Василий Ласовский 19+ (2-е издание)

24-й лунный день (Павел Глоба «О чем молчит Луна»)

http://volnium.ru/interpretation/moon_days?n=24

«Влияние мистическое: Пробуждаются силы. Очень мощный день. Практикуют тяжелые тренировки, работу. Время использования трансформации мужской сексуальной мощи. Можно начинать постройку собственного храма.

День связан с пробуждением сил природы. Считается, что на человека может снизойти откровение или в нем происходит пробуждение огромной силы. Если он не знает, как употребить, то поплатится за это. Происходит реализация родового проклятия, а также оборотничества.»

https://www.life-moon.pp.ru/moon-days/24/

«Символ — медведь (бог Шива).

Древние египтяне именно в этот день начинали закладку для строительства новой пирамиды. Они знали, что энергия сегодняшнего дня делает все начинания удачными. Сегодня можно начинать строительство дома или закладывать фундамент крупных проектов. Изучайте окружающую вас информацию, она может оказаться важной. Есть вероятность, что на вас снизойдет откровение. В прошлом люди в этот день практиковали общение со стихиями, с силами природы.»

(Cсылка недоступна)

«Мастер на все руки. Люди с 24-м лунным днем рождения обычно имеют множество разных талантов, им важно определиться со своим призванием и сферой деятельности, чтобы давать выход огромному энергетическому потенциалу внутри них. Им нельзя допускать застоя энергии, нельзя бездельничать — это приведет такого человека к заторможенности, снам наяву, неадекватному восприятию реальности. Для того, чтобы развиваться гармонично, человек 24-го лунного дня должен пробовать себя в разных сферах, быть в движении, уделять время физическим нагрузкам. Такие люди обычно имеют врожденные магические способности, легко постигают мистические законы мира и умеют быть проводниками и трансформаторами космической энергии, они умеют привлечь людей к себе, поделиться своей фонтанирующей силой и послужить источником мотивации и вдохновения для других.»

Детство

Меня зовут Василий Ласовский, я родился 27 апреля 1973 года в деревне на берегу Днепра, примыкающей к городу Речица Гомельской области Белорусской ССР (сейчас Республика Беларусь), бывшей республике одной несуществующей ныне великой страны прошлого, называвшейся СССР.

Большая часть моей жизни прошла среди женщин, что наложило серьезный отпечаток на мое мировоззрение.

Отец рано ушел из семьи, когда мне было около 8–9 лет. Моя мама обладала непреклонным волевым характером, и отец видимо не выдержал столь сильного давления на себя.

Я плохо запомнил отца, в моей памяти ему посвящено всего 2 эпизода длительностью в несколько секунд. После ухода из семьи он со мной не виделся.

В детстве я играл исключительно с девочками, и если учесть, что у них постоянно были «секретики» от мальчишек, то можно представить, какой это был ежедневный цирк. Но у меня было вполне естественное к ним влечение, и я был просто счастлив, если они меня брали в свою компанию.

Продолжалось все это до подросткового периода. Далее мне было уже не с кем дружить. Мальчишки мне были всегда неинтересны, а девчонки повзрослев записали меня в категорию «странных субъектов» и старательно обходили.

Что любопытно, с рождения и до 14 лет у меня был один лучший друг — это девочка-одногодок, которая первоначально проживала в соседней комнате в общей двухкомнатной квартире, которую мамино предприятие выделило одновременно двум семьям (каждой семье по комнате), и я помню, как мы встречались с ней сидя «на горшках». Когда мне было 5 лет (приблизительно), нас расселили, но я продолжал ежедневно с ней общаться и даже влюбился, когда пришел подростковый возраст. На этом этапе наше общение закончилось, видимо я оказался совсем не в ее вкусе и опять же я вёл себя несколько странно.

Где-то в возрасте 7 лет я практически ушел из дома. Подговорил школьного друга, и мы тихонько собрали себе продуктов, вечером взяли ранцы и ушли. Дошли до ближайшей лесополосы, а когда неожиданно похолодало — на дворе стояла поздняя осень, нам стало очень грустно и одиноко, мы подумали, как будут страдать наши мамы… и вернулись домой. Далее я несколько лет держал наготове необходимые вещи для похода, но так и не решился уйти из дома.

Для моего раннего детства (до 10 лет) были характерны сны-кошмары, когда я падал в бездну. Это было очень страшно. И это было часто. Я падал каждую ночь, много дней подряд.

И кстати, многие дети считали (и небезосновательно), что у меня имеются серьезные психические отклонения, и это было одной из причин, почему меня избегали. Для меня была характерна резкая смена настроения и вспыльчивость, которая подогревалась атмосферой в нашей семье и моей неспособностью в раннем возрасте себя контролировать.

Про детские увлечения

[Эта и три последующие главы были добавлены в мае 2026 года, при подготовке ко 2-му изданию книги.]

Я был совершенно нетворческим ребенком. У меня не получалось рисовать. Поэтому я чертил. Мама с работы приносила в большом количестве миллиметровую (масштабно-координатную) бумагу оранжевого цвета.

В возрасте 7–8 лет, я рисовал на ней крылья и мечи. Благодаря тому, что бумага была в рулонах, я рисовал крылья в полном размере. Крылья мне нужны были чтобы летать, ну а меч требовался, в случае если бы я ушел из дома, то мне необходимо было чем-то сражаться с врагами.

Когда я чуток повзрослел, и масса моего тела неожиданно значительно выросла, я осознал, что мне не удастся сделать крылья нужного размера, чтобы поднять свое тело в воздух. Это был большой стресс в моей жизни.

Эпоха секций, кружков и других увлечений

Из спортивных секций я довольно долго ходил в секцию гребли на байдарках. Мне тогда было около 10–11 лет. Через наш город Речица протекала река Днепр, и в месте, где был небольшой мост, ведущий на городской пляж, находилась лодочная станция, а рядом с ней — помещение с секцией гребли на байдарках и каноэ.

Мы бегали 3 км марши вдоль пляжа и далее вдоль реки и в любую погоду и в любое время года плавали на своих байдарках, а более старшие ребята — также на каноэ.

Эти байдарки и каноэ были не туристическими, а самыми настоящими спортивными, предназначенными для скоростного движения по обычным водоемам с гладкой водой. Они были сделаны из фанеры и имели небольшую массу и гидродинамическую форму, что позволяло им разгоняться на большую скорость всего лишь от нескольких гребков веслом.

Также в этом активном возрасте я открыл для себя сначала кружок судомоделизма, затем через пару лет прямо в нашем доме по ул. Наумова, дом 69 в дальнем от моего подъезда торце здания открылся кружок авиамоделизма.

В моделях кораблей меня больше всего привлекало изменение конфигурации шпангоутов (это такие поперечные переборки по всей длине корабля). Они создавали конфигурацию подводной части корабля, и чтобы корабль мог развить большую скорость, его корпус должен был иметь совершенную гидродинамическую конфигурацию. Корпуса морских кораблей имеют очень красивую и совершенную форму.

Также при моделировании корабля нужно было отдельно изготовить и установить на модель всякие небольшие элементы, которые были очень похожие на настоящие, но при этом они были очень маленького размера. Я полагаю, это свойственно моей природе — сидеть неделями за столом и скрупулёзно делать миниатюрные детальки для модели корабля.

В результате у меня дома появилась настоящая плавающая модель корабля (торпедного катера) длиной около 45 см, оснащенная резиномоторным приводом.

Также мне удалось купить около десятка уже готовых (оставалось их только собрать) пластиковых сборных моделей самолетов и одного корабля и через год весь сервант в нашей квартире был заставлен этими моделями.

В авиамодельном кружке мы не делали точные копии реальных самолетов. Там была другая задача, а именно — сделать модель, которая максимально хорошо могла летать. Мы в основном делали кордовые модели, для обучения и отдельно для воздушного боя.

Кордовая модель управлялась специальной рукояткой, к которой прикреплялись два металлических корда длиной 16 метров, и тот, кто управлял авиамоделью, становился в центре площадки, помогающие члены команды заводили двигатель модели самолета и отпускали ее в полет.

Двигатель на модели был внутреннего сгорания на этиловом спирте, что доставляло кучу радостных моментов, т.к. все руки были в масле, от пропеллера можно было хорошо получить по пальцам, звук мотора был на уровне мопеда без глушителя, что однозначно радовало всех мальчишек. При работе двигатель практически тащил модель вперед, и ее было сложно удержать на стартовой площадке. Сами модели имели большие размеры, размах каждого из крыльев был не менее 90 см, и сама модель самолета имела потрясающие обводы, большую массу и производила впечатление.

В детстве у меня был проигрыватель «Ноктюрн‑212‑стерео» и к нему виниловые пластинки Аллы Пугачевой, Beatles, Space ("Magic Fly", 1977 г.), Joe Dassin. Затем у нас в семье появился катушечный аудиомагнитофон, и мне удавалось записать песни с радиоточки, больше всего мне запомнились Modern Talking и Europe ("Final Countdown").

Как и все мальчишки, я хотел иметь свой фотоаппарат и начать фотографировать, сначала у меня появился «Фото-конструктор ЮФК-2», и затем — уже настоящий фотоаппарат «Смена-8М»! Я даже отснял 1–2 фотопленки на нем и затем мне удалось их проявить. У меня было почти все для фотодела: химреактивы, промывной бачок, даже был фото-фонарь с красным светом для подсветки печати фотографий, но у меня не было фотоувеличителя, и в результате я не смог перенести ни одной фотографии с пленки на фотобумагу.

Про коллекционирование

В возрасте 7–8 лет мне подарили (видимо мама) небольшой альбом из 3-х страниц уже с почтовыми марками. Видимо никто не рассчитывал, что я подсяду на это хобби. Через год у меня сначала появился среднего размера альбом, куда помещалось до 400 марок, а затем мне удалось купить 3 альбома максимального размера и качества, которые тогда были в СССР. В каждый из этих альбомов помещалось до 800 марок, и еще через 2–3 года все мои альбомы уже были заполнены полностью. К 1986 году в моей коллекции было уже более 2500 марок и блоков, в основном это были марки СССР, начиная с 1960-х годов, их было около 1800 штук. Это было практически 40% марок, выпущенных в СССР с 1923 года. У меня было несколько марок 1930-х годов и пара десятков военных марок 1940-х годов.

Увлечение филателией подарило мне несколько сотен разных эмоций (впечатлений). Многие марки хранили в себе каждая свою уникальную эмоцию. Конечно, каждая марка несет свой художественный образ. Но мне не интересны образы в большинстве марок, и для меня началом, точкой отсчета являются как раз мои наработанные эмоции по отношению к конкретной марке, а то что на ней изображено — практически не имеет значения, и может быть исследовано только с целью углубить эмоцию и мое переживание. Мои эмоции к маркам имеют лишь частичное отношения к тому, что на них изображено.

Также важно, что марки имеют небольшой размер, и они идеально подходят для эмоционального обогащения человека. Я пытался также коллекционировать открытки, но они значительно крупнее марок, и от знакомства с ними не получается этот эффект.

Когда через много лет я пытаюсь проанализировать это чудо, я заметил что для меня интересны марки с 1960-х годов до середины 1985 года, более старые марки были бедными и неинтересными на эмоции, более новые марки были абсолютно неинтересными, так как чувствовалась приход цифровой эры и соответственно, качество дизайна и художественного наполнения резко упало.

Марки других стран (не СССР) были практически неинтересны для меня. Небольшой интерес представляли марки стран социалистического лагеря и особенно интересны были марки всяких банановых государств.

Про книги

Я с раннего детства любил читать книги. Читал я все книги и журналы, которые мог заполучить. Самыми любимыми авторами были Александр Дюма («Три мушкетера», «Двадцать лет спустя», «Виконт де Бражелон», «Королева Марго», «Граф Монте-Кристо»), Джеймс Фенимор Купер («Зверобой», «Последний из могикан», «Следопыт») и Жюль Верн («Двадцать тысяч лье под водой», «Пятнадцатилетний капитан»).

Где-то в возрасте 7 лет у меня был маскарадный костюм мушкетера, а через пару лет я собирался сделать себе костюм индейца.

Конечно я также был без ума от любой фантастической литературы, которую удавалось добыть на пару дней. Это конечно были братья Стругацкие, в подростковом возрасте я прочитал почти все их произведения.

Я мог прочитать книгу объемом 300–400 страниц за один вечер-ночь.

Во время СССР приличную художественную литературу было сложно найти, некоторые книги приходилось читать в читальном зале библиотеки, где я часто сидел целыми днями после уроков.

Мне чрезвычайно нравилась около-научная литература с жизнеописаниями известных людей. Вильям Сибрук «Роберт Вуд. Современный чародей физической лаборатории» и Ричард Фейнман «Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!» — эти две книги были моими любимыми.

У меня также была коллекция книг по моделизму, по фотографии и по рыбалке.

Первый звонок

Первый звонок прозвенел 19 июня 1985 года, в год, когда мне исполнилось 12 лет. Дату я знаю со слов матери, она мне ее напомнила в конце мая 2017 года.

12 лет — это важный возраст для человека, в этот период могут произойти события, которые окажут существенное влияние на его жизнь.

В квартире, где мы жили с мамой, по адресу: г. Речица, ул. Советская, д. 97-А, кв. 74, в подвале дома взорвалась предположительно «емкость с карбидом». На самом деле я не могу точно сказать, был ли там только карбид или что-то иное. Самая правдоподобная версия состоит в том, что карбид, соприкоснувшись с водой, нагрел баллоны с кислородом, и уже те одновременно взорвались. Была еще версия о настоящей взрывчатке, так как подвал принадлежал местному охотнику. Расследование вела местная прокуратура, и из Москвы приезжал сотрудник КГБ.

В результате была разбита на три части и полностью провалилась внутрь толстая 20-сантиметровая бетонная плита пола моей комнаты в нашей 2-х комнатной квартире на первом этаже. Края расколотой плиты остались на уровне пола, а центр ушел более чем на 2,5 метра вниз. В подвале все перегородки как ветром сдуло, и плита упала просто в большую яму.

Эпицентр взрыва был где-то на 20–25 см смещен от места в центре комнаты, где я так любил лежать животом на полу и чертить или рисовать на бумаге. Кроме моей комнаты, остальные помещения нашей двухкомнатной квартиры не пострадали, и мы еще несколько месяцев там проживали.

Из внешних последствий: наружную дверь подвала выбило так сильно, что она отлетела на 60 метров от дома и ударилась о стену соседней, такой же как наша панельной девятиэтажки. Дверь пролетела рядом с мигом отрезвевшими алкоголиками, сидевшими на скамейке у подъезда (говорят, что после этого случая они перестали пить), и совсем рядом с песочницей, где играли дети. Событие произошло около 18 часов вечера.

Взрыв был настолько сильным, что по стенам нашего высотного многоквартирного дома пошли трещины, вплоть до последнего, 9-го этажа (это по воспоминаниям мамы; я же помню, что трещины шли до 5–6-го этажа). Специалисты говорили, что при нахождении не только в эпицентре, но и в любом другом месте нашей квартиры был бы гарантирован смертельный исход в связи с максимальной запыленностью помещения продуктами взрыва.

Когда мама приехала домой, она не знала где находится ее чадо и увидев нетронутый обед на столе кухни предположила, что я еще не пришел из библиотеки. Спасатели не решались разбирать завалы, так как были опасения, что рухнет весь подъезд. В следующие месяцы сначала были установлены бревна, которые хоть как-то стали поддерживать перекрытия этажей, далее бревна были заменены на конструкцию из бетонных блоков, усилившую поврежденный дом.

Никто не пострадал при этом взрыве. Я находился в момент события в библиотеке. К моменту взрыва я должен был прийти домой и дождаться там маму, с которой вечером мы собирались пойти гулять. Но я задержался, так не знал который был час — в тот момент у меня остановились электронные наручные часы, в них села батарейка. Маму же задержала знакомая, которая уговорила сходить с ней в комиссионку.

Через несколько месяцев государство выделило нам новую квартиру по адресу ул. Наумова, д. 69, кв. 19. Что любопытно, номер дома содержит одну девятку и шестерку, которая в принципе тоже является девяткой, но перевернутой, а номер квартиры является числом 19, как и день даты взрыва. Я узнал, что маме предлагали на выбор две квартиры в строящихся домах, и она выбрала лучшую по ее мнению квартиру. На момент выбора квартиры, так как дом еще не был сдан в эксплуатацию у квартиры не было номера.

Вы спросите, почему я так придирчив к цифрам и датам? Совпадениями я заинтересовался совсем недавно, про точную дату этого события я узнал лишь в мае 2017 года, когда мне об этом рассказала мама. Ну и увлёкшись, я стал вспоминать всё что связано с этими числами.

На момент написания этой книги (лето 2017 года) я жил в квартире 109 в другом городе. При покупке этой квартиры мама точно так же не знала ее номера, так как покупалась она в период строительства дома. Получается, что большую часть своей жизни я прожил в квартирах с номерами 19 и 109.

Следующее событие произошло в последующем году…

26 апреля 1986 года на небольшом по меркам нашей страны расстоянии в 110 километров к югу от нашего города произошел взрыв на Чернобыльской АЭС.

По моему мнению, в каком-то смысле физика обоих взрывов имеет общие моменты: разлом плиты перекрытия или разлом корпуса реактора с выбросом наружу большого искусственного облака, несущего смерть.

Конечно, вы скажете, что эти два события абсолютно разные по масштабу и их ни в коем случае нельзя сравнивать, поскольку одно большое, принесшее смерть и несчастья тысячам людей и животных, а второе — маленькое и незначительное, в результате которого никто фактически не пострадал.

Это, конечно же так, и я с этим согласен, но давайте расстанемся на время чтения моей книги с человеческим, социальным восприятием, когда мы обращаем внимание исключительно на факты, имеющие глобальное влияние на массы людей и не замечаем фактов, имеющих влияние на одного человека.

И если мы абстрагируемся от человеческих эмоций и представим к примеру «шахматную доску с фигурами», то поймем, что оба события вполне могут занимать каждое по одной фиксированной клеточке на игровом поле и производить каждое своё по силе воздействие.

Возможно вы уже заметили, что авария на ЧАЭС произошла 26 апреля, а мой День рождения — 27 апреля. Разница в один день, что тоже весьма любопытно.

По одной из версий «Лицо сфинкса» на Марсе открыли в 1973 году, а это мой год рождения.

Событие на ЧАЭС оказало самое серьёзное воздействие на мой жизненный путь, стало для меня трамплином во взрослую жизнь. Если бы не было этой катастрофы, вероятно не было бы этой книги, и я был бы совсем другим человеком, и мир вокруг меня был бы совсем иным.

Последствия

Так как катастрофа на ЧАЭС подняла в воздух облака ядовитой пыли, а мы жили совсем недалеко (в 110 км к северу от эпицентра), то в нашем городе стало жить небезопасно, и моя мама сразу же увезла меня в город нефтяников, где она тогда работала. Таким образом я попал в Сибирь, даже не в тайгу, а в край вечной мерзлоты, в Ямало-Ненецкий автономный округ, город Ноябрьск.

Этот регион относится к районам Крайнего Севера, и более половины его территории расположено за Полярным кругом. Но мы жили на самом юге этого прекрасного места, и у нас была всего лишь тундра, изредка утыканная чахлыми деревцами, где присутствовали в ассортименте и Полярная ночь, и Северные сияния. Морозы достигали зимой до –55 градусов, летом была жара до +45.

Мне повезло, что рядом с нашим домом была школа, где я попал в специальный физико-математический класс.

После окончания 8-го класса Средней школы меня отправили учиться в Минск, столицу Республики Беларусь, где мне удалось поступить в Радиотехнический техникум (ныне это Радиотехнический колледж).

Моя будущая специальность была связана с разработкой компьютерного программного обеспечения. При поступлении у меня был полупроходной балл 4,5 и я был в самом конце списка поступивших, где-то предпоследним. Таким образом, я едва прошёл, и я думаю что без специального класса с физико-математическим уклоном я бы не смог поступить в данное заведение.

А без аварии на ЧАЭС не было бы у меня в жизни этого спец. класса.

В техникуме на занятиях по физкультуре я занимался вольной борьбой, а в секциях после учебы — каратэ, кунг-фу, у-шу и цигун. Тогда это было чрезвычайно популярно. У меня также был большой настенный плакат с Брюсом Ли. Тогда это было массовым явлением, все мальчишки ходили на кунг-фу, и у каждого дома висел плакат Брюса Ли, Джекки Чана, Арнольда Шварценеггера, или… Сабрины.

Также у меня был аудио-плейер «Диана», и с десяток аудиокассет рок- и поп-групп: Кино, Наутилус-Помпилиус, Ария, Алиса, Metallica, Accept, A-ha, Depeche Mode и Modern Talking.

То есть я был самым обычным подростком той эпохи.

В период учебы в техникуме мне запомнилось одно событие.

Я как-то ночевал в квартире одногруппника, и ночью мне захотелось сходить в туалет. Было темно, и я помню, что стены в квартире как-то необычно светились, а когда я их трогал руками, то они даже немного «прогибались».

Вот такая была забавная иллюзия. Стоит добавить, что мама этого товарища была весьма необычным человеком, и я бы сказал, что она была подвержена влиянию мистических сил.

Далее были следующие события: на 1-м и 2-м курсах техникума было несколько республиканских олимпиад, и я два года подряд занимал 2-е место на олимпиаде по информатике; а на втором курсе мне повезло, и я занял также 1-е место на олимпиаде по физике.

2-е место на этих олимпиадах получить было довольно просто, так как давали его одновременно нескольким участникам, а вот 1-е место давали только одному человеку.

На втором курсе его дали мне, и это стало для меня большим сюрпризом, ибо наградили не за правильное решение, а за оригинальность. Педагогов удивило, что при решении задачи по оптике я разработал собственную теорию отражения света, неправильную, но оригинальную, и решил задачу на ее основании. Получается что мне дали приз за неординарность мышления.