Виктор Ормунд Свефнир. Последнее объятие

Тут Рафир посмотрел на свои руки. Из-под черной ткани рукавов выглядывала белая рубашка.

— Арвис, моя форма осталась в Гарде.

Лейтенант медленно обернулась на него.

— Верно, мы же не возвращались, — мгновение, и она расплылась в улыбке. — Как раз узнаем, права ли я насчет костюма. Уже вижу выражения на лицах Ланса и Эвальда.

Внешний вид, да. Одежда и светские маски. И лейтенант… меняет поведение, просто поворачиваясь другой стороной. Но можно ли спросить насчет титула? Арвис не показывала эту грань.

— Могу я… — Рафир медленно поднял голову. И слова на быстром выдохе решили не дожидаться его смелости. — Насчет вашего титула. Острие Совершенства.

— О, — Арвис дернула бровями — лишь краткое изумление. — Ты разве не знал?

Рафир мотнул головой.

— Я слышал про поединок, но прежде не интересовался.

— Ничего примечательного, — лейтенант направила взгляд на приближающиеся ворота гарнизона. — Герцогу стало скучно в тот день и он решил, что пост главы гвардии должен достаться сильнейшему, — она вздохнула. — У Фросгарна не было и шанса. Он хороший боец, но… В общем, не надо было меня злить — я разбила его меч своим.

— Это особый прием?

— Мы приехали, потом расскажу.

— Лейтенант. Сержант. — Эвальд остановил взгляд на Рафире.

Словно… взрослее стал? Видеть его не в серой форме с доспехом было непривычно.

Сержант передал поводья стражнику в конюшне.

— Капитан, — последовал ответ. Чуть тише, чем обычно.

— Смотрю, вы уже разгрузили повозки, — Арвис посмотрела Эвальду в глаза, кивнула себе и расстегнула седельную сумку. — Мы очень голодные. Давайте перекусим.

В ее руках появился шелковый сверток. Края ткани опали, открывая какой-то шипастый цветок.

— Поднимайтесь, — Эвальд качнул головой в сторону кабинета. — Я заберу Ланса со склада и мы присоединимся.

Он на миг остановил взгляд на их спинах. Сквозь закрытое облаками чернеющее небо пробился слабый луч. Но солнце уже как час ушло за горизонт.

Эвальд пропустил Ланса с подносом, придерживая дверь. Арвис, уже что-то записывала за столом, пока Рафир просматривал отчеты на полке. Аромат грибного супа зашел в кабинет раньше них.

— Вся провизия на месте, — начал Ланс, раскладывая тарелки. — Аен и Магда помогли правильно все разложить.

— Спасибо тебе, — улыбнулся Эвальд и отодвинул стул. — А бумаги?

Ланс достал из внутреннего кармана сложенный листок и протянул ему. Капитан заметил в начале каждой строки едва заметную точку, поставленную карандашом.

— Прости, что тебе самому пришлось, — вздохнул Рафир. — Почему-то я думал, что повозки приедут завтра утром.

— Ешьте, — сказала Арвис, не поднимая взгляд от тарелки.

— Лейтенант, этот цветок нужно поставить в воду? — протянул руку Эвальд, но остановился, почти коснувшись стебля. — Можно?

Она отпила ягодный отвар и кивнула.

— Портной, что создал змеиный перелив, подарил. Если кувшин или банка найдется, можно поставить. Но без воды. Сухая протея тоже очень красива.

— Похоже на… — Ланс разглядывал бутон в руках капитана, откусывая хлеб. — Трава еще есть такая.

— Артишок, да. — улыбнулась Арвис. — Это артишоковая протея, растет на юге. Ума не приложу, как портной довез ее до Вальдорфа, — она протянула руку, и Эвальд передал ей цветок. — Рафир, ты видел такие раньше?

— Мои родители переехали на север еще до моего рождения, так что нет.

Эвальд обратил внимание на осанку и интонации сержанта. Различия столь незначительные, заметные лишь человеку, который последние несколько лет прямо или краем глаза, подмечая каждое движение. Подмечал?

И лейтенант разговаривает свободнее. От начала трапезы с ее лица не сходит улыбка.

— Вы в хорошем настроении, — начал капитан, откинувшись на спинку стула. — Что удалось выяснить?

Арвис макнула кусок хлеба в суп, только край, видимо, чтобы мякоть не упала в тарелку.

— Мы были в гостях у владелицы платья, графини Лирвейн Тальси. Ее муж — глава Торговой палаты, но… — лейтенант фыркнула. — Он человек вспыльчивый и недалекий. Будь перед их особняком даже три черных экипажа, я бы все равно не поверила, что он наш заговорщик.

— Значит, запишем его в конец списка подозреваемых, — ответил Эвальд. — А сама графиня? Илзин и Герт говорили про мужчину в карете. Но, может, она наняла кого-то, чтобы скрыть лицо?

Арвис покачала головой, слегка хмурясь.

— Она не в том положении.

— Могу я спросить? — Ланс задумчиво разламывал картофелину ложкой. — Есть некий заказчик смерти Сэвора и наниматель Илзина. Что он имеет с этих дел?

— Голодные бунты, — подсказал Эвальд. Мысли вернулись к разбору отчетов недельной давности. — Торговая палата и совет готовят новые таможенные правила. Серому и черному рынку перекроют воздух. И, кажется, что цель заговорщика — настроить жителей против этого закона.

— Стражники докладывали о шествиях горожан, — кивнул Рафир, отодвигая тарелку. — В начале толпа кричала про закон и цены на еду, а после убийства на складе люди стали злее.

Эвальд одобрительно покачал головой и произнес:

— И мы возвращаемся к чешуйке. На склад ее мог принести только человек, который контактировал с платьем…

— И, когда мы его найдем, нам не придется рыться в налоговых декларациях всех дельцов Вальдорфа. — закончил Ланс.

Арвис достала листок из-под кружки, на котором начертила схему и положила в центре стола.

— Именно. Мы с Рафиром получили три новых имени, — она указала на первую чернильную точку. — Помощник портного, Сильвин. Пока хозяин мастерской был в столице, этот парень был в городе.

Ланс приподнялся со стула, читая записи.

— Портной точно не врет, что был в отъезде?

— Он привез протею, — Арвис указала на цветок. — Растение здесь не дало бы бутон даже в теплице, — она сделала паузу, оглядывая лица, затем перевела палец на второй пункт. — Дальше, Хальвен Дроск. Друг графа Тальси, торгует рудой. У него есть склады на границе Северного и Западного районов.

Ланс достал из сумки тетрадь и начал писать, бормоча:

— Дроск крупный торговец, он мог бы скрывать часть дохода.

— Я тоже так подумала, — вздохнула Арвис. — Но поток руды контролируется Доминиумом. Блюстители проверяют повозки, есть ли там элементы Распада. Хальвену пришлось бы сильно постараться, чтобы спрятать даже пару телег.

— Еще есть некий господин Маскенфер, — подал голос Рафир, доставая со дна кружки вареные ягоды. — Служанка графини рассказала мне, что в день примерки в особняке были он, граф Тальси и Дроск. По ее словам, графиня была расстроена, прогнала гостей и спрятала платье в шкаф.

Арвис усмехнулась.

— И расстроилась Лирвейн скорее всего, потому что они оторвали одну чешуйку, — предположила она. — То-то она сомневалась, когда я предложила купить платье.

Эвальд решил уточнить:

— Лейтенант, вы знаете Маскенфера?

— Вальрик Маскенфер. Состоит в совете правления. Вероятно, один из тех, кто работает над законом и мог бы пустить слухи по улицам. Только вот… Вальрик не занимается торговлей.

— Они могли сговориться? — вклинился Ланс.

— Чтобы накинуть проблем графу Тальси? — спросила Арвис у пустой кружки. — Дроск и Маскенфер зависят от него…

— Они довольно важные люди. — Ланс сложил руки на столе и опустил на них подбородок. — Арвис, ваших связей достаточно, чтобы добраться до них?

— До Маскенфера, да, а вот с Хальвеном Дроском будет сложнее. Его семья придерживается странных взглядов по отношению к женщинам. Я как-то пыталась встретиться с ним, чтобы познакомиться с редкими коллекциями, но… в общем, он неприятный тип. Кому-то из вас придется взять его на себя, — она вдруг задорно прищурилась, — Наемник Ланс, сможешь сыграть избалованного аристократа?

Ланс не поладит с ним. Хальвен — человек с закрытым характером…

— Мне кажется, что на эту роль подойду я, — произнес Эвальд. На него поднялись три пары удивленных глаз. — Некогда я был знаком с Хальвеном. У нас был… Мы учились вместе. Арвис, мы недавно говорили про мою семью — я могу связаться с ним под предлогом восстановления имени.

— Эвальд, — лейтенант напряглась. — Ты уверен?

Тут он почувствовал руку на плече. Ланс зашел за спину и улыбнулся:

— Капитан справится!

Рафир нерешительно поднял голову, но во взгляде не было и тени сомнения.

— Арвис… могу я пойти с капитаном?

Ланс и Рафир направились в столовую, прихватив пустую посуду. Арвис стояла у окна и отстукивала ритм костяшками пальцев по подоконнику.

Эвальд, спиной чувствуя напряжение, пытался изучать нарисованную схему плана.

— Капитан, — начала лейтенант. — Позвольте озвучить одно замечание.

Он обернулся, положив руку на спинку стула. Арвис все еще смотрела в окно.

— Да, лейтенант. В чем дело?

— Наша команда… Мы прекрасно дополняем друг друга, — она медленно повернула голову и остановила взгляд на бумаге в его руке.

Пауза затянулась и Эвальд нахмурился.

— Что-то не так с сержантом? Если вы планировали взять его на встречу с Маскенфером…

Арвис тряхнула головой, отмахиваясь от его слов.

— Это вовсе не та мысль, нет. Он прекрасно подготовлен и я рада, что он сам вызвался пойти с вами. А я, наконец, поработаю с Лансом.

Эвальд перебирал в голове варианты, глядя, как она собирается с главным вопросом.

— Я не знаю, что произошло в вашем прошлом, капитан. Сейчас вы кажетесь собранным и уверенным.

— Благодаря вашей помощи, в том числе, — улыбнулся он.

— Это верно, — кивнула Арвис.

Она сделала глубокий вдох и произнесла:

— Я спрошу так, вы готовы к заданию? Не как капитан, — выражение ее лица смягчилось. — Как человек, который будет лгать, который будет… искренним.

Эвальд приложил палец к виску.

— Лейтенант, вы волнуетесь за меня?

— Можете смотреть на это так, — она снова отвернулась к окну. — Вы не последовали моему совету.

— Разве… какому?

— Что ты сказал Рафиру после пожара?

Что сказал? Воспоминания о том вечере состояли не из разговоров. В носу был только запах дыма, а в глазах — всполохи тлеющего огня.

— Наверное, ничего.

— А после?

Тоже ничего. Лишь приветствия и приказы. Рука с листом опустилась.

— Он расстроен? — осторожно спросил Эвальд.

Арвис обернулась, и он встретил ее взгляд. Режущий лед, который она, возможно, и не хотела сдерживать.

— Я сказала ему то, что должен был ты. И тем обесценила эти слова в тысячу раз. Прошу тебя, пойми, его верность — это твердь, на которой ты стоишь. Простых слов достаточно.

Раздался стук в дверь. Эвальд и Арвис почти хором ответили:

— Войдите.

Вернулись Рафир и Ланс, а с ними гвардеец, заместитель Арвис.

— Лейтенант Лорик, отряд готов к отбытию в Цитадель. Вы с нами?

— Благодарю, лейтенант Тессен, но нет, — она обошла стол и взяла в руки перо. — Ланс, я бы хотела обговорить с тобой встречу с Маскенфером.

Тот проверил содержимое поясной сумки и застегнул куртку.

— Вы предлагаете поехать с вами в Гард Лорик?

— Нет, переночуем в казарме, а в Гард — завтра.

Она обернулась к гвардейцу, передавая записку.

— Беллан, найди утром Вальрика Маскенфера и передай ему это.

Гвардеец кивнул и спрятал листок во внутренний карман.

Арвис перевела взгляд на Эвальда. Его руки, собранные на столе в замок, сжались чуть сильнее.

— Капитан… Не задерживайтесь допоздна.

Гвардейцы и Ланс покинули кабинет, но воздух только сгустился. Сержант стоял у стены, ожидая приказа.

— Рафир… — мышцы на шее капитана напряглись, не позволяя выпустить воздух. Лишь собрав обрывки мыслей, удалось произнести. — Иди отдыхай. Ты хорошо сегодня постарался.

Тот кивнул и вышел. Затихающий звук его шагов на лестнице позволил ночи окончательно войти в кабинет.

* * *

Прозвенел колокол.

Серебро и звон давно стали спутниками рассвета. Утро осторожно касалось холодными солнечными лучами обрывков тени и сна. Эвальд пришел из дома совсем недавно, озноб еще не покинул тело, пальцы не до конца освоились с пером. Рафир уже склонился над отчетами, вписывая слова в графы с той же методичностью, с какой отправил первые патрули. Пар от свежезаваренного чая танцевал в линиях света над столом.

Капитан, занимая свое место, даже подумал сесть боком, чтобы стул не закрывал спину — ее бы согрело солнце. Опустив взгляд на отчеты, он с небольшим беспокойством прочел доклад о вспышках недовольства горожан. Шествие на рынке, громкая толпа у гильдии наемников, — они могли перерасти в очередной бунт. Он продолжил читать и, почти слыша в голове голос лейтенанта Беллана Тессена, чье перо вывело строки, начал отпускать тревогу. Заместитель Арвис провел воспитательные беседы с недовольными — объяснил им словами и капитану через доклад, почему таможенные правила необходимы и даже полезны, рассказал каким образом новые пошлины помогут выровнять дороги и добавить на рынок товары. Стоит попросить его научить стражников отвечать так же.

Улыбнувшись, Эвальд переложил листок в обработанную стопку и взял из рук Рафира следующий. Драка у постоялого двора. Видя в именах дебоширов знакомые лица, он уже мысленно прикидывал, кого пошлет взимать штрафы за разбитые окна, но обнаружил, что отчет об инциденте не пополнял список проблем, лишь уведомлял. Гвардеец Корват Аквенд разнял пьяных мужчин и заставил их расплатиться с хозяином дома за битое стекло.

Отряду Арвис понадобилось меньше одной недели, чтобы подобрать тон для разговора с горожанами — тон, в котором не звучали угрозы и избиения.

Отложив отчет, Эвальд перевел взгляд на закрытую дверь. Сверкающие серебром гвардейцы, чье предназначение — служить высокофункциональным украшением, патрулировали оживленные улицы Восточного района и выполняли обязанности сверх тех, что предписывал им устав. И капитан стражи, намереваясь под видом светской беседы допросить старого друга, тоже выйдет за рамки своей роли. Лейтенант вчера озвучила сомнение… и беспокойство. Однако, Эвальд готов.

Старый друг. Хальвен… Знакомый с самого детства, любитель собирать редких жуков и бабочек. Он по-прежнему их собирает? Наследник беднеющего рода. Удалось ли ему, как он и хотел в юности, использовать то немногое, что ему досталось, преумножить это? Доволен ли он сейчас? Счастлив?..

Ладони похолодели, задрожали. Эвальд смотрел на запертую дверь. За ней были десять лет молчания, связь, которую разорвал он сам. Готов ли он? Восстановить ее, быть искренним.

Кого он пытается обмануть? Насколько он искренен сейчас, как капитан гарнизона. Перед самим собой? Ни насколько, раз он не способен выразить благодарность.

Капитан взял следующий отчет. Живот сжался. Он больше не чувствовал солнечного тепла на спине, мысли спутали слова на бумаге, и даже кружка, опущенная на стол, своим стуком не рассеяла нарастающее смятение.

Он поднял голову, хотел предложить сержанту сделать перерыв, обсудить расписание, но… не смог произнести ни слова.

Прядь.

Одна единственная, выбившись из безупречного строя, упала Рафиру на лоб. Темная, мягкая, она лежала на коже безмолвным укором всему уставному порядку. Он не заметил. Его перо скрипело, брови сведены к переносице, сознание блуждало по чернильному лесу, и непорядок на собственной голове был ему неведом.

А Эвальд смотрел. И внутри него, поверх усталости, поверх густого тяжелого полотна, родился импульс. Вытянуть руку. Поправить. Жест был таким ясным в его воображении, таким легким. Палец, касание — и порядок восстановлен. Прядь вернется в строй, и все в мире снова встанет на свои места, подчиненное воле и смыслу. Он даже перенес тяжесть тела, чтобы подняться.

И остановился. Не потому, что это было недопустимо. Не потому, что испугался. А потому, что не смог.

Его разум все еще в растерянности, привыкший раскладывать реальность по полочкам причин и следствий, не справился. Он понимал, как разнять драку, как расставить дозорных, как разбить отряд на смены. Последовательности же для такого простого, человеческого жеста у него не было. Между желанием и действием зияла пустота, которую он ничем не мог заполнить.

Эвальд мог бы приказать поправить волосы. Это было бы логично. Но он не мог сделать это сам. Это было бы… что? Неуставным отношением? Нарушением дистанции? Нет. Это было бы чем-то гораздо более простым и оттого совершенно невозможным.

Он так и не сдвинулся места. Только сжал руку на колене, ощутив, как ладони задрожали от напряжения еще сильнее.

А Рафир так и не поднял головы, не зная, что на него смотрят, не подозревая, что по ту сторону стола целый мир рухнул в пропасть, не в силах совершить движение длиной в ладонь.

— Капитан? — спросил сержант, глядя как Эвальд поднимается со стула и направляется к дверям.

— Мне… работай. Я выйду на воздух.

Уже не замечая обеспокоенный взгляд, он почти выбежал в коридор, затем пустился вниз по лестнице.

Об этом говорила лейтенант? Прежде чем надеть маску, нужно найти свое лицо. И обличить сейчас себя было важнее.

Где же она? Вероятно, уже в столовой.

Он открыл дверную створку. Разговоры и смех хлынули навстречу, еще ярче распаляя рассвет. Но Эвальд не смотрел на солнце ни в окне, ни в улыбках.

Нужно рассказать. План не сработает. Не с ним в качестве главного лица.

— Капитан! — помахал рукой Ланс, привставая со скамьи.

Арвис обернулась, но увидев его, улыбка сошла с ее лица.

— Что случилось? — спросила она.

— Мы можем выйти? — выдохнул Эвальд. — Мне нужно поговорить с вами, лейтенант.

Она кивнула, что-то сказала Лансу и последовала за ним к выходу.

Эвальд остановился у подвала с камерами, положив руку на холодный камень.

— Насчет моих вчерашних слов, — начала Арвис, вставая спиной к стене. — Об этом поговорить?

— Думаю, лучше все-таки Лансу пойти на встречу с Хальвеном.

Она наклонилась, чтобы поймать его взгляд.

— Почему ты так решил?

— Насчет этой роли, — Эвальд кратко зажмурился и повернулся к Арвис. — Я вдруг понял… я капитан. И был им долгое время. Я не смогу вести разговор, притворяясь кем-то иным.

— Ты же сейчас не про расследование?

Капитан неопределенно мотнул головой.

— Давай вот как поступим. Ты завтракал? Нужно поесть для начала, — она положила руку на его плечо. — Отставить панику, капитан. Ты уже сделал первый шаг и должен гордиться собой. Не у всех хватит смелости осознать свою уязвимость.

На улицах Южного района совсем никого, не считая патрулей стражников. Погодка, конечно, ветренная, но Ланс не мог понять, почему никто не гуляет по ухоженным аллеям — солнце же. Серый Глатарис и бурый Наттлумен не будут радовать ясным небом.

— Наемник, ты так громко гремишь зубами, что я перестала слышать стук копыт. Почему ты так легко одет?

Он повернулся, встречая взгляд лейтенанта. Она ехала впереди всех, указывая путь к своему дому.

— У меня есть только эта куртка. Обычно я не работаю на улице, — пояснил Ланс, проталкивая слова через дрожь, которая вовсе его не смущала.

— Переоденем тебя. Заболеешь, что мы будем делать?

Она повернула в огромный двор без ворот.

— Не припомню, когда в моем доме было столько гостей за один раз, — кратко улыбнулась она.

— Гард Лорик… впечатляет, — услышал Ланс за спиной голос капитана. — Лейтенант, разве ваши родители не устраивают приемы?

— Конечно, устраивают. Во дворце герцога в Цитадели, — усмехнулась та в ответ.

Они спешились перед ступенями. Дворецкий в черном костюме поприветствовал гостей и начал уводить лошадей. Арвис поднялась ко входу и распахнула двери, оглашая эхом пустые залы.

— Господа, штаб на время переносится. Чувствуйте себя как дома.

— Но… как же гарнизон? — спросил Рафир.

— Доверься лейтенанту Тессену, — Арвис похлопала сержанта по спине. — Ты же видел его и остальных четверых за работой — они точно не развалят гарнизон за несколько дней.

Рафир кивнул, забрал у всех верхнюю одежду и повесил на металлическую стойку — та не качнулась от веса. Ланс невольно засмотрелся. В черной ливрее Рафир словно не прибыл в Гард, а вернулся. Арвис, заметив его взгляд, улыбнулась.

— Тоже думаешь, что костюм ему идет больше? А какой чай из шиповника он готовит.

Рафир отвернулся, но скрыть усмешку ему не удалось.

Озираясь по сторонам, Ланс отметил, что в белой прихожей не было ни одной картины или портрета — не типично для дома аристократов. Текстуры материалов сами по себе служили украшением: каменные плиты расположили таким образом, чтобы естественные прожилки сходились в рисунок; деревянные перила лестницы стояли без позолоты и оттого только резче оттеняли светлое помещение. Полотно, на которое нанесли только самые необходимые мазки.

Семья Лорик несла сквозь историю не только знамя основателей города — в Гарде ощущалось присутствие самого времени. Такое странное чувство, ведь бывшая крепость была слишком белой, слишком пустой?.. Однако, именно в этой пустоте ему было проще представить, как именно сто лет назад выглядела жизнь переселенцев, для которых и Цитадель, черная каменная корона, еще необитаемая, и неизвестные прежде твари из леса, рыскающие в окрестностях, были тем кошмаром, в честь которого назвали северные горы.

— Предлагаю сразу на кухню, — Арвис указала на дверь слева, возвращая мысли Ланса в прихожую. — У Гримстейна много работы, не хочу отвлекать его.

Он улыбнулся сам себе. Кухня Гарда.

В Южном районе сливные каналы регламентировались жестче — сточные воды не могли смешиваться с грунтовыми. Есть ли в Гарде колодец? Резервуар для сбора дождевой воды? Вряд ли маркиз ждет, когда рабочие притащат ведра от общественного фонтана.

— А где все слуги? — спросил Ланс, все еще обдумывая логистику.

— В столице, — подняла одну бровь Арвис. — Нам придется самим о себе позаботиться.

— О, я вовсе не… — Ланс прикусил губу. — Просто подумал, про воду...

Но лейтенант ответила не презрительным взглядом. Она мягко улыбнулась и открыла блестящую от лака гладкую дверь, пропуская всех в кухню.

— Уверена, мы разберемся с печью и кладовой.

Ланс сдавленно выдохнул, не замечая, как открывает рот — взгляд утонул в помещении из белого камня, пронизанного теплыми лучами. Блики из больного окна играли на холодных гранях, скользили по деревянным поверхностям из темной и светлой древесины. Ланс прошел дальше, проводя ладонью по высокому столу в центре кухни. Полированная вощеная столешница сохранила следы готовки: небольшие царапины от ножей, круглый обод от чего-то большого и горячего.

Арвис подошла к шкафу и открыла дверцы.

— Капитан, зажжете печь? — попросила она и, поискав что-то, но, видимо, не найдя, тяжело вздохнула.

Эвальд присел на корточки у очага, высекая искры из кремния. Рафир зашел в темную комнату слева от дверей.

— Арвис, лейтенант Тессен передал ваше сообщение Маскенферу? — Ланс услышал его из кладовой. — Когда вы сможете поговорить с ним?

— Хоть сейчас, в самом деле, — она вернулась к баночкам в шкафу. — Но мы выйдем позже. Я хочу застать его у себя в кабинете, а не в толпе клерков.

Рафир начал выносить продукты, складывая тряпичные узелки на столе возле печи. Ланс подошел ближе, изучая содержимое: два вида сыра — один мягкий, почти жидкий, в тонкой корочке; подкопченная грудка птицы; еще овощи, хлеб и брусок сливочного масла.

Арвис в это время достала небольшую сковороду и поставила ее на огонь вместе с медным чайником.

— Я могу чем-то помочь? — спросил капитан.

Рафир, мягко отодвинув Ланса, взял в руки нож, приготовил разделочную доску.

— Мне только все нарезать и поджарить хлеб, капитан, — ответил он.

— Эвальд, — поправила Арвис, обращаясь к Рафиру. — Привыкай называть по имени. Вам, конечно, не нужно скрывать от Дроска должность капитана, но нельзя давать ему понять, что ты сержант из того же гарнизона.

— Понял.

Арвис поочередно переглянулась с ними, но не добавила ни слова.

Ланс наблюдал. Видел, что утреннее напряжение в капитане стало иным, непохожим на задержанный вдох, который делаешь перед прыжком в холодную воду. Ритм его движений, дыхания, не отбивался нервным постукиванием, но ровным строевым шагом, которым патрульные обходят ночные улицы. В этом была некоторая неизбежность, почти обреченность, если бы не взгляд. Эвальд не смотрел ни в прорубь, ни сквозь рутинный обход города во тьме — он смотрел в окно, за которым светило солнце.

Проявит ли Свефнир щедрость и завтра? Будет ли встреча старых знакомых такой же ясной, как небо сегодня?

Ланс поймал на миг взгляд Рафира и улыбнулся. Тот не даст капитана в обиду, поэтому не стоит забивать голову, ведь Арвис знает, что делает. Знает? Он посмотрел на нее, на серебряные кольца, ослабленный воротник рубашки и пшеничные волосы, свободно спадающие на плечи. Она заваривала чай с тем же пронзительным взглядом, с каким, он был уверен, могла казнить преступников. Острие Совершенства, женщина, по слухам, обладающая силой, перед которой Торгиль пришлось бы взять железные щиты в обе руки, держала медный чайник и ворчала что-то насчет меда. Она могла за шкирку оттащить его в Цитадель, знай кто его ищет, но… Ланс больше не был в этом уверен. Лед во взгляде рассеивался, когда она отдавала приказы, пронзительная синева сменялась ясностью. Ясностью неба в солнечный день.