Вера Джантаева Грань. Часть 1

— Я не сдам, — огрызнулась Кейт.

— Посмотрим. — Он развернулся и пошёл в лес. — Идём, пока солнце совсем не село.

Кейт, чертыхнувшись, быстро запихнула гитару в чехол, закинула рюкзак на спину и бросилась за ним.

* * * * *

Они шли около часа. Макс вёл уверенно, иногда останавливаясь и прислушиваясь к чему-то. Кейт старалась не отставать, хотя ноги гудели, а царапина на колене горела огнём. Лес становился всё гуще, ветви переплетались над головой, почти не пропуская свет заходящего солнца. Воздух был спёртым, тяжёлым.

Наконец они вышли на небольшую поляну, окружённую вековыми кедрами и замшелыми скальными останцами, похожими на застывших идолов. В центре чернел старый, сложенный из камней очаг.

Макс собрал кучу сухих веток, зажёг спичку. Пламя лизнуло кору и вспыхнуло. Он достал из кармана пучок сухой травы, бросил в огонь. Он тут же окрасился в зловещий, синий цвет, и по поляне поплыл пряный, дурманящий запах.

— Садись, — скомандовал он, усаживаясь напротив.

Кейт опустилась на нагретый камень. Зубы всё ещё стучали, но тепло от огня начинало пробираться под кожу. Стемнело окончательно. В свете костра лицо Макса казалось высеченным из камня — резкие скулы, тонкие губы, и эти дурацкие очки.

Макс усмехнулся уголком рта.

- Знаешь, что происходит с подростками, которые сбегают из дома?

Кейт отрицательно качнула головой. Голос Макса стал низким, завораживающим. Ей показалось, что за стеклами очков на мгновение вспыхнули два огонька.

— Они пересекают Грань и попадают в мир Тьмы. Он здесь, рядом, и в нём кишмя кишат Твари.

Кейт сжалась, обхватив себя руками. Ее трясло. То ли от холода, то ли от страха. Она смотрела на синее пламя, и ей казалось, что тени вокруг танцуют слишком странно, слишком плавно, будто живые.

— Например, Ловцы, — продолжил Макс, бросив в огонь ещё горсть травы. Пламя взметнулось, и Кейт на мгновение показалось, что в нём мелькнули чьи-то лица. — Они питаются страхом. Счастьем. Самой жизнью. Не брезгуют и трупами.

Она сглотнула. В горле встал комок. Что-то в словах Макса, в том, как он говорил, заставляло верить ему.

— А еще Старшие — те, кого Тьма не убила. Оставила разум, но забрала душу. Они командуют Ловцами, — он посмотрел на неё сквозь синее пламя, и в его голосе появилась странная тяжесть. — И их невозможно убить.

Он резко сжал пальцы в кулак, будто ловя что-то невидимое, и пламя дёрнулось, на мгновение погаснув, а потом вспыхнуло снова — обычным, оранжевым светом.

— Есть места, где грань между мирами тоньше, а шанс встретить Тварей – выше. Техника не работает, компасы сходят с ума, телефоны дохнут. В таком месте ты и бродила три дня.

Кейт молчала, вглядываясь в огонь. Ей казалось, что в его глубине что-то движется. Тени за спиной Макса вдруг зашевелились, но она заставила себя сосредоточиться на свете. Мгновение, и она почувствовала, как страх превращается в злость.

— Ты сидишь, жжёшь какую-то дрянь, и заставляешь меня сходить с ума!

Макс замер. Потом медленно повернул голову и посмотрел на неё.

— Если бы я хотел тебя накачать, ты бы уже валялась без сознания, а не сидела и спорила со мной, — он выдержал паузу. — Ты видишь это, потому что твой страх привлек то, что всегда было рядом. А я всего лишь показал тебе, как оно выглядит.

Кейт перевела дыхание. Внутри кипела злость — на него, на себя, на этих непонятных тварей. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и заставила себя дышать ровно.

— Твари не остаются безнаказанными. Есть те, кто охотится на них. Сталкеры не дают Тьме разрастаться. В том числе такие, как я, — Макс усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Полукровки.

Он замолчал. Тени за его спиной вытянулись, задвигались быстрее. Кейт заметила, что в углу поляны, у старого пня, что-то копошится. Что-то серое и бесформенное. Она почувствовала, как волосы на затылке шевельнулись, будто наэлектризованные. Девушка не могла отвести взгляд этого существа.

— Если бы не я, они тебя уже сожрали бы, — сказал Макс, проследив за её взглядом.

Шумно выдохнув, Кейт перевела взгляд на парня.

— Ты сказал «полукровки»? — спросила она. — Что это значит?

— Полуловец, получеловек. Достаточно человек, чтобы помогать таким, как ты. Достаточно тварь, чтобы чувствовать их и убивать.

Потом он медленно, будто принимая важное решение, снял очки.

Кейт ахнула. Глаза у него были светлые, почти прозрачные, с вертикальными, кошачьими зрачками. Ей не показалось. Они действительно светились в темноте тусклым, красноватым светом, который почти тут же погас. Вопреки страху, Кейт заставила себя смотреть в эти глаза. В них была такая глубокая, старая усталость, что ей стало почти жаль его

— Ну что, страшно? — тихо спросил он.

Кейт сглотнула.

— Нет.

Макс качнул головой.

- А должно быть, — спокойно сказал он.

Он помолчал, давая ей переварить услышанное.

На краю поляны, там, где кончался свет, начали сгущаться тени. Они двигались, текли, перетекали одна в другую, вытягивая длинные, неестественно тощие руки с непомерно длинными пальцами. У них не было лиц — только гладкая, серая кожа, тёмные провалы глаз и рты, полные тонких острых зубов.

Кейт замерла, не в силах пошевелиться. Воздух стал липким, его было трудно вдыхать.

— Это и есть Ловцы, — сказал Макс спокойно. — Они шли за тобой все эти дни.

Одна из теней метнулась вперёд, но наткнулась на невидимую границу света от костра и с мерзким, мокрым шипением откатилась обратно. От неё потянуло сладкой гнилью.

— Костёр не простой, — пояснил Макс, наблюдая за тварями с ленивым интересом. —Полынь держит их на расстоянии. Но до утра состав выгорит, а новые всё подходят.

Кейт перевела дыхание. По ее телу прошла крупная дрожь. Она сжала кулаки и резко развернулась, ударив по стволу ближайшей сосны. Боль отрезвила. Помогла не закричать. Она резко повернулась обратно к парню.

— Это всё-таки из-за твоей травы, да? — прохрипела она. – Ты все-таки что-то подмешал туда?

Макс усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

— Хочешь проверить? Выйди за круг. Увидишь, галлюцинации это или нет.

Кейт посмотрела на границу света. Теней становилось все больше. Одна из них протянула к ней длинную, костлявую руку, и пальцы почти коснулись невидимой границы.

Она сглотнула.

— Ты мог предупредить меня раньше, придурок! Сказать, что вокруг меня ходят всякие монстры!

— А ты бы поверила, не увидев их своими глазами? — он склонил голову набок, и в его глазах мелькнула насмешка. — Ты бы решила, что я псих. Или наркоман. Мне нужна была твоя злость, Кейт. Только злость может перебить этот одуряющий запах страха, которым ты вся пропитана. Ну как, нравится твоя свобода?

Кейт молчала, глядя на огонь.

— И что ты предлагаешь? – ее голос дрогнул.

— Предлагаю помочь тебе выжить и вернуться домой.

Она подняла на него глаза. В его взгляде не было жалости. Только усталость и что-то похожее на интерес.

— Я не вернусь, — сказала Кейт твёрдо. — Никогда.

— Посмотрим, — Макс поправил ветки в костре. — Теперь ты знаешь, что здесь опасно. Но, выбор за тобой.

Кейт смотрела на тени, кружащие за кругом света. Одна из них остановилась прямо напротив и начала медленно раскачиваться, издавая тихий, вибрирующий звук, похожий на детский плач.

— Заткнись, — равнодушно бросил Макс, и звук оборвался. — Имитируют человеческие голоса. Особенно любят подражать матерям. Будут звать тебя по имени, плакать, просить о помощи. Не слушай.

— А если я откликнусь?

— Тогда ты станешь их едой.

Кейт сглотнула. Горло пересохло.

— А ты?

— Таких как я они не любят, — Макс усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Но я знаю каково это, попасть к ним в лапы. Только я выжил. И стал тем, кто есть.

Он встал и подошёл к ней. Остановился в полуметре, нависая. Его тень на стволе сосны жила своей жизнью — она извивалась, тянулась к Кейт длинными пальцами, но не касалась.

— Теперь боишься меня? — тихо спросил он.

— Да, — честно ответила Кейт.

— Правильно делаешь. Я опасен. Но прямо сейчас я — единственное, что стоит между тобой и теми Тварями. И выбирать тебе, по факту, не из чего.

Он говорил это, стоя в двух шагах, не приближаясь больше, но Кейт чувствовала исходящий от него холод. Получеловек. Полуловец. Спаситель и чудовище в одном лице. Но ей почему-то было спокойно рядом с ним.

— Знаешь, что в тебе странного? — задумчиво произнес Макс. — Ты не позволяешь страху захватить тебя. Твари не любят таких.

— А ты? — Кейт смотрела ему в глаза, пытаясь не обращать внимания на его живую тень. — Ты любишь?

Макс улыбнулся — широко, почти хищно, и Кейт увидела, что клыки у него чуть длиннее обычного.

— А вот это уже не твоего ума дело, мелкая.

Он резко развернулся и пошёл к костру. Тень мгновенно вернулась на место, слилась с его пятками. Кейт выдохнула — оказывается, она задерживала дыхание.

Из темноты снова донёсся плач. Макс, не оборачиваясь, протянул ей руку.

— Иди сюда. Ближе к огню.

Кейт посмотрела на его руку, на костёр, на тьму за кругом света, полную звуков, которых быть не должно. Внутри было любопытство и странная, щемящая благодарность к этому человеку. Чуть помедлив, она встала и коснулась его руки.

Пальцы – тонкие, холодные, тут же стальной хваткой сжали ее ладонь. В этот же миг Кейт показалось, что что-то тяжёлое и тёмное щёлкнуло, связав их неразрывной нитью. Руку обдало обжигающим холодом, тут же сменившимся на невыносимый жар.

Макс дёрнулся, резко обернулся и уставился на неё. Его глаза на мгновение вспыхнули и тут же погасли, оставив искреннее, неподдельное удивление.

— Ты...

— Что?

Он не ответил. Секунду смотрел на неё, потом резко разжал руку и отвернулся к костру.

— Ничего. Ложись. Спи. И не вздумай отходить от костра, даже если проснешься, а меня не будет. Значит, так надо, и я обязательно вернусь за тобой.

Он сел у костра, боком к ней. Кейт устроилась рядом, на траве, подложив под голову рюкзак.

Бросив на девушку быстрый взгляд, Макс снял джинсовку. Протянул ей. Зачем? Он сам не мог точно ответить на этот вопрос. Просто чувствовал, что так будет правильно. Он никому не позволял прикасаться к своей «броне» — джинсовка стала для него второй кожей, защитой не только от холода, но и от всего мира. Отдавая её, он словно приоткрывал створку панциря, впуская её внутрь.

- Укройся. Замерзнешь.

Кейт, удивившись, взяла ее. Ткань была тёплой, пахла дымом и лесом.

Она смотрела на огонь, на его напряжённый силуэт, на тени, пляшущие по деревьям. Всего несколько часов назад она была одна, грязная, голодная и злая. А теперь рядом с ней сидел странный парень с кошачьими глазами, который принёс ей еду, слушал её игру и обещал защитить от чудовищ. Который сам был чудовищем.

Макс сидел, сняв очки. Кейт уже начала привыкать к его холодному взгляду. Но сейчас он просто сидел, глядя вверх, на звёзды.

— Макс, — позвала она тихо.

Он не ответил, но она чувствовала, что он ждет.

— Ты всегда был один?

Пауза. Такая долгая, что Кейт решила, что он не ответит.

— Не всегда. Когда был маленьким — обо мне заботилась тётка. Но она хотела, чтобы я был удобным. Чтобы не высовывался, не спорил. А я не умел быть удобным.

— А родители?

Макс помолчал. Костер бросал отблески на его лицо — красивое, но безжизненное.

— Мать умерла, когда мне было пять. Её сбил пьяный лихач. Я почти не помню её лица. Зато помню целый год с отцом. Адский год, пропахший спиртом и сигаретами. Полный мата и криков.

Он замолчал, глядя на огонь. Кейт не перебивала.

— В шесть он сдал меня тётке, — продолжил Макс, и голос его стал тише. — Просто привёз, поставил перед дверью и ушёл. Я стоял и смотрел ему вслед. Он даже не обернулся.

— А потом? — тихо спросила Кейт.

— Потом он сгорел. — Макс сказал это буднично, но Кейт увидела, как его пальцы сжались в кулак. — Через год. В своей квартире. Напился, уснул с сигаретой. Тётка мне сказала: «Твой отец умер. Теперь у тебя только я». Сказала так, будто это не ее брат, а мусор, который вывезли на свалку.

Он усмехнулся — коротко, безрадостно, почти зло.

— Мне было семь. Я даже не плакал. Я просто смотрел на неё и думал: «И это всё?»

— И что ты сделал?

— Сбежал. — Макс повернулся к ней, его глаза на миг вспыхнули красным. — Ушёл ночью, когда тётка заснула. Думал, найду отца. Наверное, надеялся, что он жив. Что тётка соврала, чтобы сделать мне больнее. Зачем я хотел его найти? Ну, не знаю… хотел спросить, почему он так поступил.

— А он правда…

— Правда. — Макс снова уставился в костёр. — Я потом нашёл его могилу. Старый крест, почти стертое имя, заросли сорняка. Но всегда – одна свежая красная гвоздика. Тетка все-таки приходила к нему.

Кейт приподнялась на локте, глядя на его силуэт. Он казался старше своих лет. Словно старый, потёртый камень — обточенный ветром и водой, твёрдый, холодный на ощупь. Но внутри, глубоко, ещё теплился огонь.

— Тебе было страшно? — спросила она тихо. — Ну… когда сбежал? Тебе же было всего семь.

Макс покачал головой.

— Я не боялся леса и темноты. Я боялся, что за ней кто-то есть. И оказался прав.

Он помолчал.

— В темноте всегда есть что-то, что хочет тебя сожрать. Иногда это Твари. Иногда — люди. А иногда — твоя собственная жизнь, которая не даёт тебе дышать. Но я уже тогда понял: если сидеть и бояться, ты умрёшь. А если идти вперёд — у тебя есть шанс на нормальную жизнь. Пусть крошечный. Пусть один на миллион. Но он есть.

Кейт молчала, глядя на него. В груди разливалась странная тяжесть.

— Сколько тебе сейчас? Когда у тебя день рождения?

— Девятнадцать. Кажется, — он пожал плечами. — Я не помню. Да и зачем? Дни рождения — это для людей, у которых есть будущее. У меня его нет.

— У всех есть будущее, — тихо сказала Кейт. — И я бы тебе испекла торт.

Макс замер. Потом вдруг рассмеялся — негромко, удивлённо, будто не ожидал от себя такого звука.

— Ты бы испекла торт? Для меня?

Она серьёзно кивнула. Он покачал головой, но улыбка не сходила с его лица.

— Ты странная, Кейт, - он отвернулся к костру, но его плечи чуть расслабились. — Спи. Завтра будет тяжёлый день.

Кейт снова легла, завернувшись в его пиджак. Но теперь она чувствовала, что между ними появилось что-то живое, тёплое. И это тепло помогало ей не бояться темноты и того, что скрывалось в ней.

Она закрыла глаза и провалилась в тяжёлый, без сновидений, сон, чувствуя кожей близость Макса и тепло угасающего костра.

Где-то в темноте, за кругом света, Ловцы продолжали плакать и звать её по имени. Но она уже не слышала, провалившись в сон.