Василий Драгослав Кибер-Волх

Глава 4. Лана

После завершения битвы группа горожан встретила меня у ворот Чернигова. Она состояла из дружинников, нескольких бояр и старейшин города. Все они низко поклонились мне до земли. Между ними черниговский князь Мстислав. Прямой и высокий как сосна.

— Приветствуем тебя, неизвестный богатырь, — сказал он. — Враг разбит благодаря тебе. Как твоё имя? Откуда ты?

Я ответил, что звать меня Вольга, родом из села Велесов Клич, сын Святогора.

— Тот самый, легенда?! — радостно изумился Мстислав и крепко, по-отечески меня обнял. Он заметил на руке рану и приказал позвать знахаря.

И тогда я впервые увидел её. За его спиной — ту самую, которая много раз снилась ещё тогда, когда не мог ходить и лежал долгие годы неподвижно в родном доме. Юная, статная, с длинной русой косой. Простое платье без вышивки. Оно лишь подчёркивало её странную, не от мира сего, притягательность.

Время запнулось. Мир сузился до её взгляда. Тридцать лет на печи — и вот оно. Федя выдал сухую справку: «Выброс адреналина. Аномалия». Но технический дух ошибся. Это другое. Счастье, которое его разум не способен оцифровать.

— Это моя дочь Лана, — сказал мне князь Мстислав. — Знакомься, великий богатырь Вольга, сын Святогора, спаситель Чернигова. Теперь народ наш может быть спокоен под защитой такого удальца.

Я улыбнулся ей и не спускал с неё глаз. Она не отвела свой взор, а встретила мой с любопытством друида, рассматривающего редкую древнюю руну. Её глаза, цвета тёмного мёда, изучали меня без тени девичьей робости. «Ты ведь пришёл не один», — тихо сказала она, и мурашки пробежали по моей спине. Интересно, о чём она? Или она знает о Феде?

Невидимое другим фехтование наших взглядов было состязанием душ, уже знавших, что они созданы только друг для друга. Я не видел в её глазах робости, напротив. В них читалась космическая мудрость. На миг мне показалось, что в их глубине отразился не я, а кто-то другой — седой, усталый воин с моими глазами. Возникло мистическое знание, будто она прямо сейчас увидела далёкое, неведомое мне будущее. Это длилось лишь мгновение, но успело вызвать во мне мимолётное смятение духа.

Мстислав хлопнул меня по плечу, прервав цепь моих глубоких размышлений и чувств.

— А что, Вольга, пойдёшь ко мне воеводою? Поставлю тебя над всеми сотниками. Будешь вторым человеком в Чернигове после меня. Будут тебя здесь чтить, поить, кормить. Будешь жить в почёте и богатстве.

Я покачал в ответ головой.

— Спасибо, добрый князь, за щедрое приглашение. Но я простой русский богатырь, родился и вырос в селе. Не для меня, князь, палаты белокаменные да пиры застольные. Где слёзы льются и крики о помощи, там и моё место. Враг не спит, на Русь-Матушку идут новые орды супостатов, а города и сёла защитить некому. Нельзя мне здесь оставаться. Не могу пировать, пока жёны вдовами становятся, а дети сиротами. Попью водицы — и в путь.

Лана куда-то исчезла и через две минуты вернулась, подала мне ендову с водой, и я напился вдоволь.

Перед этим, подошёл местный знахарь, осмотрел мою рану, покачал головой, затем ловко перетянул поврежденную руку чистой холстиной. Кровь остановил.

— Куда же ты путь-дорогу держишь? — спросил меня князь.

— Еду я в Киев к Всеславу на службу поступать, — ответил я строго по сценарию Фёдора.

— Оставайся хотя бы переночевать, — уговаривал меня Мстислав.

Несмотря на чарующий взгляд Ланы, я знал, что это не вариант. Я видел не княжну, а уютную пристань для бывалого баркаса, пережившего тридцать лет шторма. Искушение. Мгновенная, дикая мысль — отказаться от всего, остаться с ней, не богатырем, а мужем — ударила по вискам, словно ползучий хмель. Бунт любви против бремени долга.

«Миссия под угрозой. Эмоциональная привязанность снижает операционную эффективность на 78%. Продолжить движение по маршруту. Немедленно».

Голос Феди в голове прозвучал коротко, но болезненно, словно лёгкий удар в солнечное сплетение. Мои ноги, только что желавшие сделать шаг к ней, онемели и стали чужими. Я совсем забыл, что узник в собственном теле. Федя мне напомнил. Вежливое, но недвусмысленное сообщение о том, кто здесь главный.

Сначала долг. Потом — если выживу — личное счастье. Федя не позволил бы мне даже поцеловать её. Приватность с ним это роскошь.

— Прости, князь, поеду дальше, — сказал я. — Меня ждут новые подвиги. Но я вернусь. Дайте мне с собой водицы ключевой да хлеба чёрного.

— Возьми коня, — сказал Мстислав, — я дарю тебе самого лучшего!

Я покачал головой.

— В той роще, — пояснил я, — ждёт меня верный конь, Пегас.

— В Киев отсюда есть две дороги, — сообщил мне Мстислав. — Одна новая, в три раза длиннее. Вторая старая — напрямки. Но у неё очень дурная слава.

— Что с ней не так? — спросил я.

— С некоторых пор засел на этой дороге, у Речки Смородиной, некий Соловей-разбойник, на трёх дубах и девяти суках. Свистит по-соловьиному, рычит по-звериному, и от его свиста и рыка путники замертво падают. Человек пройти свободно и безопасно по той дороге не может. Из тех, кто уходил, ни один не вернулся. Поэтому местные давно уже по ней не ездят.

— Я поеду старой короткой дорогой, — сказал я Мстиславу. — Именно для этого я и поднялся с печи после тридцати лет безделья, чтобы от таких тварей Родину избавлять.

В этот момент я поймал на себе взгляд Ланы. Она смотрела на меня с таким напряжённым вниманием, словно решала в уме сложную математическую задачу. Её губы чуть сдвинулись, шепча что-то беззвучное, а пальцы непроизвольно переплелись в тревожном жесте. Казалось, она знала об этом выборе ещё до того, как услышала.

Снова вмешался Фёдор со своими инструкциями: «Вольга, рекомендую прекратить визуальный контакт. Лана не совсем человек. Лучше держись от неё подальше.»

Черниговцы снарядили меня в путь-дорогу, дали мне бурдюк с водой да круг чёрного хлеба и немного красной икры. Я крепко пожал руку князю Мстиславу, мы ещё раз с ним обнялись.

— Помни, Вольга, что в Чернигове ты всегда теперь дорогой гость, — сказал мне Мстислав. — Всё, что могу, сделаю для тебя, друг мой.

Князя отвлёк сотник, который примчался с докладом о результатах погони за половцами. Я посмотрел Лане в глаза. Затем, улучив мгновение, пока князь занят докладом, сказал ей, что я обязательно вернусь к ней. Девушка улыбнулась, но в уголках её губ затаилась всё та же грусть.

— Я буду ждать, — прошептала княжна. — Будь осторожен у мутных вод… Там, где поёт тот, у кого нет сердца. — Она произнесла это так тихо, что я скорее угадал слова по движению губ, чем расслышал. Прежде чем я успел что-то спросить, она коснулась моей руки, и я почувствовал в ладони ледяной металл кинжала. Он был серебряным. Я не видел, откуда она его взяла — он словно материализовался из воздуха. Резьба на рукояти была странной — казалась подвижной. Тонкие серебряные линии, как живые, медленно перетекали, складываясь в руны, а те в неизвестные мне древние магические символы. Как только он оказался у меня, в руках возникло ощущение тепла и лёгкого жжения. Кинжал меня принял. Я посмотрел на Лану и прочитал в её глазах мысль. «Он поможет спастись от опасности, которая тебе грозит», — сокровенно шептали мне они. Их шёпот слышал только я. Загадочная девушка явно знала наперёд, что со мной произойдёт.

— Вот, возьми его с собой на память обо мне, — произнесла Лана, после обмена со мной взглядами.

Я поблагодарил её. Было необычно принимать такой дар от девушки. Её способность внушать другим свои мысли, этот магический кинжал, появившийся будто из ниоткуда, крутились у меня в голове. Чуть позже выяснится, что он окажется для меня как нельзя кстати. Поможет спастись.

Затем я распрощался с Мстиславом и его таинственной дочерью, смутившей мой дух, и двинулся в путь. За спиной оставался живой город, тысячи спасённых душ, и образ девушки, которую я полюбил. Впереди — старая дорога, Соловей-разбойник и мутные воды Речки Смородиной. В кулаке я сжимал серебряный кинжал — загадку, которую ещё предстояло решить. В сердце — желание вернуться к любимой.

Глава 5. Флэшбэк

Пока я шёл обратно к Вихрю, сквозь нарастающую усталость пробивалось чувство тревоги. Фёдор командовал, я повиновался, словно сам ничего не мог решить без его подсказки. Мои мышцы сжимались, когда это было нужно искусственному интеллекту. Я у него словно волкодав на поводке. Но Федя реально помогал мне, точно был полезен. Меня раздирали противоречивые чувства. Важно было поскорее добраться до Вихря и лететь в Киев над старой короткой дорогой. На пути к аэромобилю мои мысли неотступно возвращались к недавней схватке. Теперь, когда адреналин ушёл, я мог обдумать ситуацию спокойно.

Присев под дерево, чтобы перевести дух, я закрыл глаза. И сквозь запах влажной земли и хвои, минуя лесные шорохи в моём воображении возник едкий дым горящих костров у половецких шатров на поле перед Черниговом…

Мир вокруг меня поплыл, растворился в океане прошлого… и вот я уже снова в кабине «Вихря», а внизу у стен Чернигова энергично копошились ратники словно муравейник. Казалось, что город дышит предсмертным хрипом.

– Разве мы не можем помочь черниговцам с помощью Вихря? – поинтересовался я у Феди.

– Нет, – отрезал он. – Наше правило — нулевой след. Для них ты должен быть богатырём, а не пришельцем на железной птице. Разрушишь им картину мира — получишь хаос. Всё равно, что вломиться в консерваторию с гранатомётом во время кантаты Баха, – мрачно пошутил он.

Я приземлил аэромобиль на поляне в близлежащем лесочке. Вышел, потянулся. Путь сюда был долгим.

– Вырви дуб. Ты сможешь. – Голос Феди был холоден и точен, как луч лазера. Я приступил к делу.

Дуб с хрустом поддался, будто это была не вековая древесина, а стебель чертополоха. С этим живым тараном я вышел к врагам в тыл. Первые ряды оглянулись — и застыли. Когда половцы меня увидели, они на мгновение опешили. Я смотрел на них и тоже удивился.

– «Их лица одинаковые» – просвистела стрелой в моём сознании мысль.

– Клоны, – голос Фёдора прозвучал бесстрастно, как медицинский диагноз.

Одноликие воины быстро сообразили, что я без подмоги и, злобно ругаясь в унисон, набросились на меня. Первые мгновения отмахивался от них дубом, будто от назойливых мух. Но вскоре пошёл косить врагов рядами. Махну направо — улица, налево — переулочек. Они оседали на землю, как спелые колосья. Сквозь хруст костей и отборную брань я пробивал себе дорогу. Некоторые пятились, и в их широких от ужаса глазах я видел своё отражение. Шаг. Взмах. Другой. Кровавая просека за спиной становилась длиннее. Тела отлетали в стороны, щиты ломались, как скорлупа. Вскоре передо мной заалели шатры их вождей, а к горлу подкатило медное предвкушение ярости.

Лидеров половцев было трое.

– Ликвидировать их, остальные разбегутся, – подсказал мне Федя. – Я помогу тебе, – добавил он.

– Как? – хотел я его спросить, смахивая выступивший пот со лба. Впрочем, было некогда. Я то и дело уворачивался от стрел.

– Эти царевичи — биороботы, – продолжал со мной внутренний диалог Фёдор. – Напичканы электроникой. Твоя задача — приблизиться к ним минимум на десять метров. Тогда смогу подавить их электромагнитным импульсом. Как только они выйдут из строя, руби их.

Так и произошло. Я отбросил дуб и достал меч-кладенец. Лихая тройка атаковала меня почти одновременно с трех сторон. Одному из них даже удалось меня легко ранить. Но внезапно враги замерли в причудливых позах, словно играли со мной в «море волнуется раз». Я, пользуясь заминкой, сделал то, что должен с мыслью – «фигура умри». Раздался свист металла, разрезающего молекулы кислорода и рубящего их буйные головушки. Тела вспыхнули и загорелись. Бог войны забирает себе в качестве жертв жизни. Его нужно кормить, чтобы он был милостив. Чтобы сегодня ему не досталась в жертву моя жизнь.

Я понял, что несмотря на помощь Феди и богатырский дар Святогора в любом бою могу погибнуть, но в этом я победил. Страха не было, и гнева тоже. Видимо, Федя выключил эмоции примерно так, как он ранее физически блокировал действия. Когда третий «князь» рухнул, натужно искря, я вдруг осознал: я не чувствую ничего, ни стыда, ни триумфа. Совесть и гордость словно седые сторожа мирно дремали у ворот хаоса.

Я убивал врагов, а внутри было пусто. Только холодная металлическая эффективность. Где заканчивался я и начинался технический дух? Я уже не мог понять. Но одно знал точно: прежний я теперь опасался нового — того, кто с лёгкостью рубит головы.

Остатки половцев бросились наутёк. «Бегут блакитные подранки», — зафиксировал Федя.

Образ былой схватки постепенно растаял в сумрачной дымке леса. Я поднялся и потянулся. Дерево, под которым я отдохнул, размышляя о прошлом, оказалось яблоней. Яблоки на нём не простые, - поведал мне Федя, - а молодильные. Дендрологический экспресс-анализ не врёт. Возьми парочку с собой, положи в суму, пригодятся. Я так и сделал и двинулся в путь.

Одна битва позади, но впереди полная опасностей — дорога на Киев. А внутри, в тишине сознания, притаился чужой голос, готовый в любой миг перехватить управление телом без моего согласия. От такой мысли кровь леденела в жилах. Но кремниевая штуковина во мне стала трамплином к победе. Даже если потребуется в бою умереть. Уже не так важно! Ведь лучше сражаться, дыша полной грудью, чем лежать на печи и задыхаться от слабости. Я шагнул на лесную тропу. Пока мы с Федей заодно — у врагов нет шансов. Вот только… как долго этот союз продлится?

Глава 6. Возвращение князя

Два часа «Вихрь» петлял над зелёным морем леса. На тепловизоре — ни вспышки. «Он мёртв?» — предположил я. Нет, — отрезал Федя. — Маскируется.

— Включить радиовизор, — скомандовал я.

Экран ожил, и на нём застыла жирная красная точка — радио след Соловья.

— Это он, — сказал мне Федя. — Снижаемся. Мы засекли сигнал со спутника. — В его голосе звучало удовлетворение.

«Вихрь» снизился и сел на лесной лужайке недалеко от выявленной локации злодея-душегуба. Холодная рукоять меча уже привычно легла в ладонь. Я шагнул в зловещую тишину, на ощупь отыскивая путь к врагу.

Вблизи места посадки на берегу речки возвышался дуб-исполин. В туманной дымке у реки на камне мёртвым маяком белел чей-то череп. Я всматривался в крону дуба, но видел только ветки и листья.

— Иди прямо к нему, — приказал Федя. — Он источник излучения.

— К стволу? — мысленно удивился я. — Значит, засел в дупле. Ну, погоди, нечисть…

Ноги понесли меня к врагу. Кроме хруста листвы ничего. Тишина давила. Затем, вдруг воздух вздрогнул. Громкий звук разорвал его. Словно кросс боксёра на меня обрушился низкочастотный рокот, выворачивающий внутренности, пронзительный визг, входящий в резонанс с костями черепа. Земля поплыла под ногами, в глазах потемнело. Это была мелодия смерти. Её дополнял похожий на карканье ворона хриплый голос. Звук резко нарастал по мере моего приближения к дубу.

— Я временно отключу тебе слух, — предупредил Фёдор. — Иначе помрёшь.

Искусственная тишина навалилась на меня невидимой массой. Будто кто-то повернул внутри меня рычажок громкости влево до конца. Ветки и листья дуба по-прежнему колыхались, кости погибших странников белели в сумерках. Разница была в том, что теперь я шёл к злосчастному дубу и ничего не слышал. Наконец, я достиг его. Стоял к нему так близко, что мог дотронуться рукой.

— Руби его, Вольга! — приказал мне Федя.

Внутренний слух работал, отключён был только внешний.

— Кого?! — выдохнул я, не веря.

— Дуб! — в голосе Феди сверкнула сталь. — Прямо сейчас!

Я не заставил его повторять, ударом меча-кладенца рассёк дерево. Его ствол медленно рухнул, обнажив клубок искрящих проводов и оплавленных микросхем. Это было не дерево, а экологический камуфляж какой-то враждебной техногенной штуковины. Она вспыхнула и загорелась. Пламя стремительно побежало по стволу. Видимо, включилась система самоуничтожения, - предупредил меня искусственный интеллект.

— Вольга, кинетический прогноз: взрывная волна через три секунды. Беги! Сейчас рванёт! — голос Феди пробил меня током.

Мышцы сжались в натяг. Я побежал от взрывоопасного ствола дерева. Спину обдало огненным жаром. Земля ушла из-под ног, воздух колыхнуло, и грохот взрыва догнал меня раньше, чем удар волны. Меня швырнуло о сосну. Рёбра заныли, левая рука онемела — видимо, приложился локтем о ствол. Я лежал, хватая ртом воздух, пропитанный гарью. Когда дым рассеялся, я ощупал тело. Лёгкие ожоги, пара синяков, онемевшая рука работает. Федя молчал — давал прийти в себя. Вокруг снова била в колокола тишина. Словно и не было ничего. В ушах всё ещё звенело после взрыва. «Ох уж эти дубы-колдуны», — проворчал я, медленно поднимаясь и отряхиваясь.

Я огляделся. На месте дуба зияла чёрная воронка, дымящаяся пластиком и кремнием. Несколько деревьев вокруг полыхали, как гигантские факелы.

— Ну и где же всё-таки Соловей-разбойник? — спросил я, всё ещё не веря, что всё кончено.

— А мы его только что ликвидировали, — ответил Федя.

Я не заметил, как внешний слух ко мне вернулся. Услышал, как где-то за рекой вдали устало ухнул пару раз перепуганный шумом филин.

— Что это было? — голос сорвался на хрип.

— Акустическая пушка, убивающая путников англоязычными песнями. В этот раз нам досталась группа Manowar на 200 децибелах и ее хит "The return of the warlord".. По-русски — возвращение князя.

— С каких пор музыка убивает?

— Когда звучит так громко — с любых. Механизм прост. Мы подошли. Детектор движения сработал. Орудие выстрелило в нас аудио снарядом. Чтобы вывести из строя механизм ЭМИ использовать нельзя. Он разрядился ещё под Черниговом. Нужно побыть на солнце, чтобы пополнить энергию. Так что пришлось работать по старинке.

— Выходит, я уничтожил своего рода невидимого гусляра? — недоумевал я.

— Ну пусть так, — хмыкнул Федя. — Для твоего понимания так проще… В будущем звуком тоже воюют. Manowar это тебе не «Цыганочка с выходом». Своего рода культурный шок. Фирменный стиль Хронофаг. Не только убить, но заодно и запудрить мозги декаденской эстетикой.

Я задумался. Вместо злобного карлика из былин — акустическая пушка с аудио ядрами. Вместо смертоносного свиста — западная рок-музыка на предельных частотах. Враг из будущего оказался хитёр и жесток. Каких технических ловушек от него еще ждать?

— Нам пора, Вольга, - прервал мои мысли кремниевый соратник, — Лучше как можно скорее убраться подальше. Уже ночь, а места здесь лихие. Шум от взрыва привлечёт сюда всякую нечисть.

Глава 7. Серебряный кинжал

Долго ждать очередного моего подвига не пришлось. Заметно стемнело, и я направился назад к месту нашего приземления. Однако Вихря там не обнаружил. «Ну и дела», — пробормотал я. Федя, мне показалось, напряжённо молчал. «Я проверил, — заявил он. — GPS-координаты аэромобиля не найдены. Такое впечатление, что спутниковая связь с ним накрылась медным тазом».

— Что происходит? — спросил я его.

— Угнали наш Вихрь, — ответил мне Федя.

— Это я вижу, сотник наглядности, но кто это сделал?

— Кто виноват, пока не ясно. Моя рабочая гипотеза – леший. Спутниковый сбой точечный, техногенного следа нет. Это его владения, и он не любит гостей на железных птицах. Другой вариант — глобалисты из корпорации «Хронофаг», — сказал искусственный интеллект. — Одно из двух. Но если бы это были последние, — начал логически рассуждать Федя, — то они бы как-нибудь обнаружили своё присутствие. Скорее виновник всё-таки местный лесной дух. Правда, доказательств истинности этой версии пока нет.

— Что же теперь нам делать? — спросил его я.

— Пойдём по тракту на Киев. Или другой вариант — рыскать в поисках лешего. Без гарантий успеха. Но это может оказаться пустой тратой времени. Если похитил леший, он сам нас найдёт. Я уверен, что проказник за нами присматривает. Мы на его территории.

Я последовал совету Феди и начал путь через лес в сторону Киева. Ночь вступала в свои права. Через полчаса на небо выползла луна. Она показалась мне настолько большой, словно нависала у меня прямо над головой. Я шёл легко, ноги сами несли меня вперёд, навстречу новым приключениям.

Через некоторое время из глубины леса внезапно раздался зловещий волчий вой. Хищник вышел на охоту. Может быть, даже и не один. «Вообще-то, они стаями ходят», — напомнил мне Федя. Ещё спустя несколько минут заросли и кустарники вдоль дороги ощетинились огнями свирепых зрачков. Десятки пар. Правда, после сотен половцев под стенами Чернигова это была для меня вполне уже рабочая атмосфера.

«Впереди небольшая поляна, примыкающая к тракту — подсказал Федя, — беги к ней, бой лучше принять там». Я бросился вперёд и занял выгодную позицию.

Вокруг меня стало раздаваться рычание. К нему присоединился вой одного зверя, затем другого. Волчий хор давил мне на психику. Напоминал песню: «Чёрный ворон, что ты вьёшься над моей головой, ты добычи не дождёшься, чёрный ворон, я не твой». Враждебные твари окружали меня. Я обнажил меч-кладенец и стал ждать атаки.