- Рейтинг Литрес:4.9
- Рейтинг Livelib:4.8
Полная версия:
Виктор Федоров Тень Изначальных
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Рунные испарения? Я могу пойти один.
– Какой толк? Осядешь в городе и будешь ждать нас до нового пришествия Годвина? И это если не сгинешь на пути. Представь второй Фарот, только под землей. Заблудиться проще, чем услышать проповедь в полдень.
– Значит, мы не можем пройти контрабандными каналами, они не рассчитаны на взрослого человека, только на товар, – Райя начала загибать пальцы, – а если человек где-то и пройдет, то точная дорога неизвестна. И всегда есть опасность наткнуться не только на груды отходов, а еще и на часть коллектора, в которой воздух как в черте рудников? Что определенно прикончит нас обоих, выживет только Рик?
– С оговорками, но да, все верно.
– А в чем оговорки?
– Прежде чем вдаваться в подробности, я спрошу в последний раз, – Вернон оперся ладонями в колени, – вы точно этого хотите? Судя по тому, что я услышал… Это не ваша война, ребята. Парень может скрыться где-то на краю континента, а ты, девочка, просто подождать или вернуться в столицу. Лучшее – враг хорошего. Работа уже была проделана, возможно, стоит передать ее тем, кто из нечистот и не вылезал.
Они переглянулись, прямо как тогда, на поляне в лесу. Слова не потребовались. Вернон вздохнул.
– Хорошо. Итак, у нас есть несколько козырей. Во-первых, я все же глубоко увяз во всех этих делах и отлично знаю город. Уже неплохо, часть пути мне точно будет знакома. Во-вторых. Коридоры не охраняются, думаю, никто не мог предположить, что в здравом уме кто-то полезет в город этим путем. В-третьих. У нас есть преимущество, которого нет ни у кого, – он указал на Рика, – ты, мальчик. Основная опасность системы для тебя незначительна. При надобности ты сможешь разведать путь и вернуться с предупреждением. Руны все же светятся, к счастью для нас.
Рик согласно кивнул. Райя задала вопрос:
– Когда?
– Днем. Есть вероятность, что местами встретятся решетки, выходящие на поверхность. Небольшое, но подспорье, а то там темно, как у церковника в голове. Поэтому советую выспаться.
– Нам все равно нужно забрать свои вещи. – Рик криво улыбнулся. – Наверное, стоит упаковать их получше.
– Определенно. Я захвачу пару рунных факелов, их куда сложнее потушить, – Вернон поднялся на ноги, – и если кто-то из вас сильно религиозен, то самое время посетить церковь. Мало ли что.
Райя покачала головой, Рик озвучил:
– Обойдусь.
– Ну, тогда захвати это.
Мужчина вынул из-за пояса рунный клинок, броском перехватил его так, чтобы протянуть рукояткой вперед. Из ножен едва заметно пробивалось свечение. Рик не шелохнулся.
– У меня уже есть свой.
– Бери-бери. Ты способный, я видел. А такое оружие… Думаю, в твоих руках ему самое место. Себе оставлю обычный.
Рикард уставился на ножны. Объективно ему вообще не место рядом с подобным вещами. Купленный им кинжал блестел в унисон его воспоминаниям, пусть юноша и упустил момент, когда стал сентиментальным. С другой стороны, когда твой срок ограничен юностью, растешь куда быстрее. Жаль лишь, что такие эмоции у него вызывал кусок металла, отбирающий жизнь.
Оружие, которое сейчас зависло перед его глазами, годилось лишь для того, чтобы выскребать грязь из-под ногтей. Высеченное грубой рукой уродство, ставшее столь смертоносным благодаря проклятью, которое он всюду носил с собой. С другой стороны, как там говорится? Две ошибки приводят к истине.
Карпетский вор мерзко хихикнул. Выругавшись, юноша протянул руку и взял нож.
* * *Про «сбор вещей» Рик, конечно, преувеличил, скудные пожитки и так не покидали сумку все то время, пока они ютились у Тиридат. Выложить их означало уверовать в некое подобие стабильности, такой роскоши у них не было. Чердак в покосившемся здании – то был перевалочный пункт, не более, пусть пребывание здесь и затянулось. Фарот, он был уверен, окажется тем же самым. Те, кто затеял всю эту историю с белоголовыми, пустили корни по всей стране. В глубине души юноша знал: в городе они найдут как ответы, так и новые вопросы. Но бывают моменты в жизни, когда путь к цели даже важнее, чем сама цель.
Он потуже затянул ткань на шее, затолкал края рубахи в штаны, здоровенные карманы на груди провисли. Вернон и так был крупнее него, а еще предпочитал свободный крой. Линия плеч протянулась почти до локтей, рукава пришлось подкатать. Тем лучше. Кинжал и нож прятались в складках ткани, но, судя по тому, куда им предстояло отправиться, следовало переодеться обратно в половую тряпку или нечто схожее.
Поспав два часа, высокородная унеслась в город. Сама вызвалась сопроводить Тиридат напоследок, а между делом шепнула, что хочет посетить пару лавок перед походом в коллектор. Удивительно, но денег осталось не так много. Если бы еще пару лет назад кто-то сказал юноше, что полутора золотых может не хватить на неделю жизни, то он бы покрутил пальцем у виска. Однако большая часть денег уже разошлась по чужим карманам, остатки Рик разделил на три части. Первую забрала с собой Райя, вторую он отложил на потом, а третью планировал оставить на столешнице первого этажа. Несмотря на ворчливость, старуха заслужила благодарность, в тяжкий период обеспечив их крышей над головой. Порой мелочь для одних – настоящее спасение для других. Жаль, что далеко не все это понимали.
Рикард наклонился, чтобы затянуть завязки мешка, замер и, поддавшись внезапному порыву, протянул руку. Сдвинул в сторону немногочисленные вещи, схватился за гладкое стекло, вытащил ошейник наружу. Сквозь прозрачную поверхность виднелась грубая ладонь, на фаланге осталось несколько капель его крови. Умывался юноша впопыхах, скрючившись под мизерным рукомойником за домом Вернона.
Кончики пальцев левой руки он засунул под ткань, коснулся шеи. Никаких отличий, такое же стекло, абсолютно эфемерное на ощупь. Вот только раздробить удавку не смог бы даже кузнечный молот, разве что вместе с его головой.
Разница между ошейниками была лишь в светящейся дымке, лениво обволакивающей шею. Увидеть ее сейчас он не мог, но почти физически ощущал, как туман колеблется у загорелой шеи, отсчитывая оставшееся время. От бремени седины он, к счастью, был временно защищен. Родной цвет волос и так граничил оттенком с прогоревшим пеплом, а после встречи с цирюльником на руднике, который сбрил все лишнее, разглядеть платиновые вкрапления не представлялось возможным. Но, Рик был уверен, где-то там, на макушке, они уже имелись в избытке.
Он внимательно, уже не в первый и не в десятый раз, осмотрел поверхность кольца. Ни защелки, ни шва, ничего. Если перед его глазами и прятался какой-то секрет, разгадку знали лишь церковники. Щелчком пальца они отправляли людей в рабство Вильгельму, с его высокородными. И с тем же щелчком кольцо становилось одним целым, на детских шеях. Чтобы в один прекрасный момент сомкнуться вокруг пустоты.
Кончики отросших ногтей царапнули кожу. Тайна, секрет, знание – неважно. Обладай он чем угодно из этого, осмелился бы снять удавку? Зачерпнуть мнимой свободы, а взамен обречь всех вокруг на небытие? Юноша против воли хмыкнул. Как бы ни клокотал там внутри треклятый карпетский вор, как бы ни терзал его, трясясь и вгрызаясь в нутро, – нет, он был не готов. Не стоит путать причину и следствие. Жребий был брошен, и злой рок свалился ему на голову. Все остальное – лишь череда последствий. Есть у него на шее ошейник или нет, дней на свете это не добавит. Но покуда он находится в Мире, еще есть шанс потолковать с теми, из-за кого он окунулся в омут невзгод.
Сжав зубы, юноша запихал ошейник обратно, затянул края сумки. Выпрямился, закинув ее на плечо. Оглядел чердак напоследок, не осталось ли чего? Вряд ли он вернется сюда еще хоть раз. Аскетичная обстановка комнатки стала ему ответом. Выйдя в коридор, Рик плотно прикрыл за собой дверь и зашагал по лестнице, перекатывая монетку между пальцами.
Ощущение было странным. Из отчего дома он сбежал, не оглядываясь, спасая свой разум и естество. После чего обрел новое пристанище, но оттуда его выдернули насильно, лавку Парацельса Рик покидал под конвоем. Рудник был тюрьмой, из которой он вывалился обратно в Мир, пробив все препятствия головой. Чердак, который он только что оставил, не значил ничего. Но юноша поймал себя на мысли, что впервые он уходит откуда-то добровольно. А впереди была конкретная цель, на горизонте брезжили ответы, словно лучики солнца, несмело пытающиеся пробиться сквозь мглу.
– Прощаемся?
Вздрогнув, он едва не уронил монету. Удержал ее кончиком мизинца, повернулся к Тиридат. Торговка сидела за тем же столом, где он обычно возился с ее поручениями. Одну ногу она вальяжно выставила в проход, руки были сложены на груди. Рик не стал отрицать:
– Получается, так.
– Давно пора. – Но удовлетворения в ее голосе не было.
– Почему ты здесь?
Старуха скривила лицо.
– Рынок перегородили. Снова мутят воду, расчищают территорию у стены. Похоже, прибывающим остолопам надо где-то квартироваться.
– Понятно…
Тут было о чем подумать. Но не сейчас.
– А ты, значит, все, сдался? Девчонка знает?
– Не сдался. И да, знает. Долгие прощания – лишние слезы. Мы отправляемся дальше и благодарны за всю оказанную помощь. Это тебе. – Он уложил монету на стол.
Тиридат зыркнула на монету, усмехнулась.
– Знала бы, что вы при деньгах, не разрешила бы таскаться за собой бесплатно.
Юноша махнул рукой, он уже давно научился понимать, когда торговка скрывает истину за иронией.
– Что будешь делать? Если военные заняли базарную площадь, то это дело не одного дня.
– Новое место найду, это придурки в городе ограничены стеной, будто псы в клетке. У нас тут, – она сделала круговой жест рукой, – ограничений нет.
Рик почесал щеку. И то верно. Вот только они как раз забирались залезть в эту клетку. Добровольно.
– Задумался? Так ты, стало быть, собрался двигать туда, а не отсюда?
Мгновение юноша пытался понять, о чем она говорит, затем неопределенно кивнул. Несмотря ни на что, рассказывать всем и каждому, что они отправляются в город, он не собирался. То было ясно без лишних слов. Старуха махнула рукой, мол, бывай. В успех она явно не верила. Не удержавшись, он уточнил:
– Может, эээ, хочешь что-то передать? В те места, куда мы направляемся.
– Вы отправляетесь вперед по своей дороге, а я по своей. Вот только моя куда короче, поэтому я уже всем все раздала, что хотела. Обойдусь. Лучше возьми это.
Внезапно она швырнула что-то в его сторону. Резко подняв руку, он поймал вещицу двумя пальцами. Деревянный квадратик, подставка. Одна из тех, с которыми он возился совсем недавно.
– Не заметил в тебе тяги к прощальным сувенирам.
– Ты стесал ее так, словно однорукий ребенок игрался с ножом и клубнем картошки. Так что мне не пригодится, забирай. – Тиридат повела бровью.
Рик хмыкнул, уложил дощечку в карман рубахи. На душе внезапно потеплело, пусть и совсем чуть-чуть.
– Если вновь окажемся у стены, я зайду. Проведать.
Вторая бровь присоединилась к первой.
– На кой?
– Я знаю, что Райя оставила тебе фаротский херес. У каждого свои сувениры… Такую дрянь пить в одного – дорога оборвется даже раньше, чем ты думаешь. Так что прибереги бутылку. Ведь никогда не знаешь: а вдруг?
Вопрос остался без ответа, да тот и не требовался. Рик выскользнул за дверь и, не оглядываясь, зашагал по улице.
Глава 7. Ручейный луг
Тошнота подкатила к горлу. Сделав волевое усилие, Эдвин сглотнул комок из желчи и только что выпитой воды. Отвернулся от спутников, делая вид, что всматривается в горизонт. Ответ пришел, ну конечно, как же иначе? Глупо было надеяться на что-то иное, с недавних пор его желания всегда шли вразрез с реальностью.
Если в последнее время безумие врывалось в его черепушку с усердием молота, который вбивает гвоздь в неподатливую породу, то напоследок голос отозвался вяло, издалека. Словно короткий диалог свел на нет все накопленные силы.
«Ты знаешь».
Попроси кто Эдвина воплотить этот короткий ответ в реальность, буквы бы зависли перед глазами едкой, прозрачной дымкой, чтобы тут же растаять. Именно так это и ощущалось.
Юноша кивнул навстречу своим чувствам. Будет ли что-то еще? Могло ли дойти до такого, что внутренний голос покинул собственного хозяина? Или сумасшествие разрослось настолько, что больше не подчинялось его потугам, жило собственной жизнью? Эдвин зажмурился. Глупые надежды. Он уже даже завидовал юродивым, запертым в клетке собственного сознания. Потому что в его разум ломились извне.
Они наконец преодолели поросший холм, Агрель под ним фыркнула. Одновременно с этим Ани вскинула руку, указав вперед. Забыв про голос, юноша почувствовал дрожь в коленках.
Вдали, на расстоянии менее получаса верхом, виднелось поселение. Совсем небольшое, пролегающее вдоль тянущегося через эти земли тракта. Со спины его поджимал густой лес, маленькие домики темнели на фоне темно-зеленой стены. С холма можно было разглядеть даже дымок, неспешно вылетающий из печных труб.
До сего дня на пути им встречались лишь обломки жизни: заброшенные хибары и поросшие травой, разрушенные остовы домов. А вот деревушка на пути по размерам могла соперничать с его родными Дубами. Впервые с момента, как они миновали ворота Вествуда, впереди замаячил островок цивилизации. В том, оставшемся позади уютном мирке Эдвин испытал бы если не восторг, то хотя бы уютную печаль: такие места были сродни кокону, в котором он прожил двадцать два года. Но сейчас он чувствовал, как по телу прокатывает волна ужаса.
Ложь и недосказанность теперь ощущались почти физически, а вслед за ними, требуя к себе внимания, напирал страх. Юноша не ожидал встретить людей так скоро, в глубине души веруя, что любые решения можно будет отринуть вплоть до момента, когда на горизонте засияют столичные шпили. Впрочем, даже это нагоняло тоску, его спутники явно не заслужили неведения, в котором Эдвин держал их. Но одни проблемы стремительно сжимались до размеров игольного ушка, покуда на пути возникали новые препятствия. И теперь, стоило задать самому себе неприятный вопрос: что если беда все же случится? И не посреди леса, а прямо тут, в гуще людей? Если шепоток в голове и впредь собирался ободрять его, то сейчас было самое время.
Гааз, не подозревая, какой ураган бушует в голове юноши, спросил:
– Ты знал?
Вор, поняв, что обращаются к нему, покачал головой.
– С чего бы? Я не могу знать о любой деревеньке на пути, многие даже не обозначены на картах. Особенно на картах, которые у меня в голове. Но на пути к Аргенту мы в любом случае встретили бы людей, нет смысла шарахаться прочь от каждой тени. Как минимум, потому что припасы не бесконечны. Даже хорошо, что мы наткнулись на них сейчас.
Эдвин сглотнул. От всего «хорошего» он был сейчас максимально далек. Ани хлопнула в ладоши.
– Чудно. Ребята, без обид, но я успела соскучиться по новым лицам.
– Это не Вествуд, девочка. – Гааз улыбнулся в отросшие усы. – Думаю, все местные жители при желании могли уместиться на задворках церковной площади, и еще осталась бы куча места.
– Пойдет. Еще я успела соскучиться по нормальной кровати и другим благам, которых не найти на лесной поляне.
Лис открыл было рот, но торговка подняла палец вверх.
– Если ты сейчас скажешь, что мы спешим и потому будем нестись сквозь эту деревушку, как куча бандитов, убегающих от гвардейцев, то я устрою бунт. Нет никакого смысла рваться вперед, чтобы вновь ночевать под открытым небом. Через город придется пройти, так или иначе. А значит, стоит извлечь из этого максимум пользы.
– Если подумать, – Эдвин откашлялся, – то мы и есть кучка бандитов, убегающих от гвардейцев.
– А я бы не назвал это поселение «городом», даже небольшим. – Парацельс пожал плечами.
Девушка уставилась на них, словно пытаясь понять, чей комментарий ей не нравится больше. Дернула плечом. Сэт задумчиво оттянул мочку уха.
– Пусть так. Но напоминание для всех: держите рот на замке. Даже если кажется хорошей идей озвучить что-то, подумайте дважды. За последний час мы наговорили столько ереси, что обычный крестьянин из Столичных земель выпучит глаза и начнет озарять лоб молитвой. А потом еще год будет рассказывать о четырех безумцах, забредших к нему на крыльцо. Речь даже не о драгоценных медальонах или прогулках по той стороне. Одно плохое слово в сторону Вильгельма – этого уже хватит, чтобы запомниться надолго.
Эдвин подумал, что уж ему-то будет сложно сказануть что-то не то, в обществе других людей он почти все время молчал. Укол Сэта явно был направлен в торговку, живостью речи с ней не мог посоперничать никто из мужчин. Тем не менее, закатив глаза, Ани кивнула. И веско добавила:
– Тогда вперед.
* * *Деревушка и правда была похожа на любую из тех, что Эдвин успел посетить в окрестностях Дубов. Скопилось их немного, можно было посчитать по пальцам одной руки, ремесло каменщика не предполагало разъезды по окрестностям. Но даже этого скудного опыта хватило сполна, чтобы в какой-то момент осознать: новшества у крестьян не в чести, а в градостроении они руководствуются одним – стабильностью.
Как правило, любое поселение прорезала главная, самая широкая дорога. Пройдя по ней, путник утыкался в некоторое подобие городской площади, где люди обустраивали сосредоточение местной жизни – рынок, ремесленные лавки, таверну (обычно всего одну). Если в былые времена у кого-то имелись амбиции, упирающиеся в гордое звание «город», то среди мелких домишек высилась церковь или ее подобие. Священника в городе могло и не быть, но святая обитель, в которой можно было осенить лоб молитвой и посетовать перед изображением Годвина на невзгоды, – обязательно. А уж от площади разбегались во все стороны жилища местных, от простых хибар до настоящих каменных домов, пусть то и было скорей исключением.
Раскинувшееся перед ними поселение было символом всего описанного, серединка на половинку. Было оно не большим и не маленьким, частокол отсутствовал. Дома попроще соседствовали с щегольскими, выкрашенными белой краской постройками. Церковный шпиль, куда же без него, гордо высился в самом центре, заметный издалека. Эдвин навскидку оценил население в человек сто, ну сто пятьдесят, не более. Не такой уж тяжкий груз, если что…
От собственных размышлений стало мерзко. Терзаясь мыслями, он и не заметил, как лошади донесли их к подножию другой стороны холма. Фигурки людей мелькали в просветах домов, затем засуетились быстрее, явно заметив приближающихся путников. Юноша по себе знал, что появление всадников в такой глуши – всегда событие. Но не всегда хорошее. Последние гости, которых он застал у себя дома, забрали с собой всех его друзей.
Следуя вереницей, они поравнялись с первыми домами, обочина поросла травой и крапивой. Местами зеленые стебли высились вровень с заборами, почти переваливаясь через частокол. Суеты на улицах, к удивлению Эдвина, не наблюдалось, складывалось ощущение, что местные попрятались по домам. С чего бы? Он закрутил головой, силясь высмотреть хоть кого-то, но единственными, кто двигался на периферии зрения, оставалась шмели и мухи.
Причины стали ясны, как только лошади вынесли их к центру поселения. Истоптанная множеством ног площадка упиралась в пресловутую церковь, ее стены белели, обрамляя черную арку на входе. Святой дом был заботливо избавлен от нападок природы, трава была ровно скошена. Насколько юноша мог разглядеть, то было единственное здание, удостоившееся этой чести. На его фоне бежево-серой массой толпились люди, Эдвин навскидку насчитал человек сорок. Встречать их вышла минимум треть местных – это и привлекало, и настораживало. Вряд ли их могли принять за высокие чины, достойные отдельного приветствия.
От группы людей отделился мужчина, остатки волос венчиком колыхались на загорелой макушке. Мозолистые руки выдавали рабочую породу, но годы уже начали брать свое, и, несмотря на общую худобу, над поясом уже угадывалось небольшое брюшко. Лицо успело задубеть от работы под открытым небом, а губы были растянуты в приветственной улыбке, отчего стала заметнее сетка морщин, разбегающаяся по вискам и лбу.
– Рад приветствовать вас. – Мужчина склонил голову.
От знакомого говора Эдвин едва не дернулся, уже многие недели он слышал его лишь из своих уст. Срединные земли должны были скоро остаться позади, но напоследок он все же встретил человека, в котором безошибочно угадывался его земляк. Старый лис ответил на вежливый кивок:
– День добрый, – и тут же, не тратя времени, представился: – Сэт.
– Отто.
Толпа на фоне тихонько забурлила, кто-то невпопад называл свои имена, потонувшие в общем шуме, кто-то просто приветствовал новоприбывших. Всадники представились, один за другим, Эдвин машинально впихнул свое имя в список, продолжая рассматривать стоявших перед ними людей. На импровизированный поклон к ним вышли, по всей видимости, самые уважаемые в деревне люди, многие из них уже были в годах, а остальные могли зваться, как минимум, зрелыми. Глаз зацепился за девушку, стоявшую почти ровно за Отто; обряженная в светлое платье с кожаной портупеей, она выделялась среди остальных юностью и свежестью лица. Дочка или внучка старшего? Вероятно так, раз вышла сюда вместе со всеми.
– Мы движемся в Столичные земли, и судьба свела нас на этом пути. Как называется это место? – Гааз мягко вступил в разговор.
– Ручейный луг. Предупреждая вопросы, – Отто улыбнулся, – луга остались, а ручей нет. Высох, когда я еще пешком под стол ходил. Но название менять не с руки, история все-таки.
Лис покачал головой в знак согласия, аккуратно уточнил:
– В пути нам чаще служит постелью земля, а крышей – небо над головой. К тому же за время путешествия скопленные припасы успели оскудеть, а конца дороге не видно. Посему мы не могли сдержаться и заявились к вам на порог с просьбой приютить нас на эту ночь. Мы также не прочь вновь наполнить походные мешки, если подобная просьба не поставит вас в неудобное положение. За все вышеперечисленное мы заплатим, негоже просить блага у честных людей, не дав что-то взамен.
Конец речи он ознаменовал мягким касанием пальцев ко лбу. Эдвин редко видел, чтобы Сэт осенял себя молитвой, и все же вор знал, что делал. Большую часть речи Отто слушал, напряженно кусая губы, но при виде жеста как-то сразу оттаял, вновь улыбнулся. Ответил тем же движением, задумчиво, но вежливо проговорил:
– Негоже оставлять путников без крова. Да и всего прочего – тоже. Так будьте же нашими гостями, верно говорю?
Толпа ответила одобрительным гулом. Сэт, нацепив на лицо простодушную улыбку, спешился. Держа лошадь под уздцы, сделал пару шагов вперед, протянул руку. Мужчины скрепили приветствие. Отто кивнул своим.
– День за середину зашел, помогите гостям завести лошадей, – повернулся к спутникам, – я тут не только слово за всех держу, еще и таверной заведую. На втором этаже живем, на первый гостей водим. Посему отужинаем там. И дела обсудим, и новости. А то до нас мало что долетает, послушаем хоть, что творится в Мире. Вся деревня соберется, как пить дать. Гости-то не часто заезжают…
Эдвин подумал, что если истории будет рассказывать Сэт, то деревенским польется в уши кисель, разбавленный водой, с редкими зернами правды. О том, что происходит вокруг на самом деле, этим людям явно знать не стоило. Парацельс причмокнул губами.
– Хорошие истории и сытная еда. Пойдемте же.
– Тит, помоги Младшенькой. – Отто махнул рукой в сторону лошадей.
Девица отделилась от толпы вместе с крепким мужчиной, лысым, как коленка. Стрельнула в гостей глазами, задержавшись подле Эдвина, протянула руку ладонью вверх.
– Доброго дня…
Пробормотав приветствие, он тоже спешился, вложил узду в узкую ладонь. Вблизи он уверился, что был прав, родство с Отто явно угадывалось в лице. Соломенные волосы до плеч вместо куцего венчика, да характерная женственность в чертах и изгибах, вот и все отличие.
– И вам.
Удостоив его кротким ответом, девушка, именуемая Младшенькой, переманила лошадь у Ани тоже и зашагала прочь от людей. Отто облизнул губы, махнул рукой ей вслед.
– Прошу следовать за дочкой, дом с зеленой черепицей.
Люди наконец засуетились. Кто-то пошагал домой, вероятно, зазывать родных на общую трапезу, пара человек скрылись в церковном сумраке. Указанное мужчиной здание виднелось у дальнего края площади, выгодно выделяясь упомянутой крышей. Так или иначе, таверна – место притяжения в любом селе и должна быть видна издалека. Эдвина озадачил лишь ее размер, на глаз домик был чуть ли не меньше, чем его собрат в Дубах. Ани, не удержавшись, шепотом озвучила его сомнения:
