Vi Nort За пределами игры

— Какие вопросы? – я становлюсь прямо напротив брата, чтобы он перестал уходить от меня.

— Да какая разница?

— Лиам.

— Про папу, в чём мы с ним похожи, про фамилию Ривз, достоин ли я быть здесь по праву или меня взяли только из-за родословной?

Меня пробирает дрожь по телу, а следом бросает в холод. Однажды я уже слышал эти вопросы, будучи ребёнком. Но нет, это были не репортёры – я тогда до них еще не дорос. Это были чужие родители, тренера, у которых не сложилась личная карьера, и они посчитали отличной идеей выплеснуть свою злобу на девятилетнего мальчика.

И отлично помню, насколько сильно это раздражает, когда из тебя пытаются слепить чьё-то продолжение, а не отдельного спортсмена.

Да твою мать. Какого хрена ты задаешь такие вопросы ребёнку, у которого нет опыта в общении с журналистами?

— Что ты ответил?

Брат выдыхает полной грудью, начиная пересказывать всё от начала и до конца. Когда его монолог подходит к завершению, а именно к части, в которой он не прогнулся и не повёлся на уловку, – меня распирает гордость, а на губах мгновенно раскатывается искренняя улыбка.

Но помимо этого приятного чувства – другая часть меня хочет выплюнуть все органы, а по горлу проходит противный липкий ком. Я столько лет избегаю именно таких сравнений и пристального внимание, что достаётся нам по наследству, потому что в прошлом наш отец громкая звезда.

И сейчас мой брат подвергается этими вопросов, которые к хоккею не имеют никакого отношения. А я остаюсь в стороне, потому что будучи ребёнком попросил сменить мне фамилию.

— Ты всё правильно сказал, Лиам, – забрасываю руку на его плечи, подбадривая. — Ты молодец.

— Самое смешное, знаешь что? Мне действительно никто не помогал, хотя я просил твоей помощи, но ты отказал, – братик ловит со мной зрительный контакт, он выглядит смущённым и расстроенным.

— И я правильно сделал.

— Сейчас да, – Лиам пожимает плечами. — Но тогда очень злился на тебя, даже после того, как ты объяснил свою позицию.

— Я знаю.

— Поэтому спасибо, что тогда не стал ничего делать и обращаться к тренеру по поводу моего места в команде.

— Всегда, пожалуйста.

Мне кажется, что Лиам до сих пор не понимает одной простой вещи.

Я отказал ему не потому, что мне было всё равно.

А потому что мне было не всё равно.

Ни что не заменит ту уверенность в себе, когда ты чего-то добиваешься сам, без какого-либо вспомогательного воздействия

Постепенно вся эта медийная вакханалия начинает подходить к концу. Камеры выключаются одна за другой, сотрудники собирают аппаратуру, фотографы переговариваются между собой, просматривая отснятый материал. Некоторые уже уходят с площадки, другие заканчивают последние организационные вопросы.

Я успеваю перекинуться парой слов с тренером, затем с одним из представителей университета, который зачем-то десять минут рассказывает мне о важности присутствия на благотворительном мероприятии через несколько недель.

К тому моменту, когда разговор наконец заканчивается, арена заметно пустеет. Большая часть команды уже разбрелась по раздевалкам.

Именно тогда я замечаю Мэдисон.

Она сидит на одной из скамеек возле борта, закинув ногу на ногу и уткнувшись в телефон. Рядом лежит её сумка, а сама девушка время от времени поднимает взгляд на выход с площадки, будто кого-то ждёт.

Скорее всего, Доминика.

Несколько секунд просто наблюдаю за ней со стороны.

Потом вспоминаю разговор с Лиамом.

И понимаю, что если не подойду сейчас, то потом всё равно вернусь к этой мысли.

Поэтому отталкиваюсь коньком ото льда и направляюсь в её сторону.

— Блэйк, – окликаю её, становясь напротив неё, где нас разделяет только бортик.

— Райдер? – склонив голову, и явно не ожидая какого-либо разговора, отвечает она.

— Маленькая просьба, – оглядываюсь по сторонам, подмечая, что мы одни. — Будь поаккуратнее с новичками и с теми, кто совсем недавно пришёл в эту лигу, ладно?

Мой голос звучит спокойно. Пока что.

— Не понимаю о чём ты, – девушка хмурится.

— Прекрасно понимаешь, – делаю глубокий вдох. — Я про Лиама. Не нужно терроризировать его каверзными вопросами. Ему всего лишь семнадцать лет, он только пришёл в команду. Это новый уровень, новая лига, новое давление. Парень к этому ещё не привык.

— А тебе какое вообще дело? – усмехается Мэдисон, явно не осознавая, в чем именно моя претензия.

Он мой младший брат.

Главное сейчас никак не выдать наше родство, иначе все ниточки потянуться слишком быстро. А я не хочу этого – мне необходимо провести последний год спокойно, а потом уехать. Вот в другой лиге пусть всё и вскроется.

— Потому что он играет со мной в одной команде, у нас обстановка итак не самая благоприятная, и не нужно ещё больше усугублять, – опираюсь двумя руками о борт, немного наклоняясь. — Также Лиам сказал, что его это обидело. Ему и без этого хватает дерьма, чтобы привыкнуть ко всему происходящему. И он совсем ещё ребёнок.

— Господи, Райдер

— Нет, подожди, – мой голос предательски срывается, а маска сдержанности падает куда-то в пропасть. — Я ещё понимаю, когда такие вопросы задают журналисты со стороны. Люди, которым плевать на эту команду. Но ты теперь работаешь с нами. Ты теперь часть этого клуба. И ты свой человек здесь.

— Что ты вообще имеешь в виду? – глаза Мэдисон в удивлении вспыхивают.

— Слушай, я не знаю, как было принято в команде твоего блондинистого паренька. Может, у них там было нормально копаться друг в друге и ждать, кто первый оступится. Но у нас здесь немного другие правила, – перевожу дыхание, постепенно начиная успокаиваться. — Мы своих людей не топим.

— А я никого и не топила, – Блэйк встает со своего места, делает шаг вперед, сокращая расстояние между нами. — И, если ты не в курсе, то я извинилась перед ним за свою резкость. Знаю, что перегнула и сразу это поняла, не нужно делать из меня злодея.

Серьезно? Какого хрена он мне ничего об этом не сказал. Хотя, это ничего бы не изменило.

— Просто на будущее, если хочешь кому-то позадавать провокационные вопросы, то задавай их мне.

— Спасибо за предложение, – девушка усмехается. — Но с тобой слишком скучно.

— В плане? – в недоумении склоняю голову.

— Ты слишком хорошо подготовлен, много думаешь, отвечаешь заготовлено. Честно сказать, ты бесполезен для журналиста.

— Или ты плохо стараешься и не можешь меня вывести на чистую воду. Такой вариант рассматриваем?

Чёрт бы меня побрал. Зачем я её провоцирую?

Теперь девушка смотрит на меня с вызовом, будто уже придумывает план по моему разоблачению.

— Я тебя услышала, – кивает она, после чего прячет взгляд, но тут же возвращается, опирается ладонями о борт, пока в глазах сияют огоньки. — Теперь ты меня послушай.

Между нами катастрофически мало расстояния. Настолько, что мне в ноздри бьёт едва уловимый аромат её духов.

Самое забавное, что это не пугает ни одного из нас.

— Скажи мне, кто учится на журналистике? – она приподнимает подбородок, чтобы казаться выше. — Ты или я?

— К чему этот вопрос?

— Райдер, ты правда считаешь, что вашим болельщиками интересно из раза в раз читать одно и то же? Слушать одни и те же ответы?

— При чём здесь это?

— Да при том, что вы все отвечаете одинаково, – Блэйк выставляет передо мной ладонь, начиная загибать пальцы. — Нужно играть лучше; мне необходимо найти свою игру; концентрация на игре, фокус на своём теле.

— И? – клянусь, не понимаю, что не так. — Это правда.

— Конечно, правда, – Мэдисон моментально соглашается. — Но это скучная правда.

Я замолкаю, ожидая продолжения и того, к чему она пытается привести.

— Людям не нужны одинаковые ответы на одинаковые вопросы, – она снова возвращается в прежнюю позу, и мы ловим зрительный контакт. — Мне дали задачу поднять интерес к вашей команде. Привлечь внимание. Заставить людей обсуждать Бостон не только после матчей. Чтобы следующий поток игроков хотел попасть именно сюда.

— За счёт личной жизни игроков?

— За счёт того, что вы живые люди, – устало выдыхает Мэдисон. — Знаешь, в чём ваша главная проблема? У вас слишком идеальная и вылизанная картинка в интернете, вы все просто тупые говорящие головы, в которых нет особой индивидуальности. Вы картонные, понимаешь? Люди вам не верят, особенно те, что не болеют за вас.

Я машинально усмехаюсь. Потому что я искренне не понимаю, что плохого в том, чтобы вести себя нормально.

— Что ты хочешь? – развожу руками в стороны. — Камеру в раздевалку повесить и прямые эфиры вести? Давай сразу в душевую, будет поток обсуждений. Или танцы записывать будем?

Мэдисон закатывает глаза так резко, что мне кажется, ещё немного и они останутся где-нибудь под потолком арены.

— Нет. Но раз уж ты так распираешься и доказываешь мне, что вы настолько близки, не друзья, а братья прям, – девушка скользит по мне взглядом. — Покажите это. Я хочу сделать вас более живой командой, и да, ты правильно заметил, но болельщикам нравится обсуждать вас. С давних времён люди хотят хлеба и зрелищ. Так заведено.

Замолкаю, пока в моей голове проходит целый мозговой штурм. Впервые за весь разговор не знаю, что ответить.

С одной стороны, звучит как полный бред. Но с другойЯ понимаю, о чём она. И вспоминаю, сколько внимания получают не результаты матчей, а любые слухи.

— Помнишь наш разговор после финала? – уже не так громко произносит Блэйк.

— Допустим, – скрещиваю руки на груди.

— Тогда ты сказал мне, что мы просто видим одну и ту же картину по-разному. Что ты смотришь на игру изнутри, а я с трибуны.

Сейчас полностью отдаю себе отчет в том, что происходит. И искренне желаю, чтобы она заткнулась, потому что сейчас Блэйк собирается использовать мои же слова против меня.

И мы оба это понимаем.

— Так вот сейчас происходит ровно то же самое. Ты смотришь на ситуацию как капитан команды, а я как человек, которому поручили работать с этой командой, чтобы поднять её узнаваемость.

Блядство.

— Разница только в том, что тогда тебе нравилась эта теория, а сейчас почему-то нет, – Мэдисон склоняет голову и прикусывает нижнюю губу. — Двойные стандарты, тебе так не кажется?

Она внимательно смотрит мне в глаза, даже слишком пристально, ожидая моей реакции, но я продолжаю безэмоционально находиться здесь.

И вот тут становится по-настоящему паршиво. Не потому, что она победила в споре или нашла хороший аргумент.

Дело в том, что я не могу сходу придумать, чем ей возразить. Меня это раздражает.

— Ты не понимаешь мою деятельность. Точно так же, как я никогда не пойму твою, поэтому каждый из нас будет заниматься своим делом. Я не лезу в твою работу. Так вот и ты не лезь в мою.

— Как скажешь.

— Мы закончили, капитан?

Она смотрит прямо в мои глаза, её зрачки еле заметно бегают, пока Мэдисон ожидает от меня следующего хода, но у меня его нет. Несколько секунд мы просто молчим.

Я мог бы ответить, снова начать спор, найти ещё десяток аргументов.

Сказать, что она всё равно перегнула с Лиамом, что журналистика журналистикой, но существуют границы. Не стоит всё превращать в материал и не должно всё становиться контентом.

И, чёрт возьми, я до сих пор считаю именно так.

Но проблема в другом. Часть её слов всё ещё крутится в мыслях. Потому что она права – хотя бы в чём-то. И это бесит.

Мэдисон ещё немного ждёт ответа, потом коротко кивает сама себе, словно принимает моё молчание за завершение дискуссии, и разворачивается первой.

Она идёт вдоль борта, поправляя выбившуюся прядь волос за ухо, даже не оборачиваясь, пока мой взгляд цепляется за удаляющуюся фигуру.

И здесь до меня доходит осознание, что это первый наш диалог, в котором последнее слово осталось за ней, хотя обычно всё ровным счетом наоборот.

Ненавижу людей, которые умеют вовремя заткнуть тебе рот. Особенно, когда делают это твоими же словами.

Спорить с ней было раздражающе и, что гораздо хуже, интересно. Именно эта мысль вызывает лёгкую улыбку на моём лице.

Самое отвратительное в подобных перепалках заключается в том, что хорошие ответы всегда приходят слишком поздно.

Уже спустя несколько минут в сознании начинают всплывать десятки вариантов того, что можно было сказать. Где надавить сильнее; подловить её на противоречии; ответить так, чтобы последнее слово всё-таки осталось за мной.

К сожалению, споры работают немного иначе.

Когда нужная фраза приходит тебе в голову через десять минут после общения, она уже никому не нужна. Поэтому приходится смириться с тем, что сегодняшний раунд остался за Блэйк.

Раздражает ли меня это? Безусловно.

Удивлён ли я? Не особо.

Добравшись до раздевалки, обнаруживаю внутри ещё нескольких парней. Кто-то собирает вещи, сидят в телефоне, лениво обсуждают планы на вечер. Обычная картина после долгого съёмочного дня.

Скидываю экипировку в шкафчик и направляюсь в душ.

Горячая вода помогает немного расслабиться и привести себя в полный порядок. Пар расползается по плохо освещенному помещению, и я упираюсь лбом о холодный кафель. Неужели этот день закончился?

Возвращаюсь обратно, обмотав махровое полотенце вокруг бёдер, и взъерошиваю волосы, избавляясь от лишней влаги. Застёгиваю толстовку и уже собираюсь уходить, когда замечаю Рэйфа, сидящего возле своего шкафчика.

Стоит нашим взглядам встретиться, как парень поднимается со скамейки.

— Можем поговорить? – интересуется Рэнделл, засовывая руки в карманы.

— Да.

— Ты вроде бы предлагал недавно помощь?

— Я от своих слов не отказываюсь, – облокачиваюсь спиной о стену.

Судя по тому, как он переминается с ноги на ногу и избегает смотреть мне прямо в глаза, этот разговор ему даётся нелегко.

— Ты не знаешь, может у тебя есть знакомые ребята в группе, кто ищет соседа для съема жилья? – почесав затылок, всё-таки решает озвучить свою просьбу. — Терпеть не могу общежития. Если не сложно, сможешь поспрашивать?

Тут я его прекрасно понимаю. За первые два месяца в университете я успел возненавидеть всё, что связано с общежитиями. Если у человека есть возможность съехать оттуда, я никогда не стану его осуждать.

— Я попробую узнать, только – в голову мгновенно приходит идея настолько сомнительная, что мне самому начинает нравиться. — Честно говоря, я не слышал, чтобы кто-то говорил об этом. Но дело в том, что нам нужен сосед по дому.

Фраза вылетает раньше, чем я успеваю её обдумать.

Впрочем, ничего нового – большинство моих самых сомнительных решений обычно начинаются именно так.

— Что? – он явно не понимает, к чему я клоню.

— У нас пять комнат в доме, который мы снимаем, а сейчас нас четверо, и мы сами ищем себе сожителя, поэтому, если ты не против, то можешь заезжать к нам.

— Ты сейчас серьёзно? – Рэйф хмурится. — Хочешь сказать, что проблем не будет?

— С кем? – склоняю голову в бок, ухмыляясь. — С твоими товарищами по команде? Не выдумывай.

— Я могу подумать?

— Да, только недолго, а то нам скоро платить, – подхватываю свою спортивную сумку. — Я тебе пришлю фото комнаты, ванную и сумму, тогда и решишь. По рукам?

Я протягиваю свою ладонь для рукопожатия, из-за чего брови собеседника ползут вверх, но он соглашается, и мы скрепляемся.

— По рукам.

Возможно, через пару часов я пожалею, что вообще это озвучил.

Но сейчас идея кажется абсолютно логичной.

Единственное, в чём я уверен – Кас меня убьёт.