- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Васисуалина Перс Во власти сна
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
«Может, пропасть между нами и не такая непреодолимая», – подумала Анна. Воспоминания о снотворце больно кольнули. Девушка нахмурилась. Она не помнила ничего после того, как барьер был разрушен. Что стало с Морфеей и Иридой? Удалось ли им выбраться? «Интересно, а даст ли мне ответы владыка снов?» – и Анна с любопытством посмотрела на своего соседа по скамейке. Заметив этот взгляд, Гипнос спросил:
– Почему я не чувствую твоего страха?
– Если осталось жить совсем немного, то стоит ли растрачивать оставшееся время на страх? – спросила в ответ Анна. Девушка заглянула в себя – страха и вправду не было. Когда он оставил ее? Там, на берегу застывшего пруда, или раньше, когда тьма попыталась поглотить ее и Ириду в царстве снов? Анна не знала, но страха больше не было. По крайней мере, за себя она уже не боялась.
– Люди обычно испытывают страх при встрече с такими, как я.
Гипнос заметил, как в глазах Анны промелькнуло удивление, когда он произнес эти слова. Хотя девушка действительно могла стать богиней, в ней оставалось много человеческого. Владыка не мог напрямую проникнуть в ее разум – связующая нить с его сыном тщательно оберегала мысли девушки от вторжения. Однако ее вполне можно было прочесть как обычного человека.
– Значит, я стану богиней? – Такой расклад был явно лучше, чем скончаться от болезни. Но неизвестность такого исхода немного нервировала. Смерть – это смерть. Она почему-то никогда не пугала. Ты просто перестаешь существовать, и на этом всё. А если она станет богиней? Что это сулит ей и ее близким?
«Ай, голова взорвется от вопросов», – внутренне пожаловалась Анна, подняв руки к вискам, в ожидании боли, которая не последовала. Гипнос не заметил или сделал вид, что не заметил.
– Вряд ли. К сожалению, твоя сила – сила бога-громовержца. Однако для поддержания равновесия в нашем мире должен быть только один громовержец. И он уже существует. Он – царь всех богов...
– Зевс... – закончила Анна. Девушка отклонилась на спинку скамейки и подняла лицо к черному небу. Ну почему всегда так? Она не могла стать какой-нибудь заурядной богиней утреннего ветерка? Почему нужно было стать бельмом на глазу у власть имущих?
– Верно, – подтвердил Гипнос, внимательно наблюдая за девушкой, чтобы точнее считать ее эмоции. «Все-таки она интересная. Не боится, что стала врагом самого могущественного из нас, а лишь раздосадована такой неудачей. Становиться понятен интерес моего сына. Даже жаль будет лишать его такой игрушки» – думал Гипнос, но вслух продолжил – Но тебе повезло. У тебя есть сильные союзники.
– Это какие?
– Мой сын, а с ним и я. Случилось так, что Морфей искренне привязался к тебе. Боюсь, он не станет стоять в стороне, когда царь займется тобой всерьез. Чтобы бы ни думали люди о богах и их безразличии, я люблю всех своих детей. И Морфей не исключение.
Анна внимательно посмотрела на Гипноса, пытаясь понять, сколько правды таится в его словах. Но черных глазах отражались только звезды. Он говорил о своей любви к сыну, но девушка не почувствовала и толики тепла в его словах. Хотя, откуда она может знать, как выражает любовь столь древнее существо. А тем временем владыка снов продолжил:
– Поэтому я помогу сегодня тебе выбраться и продолжить борьбу. Мужчина встал. Костер запылал ярче, и Анна вновь услышала песню, которая привела ее сюда.
«Но голос надежды вновь машет своим крылом*...» – пело пространство.
– Чтобы вернуться в мир снов, где тебя ждет мой сын, ты должна вновь почувствовать то, от чего убежала сюда, – сказал Гипнос. Повернувшись к девушке, он подал ей руку. Анна заколебалась. Божественная рука была такой бледной и холодной на вид. А острые ногти, почти когти, не внушали доверия. Но что она могла сделать? Глубоко вдохнув, она положила свою ладонь в протянутую руку.
«Холодная, будто неживая», – заметила Анна, пока Гипнос помогал ей подняться со скамейки. Бог подвел ее ближе к костру, который неожиданно опалил ее жаром. Девушке даже показалось, что она подпалила волосы. Тем временем владыка снов отпустил ее руку и зашел за спину.
– Чтобы жить, нужно чувствовать боль, – прошептал ей Гипнос, прежде чем толкнуть в огонь. Анна вскрикнула и тут же исчезла в пламени, разгоревшемся яркой вспышкой. Но огню недолго было сиять. Со всех сторон на него налетела тьма, тут же погасившая пламя, а затем и поглотившая скамейку и следы босых ног на сером песке. Затем тьма обступила одинокую фигуру бога сна и ночи. Тот аккуратно провел рукой по воздуху, будто бы хотел погладить окружавшую его тьму, и прошептал: – Скоро, уже очень скоро». А затем тьма полностью скрыла Гипноса.
***
Первое, что почувствовала Анна, когда тело оказалось в огне, – это жар. Девушка хотела закричать, но жар опалил горло так сильно, что она не смогла сделать вздох. Затем она услышала, как затрещали сгораемые волосы, а огонь поджег полы ее платья, подбираясь к босым ступням.
«Так глупо попалась, – подумала Анна, стараясь загнать боль опаленной кожи поглубже внутрь. – Надо попробовать выбраться из костра». Девушка хотела сделать шаг подальше от обжигающих языков пламени, но вдруг почувствовала, как она падает. Падала девушка достаточно быстро, чтобы огонь сдуло порывом воздуха.
«Черт, не от огня, так от падения», – в отчаянии ругалась Анна. Она падала в пустоте, где её окружал лишь воздух. Не было возможности ни за что зацепиться, ни замедлить своё падение. Оставалось лишь принять неизбежное и разбиться. Почему-то Анна была уверена, что внизу ее ждет твердая земля, которая не оставит шансов на выживание.
«Эй, соберись, тряпка!» – прокричал внутренний голос, точно ее подруга Ольга.
«Да как собраться-то? Только боги мне помогут», – начала спорить Анна сама с собой, поддаваясь панике. Боги? У нее же есть бог, которому небезразлична ее судьба. Только как дать ему понять, что он ей нужен. В прошлые разы как-то сам ведь справлялся. Лихорадочно перебирая в уме все их встречи, Анну осенило – нить. Бледно-голубая нить на ее запястье. Девушка подняла ладонь к лицу. Нить сияла ровно, но не очень ярко.
«Это же не телефон, как она работает?» – Анна зажмурилась. – «Черт, черт, черт… Что же делать?!» – паника накатывала волнами. И тогда она решила сделать то, чего уже давно не делала – позвать на помощь.
«Морфей, помоги!» – мысленно закричала девушка, стараясь вложить весь свой страх в этот призыв. А затем заплакала от отчаяния. Но вскоре она осознала, что воздух уже не так сильно режет кожу и не рвет волосы. Падение замедлялось.
Анна открыла глаза и увидела, как на нее набрасывают черный плащ, прикрывая обнаженные части тела и охлаждая поврежденную кожу. Она не успела даже понять, кто её подхватил, как уже оказалась у него на руках. Только крепко вцепившись в его шею, Анна смогла наконец разглядеть лицо Морфея. На нём застыло облегчение – будто он боялся, что не успеет. Прижавшись лбом к её лицу, он выдохнул: «Не бойся, Нанна». Они аккуратно опустились на землю. Анна огляделась. Вокруг было всё то же: поля красных цветов – ее любимое место во снах. Воспоминания о ее детских снах не восстановились полностью, но это место она хорошо помнила. Это было ее убежище от реального мира, в котором она чувствовала себя чужой. Здесь ее всегда ждал друг, не всегда готовый понять, но всегда готовый поддержать. Девушка посмотрела на своего спасителя, который продолжал смотреть на нее, не собираясь отпускать с рук. «И как я могла забыть его?» – подумала Анна, заглядывая в темные глаза, пытаясь найти в них ответ. Но вслух продолжила:
– Ты можешь меня отпустить, – она попыталась отстраниться, но почувствовала, как Морфей только крепче сжал руки. Объятия бога одновременно давали чувство безопасности и тревоги. Любой столь близкий контакт вызвал у Анны тревогу, разве что Ольге было позволено нарушать личные границы. Но Морфей вызвал другие чувства. Какие? Анна еще до конца не поняла. Эти мысли заставили девушку нахмуриться. Увидев это снотворец аккуратно поставил девушку на ноги. И это было зря. Как только босые ступни опустились на теплую землю, девушка почувствовала такую боль, что непроизвольно вскрикнула. Ожоги на ее ногах никуда не делись. И когда Анна о них вспомнила заболели с новой силой. Морфей тут же опустился на колени и взял обожженную стопу в ладонь. Девушка начала покачиваться и, чтобы не свалиться, оперлась рукой на плечо склоненного перед ней бога. Его черные волосы слегка щекотали ладонь и вновь вызвали желание их потрогать.
Анна подняла глаза, не в силах смотреть. Но прекрасно чувствовала, как прохладные руки аккуратно гладят ступню, успокаивая воспаленную кожу, стирая боль. Затем настала очередь второй ноги. Боль утихала, а вот волнение нарастало. Маленькие искорки побежали по ее ладони, лежавшей на плече у снотворца. Морфей слегка улыбнулся, так чтобы Анна не заметила, и сказал:
– Не нужно бить меня молниями. Я уже закончил, – Морфей опустил ее ногу и положил свою ладонь поверх ладони девушки, гася искры, разбегающиеся по его плечам. Анна даже не поняла, это она погасила искры или они сами исчезли. Затем встал, так и не выпустив девичью руку из ладони. – Я не могу полностью вылечить твои ноги. Эти раны, нанесенные огнем Гипноса, заживут сами. Нужно только время. Тебе придется провести его здесь.
Анна только кивнула и вынула свою руку из ладони Морфея. Нельзя сказать, что ей было неприятно прикосновение его прохладных пальцев. Но уж слишком непривычно. Она спрятала руки под его плащом. Хотя платье стало прежним, без каких-либо следов огня, девушка решила еще немного побыть так: укутавшись, словно в одеяло в детстве.
– Пойдем, найдем тебе более подходящее место для выздоровления. – продолжил Морфей. Слегка приобняв ее за плечи одной рукой, он позволил пространству измениться, перенося их в его дом.
***
Плетеное кресло и маленький столик. Чайная пара. Забытая книга, страницами которой шелестит ветер. Дом Морфея на божественном плане редко менялся, как оставался неизменным на протяжении тысяч лет его хозяин. Однако, как оказалось, разное может произойти на долгом пути бессмертного создания. Например, маленькая девочка, ставшая со временем молодой женщиной. Сильной, но хрупкой. Независимой и бесконечно уязвимой. Анна стояла здесь, посреди проекции его гостиной – хотя, по сути, это была единственная обитаемая комната в доме что в божественной реальности, что здесь, в мире снов. И Морфей был вынужден признать, что среди серого гранита и белого мрамора, она выглядит словно яркий огонь. Как цветок мака среди бесконечного моря травы.
– Добро пожаловать, Нанна, – Снотворец развернул кресло так, чтобы Анна могла в нем устроиться. – Если хочешь, я проведу тебя по дому, ты не бывала у меня в гостях раньше.
Тот, кто не нуждается в длительном отдыхе, редко смыкает веки лежа в теплой постели. Все чаще дремлет. Вот в этом плетеном кресле, забывшись с книгой столь древней, что слова в ней давно потеряли смысл для смертных. Он редко посещал свой реальный дом, предпочитая оставаться в мире снов.Сейчас Морфей чувствовал себя странно. Там, среди маковых полей, где он сумел встретить Нанну, отчего-то было проще. Может быть из-за сладкого, пьянящего аромата цветов. Или потому, что здесь он вдруг перестал быть только богом. И сделался неловок. О чем говорить с женщиной, в которой он видит лишь тень прежнего ребенка? Чьи прикосновения пробуждают желание чувствовать их вновь и вновь? Пользуясь тем, что внимание девушки сосредоточенно не на нем, Морфей осторожно коснулся связующей их нити. Что, если бы в этот раз он не услышал зов? Страшная мысль. Внутри все протестовало против самой такой вероятности. Анна позвала его, прервав беседу с Ольгой. Той, что по праву занимала в сердце девушки место. Она и правда заботилась о его Нанне. Тревожилась. Страдала от предначертанного итога. И он бы должен вернуться в сон уставшей женщины, сказать, что Анна уже близка к пробуждению. Вот только… Морфей тихо хмыкнул, позволяя себе правду: время, необходимое для исцеления тела души, он хотел только для себя. А потому, смертной придется подождать, рассказывая Анне истории, которые та не услышит. Потому что будет с ним.
_______________________________
*"На моей луне..." - песня группы "Мёртвые Дельфины". Альбом "Одуванчики для канареек"
Глава 14
Радужная богиня наконец смогла сбежать от этой сумасшедшей парочки. Она еще могла понять человечку: людские поступки вечно не поддаются логике. Такими вот персонажами, жертвующими собой, полна человеческая история. А Анна, несмотря на свои раскрывшиеся силы, типичный человек. Но Морфей? Откуда в нем столько участия к судьбе девчонки? С такими мыслями Ирида переместилась к себе домой. Стоило ей появиться в своей комнате и отпустить крылья, как ей закрыли рот рукой, а вторая рука схватила ее за талию.
– Попалась, златокрылая, – шепнул в ухо знакомый голос. Богиня извернулась и укусила ладонь, прикрывающую рот. – Ай, бестия, – рассерженно прокомментировал Гермес, убирая руку и отпуская маленькую богиню.
– Ты что здесь делаешь? – спросила Ирида, повернувшись лицом к своему гостю. Обычно вечно юный бог не заявлялся сразу в ее покои, а ждал в гостевых, обозначив присутствие. Но раз сегодня он пренебрег этикетом, значит, дело серьезное.
– Разве так встречают своего спасителя? – с напускным недовольством в голосе ответил Гермес, переместившись на постель.
– Спасителя? – не поняла Ирида, нервно наблюдая, как мужчина перебирает ее подушки в поисках самой лучшей. Наглость – это главная черта характера вестника богов. Раньше ее это не особо раздражало, но сегодня сказывалась усталость. Однако Ирида решила продолжить начатую Гермесом игру:
– И от кого же ты меня спас? – Она обошла кровать с другой стороны и плюхнулась на мягкие перины, на минуту закрыв глаза, вдыхая аромат дома. Игра во взаимные вопросы всегда доставляла удовольствие. Даже сейчас, когда положение Ириды оказалось довольно шатким, она не смогла удержаться.
– От твоей искрящейся гостьи, разумеется, – Гермес придвинулся ближе к богине, погладил ее по коротким светлым волосам. Ирида почувствовала, как через эти поглаживания в нее тонким ручейком потекли новые силы – теплые, настойчивые, почти нахальные.
«Значит, Гермес восстановился от стычки с девчонкой. По-другому бы он не стал бы делиться с силой», – она хотела отмахнуться, сказать: «Не надо», но не стала. Потому что эти силы могли пригодиться.
– Если бы не я, то…
– Если бы не ты, то я бы легко могла сбежать, – перебила Ирида. – Ты появился очень не вовремя.
– Если бы не я, то сейчас тебя встречал кто-то менее приятный, – уже серьезным тоном продолжил Гермес. – Царь в ярости и требовал тебя к себе. О казни речи не шло, но погода сегодня нелетная.
Ирида опять закрыла глаза. Конечно, царь не приказал ее казнить, ведь ему нужна информация. Но не факт, что, получив желаемое, он не убьет никчемную богиню, которая не в состоянии справиться с заданием. Страх царапнул изнутри. Ей не хотелось умирать из-за какой-то девчонки. Но и сбежать не удастся. Гермес выполнит приказ и доставит ее к царю при любом раскладе.
Радужная богиня открыла глаза и посмотрела на приятеля, пытаясь разглядеть в его глазах если не свою судьбу, то хотя бы участие. Но по лицу хитреца, как и обычно, ничего нельзя было прочесть.
– Что ж, веди, – смирилась Ирида и, поднявшись, взяла Гермеса за руку. В следующее мгновение богиня почувствовала магию переноса. Их силы были похожи, но в отличие от ее, сила Гермеса не огибала пространство, сохраняя его целостность, а прорубала дорогу сквозь любое сопротивление.
Однако Гермес не стал их переносить в зал к подножию трона. К удивлению Ириды, они оказались в воротах. Богиня вопросительно посмотрела на своего сопровождающего, но тот только задорно улыбнулся, подтолкнув приятельницу в спину, вынуждая двигаться. Идти предстояло не так уж и мало – склонность к масштабу была у царя в крови. Им предстояло пройти сквозь великолепный сад, а затем подняться по величественной лестнице, ведущей в царские залы. Ирида посмотрела в ту сторону: небо почернело от скопившихся туч, то и дело сверкали молнии, а раскаты грома сотрясали божественный мир. Богиня сглотнула образовавшийся в горле ком от осознания: ее ждут большие неприятности. И неизвестно, удастся ли их пережить… Рука, опустившаяся на ее плечо в поддерживающем жесте, отвлекала от мрачных мыслей. Ирида посмотрела на Гермеса – в его лице по-прежнему отсутствовали какие-либо подсказки о ее дальнейшей судьбе. Зато под насмешливо-серьезным взглядом она смогла собраться и спрятать страх поглубже, сохраняя божественное достоинство.
Они шли какое-то время молча, но Гермес не был бы Гермесом, если смог молчать всю дорогу. И, как обычно, принялся задавать вопросы совершенно не подходящие моменту.
– Ну и как тебе жизнь в человеческом городе, прекрасная Светлана? – Гермес специально назвал богиню ее человеческим именем, желая поддразнить. Он даже как-то интересовался, почему именно это имя. И тогда Ирида не смогла ответить.
– То место трудно назвать городом. Больше похоже на большую деревню. Небольшая часть бетонных муравейников, скованная со всех сторон скоплением мелких частных домов.
– Очаровательное место? – спросил Гермес. Ириде было непонятно, чего вдруг он поднял эту не самую лучшую тему для разговора. Не тогда, когда ее ведут на расправу.
– Возможно, я могла бы поддаться очарованию этого городка, но моя миссия не предполагала любование красотами, – ответила богиня, а про себя продолжила: «Больше всего я хотела вернуться домой, а не следить за умирающей человечкой, которая в итоге подвела меня к гибели».
Она прислушалась к себе, пытаясь отыскать ростки ненависти к тем двум человеческим женщинам и одному богу, но, к удивлению, не нашла. Была досада, в некоторых моментах злость, но ненависти не было.
«Даже не смогла возненавидеть своих врагов. Что ж я за тряпка такая?» – подумала Ирида. – «Хотя враги ли они мне?»
Но такие мысли были слишком неуместны для ситуации, когда тебя ведут на эшафот. Поэтому Ирида пока не стала думать об этом. С дев
– Которую ты провалила, – не заставил себя ждать Гермес, – проиграла человеческой женщине.
Стороннему наблюдателю могло показаться, что вестник специально пытается уколоть свою коллегу побольнее. Показать, насколько она никчемная. Но это было не так. Вот такие уколы помогали Ириде собраться. И когда они миновали лестницу, чтобы войти в храм царя богов, Ирида была почти спокойна.
Зал приема изменился с прошлого ее визита. Пространство, как и прежде, осталось огромным, но исчезли колонны и мраморный пол. Вместо них в зале стелился туман, который не давал увидеть ни стен, ни пола. Ирида взглянула на потолок, и его она тоже не увидела. Он тоже исчезал в клубах тумана.
– М-да, атмосфера нерадостная, – проговорил Гермес и двинулся вперед.
Его походка так и осталась легкой и пружинистой, будто туман был не зловещей завесой, а просто утренней дымкой над дорогой. Каждый его шаг звучал четко, уверенно, и эхо подхватывало его, разнося по залу. Словно гнетущая атмосфера никак не могла повлиять на настроение вестника богов. Ириде ничего не оставалось делать, как идти следом. Ее шаги получались осторожнее, будто Ирида боялась, что пол внезапно исчезнет. И каждый раз, как туман смыкался за спиной, казалось, что она отрезана от всего мира. Боги шли, и клубы тумана расступались, давая сделать шаг, чтобы сразу сомкнуться за их спинами. Звуки шагов гулко раздавались и эхом разлетались по залу, исчезая где-то в глубине. Она невольно опять стала поддаваться страху и, если бы не сопровождающий, уже давно бы попыталась сбежать – только присутствие Гермеса не позволяло ей повернуть назад.
«Бежать? Ты совсем потеряла рассудок? – отругала саму себя Ирида, – куда можно сбежать от царя богов?» От нынешнего царя невозможно сбежать, но ведь она знала еще одного громовержца, способного сесть на трон. Ирида помотала головой, изгоняя крамольные мысли. Еще осталось, чтобы на допросе Зевс узнал о них и тогда ее некогда прекрасная жизнь оборвется.
– Благодарю, вестник, – раздался голос, подобный раскату грома. А затем из тумана возник и сам великий Царь. Вестники склонились в поклоне и замерли, не рискуя поднять головы, чтобы не навлечь на себя гнев раньше реального проступка.
Тишина затянулась, кажется, даже дыхания в этом зале, умножающем любые звуки, не было слышно.
«Это он у смертных научился психологическому давлению?», – мелькнула крамольная мысль у Ириды. Будто прочего ей недостаточно для наказания. – «Гермесу хорошо, он почти не допускает ошибок, может себе позволить не бояться».
Да, в отличие от нее, дерзкое божество трепетало не так чтобы искренне. У Ириды так не получалось – Зевс шел к своему трону так, что плиты пола гудели от божественной мощи, туман расползался в стороны и жался к стенам. И богине хотелось уподобиться туману. Приблизившись к трону громовержец обернулся, этот взгляд почувствовали оба вестника:
– Я жду объяснений твоему провалу.
Ирида вздрогнула, но тем не менее выпрямилась. Рядом расправил плечи Гермес. Поднять глаза на Зевса было самым сложным сейчас – страх сковывал ее, лишая возможности нормально дышать.
– Мой царь, – начала Ирида, – сил, что ты мне дал, не хватило.
– Что значит не хватило?! – прогремел голос царя, и Ирида невольно вжала голову в плечи в ожидании взрыва.
«Следи за ним внимательно, твоя жизнь на волоске, – дала себе воображаемую оплеуху Ирида, – если не хочешь быть пронзенной молнией».
Но, к ее удивлению, царь богов не разразился бурей, сметающей все на своем пути. Он поднес руку к переносице, разглаживая складку. Затем взмахнул рукой, разгоняя туман, и величественно опустился на трон.
– Продолжай, – бросил Зевс, постукивая пальцами по подлокотнику.
Ирида бросила короткий взгляд на застывшего словно изваяние Гермеса:
– Я уже докладывала по поводу развития божественного дара у смертной. Это происходит намного быстрее, чем казалось вначале. И я не была готова… – Ирида запнулась, не желая расписываться в собственной глупости, – то есть я хотела сказать…
– Довольно, – перебил ее Зевс. – Для Вестницы ты слишком нерасторопна. Я сам посмотрю.
«Нет! Если царь проникнет в мой разум, то будет взбешен», – испуганно сделала шаг назад богиня. Понимание, что с информацией о реальной силе Анны, Зевс увидит и крамольные мысли, вызвало панику. Она пропала.
Зевс видел, как отступает Ирида, к страху подданных громовержец давно привык. Как и не питал иллюзий на предмет их преданности. Гнев зародился в груди бога богов и выплеснулся, обрушившись на вестницу. Ирида вновь почувствовала вторжение в разум. Оно жаром проникло в голову, а затем разлилось по телу, извлекая из глубин сознания воспоминания о пережитом. Перед глазами вспыхивали сцены недавних событий, причиняя физическую боль. А царь лишь усиливал давление, проникая глубже и глубже. Вытаскивая на поверхность все то, что Ириде хотелось скрыть. Она зажмурилась, задержала дыхание, пытаясь сосредоточиться только на правильной картинке, однако от нее здесь мало что зависело. Все быстрее и быстрее проносились воспоминания, вот уже Ирида размышляет о ненависти к врагам. Еще чуть-чуть и Зевс доберется до той крамольной мысли о другом громовержце…
– Мой царь, – легкий, звенящий голос Гермеса разорвал омут из страха и боли, позволил Ириде сделать глоток воздуха. Словно прохладный горный ветер скользнул по кончикам пальцев. Будто Гермес протянул невидимую нить между ними и пустил по ней силу, способную защитить Ириду. Конечно, ничего подобного не было, но страх словно уменьшился, а давление в голове смягчилось. – Как хорошо, что вы достаточно сильны и мудры, чтобы понять, что мы просто доносим ваши послания. Но не все готовы их выслушать, подчиниться великой воле…
Давление на разум Ириды исчезло так резко, что она не сдержала стон и рухнула на холодный пол сломанной игрушкой.
– Красноречив, как и обычно. Даже неудача тобой преподносится, как временная трудность, Гермес, – Зевс не терпел неподчинения, но легконогий всегда ухитрялся выкрутиться. И редко бывал в проигрыше.
Громовержец прикрыл глаза, словно утомился копаться в чужой памяти. На самом деле Зевс искал в полученной информации причину, по которой известный на божественном плане хитрец, вдруг взялся кого-то защищать. Он перелистывал воспоминания, как страницы чужой книги жизни. Видел глазами Ириды каждое проявление силы смертной девчонки. Огромной силы, и это раздражало. Если бы он мог просто явиться и уничтожить эту ничтожную, обратить ее в пыль. Но собственноручно Зевс разобраться с Анной не мог. Даже для богов порой существуют нерушимые правила. Гермес не лгал, в воспоминаниях Ириды ни разу не мелькнуло сговора. Жаль, но прочитать хитреца, чтобы выведать все его секреты не выйдет – царица не одобрит, как и братья.
– Мой долг доносить послания, мой царь. Ирида в этом отличная помощница. Не хочу получить дополнительную работу, как бы сильно ни любил ее.