероятных событий, и ничего более». К тому же, как в ту же тему вставил своё слово Альбер Камю, «человек это бесконечная возможность». А Адам Замойский дополнил, что «человек это абсолютное несовершенство». Да и сам разум…, что? Разум есть интерференция. Реферирующая интерференция. Куда деваться — куда ни кинь, всё та же рекурсия. Помнится, даже Майорана с Рамануджаном в переписке какую-то похожую гипотезу обсуждали… Жаль, старенькие оба были, не успели обосновать.

Ладно. А что есть реальность? Она усугубляет ещё больше. Шизофреническая парейдолия: реальность есть лишь хаос апорий, случайное соседство которых мы апофенически интерпретируем как логический порядок. Глаза у нас вроде в наличии, а вот видеть мы ещё не научились. Да по большому счёту на той же самой нашей родной планете — вот даже тут прямо — на том же самом месте, где я попираю, так сказать — может существовать ещё чёрт знает сколько цивилизаций — может, даже бесконечно продвинутей много нашей…, но…, но мы не видим их, в упор не видим — точнее, неспособны — неспособны разглядеть. Вот как…, вот как… Вот как, к примеру, нам видится дерево — а это на другом плане вИдения творение некоего великого зодчего…

А что есть мысли…? Они… Именно. В этом мировом бардаке только они и могут выручить. Но разум и его мозг — система взаимообразная и двусторонне-ориентированная, мысли — продукт их вечных любовных разборок. Неправильно здесь то, что почему-то считается, будто именно ты — отец этих неуправляемых чад. Увы, куда деться? Я стал смотреть как внутренний логик занялся анализом их поведения. Так…, кто у нас есть на эту тему?

На тему, кто же она такая — Анна? Моя зеркальная Анна. Если это всё-таки не игра, а всерьёз? Если вторая Анна на самом деле всё позабыла? Или изначально не помнила.

Нет, читал я. Для физиков зеркальная материя тема вполне себе ничего так прикольная. Прямой кандидат на звание той самой пресловутой — материя которая тёмная. А если в целом научный дискурс взять, так идея про зеркальную жизнь ещё, помнится, Луи Пастером выдвигалась. Вроде бы. По крайней мере самое главное его открытие — это хиральные кристаллы как раз.

Ну и в литературе. Как же без неё? У Кларка про перевёрнутого человека — где главный герой в результате эксперимента в буквальном смысле зеркально преображается. И роман Spock Must Die! ещё я читал из серии Star Trek, — где в результате инверсии два Спока появляются, причём зеркальный — антипод начального Спока не только физически, но и духовно. Вот-вот, в Star Trek’е про Mirror Universe вообще много до фига.

Ага… Может, Анна как раз и нагляделась сверх меры?

Ладно, начнём ещё раз. Во-первых, принцип Паули: запрет на то, что человек может быть продублирован. То есть если его скопировали, то это уже два разных человека. У Паули, правда, про кванты речь, но не суть. Ладно, теперь литература.

Достоевский — Двойник. Гофман — Песочный человек, опять Двойник; Андерсен — Тень; Уайльд — Портрет Дориана Грея. Гоголь, да? Нос, Портрет. Гессе и Степной волк. Понятно, Стивенсон со своими Джекилом и Хайдом, породивших всех этих Человеков Пауков и Бэтменов… Нет, что-то всё не то.

«Ах, две души живут в больной груди моей, друг другу чуждые, — и жаждут разделенья»?

Стоп. Образованность иногда явно во вред. Ты ещё сюда какую-нибудь Caledonian Antisyzygy приплети. Тульпу, чтоб ещё нелепей. Будь проще. Самое простое сначала. Тупо — амнезия? Нет. Тупо — не нравится. Как будто кино какое-то. Близняшки? И обе (или вообще — три) — Анны? Врут? Или просто не знают, что с одним парнем встретились? Тоже нет… Логика ни при чём — нутром чую. Ни одна не врала. Одна она — единственная. Тем более, сумка — Анна-бис за свою признала. Ладно. Биполярное расстройство? Я не психиатр, но клиническая картина здесь совсем другая. Ещё версии?

Атака клонов, ага. Таня Маслани прям. Нет, про клоны можно даже не отрабатывать — да и в конце концов, квантовая теорема о запрете клонирования есть даже, хоть она и не о том, но… Всё равно — при нынешнем уровне науки это ещё сказочней, чем сказка. Кстати, сказка. Давай покрутим.

Кого я знаю? Доппельгангер…, нагваль…, нет, нагваль это как фамилиар, тональ…? Тональ — да. Может быть. Как гипотеза. Ещё… деймон, ангел-хранитель, тотем, сэвэн — нет. Не та опера. Ну и? Да ну?! Куда я? К чему эти дебри? Множественные ж умы Билли Миллигана! И… «Три лица Евы»? Да. Нет. Всё. Точно. Принимаем за базовую.

Кстати, было у меня что-то на эту тему рифмованное, правда, про себя самого. Ага.

Я сам себе голова мерой штучной себя делю я на два если скучно Что мнений мне миллион? кто ни скажет нет, счёт один: я и он — тоже я же Как в песне жизнь — вечный бой жизнь хоть плач ты я вечно спорю со мной до усрачки До хрипоты, синевы мы ж крутые я сам с собой не на вы мы на ты я Пусть говорят, мол, чудак шизофреник скажу, нет, брат, всё не так это тренинг Напарник пусть мне всему оппонент, но я равен мне по уму стопроцентно Другим же с нами никак спорить здраво один из нас-то — верняк будет правый Абсциссой я сам и сам ординатой и сам себе килограмм мер палаты Виной сих строк крик души в эйфории весна — подруга моей ши зофрении

Да. Может, у неё это ещё дальше зашло? Правда, сейчас не весна. Просто. У кого-то шизофрения. А у меня эйфория. Всё равно.

Итак, моя девушка монстр. Монстр… Нет, чересчур — давай всё же — сумасшедшая. Ага…, это уже лучше. Ладно. Даже хорошо. Не монстр же. И вообще… Может, она просто мультиинструментальная? Как Таш Султана — только в психике.

А Анна в это время напевала…

Vous etes l’horizon et nous sommes la mer Vous etes les saisons et nous sommes la terre Vous etes le rivage et moi je suis l’écume…

Ладно. Объявляю водяное перемирие. С сумасшедшими надо как-то…, как-то надо.