Викентий Русаков Я тебя никому не отдам

1

Часы на стене показывали половину первого ночи. Тимур Фонарёв дежурный врач спал, развалившись в кресле за столом в своём терапевтическом отделении больницы. Он был терапевтом. Ему было тридцать шесть лет. У него было большое круглое лицо, чуть кудрявые русые волосы и маленькие глаза. Он был полноват и неуклюж. Сон у него был хороший, крепкий. Засыпал Тимур легко и быстро. Он собирался лечь в процедурном кабинете, но лень было вылезать из-за стола. Так терапевт отключился прямо в кресле. На столе противно заверещал телефон. Верещал минуту, дольше. Тимур проснулся, понял, что происходит, взял трубку.

- Алло. Да. Фонарёв. Слушаю.

- Тимур Валентинович. Авария. ДТП. Мальчик, четырнадцать лет. Тяжёлый, - доложил дежуривший в приёмном покое Белкин.

- Тяжёлый? Всё! Бегу!

Он спустился на первый этаж в приёмный покой. В кабинете мальчика уже осматривал хирург Иванов – лысый худой дядька пятидесяти лет. Мальчик молчал.

- Он без сознания, - сказал Иванов.

- Ты всё сделаешь? – спросил Тимур.

- Нет, у него повреждены кровеносные сосуды. Нужен сосудистый хирург.

- Яшин. У него же выходной. Спит, должно быть, бедняга. Это ладно, а если он пьяный? Он мог позволить себе сегодня.

- Плевать! Вытаскивай его: хочешь из постели, хочешь из кабака, хочешь из самого ада. Без него мальчик умрёт!

Тимур полез в карман белого халата, достал мобильник и принялся искать в контактах номер Яшина. Яшин, Яшин, где же ты у меня записан?

2

Оля стояла на балконе пятого этажа девятиэтажки и курила. У неё было красивое лицо, белые волосы, стройная фигура. Ей было тридцать два года. На улице было темно и слегка прохладно. Был июль. На ней была только рубашка. Сзади подошёл Борис. Он был абсолютно голый. Лицо Бориса было с правильными, но несколько строгими чертами. Фигура у него была крепкая, жилистая. Борис обнял Олю.

- Бесстыдник, что ты творишь?

Оля смутилась.

Борис целовал Олю в шею и уши.

- Девочка моя.

- Тебе мало было?

- Я без тебя не могу прожить и минуты.

Оля засмеялась.

- Врун.

- Врун? Я тебе покажу, какой я врун.

Он забрал у неё сигарету и выкинул её, поднял Олю на руки и понёс в комнату.

- Сумасшедший, – лепетала Оля.

Они упали на кровать. Борис целовал её всю. Потом они целовались в губы, возясь и перекатываясь. Оля приподнялась, сняла рубашку и кинула её на пол. Борис спустился вниз и принялся ласкать её киску, похотник. Оля сжимала его волосы и глухо, постанывала. Потом она ласкала губами и ртом его член.

- Милая, ещё, ещё, - бормотал в полузабытьи Борис.

Он отстранил её и положил на спину.

- Родная моя. Ненаглядная.

Борис вошёл в неё аккуратно и начал двигаться то медленно, то быстро.

- Боря, Боренька.

Оля закрыла глаза и обвила его шею.

- Оленька. Любовь моя! Как же я люблю тебя! Сладость ты моя!...

Спустя десять минут они лежали уставшие и опустошённые в объятиях друг друга. Оля положила голову на грудь Бориса. Он гладил её волосы. Оля подняла голову.

- Ты слышишь?

- Что? Как бьётся твоё сердце? Слышу, конечно.

- Это мой мобильник.

- Ночь же. Ошиблись номером. Забей.

- Может быть, что-то важное.

Оля встала и нашла свой мобильник на подоконнике.

- Муж. Тимур.

- Он же на дежурстве должен быть.

- Неужели он вернулся домой и не обнаружил меня? Что мне делать? Отвечать?

- Не надо.

- Нельзя так.

Оля ответила:

- Да. Я сплю. Ты чего, Тимур?

- Где ты? Дома?

Повисла пауза.

- Да. А почему ты спрашиваешь?

- Ты не знаешь, где Яшин?

- Нет, а почему ты про него спрашиваешь?

- Его все ищут. Его телефон не отвечает. Мальчик в реанимации. Нужна его помощь. По его теме. Повреждение кровеносных сосудов.

- И что делать?

- На тебя вся надежда. Оденься и добеги до него. Ты знаешь, где он живёт?

- Ну, примерно.

- Как тебе объяснить, девятиэтажка, что в трёхстах метрах от нашего дома. Пятый этаж. Квартиру не помню. Найди его или мальчишка погибнет. Наверняка спит пьяный урод. А, если его дома нет, то беда.

- Ладно, одеваюсь, бегу.

Борис уже привстал и одевал трусы.

- Меня ищут?

- Не могут до тебя дозвониться.

- Ну да, у меня разрядился телефон. Всё время забываю его во время заряжать.

- Мальчик. Нужна операция. Я с тобой.

- Не надо.

- Я же операционная медсестра.

- Ладно, едем.

3

Серая японская иномарка стала рядом со входом в приёмное отделение больницы. Машина была старая. Из неё выскочили Яшин и Оля и направились к открытой светящейся двери входа, около которого мелькала плотная фигура Тимура.

- Наконец! Бегом в операционную! А ты, Оленька, зачем здесь?

- Как зачем? Я операционная медсестра. Ты забыл?

Борис и Оля переоделись и поспешили в операционную.

Тимур около часа сидел на скамье у двери операционной. Дверь раскрылась. Вышел Борис. Он снял маску и сел рядом с Тимуром.

- Что? - спросил Тимур.

- Всё хорошо. Пациент будет жить. Ничего ампутировать ему не надо.

Тимур сильно выдохнул, потом посмотрел на Бориса.

-Ты пьян? - спросил.

- Ага. Только не от вина или водки, а от любви.

- Дурачишься всё. Шутки шутишь. Ты полюбил? Это невозможно. Ты законченный эгоист, а любовь требует жертв.

- Это не любовь требует жертв, а мазохизм. Любовь она или есть или её нет.

- Всё равно в паре кто-то один любит, а другой только делает вид или даже не скрывает своего равнодушия.

- Не всегда так. Бывает так, что любят оба.

Тимур усмехнулся.

- Мечтатель. Сказочник. Кто же эта дама, которой удалось растопить самое ледяное сердце Твери?

- О. Она прекрасна, она само совершенство. Чудо!

- Я её знаю?

- Ты?

- Я.

Борис пожал плечами.

- Колись.

Тимур толкнул Бориса в плечо.

- Потом тебе как-нибудь всё раскрою.

- Раскроешь? Это, что великая тайна?

4

Был солнечный день. Оля вышла во двор больницы, села на скамейку и закурила. Скоро к ней подсел Борис.

- Зачем? Нас могут увидеть, - напряглась Оля.

- Уже видят.

- Не надо, Борь, пожалуйста.

- Оля, я люблю тебя. Так дальше не может продолжаться. Мы не можем, не должны никого обманывать, а самое главное самих себя. Уходи от Тимура.

- Ты думаешь, это так просто?

- Ты не любишь его.

- Дело не только в любви.

- А в чём же ещё?

- Он не переживёт этого. Я для него всё.

- А он для тебя пустое место. Это бред. Я сам с ним поговорю.

- Не надо. Я сама должна решить всё.

- Это долго?

- Не знаю.

- Когда я вижу тебя, и не могу ни обнять тебя, ни прижать тебя к себе, я чувствую себя очень паршиво; так, что жить не хочется.

- Это страсть. Страсть проходит.

- Нет!

- Боря. Не надо. Не сейчас. Прошу.

5

Была среда, когда у Оли и её мужа совпали выходные. После обеда они отправились на пляж на Волгу.

Тимур охотно окунался в воду несколько раз, плавал. Оля сидела в купальнике, в солнцезащитных очках и шляпке на расстеленном на песке голубом покрывале. Тимур мокрый подсел к ней.

- Не хочешь окунуться?

- Пока нет.

Где-то пела Тэйлор Свифт "Cruel Summer".

- Ты какая-то грустная, - заметил Тимур.

- Это всё выгорание.

- Нам надо в отпуск уехать на юг.

Рядом на двух покрывалах разместилась компания мужчин и женщин средних лет. Они пили пиво, громко разговаривали, спорили. Рядом с ними бегал мальчик в панамке пяти лет.

Тимур взял жену за запястье.

- Оленька, я отыскал в Москве адрес одного замечательного врача. Он обязательно поможет нам родить.

Оля промолчала.

Они были в браке пять лет и Ольга никак не могла забеременеть.

Тимур чуть улыбнулся. Он вспомнил, как бегал, волочился за Олей два года. Два года унижений и страданий. Он был доволен - теперь она его. Они спят в одной постели. Она готовит ему еду. Это ли не счастье? Он улыбнулся шире. Оля заметила это.

-Ты чего?

- Просто радуюсь. День какой хороший и ты рядом.

Он приобнял жену.

- А знаешь, что Борис мне ляпнул?

- Борис?

- Ну, Борька Яшин. Которому ты ассистируешь.

- Что жe он болтает?

- У него появилась дама сердца.

- Что же тут смешного?

- Как что? Где Борька и где любовь?

- Ты же его просто не знаешь.

- А ты знаешь?

- Нет, но... А ты, что знаешь?

- Да ребята рассказывали про него....

- Что?

- Да слаб он на передок. Ни одной юбки мимо не пропустит. Озабоченный. Столько лет всё ходит в холостяках. Паразит. Тыкает во всё, что шевелится и не шевелится, во всё что дышит и не дышит.

- Это же всё слухи, наговоры.

- Слухи-то, да, они и есть слухи. Но люди ерунду болтать не будут. Дыма без огня не бывает.

6

Была пятница. Время близилось к обеду. У Бориса не было работы. Он слонялся по больнице и решил заглянуть в кабинет к рентгенологу Мите Королёву. У Мити была внешность типичного интеллигентного молодого человека: худое лицо, очки, длинные волосы. Ему было уже тридцать девять лет, а выглядел он от силы лет на двадцать пять. Его иногда называли самым завидным девственником Твери. Он был холост, никогда не был женат, и детей у него не было. Всё, как у Яшина. Королёв был единственным человеком в больнице, которого можно было назвать другом или приятелем Бориса. Они как-то сразу сошлись, когда Борис перевёлся в их больницу. Злопыхатели шутили за их спинами, называя их голубыми. У Мити работы в тот момент тоже не было. Борис постучал в его кабинет, вошёл в него, бесцеремонно сел на стул в помещении, где Митя работал за компьютером, что-то печатал.

- Давай бухнём чайком, - предложил Борис. - Есть у тебя что-то к чаю?

- В холодильнике шоколадка есть.

- Что же ты молчишь, сукин ты сын?

Борис по-хозяйски залез в холодильник и извлёк из него плитку шоколада, после чего включил электрический чайник на столике. Чайник вскипел. Медики сделали себе чай. Митя пил чай смешно маленькими глотками и откусывал шоколадку маленькими кусочками.

- Мне Женя сказала, что у тебя роман с Олей, - неожиданно сообщил Митя.

- Женя? Кто такая Женя?

- Санитарка. А что? Санитарка для тебя уже не человек?

- Пол человека. Или нет – четверть.

- Мне нравится твой жестокий юмор. Удивительно, как ты с такими задатками выбрал такую гуманную профессию?

- Резать людей – это жестокое занятие.

- А, извини, забыл, что ты хирург.

- И что многие знают про меня и Олю?

Митя пожал плечами и спросил:

- Это правда?

- Естественно.

- Тебе её не жалко?

- С ней всё в порядке. Она счастлива. Со мной.

- Она разводится?

Митя расширил глаза.

- Пока нет. Но всё идёт к тому.

- Как Тимур со всем этим справится?

- Плевать.

- У них всё же семья. Он её любит.

- А она его нет.

Митя помотал головой.

- Псих.

- Ты никогда не любил – тебе не понять.

- А у тебя много таких было Оль?

- Почему ты спрашиваешь?

Митя ухмыльнулся.

- Про меня что-то рассказывают в больнице?

- Да, слухи всякие гуляют.

- Например?

- Дескать, пришёл такой весь из себя из другого места. Отработал всего полтора года, а уже строит из себя невесть что. И ещё неженатый: или перетоптал всю больницу, в которой до этого работал или извращенец.

- Дебилы.

- Они – люди. Живые. Им всё интересно. А более всего личная жизнь тех, с кем они работают.

- Это моё личное дело. А люди у нас дикие, некультурные.

Борис вышел от Мити. Он проходил мимо кабинета, где находилась раздевалка для медперсонала. Дверь была открыта, и Борис увидел, как переодевается новая медсестра Леночка. Ей было тридцать лет. Она сняла халат и стояла перед зеркалом в одних стрингах и лифчике. У неё была точёная фигурка, длинные ноги, упругая попка, грудь небольшая, но аккуратная изящная. Борис невольно остановился и залюбовался девушкой. Леночка трогала свою грудь, а потом попку. Она улыбнулась себе в зеркало. Заметив Бориса, она вздрогнула, принялась закрывать грудь. Борис поднял руку перед собой.

- Извини, я случайно проходил мимо.

И он ушёл.

Погода была хорошей, тёплой. Светило солнце. Борис вышел из здания больницы и сел на скамейку во дворе. Он не курил. Думал об Оле и о словах Мити. Может быть, правда, разбивать чужую семью – это злодейство, подлость и скверное дело. А любовь? Или это была страсть? Инстинкт? Основной? Он не заметил, как рядом села Леночка и закурила тонкую женскую сигарету. У неё было красивое круглое лицо, русые волосы и серые глаза. От неё исходил приятный запах духов. Борис поглядел на неё. Она на него. Улыбнулась.

- Хорошая погода, - заговорила она.

- Погода, как погода.

- А вы большая вредина, Борис Геннадьевич.

- Какой есть.

- Дерзкий, жёсткий, с юмором. И почему у вас нет никого? Я удивляюсь. Всё из-за вашего характера?

«Хоть она не знает о моём романе с Олей», - подумал Борис.

Он поморщился.

- Возможно. Характер у меня такой – на любителя.

- А мне нравятся своенравные мужчины. С характером, с перчинкой.

Лена докурила, затушила бычок, выкинула его в урну, встала и пошла.

- Счастливо, - попрощалась она.

«А она меня хочет», - сообразил Борис.

7

Она смеялась над ним. Красивое лицо портила кривая улыбка. Синие, как северные озëра глаза, сияли ледяным блеском. Она манила, она злила, она сводила с ума. Зачем она пришла? Что ей надо?

Яшин закричал во сне и проснулся. Он весь вспотел.

В комнате уже было светло. Шестой час утра. Будильник должен зазвенеть в шесть. Яшин закрыл глаза, но сон не шёл.

У него в квартире была одна комната. Оля говорила, что его квартира похожа на музей. Посреди комнаты стояла сквозная стенка с полками-квадратами, на которых лежали книги, стояли банки с заспиртованными насекомыми и прочими мелкими гадами.

Яшин покрутился. Вспомнил про Леночку. Вот бы еë сейчас сюда. А, что: в ней что-то было. Он мужчина свободный, а Оля всë тянет чего-то вола за хвост, не собирается уходить от своего никудышного мужа. Леночка, Леночка. Он вообразил еë рядом, как он гладит её ноги, ягодицы. Стоп. Хватит. Надо было собираться на работу, а не распалять себя страстными фантазиями.

Около входа в больницу Яшину путь преградил мужчина темно-волосый в старой клетчатой рубашке. У него было коричневое лицо, почти как у мулата или индейца. Тяжëлый физический труд быстро старит людей и портит внешность. Яшин почувствовал угрозу. Он остановился и вопросительно посмотрел на типа.

- Вы что-то хотели?

- Борис Геннадьевич, это вам.

Мужчина быстро сунул конверт в руку Яшина.

- Что вы делаете? Это не хорошо. Я не могу ничего взять от вас, - начал сопротивляться Борис.

- Можете. Вы спасли моего сына. После ДТП. Долг платежом красен.

И мужчина быстро ушёл.

Борис сунул конверт с карман джинсов и раскрыл его в своëм кабинете, когда был один. В конверте лежали двадцать пять тысяч рублей пятëрками. Ну зачем? Для этого человека это были большие деньги. Борис не сомневался в этом.

В тот день Борису предстояло делать операцию. У входа в операционную он столкнулся с Олей. Половину лица её скрывала маска. Рядом никого не было.

- Как дела? Я соскучился. Когда у твоего дежурство? - спросил Борис.

- Мне приснился дурной сон.

- Что же в нём было дурного?

- Ты был с двумя женщинами. Развлекался с ними в бане. А я плакала.

Борис засмеялся.

- Тебе смешно?

- Я рад, что ты ревнуешь меня. Значит - любишь.

- Издеваешься?

- Просто - люблю. Тоже.

- Как у тебя всё легко.

- Зачем усложнять жизнь. Ты поговоришь со своим благоверным?

- Дай мне время.

В помещение вошли другие специалисты.

После операции Борис вышел во двор подышать свежим воздухом. Он гулял - шёл вдоль забора.

- Борис Геннадьевич, - кто-то окликнул его сзади.

Он оглянулся.

- О, Ленечка, Вы охотитесь за мной?

- Надо больно.

Лена состроила обиженную гримасу.

- Может быть, мне это приятно, - попытался сгладить ситуацию Борис.

Лена улыбнулась. Они пошли вместе.

- Вы, как к кино относитесь? - спросила Лена.

- Кино? Тарковский, Феллини, Форман, Паркер, Вуди Аллен. Уважаю.

- Кто все эти люди? Я только про Тарковского слышала.

- Замечательные ребята.

- А я люблю простое кино. Но готова приобщиться и к высокому искусству, если вы мне поможете в этом разобраться.

- Помогу. Когда будет время.

- Значит, мы можем вместе сходить в кино или дома что-нибудь посмотреть?

- Почему бы нет. Но когда у меня будет время.

- Хорошо. Я так рада.

Она ушла, а Борис подумал, не поторопился ли он обнадёживать Леночку? Он вспомнил, что у неё был ребёнок. Борис с трудом себя представлял воспитывающим детей, тем более не своих. Ему казалось, что это очень большая ответственность.

- Рабочий день заканчивался. Борис печатал на компьютере в своём кабинете отчёт. Мысли о Леночке не давали нормально соображать, правильно подбирать слова. Он встал и вышел из кабинета. Ему нужно было в туалет. В коридоре он столкнулся с заведующей гастроэнтерологии Ириной Мироновой. Она была красивой брюнеткой с тонкими чертами лица и короткой стрижкой. Ей было тридцать три года.

- О, Борис Геннадьевич, вы ещё на работе?

Миронова стала на пути Яшина.

- Рабочий день ещё не закончен.

- Идите к нам. В мой кабинет. У нас день рождения. У Лизы Черновой. И у нас одни только девочки. И Белкин. Приходите очень прошу.

- Пригласите Фонарёва.

- Он очень любит жену. И боится себя скомпрометировать. Это очень смешно. А вы же свободны.

- Ладно.

После туалета Борис пошёл к Мироновой.

У неё в кабинете за столом сидели: она и ещё три женщины. Среди них выделялся Белкин. Он пытался шутить, рассказывая тупые анекдоты. Ирина налила Борису пластиковый стакан белого вина.

- С вас тост, - обратилась к Борису незнакомая ему женщина с большой головой.

- За Лизу.

- Класс, - поддержал его Белкин. - Какой классный тост, почему мне он не пришёл в голову.

Борис растягивал стакан вина. Он слушал, молча разговоры коллег.

- Борь, я хотел тебя спросить. Ты же к нам пришёл из другой больницы. Из какой? - спросил почему-то Белкин. Борис молчал.

Повисла напряжённая пауза.

Напряжение удалось разрядить Ирине. Она встала, подошла к Борису, тронула его за плечо.

- Зачем человеку задавать неудобные вопросы? Белкин - Ты врач или сапожник?

Белкин вопрошающе поглядел на Ирину.

- Что я такого спросил?

- Ничего, проехали. Борь, пойдём на улицу покурим.

Они вышли во двор. Ирина закурила. Борис стоял рядом.

- Борис, у меня к вам просьба. Мне доставка должна привезти большую посылку. Нужен человек помочь её поднять на третий этаж ко мне. Поможете?

- Помогу - куда деваться.

Они пошли к Ирине. Она жила недалеко от больницы. Поднялись в её квартиру. Квартира была отделана в современном стиле.

- Когда приедет доставка? - спросил Борис.

- Доставка? Какая доставка?

Ирина смотрела в его глаза своими серыми выразительными глазами. И Борис не успел глазом моргнуть, как она обвила руками его шею и её губы слились с его губами. Она зажмурила глаза. Она хорошо пахла дорогими духами. Борис немного пришёл в себя и отстранил её.

- Ира.

- Борис, извините. Я ни на что не претендую. Вы можете побыть со мной немного. Или я совсем вам не нравлюсь? Вы такой красивый и замечательный мужчина. Мне кажется я потеряла голову от вас. Но я ни на что не рассчитываю. Правда. Полюбите меня. Хотя бы раз.

Разум Борису подсказывал, что надо было бежать, но сердце наоборот кричало: бери её, бери быстрее. Она была так сексуальна и притягательна.

- Я в душ, - сказал Борис.

Душ был просторный и красивый. Борис стоял под тёплыми струями. Он услышал, как дверь открылась. Вошла Ирина. Она была уже раздета. Она залезла в душ и обняла Бориса сзади. Она целовала его шею и спину, трогала, разминала его член.

- Боря. Боренька. Какой же ты хороший и сладкий, - приговаривала она.

Она стала на колени, раздвинула ему ягодицы и принялась лизать его анус и его окружье. Потом она развернула Бориса и сосала его член с нежностью и тщанием.

- Ира, что ты делаешь? Ира! - бормотал Борис.

Он отстранил её, взял за руки, поднял, поцеловал в губы.

- Ира, - только сказал он.

Он поднял её на руки и понёс в комнату. Они упали на кровать, страстно целуясь в губы.

- Ира! Ира! Какая же ты.

- Какая?

- Необыкновенная.

Борис потрогал её киску. Та была вся мокрая. Положив Иру на бок, Борис вошёл в неё сзади. Ирина сильно охнула.

- Боря! Боренька!

- Ира! Милая!

Борис входил в неё всё быстрее и яростнее, целуя её плечи, лицо, голову и трогая её грудь...

8

- Это он? Белый?

Оля показала рукой на большой гриб. Подошёл Тимур.

- Это подосиновик, - сказал он, срезал гриб и кинул в корзину жене. – Поздравляю с первым трофеем.

Они брели по лесу с корзинами. Корзина Тимура уже была полна наполовину.

- О чём ты думаешь? Куда ты смотришь? – спросил он, срезая несколько маслят.

- Под деревья. Куда же ещё.

- Грибы – это не твоё. Милая, ты лучше справляешься на кухне и ещё кое-где.

Оле стало тепло от этой простой и доброй похвалы. Ей, казалось, что у них было всё очень банально и не часто в постели, но она старалась быть отзывчивой к мужу. Она привыкла к нему, к его запаху. Он много душился одеколоном, особенно перед сексом. Он любил это делать в темноте – стеснялся своего тела. В постели всё было всегда одинаково. Тимур был ласков и старался, что есть мочи доставить Оле удовольствие. Он ложился у её паха головой и вылизывал её промежность до изнеможения. Изредка Оля испытывала оргазм от этой процедуры. Входил он в неё осторожно, обычно в позе миссионера. Он зачем-то закрывал глаза во время движений. Двигался он недолго. В эти моменты он был немногословен. Он обычно бормотал только:

- А-а-а, - когда ему было особенно хорошо.

Или:

- О-о-ля! – когда он приближался к разрядке.

Он был хороший. Тимур. Только она подумала об этом, как ей вспомнился Борис. Его роскошная улыбка на миллион рублей, его развязность и напор. От него исходили килотонны сексуальной энергии, которой она заряжалась волей-неволей, когда была рядом с ним. Олю как будто током шибануло. Она вздрогнула.

- С тобой всё в порядке? – спросил Тимур.