Викентий Русаков Я тебя никому не отдам

1

Часы на стене показывали половину первого ночи. Тимур Фонарёв дежурный врач спал, развалившись в кресле за столом в своём терапевтическом отделении больницы. Он был терапевтом. Ему было тридцать шесть лет. У него было большое круглое лицо, чуть кудрявые русые волосы и маленькие глаза. Он был полноват и неуклюж. Сон у него был хороший, крепкий. Засыпал Тимур легко и быстро. Он собирался лечь в процедурном кабинете, но лень было вылезать из-за стола. Так терапевт отключился прямо в кресле. На столе противно заверещал телефон. Верещал минуту, дольше. Тимур проснулся, понял, что происходит, взял трубку.

- Алло. Да. Фонарёв. Слушаю.

- Тимур Валентинович. Авария. ДТП. Мальчик, четырнадцать лет. Тяжёлый, - доложил дежуривший в приёмном покое Белкин.

- Тяжёлый? Всё! Бегу!

Он спустился на первый этаж в приёмный покой. В кабинете мальчика уже осматривал хирург Иванов – лысый худой дядька пятидесяти лет. Мальчик молчал.

- Он без сознания, - сказал Иванов.

- Ты всё сделаешь? – спросил Тимур.

- Нет, у него повреждены кровеносные сосуды. Нужен сосудистый хирург.

- Яшин. У него же выходной. Спит, должно быть, бедняга. Это ладно, а если он пьяный? Он мог позволить себе сегодня.

- Плевать! Вытаскивай его: хочешь из постели, хочешь из кабака, хочешь из самого ада. Без него мальчик умрёт!

Тимур полез в карман белого халата, достал мобильник и принялся искать в контактах номер Яшина. Яшин, Яшин, где же ты у меня записан?

2

Оля стояла на балконе пятого этажа девятиэтажки и курила. У неё было красивое лицо, белые волосы, стройная фигура. Ей было тридцать два года. На улице было темно и слегка прохладно. Был июль. На ней была только рубашка. Сзади подошёл Борис. Он был абсолютно голый. Лицо Бориса было с правильными, но несколько строгими чертами. Фигура у него была крепкая, жилистая. Борис обнял Олю.

- Бесстыдник, что ты творишь?

Оля смутилась.

Борис целовал Олю в шею и уши.

- Девочка моя.

- Тебе мало было?

- Я без тебя не могу прожить и минуты.

Оля засмеялась.

- Врун.

- Врун? Я тебе покажу, какой я врун.

Он забрал у неё сигарету и выкинул её, поднял Олю на руки и понёс в комнату.

- Сумасшедший, – лепетала Оля.

Они упали на кровать. Борис целовал её всю. Потом они целовались в губы, возясь и перекатываясь. Оля приподнялась, сняла рубашку и кинула её на пол. Борис спустился вниз и принялся ласкать её киску, похотник. Оля сжимала его волосы и глухо, постанывала. Потом она ласкала губами и ртом его член.

- Милая, ещё, ещё, - бормотал в полузабытьи Борис.

Он отстранил её и положил на спину.

- Родная моя. Ненаглядная.

Борис вошёл в неё аккуратно и начал двигаться то медленно, то быстро.

- Боря, Боренька.

Оля закрыла глаза и обвила его шею.

- Оленька. Любовь моя! Как же я люблю тебя! Сладость ты моя!...

Спустя десять минут они лежали уставшие и опустошённые в объятиях друг друга. Оля положила голову на грудь Бориса. Он гладил её волосы. Оля подняла голову.

- Ты слышишь?

- Что? Как бьётся твоё сердце. Слышу, конечно.

- Это мой мобильник.

- Ночь же. Ошиблись номером. Забей.

- Может быть, что-то важное.

Оля встала и нашла свой мобильник на подоконнике.

- Муж. Тимур.

- Он же на дежурстве должен быть.

- Неужели он вернулся домой и не обнаружил меня? Что мне делать? Отвечать?

- Не надо.

- Нельзя так.

Оля ответила:

- Да. Я сплю. Ты чего, Тимур?

- Где ты? Дома?

Повисла пауза.

- Да. А почему ты спрашиваешь?

- Ты не знаешь, где Яшин?

- Нет, а почему ты про него спрашиваешь?

- Его все ищут. Его телефон не отвечает.

- Мальчик в реанимации. Нужна его помощь. По его теме. Повреждение кровеносных сосудов.

- И что делать?

- На тебя вся надежда. Оденься и добеги до него. Ты знаешь, где он живёт?

- Ну, примерно.

- Как тебе объяснить, девятиэтажка, что в трёхстах метрах от нашего дома. Пятый этаж. Квартиру не помню. Найди его или мальчишка погибнет. Наверняка спит пьяный урод. А, если его дома нет, то беда.

- Ладно, одеваюсь, бегу.

Борис уже привстал и одевал трусы.

- Меня ищут?

- Не могут до тебя дозвониться.

- Ну да, у меня разрядился телефон. Всё время забываю его во время заряжать.

- Мальчик. Нужна операция. Я с тобой.

- Не надо.

- Я же операционная медсестра.

- Ладно, едем.

3

Серая японская иномарка стала рядом со входом в приёмное отделение больницы. Машина была старая. Из неё выскочили Яшин и Оля и направились к открытой светящейся двери входа, около которого мелькала плотная фигура Тимура.

- Наконец! Бегом в операционную! А ты, Оленька, зачем здесь?

- Как зачем? Я операционная медсестра. Ты забыл?

Борис и Оля переоделись и поспешили в операционную.

Тимур около часа сидел на скамье у двери операционной. Дверь раскрылась. Вышел Борис. Он снял маску и сел рядом с Тимуром.

- Что? - спросил Тимур.

- Всё хорошо. Пациент будет жить. Ничего ампутировать ему не надо.

Тимур сильно выдохнул, потом посмотрел на Бориса.

-Ты пьян? - спросил.

- Ага. Только не от вина или водки, а от любви.

- Дурачишься всё. Шутки шутишь. Ты полюбил? Это невозможно. Ты законченный эгоист, а любовь требует жертв.

- Это не любовь требует жертв, а мазохизм. Любовь она или есть или её нет.

- Всё равно в паре кто-то один любит, а другой только делает вид или даже не скрывает своего равнодушия.

- Не всегда так. Бывает так, что любят оба.

Тимур усмехнулся.

- Мечтатель. Сказочник. Кто же эта дама, которой удалось растопить самое ледяное сердце Твери?

- О. Она прекрасна, она само совершенство. Чудо!

- Я её знаю?

- Ты?

- Я.

Борис пожал плечами.

- Колись.

Тимур толкнул Бориса в плечо.

- Потом тебе как-нибудь всё раскрою.

- Раскроешь? Это, что великая тайна?

4

Был солнечный день. Оля вышла во двор больницы, села на скамейку и закурила. Скоро к ней подсел Борис.

- Зачем? Нас могут увидеть, - напряглась Оля.

- Уже видят.

- Не надо, Борь, пожалуйста.

- Оля, я люблю тебя. Так дальше не может продолжаться. Мы не можем, не должны никого обманывать, а самое главное самих себя. Уходи от Тимура.

- Ты думаешь, это так просто?

- Ты не любишь его.

- Дело не только в любви.

- А в чём же ещё?

- Он не переживёт этого. Я для него всё.

- А он для тебя пустое место. Это бред. Я сам с ним поговорю.

- Не надо. Я сама должна решить всё.

- Это долго?

- Не знаю.

- Когда я вижу тебя, и не могу ни обнять тебя, ни прижать тебя к себе, я чувствую себя очень паршиво; так, что жить не хочется.

- Это страсть. Страсть проходит.

- Нет!

- Боря. Не надо. Не сейчас. Прошу.

5

Была среда, когда у Оли и её мужа совпали выходные. После обеда они отправились на пляж на Волгу.

Тимур охотно окунался в воду несколько раз, плавал. Оля сидела в купальнике, в солнцезащитных очках и шляпке на расстеленном на песке голубом покрывале. Тимур мокрый подсел к ней.

- Не хочешь окунуться?

- Пока нет.

Где-то пела Тэйлор Свифт "Cruel Summer".

- Ты какая-то грустная, - заметил Тимур.

- Это всё выгорание.

- Нам надо в отпуск уехать на юг.

Рядом на двух покрывалах разместилась компания мужчин и женщин средних лет. Они пили пиво, громко разговаривали, спорили. Рядом с ними бегал мальчик в панамке пяти лет.

Тимур взял жену за запястье.

- Оленька, я отыскал в Москве адрес одного замечательного врача. Он обязательно поможет нам родить.

Оля промолчала.

Они были в браке пять лет и Ольга никак не могла забеременеть.

Тимур чуть улыбнулся. Он вспомнил, как бегал, волочился за Олей два года. Два года унижений и страданий. Он был доволен - теперь она его. Они спят в одной постели. Она готовит ему еду. Это ли не счастье. Он улыбнулся шире. Оля заметила это.

-Ты чего?

- Просто радуюсь. День какой хороший и ты рядом.

Он приобнял жену.

- А знаешь, что Борис мне ляпнул?

- Борис?

- Ну, Борька Яшин. Которому ты ассистируешь.

- Что жe он болтает?

- У него появилась дама сердца.

- Что же тут смешного?

- Как что? Где Борька и где любовь?

- Ты же его просто не знаешь.

- А ты знаешь?

- Да ребята рассказывали про него....

- Что?

- Да слаб он на передок. Ни одной юбки мимо не пропустит. Озабоченный. Столько лет всё ходит в холостяках. Паразит. Тыкает во всё что шевелится и не шевелится, во всё что дышит и не дышит.

- Это те всё слухи, наговоры.

- Слухи-то, да, они и есть слухи. Но люди ерунду болтать не будут. Дыма без огня не бывает.

6

Была пятница. Время близилось к обеду. У Бориса не было работы. Он слонялся по больнице и решил заглянуть в кабинет к рентгенологу Мите Королёву. У Мити была внешность типичного интеллигентного молодого человека: худое лицо, очки, длинные волосы. Ему было уже тридцать девять лет, а выглядел он от силы лет на двадцать пять. Его иногда называли самым завидным девственником Твери. Он был холост, никогда не был женат, и детей у него не было. Всё, как у Яшина. Королёв был единственным человеком в больнице, которого можно было назвать другом или приятелем Бориса. Они как-то сразу сошлись, когда Борис перевёлся в их больницу. Злопыхатели шутили за их спинами, называя их голубыми. У Мити работы в тот момент тоже не было. Борис постучал в его кабинет, вошёл в него, бесцеремонно сел на стул в помещении, где Митя работал за компьютером, что-то печатал.

- Давай бухнём чайком, - предложил Борис. - Есть у тебя что-то к чаю?

- В холодильнике шоколадка есть.

- Что же ты молчишь, сукин ты сын?

Борис по-хозяйски залез в холодильник и извлёк из него плитку шоколада, после чего включил электрический чайник на столике. Чайник вскипел. Медики сделали себе чай. Митя пил чай смешно маленькими глотками и откусывал шоколадку маленькими кусочками.

- Мне Женя сказала, что у тебя роман с Олей, - неожиданно сообщил Митя.

- Женя? Кто такая Женя?

- Санитарка. А что? Санитарка для тебя уже не человек?

- Пол человека. Или нет – четверть.

- Мне нравится твой жестокий юмор. Удивительно, как ты с такими задатками выбрал такую гуманную профессию?

- Резать людей – это жестокое занятие.

- А, извини, забыл, что ты хирург.

- И что многие знают про меня и Олю?

Митя пожал плечами и спросил:

- Это правда?

- Естественно.

- Тебе её не жалко?

- С ней всё в порядке. Она счастлива. Со мной.

- Она разводится?

Митя расширил глаза.

- Пока нет. Но всё идёт к тому.

- Как Тимур со всем этим справится?

- Плевать.

- У них всё же семья. Он её любит.

- А она его нет.

Митя помотал головой.

- Псих.

- Ты никогда не любил – тебе не понять.

- А у тебя много таких было Оль?

- Почему ты спрашиваешь?

Митя ухмыльнулся.

- Про меня что-то рассказывают в больнице?

- Да, слухи всякие гуляют.

- Например?

- Дескать, пришёл такой весь из себя из другого места. Отработал всего полтора года, а уже строит из себя невесть что. И ещё неженатый: или перетоптал всю больницу, в которой до этого работал или извращенец.

- Дебилы.

- Они – люди. Живые. Им всё интересно. А более всего личная жизнь тех, с кем они работают.

- Это моё личное дело. А люди у нас дикие, некультурные.

Борис вышел от Мити. Он проходил мимо кабинета, где находилась раздевалка для медперсонала. Дверь была открыта, и Борис увидел, как переодевается новая медсестра Леночка. Ей было тридцать лет. Она сняла халат и стояла перед зеркалом в одних стрингах и лифчике. У неё была точёная фигурка, длинные ноги, упругая попка, грудь небольшая, но аккуратная изящная. Борис невольно остановился и залюбовался девушкой. Леночка трогала свою грудь, а потом попку. Она улыбнулась себе в зеркало. Заметив Бориса, она вздрогнула, принялась закрывать грудь. Борис поднял руку перед собой.

- Извини, я случайно проходил мимо.

И он ушёл.

Погода была хорошей, тёплой. Светило солнце. Борис вышел из здания больницы и сел на скамейку во дворе. Он не курил. Думал об Оле и о словах Мити. Может быть, правда, разбивать чужую семью – это злодейство, подлость и скверное дело. А любовь? Или это была страсть? Инстинкт? Основной? Он не заметил, как рядом села Леночка и закурила тонкую женскую сигарету. У неё было красивое круглое лицо, русые волосы и серые глаза. От неё исходил приятный запах духов. Борис поглядел на неё. Она на него. Улыбнулась.

- Хорошая погода, - заговорила она.

- Погода, как погода.

- А вы большая вредина, Борис Геннадьевич.

- Какой есть.

- Дерзкий, жёсткий, с юмором. И почему у вас нет никого? Я удивляюсь. Всё из-за вашего характера?

«Хоть она не знает о моём романе с Олей», - подумал Борис.

Он поморщился.

- Возможно. Характер у меня такой – на любителя.

- А мне нравятся своенравные мужчины. С характером, с перчинкой.

Лена докурила, затушила бычок, выкинула его в урну, встала и пошла.

- Счастливо, - попрощалась она.

«А она меня хочет», - сообразил Борис.

7

Она смеялась над ним. Красивое лицо портила кривая улыбка. Синие, как северные озëра глаза, сияли ледяным блеском. Она манила, она злила, она сводила с ума. Зачем она пришла? Что ей надо?

Яшин закричал во сне и проснулся. Он весь вспотел.

В комнате уже было светло. Шестой час утра. Будильник должен зазвенеть в шесть. Яшин закрыл глаза, но сон не шёл.

У него в квартире была одна комната. Оля говорила, что его квартира похожа на музей. Посреди комнаты стояла сквозная стенка с полками-квадратами, на которых лежали книги, стояли банки с заспиртованными насекомыми и прочими мелкими гадами.

Яшин покрутился. Вспомнил про Леночку. Вот бы еë сейчас сюда. А, что: в ней что-то было. Он мужчина свободный, а Оля всë тянет чего-то вола за хвост, не собирается уходить от своего никудышного мужа. Леночка, Леночка. Он вообразил еë рядом, как он гладит её ноги, ягодицы. Стоп. Хватит. Надо было собираться на работу, а не распалять себя страстными фантазиями.

Около входа в больницу Яшину путь преградил мужчина темно-волосый в старой клетчатой рубашке. У него было коричневое лицо, почти как у мулата или индейца. Тяжëлый физический труд быстро старит людей и портит внешность. Яшин почувствовал угрозу. Он остановился и вопросительно посмотрел на типа.

- Вы что-то хотели?

- Борис Геннадьевич, это вам.

Мужчина быстро сунул конверт в руку Яшина.

- Что вы делаете? Это не хорошо. Я не могу ничего взять от вас, - начал сопротивляться Борис.

- Можете. Вы спасли моего сына. После ДТП. Долг платежом красен.

И мужчина быстро ушёл.

Борис сунул конверт с карман джинсов и раскрыл его в своëм кабинете, когда был один. В конверте лежали двадцать пять тысяч рублей пятëрками. Ну зачем? Для этого человека это были большие деньги. Борис не сомневался в этом.

В тот день Борису предстояло делать операцию. У входа в операционную он столкнулся с Олей. Половину лица её скрывала маска. Рядом никого не было.

- Как дела? Я соскучился. Когда у твоего дежурство? - спросил Борис.

- Мне приснился дурной сон.

- Что же в нём было дурного?

- Ты был с двумя женщинами. Развлекался с ними в бане. А я плакала.

Борис засмеялся.

- Тебе смешно?

- Я рад, что ты ревнуешь меня. Значит - любишь.

- Издеваешься?

- Просто - люблю. Тоже.

- Как у тебя всё легко.

- Зачем усложнять жизнь. Ты поговоришь со своим благоверным?

- Дай мне время.

В помещение вошли другие специалисты.

После операции Борис вышел во двор подышать свежим воздухом. Он гулял - шёл вдоль забора.

- Борис Геннадьевич, - кто-то окликнул его сзади.

Он оглянулся.

- О, Ленечка, Вы охотитесь за мной?

- Надо больно.

Лена состроила обиженную гримасу.

- Может быть, мне это приятно, - попытался сгладить ситуацию Борис.

Лена улыбнулась. Они пошли вместе.

- Вы, как к кино относитесь? - спросила Лена.

- Кино? Тарковский, Феллини, Форман, Паркер, Вуди Аллен. Уважаю.

- Кто все эти люди? Я только про Тарковского слышала.

- Замечательные ребята.

- А я люблю простое кино. Но готова приобщиться и к высокому искусству, если вы мне поможете в этом разобраться.

- Помогу. Когда будет время.

- Значит, мы можем вместе сходить в кино или дома что-нибудь посмотреть?

- Почему бы нет. Но когда у меня будет время.

- Хорошо. Я так рада.

Она ушла, а Борис подумал, не поторопился ли он обнадёживать Леночку? Он вспомнил, что у неё был ребёнок. Борис с трудом себя представлял воспитывающим детей, тем более не своих. Ему казалось, что это очень большая ответственность.

- Рабочий день заканчивался. Борис печатал на компьютере в своём кабинете отчёт. Мысли о Леночке не давали нормально соображать, правильно подбирать слова. Он встал и вышел из кабинета. Ему нужно было в туалет. В коридоре он столкнулся с заведующей гастроэнтерологии Ириной Мироновой. Она была красивой брюнеткой с тонкими чертами лица и короткой стрижкой. Ей было тридцать три года.

- О, Борис Геннадьевич, вы ещё на работе?

Миронова стала на пути Яшина.

- Рабочий день ещё не закончен.

- Идите к нам. В мой кабинет. У нас день рождения. У Лизы Черновой. И у нас одни только девочки. И Белкин. Приходите очень прошу.

- Пригласите Фонарёва.

- Он очень любит жену. И боится себя скомпрометировать. Это очень смешно. А вы же свободны.

- Ладно.

После туалета Борис пошёл к Мироновой.

У неё в кабинете за столом сидели: она и ещё три женщины. Среди них выделялся Белкин. Он пытался шутить, рассказывая тупые анекдоты. Ирина налила Борису пластиковый стакан белого вина.

- С вас тост, - обратилась к Борису незнакомая ему женщина с большой головой.

- За Лизу.

- Класс, - поддержал его Белкин. - Какой классный тост, почему мне он не пришёл в голову.

Борис растягивал стакан вина. Он слушал, молча разговоры коллег.

- Борь, я хотел тебя спросить. Ты же к нам пришёл из другой больницы. Из какой? - спросил почему-то Белкин. Борис молчал.

Повисла напряжённая пауза.

Напряжение удалось разрядить Ирине. Она встала, подошла к Борису, тронула его за плечо.

- Зачем человеку задавать неудобные вопросы? Белкин - Ты врач или сапожник?

Белкин вопрошающе поглядел на Ирину.

- Что я такого спросил?

- Ничего, проехали. Борь, пойдём на улицу покурим.

Они вышли во двор. Ирина закурила. Борис стоял рядом.

- Борис, у меня к вам просьба. Мне доставка должна привезти большую посылку. Нужен человек помочь её поднять на третий этаж ко мне. Поможете?

- Помогу - куда деваться.

Они пошли к Ирине. Она жила недалеко от больницы. Поднялись в её квартиру. Квартира была отделана в современном стиле.

- Когда приедет доставка? - спросил Борис.

- Доставка? Какая доставка?

Ирина смотрела в его глаза своими серыми выразительными глазами. И Борис не успел глазом моргнуть, как она обвила руками его шею и её губы слились с его губами. Она зажмурила глаза. Она хорошо пахла дорогими духами. Борис немного пришёл в себя и отстранил её.

- Ира.

- Борис, извините. Я ни на что не претендую. Вы можете побыть со мной немного. Или я совсем вам не нравлюсь? Вы такой красивый и замечательный мужчина. Мне кажется я потеряла голову от вас. Но я ни на что не рассчитываю. Правда. Полюбите меня. Хотя бы раз.

Разум Борису подсказывал, что надо было бежать, но сердце наоборот кричало: бери её, бери быстрее. Она была так сексуальна и притягательна.

- Я в душ, - сказал Борис.

Душ был просторный и красивый. Борис стоял под тёплыми струями. Он услышал, как дверь открылась. Вошла Ирина. Она была уже раздета. Она залезла в душ и обняла Бориса сзади. Она целовала его шею и спину, трогала, разминала его член.

- Боря. Боренька. Какой же ты хороший и сладкий, - приговаривала она.

Она стала на колени, раздвинула ему ягодицы и принялась лизать его анус и его окружье. Потом она развернула Бориса и сосала его член с нежностью и тщанием.

- Ира, что ты делаешь? Ира! - бормотал Борис.

Он отстранил её, взял за руки, поднял, поцеловал в губы.

- Ира, - только сказал он.

Он поднял её на руки и понёс в комнату. Они упали на кровать, страстно целуясь в губы.

- Ира! Ира! Какая же ты.

- Какая?

- Необыкновенная.

Борис потрогал её киску. Та была вся мокрая. Положив Иру на бок, Борис вошёл в неё сзади. Ирина сильно охнула.

- Боря! Боренька!

- Ира! Милая!

Борис входил в неё всё быстрее и яростнее, целуя её плечи, лицо, голову и трогая её грудь...

8

- Это он? Белый?

Оля показала рукой на большой гриб. Подошёл Тимур.

- Это подосиновик, - сказал он, срезал гриб и кинул в корзину жене. – Поздравляю с первым трофеем.

Они брели по лесу с корзинами. Корзина Тимура уже была полна наполовину.

- О чём ты думаешь? Куда ты смотришь? – спросил он, срезая несколько маслят.

- Под деревья. Куда же ещё.

- Грибы – это не твоё. Милая, ты лучше справляешься на кухне и ещё кое-где.

Оле стало тепло от этой простой и доброй похвалы. Ей, казалось, что у них было всё очень банально и не часто в постели, но она старалась быть отзывчивой к мужу. Она привыкла к нему, к его запаху. Он много душился одеколоном, особенно перед сексом. Он любил это делать в темноте – стеснялся своего тела. В постели всё было всегда одинаково. Тимур был ласков и старался, что есть мочи доставить Оле удовольствие. Он ложился у её паха головой и вылизывал её промежность до изнеможения. Изредка Оля испытывала оргазм от этой процедуры. Входил он в неё осторожно, обычно в позе миссионера. Он зачем-то закрывал глаза во время движений. Двигался он недолго. В эти моменты он был немногословен. Он обычно бормотал только:

- А-а-а, - когда ему было особенно хорошо.

Или:

- О-о-ля! – когда он приближался к разрядке.

Он был хороший. Тимур. Только она подумала об этом, как ей вспомнился Борис. Его роскошная улыбка на миллион рублей, его развязность и напор. От него исходили килотонны сексуальной энергии, которой она заряжалась волей-неволей, когда была рядом с ним. Олю как будто током шибануло. Она вздрогнула.

- С тобой всё в порядке? – спросил Тимур.

Он бросил искать грибы и смотрел на жену.

Оля стояла перед елью, уставившись на неё.

- Ты что? Что ты увидела? – обеспокоился Тимур.

Оля поняла, что смотрит на ель. Что с ней было? Это определённо какое-то колдовство. Что с ней сделал Борис? Это было что-то за пределом человеческого.

- Тимур, я хотела с тобой поговорить.

- О чём?

- Нет, не сейчас. Надо собраться мыслями.

Тимур подошёл к Оле, нежно обнял её, прижал к себе.

- Девочка моя. Ты так устала. Нам нужно поскорее в отпуск.

- Конечно.

- Может быть, хватит на сегодня?

- Да, идём домой.

Они пошли по тропе до разбитой дороги, ведущей в деревню, где был дом бабушки Тимура. Бабушки уже не было на этом свете. Тимур использовал дом, как дачу. Вышли из леса. Дорога вилась через поле, за которым виднелись серые и коричневые домишки деревни.

Оля вспомнила зачем-то свою жизнь. Ту её часть, где были отношения с мужчинами. Она стала подругой заводного баламута и хулигана Лёхи Петрухина, который был старше её на два года ещё в школе. Он был симпатичный и очень весёлый. Она его искренне любила и не понимала, почему тот не нравился её родителям. Петрухин плохо учился и с трудом закончил девять классов. Родители Оли хотели, чтобы дочь получила высшее образование. Оля училась хорошо, но не столько благодаря природным способностям, сколько упорству и помощи родителей. Мама Оли была врачом-терапевтом, а папа водителем. Мать сокрушалась, когда сомневалась в талантах дочки, признавая, что она пошла больше в отца, чем в неё. Поступить в медицинский институт Оле не удалось. Она поступила в педагогический вуз, но проучилась в нём лишь год. Её отчислили за плохую успеваемость. К этому времени её любимый Петрухин уже успел стать наркоманом и сесть в тюрьму. Олины родители были рады, что их дочь не успела выскочить замуж за этого дегенерата. Но они рано радовались. Оля поступила в медицинское училище. Она быстро нашла себе новых подружек и в их компании встретила своего нового возлюбленного женатого оперативного сотрудника полиции Игоря Морозова. Он был типичным рубахой-парнем. Оля сохла по нему и ждала его, как дурочка. Их встречи были редки и мимолётны. Мент не собирался разводиться с женой, которая была у него уже второй. Первой он платил алименты за двоих детей. Когда мать Оли узнала об её нового романе, её едва не хватил сердечный приступ. А Олин папа встретил Морозова прямо у подъезда его дома и начистил ему хлебало. На его счастье мент всё правильно понял и не посадил его. Он прекратил встречаться с Олей. Потом был Олег – красивый, как Ален Делон и даже красивее того раз в десять. Он был дальнобойщиком. С ним Оля познакомилась опять же на одной из вечеринок со своими подружками. Олег любил выпить и любил тыкать свою дулю во всё, что хорошо или плохо движется. Он не скрывал своих измен, но даже будто бравировал ими. Он всем своим видом будто показывал: дурочка, посмотри, какой я, таких больше нет – мне позволено, я могу и должен пользоваться всеми, кто мне понравится. Оля пролила немало слёз, заставая Олега в постели со своими разовыми подружками. Однажды он оттоптал жену одного уважаемого человека в городе. Олега избили до полусмерти. Разъярённый муж обещал лично его изнасиловать, если он ещё хоть раз притронется к его жене. Олег лежал в больнице. Оля ходила к нему каждый день. Иногда она заставала в палате у кровати Олега других девушек. Точка в их романе настала, когда Олег заразил Олю дурной болезнью. Мать называла Олю дурой и призывала её немедленно выйти замуж за первого встречного нормального человека. Такой уже был под рукой. Тимур. Он ходил за Олей по пятам, как её самый преданный поклонник долгое время, набиваясь ей не то, чтобы в женихи – хотя бы в друзья. И так стал её другом. Тимур пережил страсти с Морозовым и Олегом. Его жгла страшная ревность. Ему хотелось зарезать их обоих, облить их тела бензином и сжечь. Но он терпел. Ради заветной цели. Вдруг Оля – это его божество станет его. Всей, без остатка. Ум его не верил, что это возможно. Но сердцу не прикажешь. И вот на тебе – удача. Оля обратила на него внимания. Она сама предложила, не сходить ли им в кино, потом в кафе. Она присматривалась к нему. Он многое ей позволял сначала: напиваться до одури в компании подружек, забывать о нём на какое-то время. Он терпеливо ждал её у домов, где происходили девичьи вакханалии, чтобы потом доставить Олю благополучно родителям в целости и сохранности. Олины родители молились на Тимура. И они поженились. Оле было хорошо с Тимуром. Он был тёплый, уютный, надёжный. Она стала реже встречаться с подругами. Тимур старался различными уловками ограничивать эти встречи. У них было всё ровно и спокойно. Только Оля никак не могла забеременеть. Тимур очень хотел детей. Оля относилась к этой проблеме спокойно. Нет, так нет. Они жили в квартире Тимура – двухкомнатной с хорошим ремонтом на втором этаже сталинки. Квартира досталась Тимуру от бабушки. Всё изменилось, когда в их больнице появился Борис. У Оли ёкнуло сердце. От него исходила магнетическая энергия. Другая медсестра Шура призналась, что её будто током бьёт, когда Борис находится рядом. Оля помогала Борису делать операции, ассистировала ему. Однажды после операции наедине Борис заметил: «Какая у тебя классная попка. Повезло же твоему мужу». Олю будто ударил сильный разряд электроэнергии. Она вздрогнула. Иногда они сталкивались в компаниях врачей на общих посиделках. Борис любил шутить. Он шутил жётско, обидно, унижая кого-то из коллег, но ему почему-то всё прощали. Борис классно играл на гитаре. Особенно здорово у него получалось исполнять испанские мелодии. Медсестра Лиза как-то потом после таких исполнений призналась Оле, что она была вся мокренькая и еле сдерживала себя. Борис умел показывать разные фокусы, которых знал около двухсот с картами и не только. И ещё у него были энциклопедические знания. Один раз он на спор разгадал большой кроссворд целиком. Поспоривший с ним врач купил ему три бутылки коньяка. Все пришли к выводу, что Борис гений. Странно, что он оперировал тут в Твери, а не в Москве или в Париже. Самое непоправимое случилось после дня рождения Белкина. Выпивали на рабочем месте вечером. Тимура не было. Он болел и находился дома. У Бориса была тяжёлая операция. Он очень устал и позволил себе выпить лишнего. Посиделки закончились. Борис с Олей поднимались на этаж, где находилось их отделение, чтобы переодеться и пойти домой. Они мило беседовали, как хорошие добрые друзья. Зашли в раздевалку.