Васисуалина Перс Во власти сна

Он шел по тонкой грани терпения Зевса, и сам прекрасно это понимал.

– Защищаешь младшую коллегу? – в голосе царя зазвенела сталь. Он благоволил Гермесу, но у всего есть предел.

– Скорее сочувствую самонадеянной юной выскочке. Не стоило ей гордиться столь ответственным поручением. Ну и толика любопытства – сумеет ли она справиться.

– Ты всегда был слишком любопытен, Гермес, – его взгляд скользил по гонцу, словно желая пронзить его насквозь, чтобы выведать все секреты хитреца.

Если бы у Ириды остались силы, она обязательно возразила Гермесу.

«И была бы законченной дурой!», – осадила себя богиня. – «Ведь именно благодаря помощи этого невыносимого нахала, тебя до сих пор не поджарили».

Ей было все еще страшно. И больно. А еще стыдно. Чувствовать себя настолько униженной оказалось тоже почти невыносимо.

«Но и с этим я справлюсь», – пообещала себе Радужная богиня, сжимая пальцы в кулак. Это слабо помогало справиться с дрожью. Однако позволило почувствовать, что у нее есть силы подняться. Хотя бы на колени. Конечно, Зевс не пропустил ее «оживания». Ирида чувствовала всем телом внимательный взгляд царя. И невольно сжалась, ожидая очередного вторжения.

– Ты разочаровала меня, вестница. Не смогла справиться с девчонкой. Пусть даже с божественными силами. Гермес прав – юность богиням не на пользу.

– Мой царь, прости… – холод прокатился по позвоночнику. Ей хотелось лечь обратно на холодные плиты пола, закрыть глаза и уснуть…

– Гермес, тебе так хотелось удовлетворить любопытство, что я решил тебе помочь, – издевательская усмешка скользнула по губам Зевса. Пока у него нет доказательств, что вестники ведут свою игру. Поэтому он решил не торопиться, а понаблюдать. Тем более что на случай очередной неудачи, у него и правда было новое задание для Ириды.

– Я весь внимание, мой царь, – уважительно склонил голову Гермес. От Зевса он ожидал любой гадости, благо хватало в прошлом опыта. В основном, чужого, но видимо удача отвернулась. А все из-за Ириды.

– Раз справится с человеком тебе оказалось не под силу, вестница, – Зевс посмотрел на богиню, и та вздрогнула, вжимая голову в плечи, – то зайдешь с другой стороны. Прояви смекалку, стань другом Морфею. Усыпи бдительность бога сновидений. – Гермес затаил дыхание, ему чудилось в словах царя очень жирное «но», несущее ему, Гермесу, опасность. – А ты, легконогий, как более опытный, присмотришь за ними всеми.

Приказ звучал почти абсурдно. Подружиться с Морфеем? Как будто можно просто подойти и сказать: «Давай будем друзьями», после всего, что уже произошло. Снотворец уже продемонстрировал ей, что способен на жестокость, едва ей хватило глупости забыть, что кошмары тоже сны и подчиняются темноглазому божеству.

– Как прикажете, мой царь, – голос Ириды прозвучал ровно, хотя внутри все кричало

«Мне конец. Морфей запрет меня в лабиринтах сознания. Лишит возможности вернуться к реальности», – она не смотрела на Гермеса, но чувствовала его взгляд, такой же тяжелый, как и приказ Зевса.

А царь царей чуть наклонил голову, будто прислушиваясь не столько к словам, сколько к тишине, которая наступила после них.

– Запомните, вестники, второго шанса не будет, – громовержец поднялся, и сила заполнила зал, вынуждая богов вновь склонить головы. Он ушел без лишнего пафоса. Просто исчез, а с ним исчезло и давление, туман вновь заполнил тронный зал. Ирида, державшаяся на голой воле, попыталась подняться с колен, но рухнула под ноги Гермесу.

– Ну вот, не могла до дома подождать. Теперь придется надрываться, тащить ее, – проворчал Гермес, поднимая богиню на руки. В этот раз он перенес их сразу в дом Ириды. Просто раздвинул пространство и шагнул в спальню, в которой совсем недавно дурачился, выбешивая златокрылую. Гермес осторожно опустил её на кровать и сам присел на край. Ему требовалось подумать, перевести дыхание, а эта комната идеально подходила – в ней не было ни гула плит, ни тумана, что казался живым и мыслящим.

Он сжал и разжал пальцы, будто хотел стряхнуть с себя остатки той давящей силы, что висела в тронном зале. Покосился на Ириду: вот уж кому сегодня досталось.

– И не сказать, что незаслуженно. Ладно, спи, златокрылая, – тихо сказал Гермес, скорее себе, чем ей. Он хотел привычно выдать какую-нибудь колкость. Но слова застряли где-то в горле, и вместо этого он просто посидел ещё минуту, пытаясь собраться с мыслями. Вот только обдумать произошедшее в одиночестве оказалось непозволительной роскошью. Тьма, до того таившаяся по углам, вдруг ожила, сдвинулась, сгустилась. Обрела форму, явив бога, которому конкретно Гермес рад точно не был. Видно, Вселенная в мудрости своей приобрела еще и чувство юмора. Злого, судя по тому, кто явился в дом незваным гостем.

– С каких пор божественный посланник носит на руках сомлевших девиц? – произнес Гипнос, задумчиво поправляя манжеты черной как беззвездное небо рубашки. Еще один поклонник человеческой моды.

– Разве должно волновать, кого я ношу на своих руках, могущественного владыку ночи, тьмы и снов? – не стал любезничать Гермес. Дразнить Гипноса не менее опасно, чем перечить Зевсу. Но легконогий знал, что владыка ночи пришел не просто так. Поэтому позволил себе больше обычного.

Гипнос улыбнулся одними губами и перетек к кровати. Протянул руку к бессознательной богине, и Гермес увидел, как златокрылая хмурится во сне.

«Наслал на нее кошмары», – догадался вестник, но сдержался и не подал виду, что его хоть как-то это волнует. Несмотря на свою невеликую мощь покровитель хитрецов не знал равных в божественных играх.

Не дождавшись реакции, Гипнос убрал руку и обернулся:

– Мое предложение еще в силе, Гермес. Мне не нужно рассказывать тебе, насколько оно выгодно для одной маленькой богини, – взгляд Гипноса вновь вернулся к Ириде. – Но я не буду ждать вечно.

После этих слов владыка ночи растворился, как сон поутру. А Гермес задумчиво присел рядом.