Вета Лиор Ты для меня

Глава 3

Я подошла к офисному зданию за десять минут до назначенного времени. Высокое, стеклянное, оно отражало утреннее солнце, заставляя его сверкать тысячью бликов. Я остановилась на мгновение, запрокинула голову и посмотрела наверх. Там, за этими зеркальными стенами, начиналась моя новая жизнь. Я сделала глубокий вдох, поправила воротник пальто и уверенно вошла внутрь.

Просторный холл встретил меня прохладой кондиционеров и легким гулом голосов. Люди в деловых костюмах сновали туда-сюда, кто-то пил кофе из бумажных стаканчиков, кто-то говорил по телефону, прикрывая трубку ладонью. Я направилась к лифтам, стараясь выглядеть так, будто работаю здесь уже много лет.

На кнопку нажала, и дверцы с мелодичным звоном открылись почти сразу. Я шагнула внутрь, но прежде чем успела нажать кнопку нужного этажа, в лифт вошел кто-то еще. От неожиданности я подняла глаза и замерла. Передо мной стоял Александр Николаевич, мой вчерашний спаситель. Он был в безупречно сидящем темно-сером костюме, с легкой утренней небритостью, которая почему-то придавала ему еще более импозантный вид.

— Кира, — сказал он, и на его губах появилась легкая, едва заметная улыбка. — Отлично. Вы вовремя.

— Здравствуйте, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Александр Николаевич, да. Я хотела прийти пораньше, чтобы освоиться.

Он вошел в лифт, и двери за ним закрылись. Я на мгновение замешкалась, не зная, какую кнопку нажать, но он, заметив мою нерешительность, протянул руку и нажал на кнопку одиннадцатого этажа — как раз того, где вчера проходило собеседование.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он, поворачиваясь ко мне. В его голосе не было вчерашней стальной нотки, скорее искреннее, почти дружеское участие. — Не волнуетесь?

— Немного, — призналась я, чувствуя, что могу быть честной. — Первый день на новой работе — это всегда волнительно. Но в хорошем смысле.

— Понимаю, — кивнул он. — Вчера вы произвели на меня впечатление. Ваше резюме действительно хорошее. Я был удивлен, что вас не взяли. Поэтому, когда увидел вас в коридоре, понял: это не случайность.

— Спасибо вам огромное, — сказала я, чувствуя, как к щекам приливает легкий румянец. — Вы даже не представляете, что для меня значит этот шанс. После такого долгого перерыва…

— Не переживайте, — перебил он мягко. — Перерывы бывают у всех. Важно не то, сколько вы не работали, а то, что вы готовы работать сейчас и что вы умеете. И у вас, я уверен, есть чему поучиться.

Лифт мягко остановился, и двери открылись. Мы вышли в холл одиннадцатого этажа, светлый, просторный, с высокими потолками и большими панорамными окнами. Вдоль стен стояли живые растения в кашпо, а в центре — удобные кожаные диваны для посетителей.

— Я провожу вас до отдела кадров, — сказал Александр Николаевич, жестом приглашая следовать за ним. — Пока вы будете оформляться, я пришлю к вам свою помощницу. Она покажет вам офис, познакомит с коллегами. А в десять у нас утреннее собрание. Думаю, вам будет полезно на него попасть — так вы быстрее вникнете в дела и познакомитесь с командой.

— Это было бы замечательно, — искренне ответила я. — Я хочу как можно быстрее включиться в работу.

— Это правильный настрой, — одобрительно кивнул он и остановился перед дверью с табличкой «Отдел кадров». — Вот здесь. Заходите, оформляйтесь. Я скажу Насте, чтобы она зашла за вами через полчаса.

— Спасибо, Александр Николаевич, — сказала я, и в голосе моем прозвучала искренняя благодарность.

— Не за что, — улыбнулся он. — Желаю удачи. Увидимся на собрании.

Он развернулся и быстрым, уверенным шагом направился по коридору, а я, глубоко вздохнув, толкнула дверь отдела кадров.

Внутри было прохладно и стерильно чисто. За длинным столом сидели две женщины, которых я сразу узнала — те самые, что вели со мной вчерашнее собеседование. Ирина Витальевна и ее молчаливая коллега. Увидев меня, они обменялись быстрыми, почти неуловимыми взглядами, и на их лицах застыли натянутые, дежурные улыбки.

— Кира Владимировна, — протянула Ирина Витальевна, и ее голос звучал на удивление приветливо, хотя в глазах я все еще видела ту же холодную настороженность. — Проходите, присаживайтесь.

Я села напротив, положив сумку на колени. Мне не хотелось начинать этот разговор с конфликта, но и притворяться, что вчерашнего не было, я тоже не собиралась.

— Кира, — начала она, теребя в руках шариковую ручку, — я хотела бы… извиниться за вчерашнее недоразумение. Ситуация действительно вышла немного неловкой. Вы должны понимать, у нас очень высокие требования к кандидатам. Мы не могли поступить иначе. Ваш перерыв… он нас насторожил.

— Я понимаю, — ответила я спокойно, хотя внутри все кипело от возмущения. — Это было ваше право.

— Но мы рады, что все разрешилось, — вставила вторая женщина, натягивая улыбку еще шире. — Александр Николаевич высоко оценил ваше резюме. Видимо, мы действительно что-то упустили.

— Бывает, — коротко сказала я, стараясь не показывать эмоций. Спорить с ними сейчас — только портить себе настроение. Мы практически не будем пересекаться по работе, и я не собиралась тратить свою энергию на выяснение отношений с людьми, которые мне не симпатичны. — Давайте просто оформим документы.

Ирина Витальевна кивнула, и в кабинете воцарилась деловая атмосфера. Она защелкала клавишами, распечатывая договоры, приказы, приложения к ним, другие бумаги, и протягивала их мне через стол.

— Здесь подпишите вот здесь и здесь, — говорила она механическим голосом, тыкая пальцем в строчки. — Это стандартный договор, это согласие на обработку персональных данных, это должностная инструкция. Ознакомьтесь, если есть вопросы — задавайте, но лучше прочитайте дома, чтобы не задерживать процесс.

Я молча подписывала бумаги, стараясь не смотреть на ее руки, на идеальный маникюр, который так раздражал меня еще вчера. На душе было спокойно. Я была здесь. Я получила эту работу. И никакие их кривые улыбки не могли испортить мне настроение.

Когда я ставила последнюю подпись, в дверь тихо постучали. Ирина Витальевна подняла голову и произнесла:

— Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появилась девушка. Молодая, лет двадцати пяти, стройная, с белокурыми волосами, собранными в аккуратный низкий хвост, и с самой очаровательной, располагающей улыбкой, которую я когда-либо видела. Глаза у нее были ярко-голубыми и лучились доброжелательностью.

— Кира? — спросила она, переводя взгляд с меня на Ирину Витальевну и обратно. — Я Настя, помощница Александра Николаевича. Меня попросили проводить вас, показать офис, познакомить со всем. Вы уже закончили?

— Да, — сказала я, поднимаясь с места. — Только что поставила последнюю подпись.

— Отлично! — Настя улыбнулась еще шире. — Тогда пойдемте. Я покажу вам самое главное, а потом у нас будет собрание. Оно в десять, так что у нас еще есть время.

Я повернулась к женщинам из отдела кадров и сухо кивнула:

— Спасибо, что оформили. Всего доброго.

Они в ответ выдавили из себя одинаковые улыбки, но я уже не смотрела на них. Вместе с Настей мы вышли в коридор, и я почувствовала, как с плеч сваливается тяжелый груз.

— Пойдемте, я покажу вам все! — Настя говорила быстро и легко, и ее голос звучал как музыка. — Мы начнем с вашего кабинета, а потом я покажу переговорную, кухню, зал для собраний. У нас все очень удобно, я уверена, вам понравится!

Она вела меня по коридорам, рассказывая о том, кто где сидит, как устроен рабочий процесс, где можно выпить кофе и где находится самая уютная зона отдыха. Я слушала ее вполуха, потому что все мое внимание было приковано к тому, что я видела вокруг. Офис оказался именно таким, каким я его себе представляла: светлым, просторным, современным. Стеклянные перегородки кабинетов, минималистичная мебель, живые цветы на подоконниках. По коридорам сновали люди — молодые, энергичные, одетые в деловом стиле, но при этом с каким-то неуловимым чувством свободы и комфорта.

— А вот зал для собраний, — сказала Настя, останавливаясь перед широкой стеклянной дверью. — Самое важное место в нашем офисе.

Она открыла дверь, и я вошла внутрь. Зал оказался огромным. В центре стоял массивный овальный стол из темного дерева, вокруг которого было расставлено не меньше тридцати стульев. На противоположной стороне от двери на стене висел большой экран, к которому был подключен проектор. Шторы были раздвинуты, и через панорамные окна лился мягкий утренний свет.

— Здесь проходят планерки, презентации, совещания с партнерами, — объясняла Настя. — По пятницам у нас общие собрания, когда собирается весь отдел. Очень оживленно, скажу я вам!

Я медленно прошлась по залу, разглядывая каждую деталь. Мне нравилось буквально все: и то, как играет свет на полированной поверхности стола, и как удобно расставлены стулья, и как продумана каждая мелочь. Я чувствовала, как внутри нарастает нетерпение. Мне хотелось приступить к работе, быть полезной, вложить свои силы, свои идеи. Я видела, сколько труда и души вложено в это место, и мне хотелось стать частью этого, внести свой вклад.

— Здесь очень красиво, — сказала я, поворачиваясь к Насте. — По-настоящему вдохновляющее место.

— Ой, я знаю! — воскликнула она. — У нас многие говорят, что именно здесь рождаются лучшие идеи. Так что, может быть, и ваша первая гениальная мысль появится именно в этом зале!

Я рассмеялась. Настя была настолько искренней и открытой, что я невольно проникалась к ней доверием. Мы вышли из зала, и она показала мне еще несколько кабинетов, кухню с кофемашиной и холодильником, а затем мы направились обратно.

— Ну вот, мы почти все посмотрели, — сказала Настя, останавливаясь в том же коридоре, где начали нашу экскурсию. — А теперь, самое главное: мое рабочее место.

Настя привела меня к двери с небольшой табличкой «Кира Владимировна, маркетолог». Я на мгновение задержалась, глядя на свое имя. Оно было напечатано аккуратными черными буквами. Я прочитала его про себя, и от этого по коже побежали мурашки. Моя работа. Мой кабинет. Мое имя.

Она указала на небольшой холл прямо по коридору, где стояла стойка.

— Я сижу там. Если вдруг вам что-то понадобится — документы, связь с Александром Николаевичем или просто кофе, — я всегда на месте. Заходите, не стесняйтесь. Я всегда рада помочь.

— Спасибо, Настя, — искренне сказала я. — Вы очень добры.

— Ой, что вы! — замахала она руками. — Мы все тут свои. А кабинет Александра Николаевича находится прямо рядом с приемной. Так что если он вам понадобится, я всегда скажу, где его найти.

— Отлично, — кивнула я, чувствуя, как легкое волнение снова поднимается в груди.

— А теперь проходите обустраивайтесь. До собрания осталось 30 минут?

— Большое спасибо, — сказала я.

Я толкнула дверь и вошла внутрь.

Кабинет оказался небольшим, но уютным. У входа стояла вешалка и небольшой шкаф для документов и личных вещей. Прямо по центру располагался письменный стол из светлого дерева, на котором уже стоял компьютер, монитор, клавиатура, стационарный телефон и небольшая лампа. Рядом — удобное кожаное кресло. За спиной у меня было окно — огромное, от пола до потолка, выходящее на город.

Я медленно подошла к окну, и слова застряли у меня в горле. Это было не просто окно, не просто вид на город. Это было что-то большее, что-то, что заставляло душу трепетать, а сердце — биться чаще и глубже. Я замерла, боясь сделать лишнее движение, чтобы не спугнуть эту красоту.

Вид, открывавшийся с одиннадцатого этажа, был поистине завораживающим. Весь город лежал передо мной, как на ладони, и я, стоя здесь, наверху, чувствовала себя почти парящей над ним, отстраненной от суеты, но при этом невероятно близкой к чему-то большему.

Солнце только начинало подниматься выше, заливая все вокруг мягким, золотистым светом. Его лучи пробивались сквозь легкую утреннюю дымку, делая очертания домов немного размытыми, словно акварельный рисунок. Небо было чистым, ярко-голубым, с едва заметными, почти прозрачными облаками, которые медленно плыли куда-то вдаль.

Прямо под окном, немного левее, я видела ту самую аллею, по которой шла сегодня утром. Сейчас, с высоты птичьего полета, она казалась совсем иной — не просто дорожкой между домами, а настоящим золотым ковром. Деревья, высаженные вдоль аллеи, уже начали желтеть, готовясь к осени. Их кроны переливались всеми оттенками осеннего золота: здесь были и нежный лимонный, и глубокий янтарный, и яркий, почти огненный, оранжевый. Листья, еще не опавшие, но уже тронутые первыми холодами, трепетали на легком ветерке, создавая эффект живого, дышащего полотна. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь них, превращали каждый лист в маленький фонарик, излучающий тепло и свет.

Я смотрела на эту аллею и вспоминала, как шла по ней всего полчаса назад. Я была маленькой фигуркой, затерянной среди таких же спешащих людей. Я переживала, волновалась, сжимала в руках сумку и мысленно повторяла, что у меня все получится. А теперь я стояла здесь, наверху, и смотрела на тот же самый путь, но уже сверху. И мне казалось, что я смотрю на свою старую жизнь, на ту Киру, которая еще не знала, что ее ждет впереди. И в этом была какая-то удивительная, почти магическая связь времен.

Я перевела взгляд дальше, за аллею. Там, за деревьями, начинались жилые кварталы. Дома были разными: старые, еще советской постройки, с облупившейся краской и балконами, заставленными коробками и старыми вещами, и новые, современные, стеклянные и бетонные, устремленные вверх, словно пытающиеся дотянуться до самого неба. Они перемежались друг с другом, создавая причудливый узор, в котором угадывалась история города — его прошлое, настоящее и будущее, сплетенные воедино.

Кое-где между домами виднелись зеленые островки — маленькие скверы и парки, которые, как драгоценные камни, вкраплениями лежали в городской суете. Я видела, как по дорожкам этих скверов гуляют люди: кто-то выгуливает собаку, кто-то спешит на работу, кто-то просто сидит на скамейке с книгой в руках. Они казались такими маленькими отсюда, почти игрушечными, и это создавало странное ощущение, будто я смотрю на ожившую миниатюру.

Дальше, за жилыми кварталами, начинались деловые районы. Современные высотки, облицованные стеклом и металлом, сверкали на солнце, отражая небо и облака. Их фасады были такими гладкими и зеркальными, что казалось, они растворяются в воздухе. На некоторых из них уже зажглись огни — кто-то в этих башнях работал, не дожидаясь официального начала дня, и этот свет, зажженный на фоне утреннего неба, выглядел почти уютным, человеческим.

Но самым завораживающим было то, что открывалось на горизонте. Там, где городские кварталы постепенно сменялись более редкой застройкой, на фоне бледнеющего голубого неба угадывались очертания старого центра. Шпили древних соборов, острые и устремленные ввысь, пронзали небо, словно пытаясь дотянуться до ангелов. Колокольни, купола, изящные башенки — все это было таким далеким и таким родным одновременно. Я не могла разглядеть деталей, но я знала, что там, в этом старом центре, кипит своя жизнь: туристы бродят по мощеным улочкам, художники рисуют на набережной, а в маленьких кафе пахнет свежим круассаном и кофе.

Я стояла у окна, и слезы наворачивались на глаза — не от грусти, нет. От внезапного, острого ощущения полноты жизни. От того, что я здесь. От того, что я смотрю на этот мир сверху и знаю, что я часть его. Что у меня есть работа, есть дом, есть будущее. Что я справилась, я выстояла, я пришла к этому дню.

Вид из этого окна был не просто красивым пейзажем. Это было обещание. Обещание новых начинаний, новых встреч, новых возможностей. Здесь, в этом кабинете, за этим столом, я буду создавать что-то новое. Я буду думать, творить, находить решения. Я буду смотреть на этот город и придумывать, как сделать его лучше, как помочь компании расти, как вписать свое имя в историю этого места.

Люди внизу сновали по своим делам, такие маленькие и суетливые, а я стояла здесь, наверху, и чувствовала себя почти всевидящей. Какое-то невероятное умиротворение разлилось у меня внутри. Глядя на этот вид, я думала о том, как хорошо будет здесь работать. Как приятно сидеть за столом, смотреть на город и придумывать что-то новое, яркое, значимое. Вид, который открывался передо мной, идеально подходил для творческих размышлений. Можно бесконечно смотреть на этот поток жизни и черпать в нем вдохновение.

Я смотрела на аллею, на высотки, на шпили старого центра, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Тепло уверенности, спокойствия и надежды. Я не знала, что ждет меня впереди — какие трудности, какие победы, какие неожиданности. Но я знала одно: я готова. Готова принять эту жизнь, этот шанс, этот новый день.

Я стояла у окна, и легкий ветерок, проникающий сквозь неплотно закрытую форточку, шевелил мои волосы и приносил запах осени, влажного асфальта и далекого дыма. Город жил своей жизнью внизу, а я жила своей здесь, наверху. И в этом было что-то невероятно правильное, почти гармоничное.

Я, Кира, стояла у окна своего нового кабинета, смотрела на мир и улыбалась. Улыбалась самой себе, своей новой жизни, этому дню, этому виду. Потому что он был моим. Все это было моим.

И я была готова идти вперед.

Я стояла у окна, задумавшись, и уже почти не слышала, как Настя что-то говорит за спиной. Я полностью растворилась в этом моменте, в этом виде, в этом чувстве свободы и уверенности, которое охватило меня. Я даже не заметила, как она ушла.

Я вздрогнула, когда услышала стук в дверь. На мгновение я замерла, выныривая из своих мыслей, и медленно обернулась. В дверях стоял Александр Николаевич. Его лицо было расслабленным, и он смотрел на меня с легкой, почти одобрительной улыбкой. Он видел, как я стояла у окна, и, кажется, знал, о чем я думаю.

— Нравится? — спросил он тихо.

Я быстро закивала, чувствуя, как на губах расцветает искренняя улыбка.

— Да. Очень. Спасибо вам большое.

— Не за что, — сказал он, скрестив руки на груди и опираясь плечом о дверной косяк. — Я знал, что вид из этого окна вам понравится. Смотрели на аллею?

— Да, — призналась я. — Я сегодня шла по ней. И не могла даже представить, что буду смотреть на нее сверху. Это… невероятно.

— Здесь хорошо думается, — сказал он, и в его голосе послышалась едва заметная теплота. — Когда я только начинал развивать эту компанию, я тоже часто останавливался у этого окна. Помогало собираться с мыслями. Думаю, Вам тоже пригодится.

Он сделал шаг вперед и посмотрел на часы.

— Ну что ж. Нам пора. Собрание через пять минут. Пойдемте, я представлю вас команде.

Я взяла с собой блокнот и ручку, поправила пиджак и пошла к выходу. Мы вышли из кабинета и двинулись по коридору. Я чувствовала на себе внимательный взгляд Александра, но он не тяготил меня, а скорее давал ощущение уверенности. Рядом с ним я чувствовала себя… в безопасности. Это было странное ощущение, ведь я знала его всего второй день, но он уже успел стать для меня кем-то вроде негласного наставника.