Полная версия:
Василий Драгослав Кибер-Волх
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Василий Драгослав
Кибер-Волх
Дисклеймер
ВНИМАНИЕ. ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ.
Все персонажи, организации, события и идеологии, описанные в этой книге, являются вымышленными и созданы автором исключительно в художественных целях.
Взгляды и высказывания отрицательных персонажей (включая представителей корпорации «Хронофаг» и их агентов) отражают их личную мотивацию и являются элементом художественного конфликта. Они ни в коей мере не выражают точку зрения автора. Автор осуждает любые формы незаконной вражды, а также любые формы насилия.
Описание любых действий, противоречащих законодательству (если есть), служит исключительно развитию сюжета в рамках жанра фантастики и не является руководством к действию, одобрением или пропагандой таких действий.
Любые совпадения имён, названий с реально существующими людьми, организациями или событиями случайны и непреднамеренны и не имеют никакого отношения к реальным лицам или фактам.
Книга не содержит пропаганды наркотиков, алкоголя. Все сцены употребления алкоголя — исторический контекст и/или критическое изображение.
Автор осуждает любые формы насилия. Батальные сцены в книге представляют собой лишь элемент литературного конфликта.
Часть 1 Обретение силы
Глава 1. Исцеление
Трудно себе представить, что испытывает человек, который тридцать лет не может ни ходить, ни рукой пошевелить. А мне и представлять не надо. Ведь так со мной и случилось. Недуг был у меня с детства, как говорила матушка. Меня кормили с ложки как ребёнка. Насекомые ползали по лицу, и я не мог их согнать сам. Я знал, как облупленную, каждую трещину на потолке избы. Несмотря на отчаяние, душа не хотела покидать этот стеклянный мир. Казалось, в самой её глубине упрямо жила уверенность в том, что рано или поздно приключится что-нибудь подобное тому, о чём я хочу вам рассказать.
В нашей семье, кроме меня, было ещё пятеро детей: трое братьев — Борис, Видбор и Яромир — и две сестры, Задора и Жива. Я, Вольга, — старший. Видбор и Яромир были ко мне добры, подолгу сидели рядом со мной, рассказывали новости. Лишь Борис с присущим ему цинизмом исподволь насмехался над моей немощью, звал обузой. Сёстры любили меня и как могли ухаживали. Но годы шли: Задора вышла замуж и покинула село Велесов Клич, где мы все родились. Братья разъехались кто куда, и остался я на попечении матушки да младшей сестры Живы. Отца не помню. На вопросы мать отвечала, что он погиб до моего рождения при очередном половецком набеге.
В то самое утро я был в избе один. Матушка и Жива ушли в лес собирать ягоды и грибы. Вдруг как в сказке скрипнула дверь. В горницу вошёл мужчина с курчавой бородой и серыми глазами, в которых не было ни добра, ни зла. В левом — сталь, рассекающая дух, в правом — загадка. «Здрав будь. Меня зовут Пётр», — представился он. Я тогда не ведал, что этот человек сыграет в моей богатырской судьбе ключевую роль.
Незнакомец без обиняков спросил, хочу ли я исцелиться от своей хвори? «Глупый вопрос», — мелькнуло у меня в голове. А вдруг мне это всё только снится. Кто он? Может демон-искуситель? Я почувствовал, что именно сейчас значение имеет каждое моё слово. Поэтому вслух я учтиво ответил: «Да, конечно, всей душой желаю того». «Тогда придётся тебе довериться мне, Вольга, — голос его звучал спокойно и властно. — Делай, что скажу, и сможешь не только ходить, но и бегать, и даже летать. Но в обмен потребуется твоя помощь. Будешь ли исполнять наши приказы для защиты Руси-матушки, коли мы тебя исцелим?
Поворот был резкий. Меня даже не удивило, что незнакомец знает моё имя. Видимо, соседи подсказали. Сбило с толку его обещание вернуть свободу движения, о которой я не смел уже и мечтать. Конечно, я долго не размышлял. Это был единственный луч надежды в тридцатилетней тьме. Соломинка жизни, за которую хватаешься инстинктивно, даже если не веришь, что это поможет. Я без раздумий шагнул в неизвестность. «Согласен», — ответил я. «Хорошо», — кивнул Пётр. Он налил из ковша в канопку колодезной воды и всыпал в неё горсть белого порошка. «Не будем терять время. На все вопросы отвечу позже. А теперь — выпей». Он приставил глиняный сосуд к моим пересохшим губам. Я сделал несколько жадных глотков. Горьковатая влага обожгла горло, и тут же комната поплыла, обратилась в молочно-белую пелену, в которой таяли все очертания.
Что было дальше — не помню. Очнулся я в том же месте, но ощущал себя иным. У основания шеи будто горел крошечный уголёк, от которого по всему телу растекалась непривычная, почти звенящая сила. Словно в меня что-то ввинтили, встроили в самую плоть. Я лежал и не мог поверить, что способен пошевельнуться, но тело уже подчинялось не только мне, а ещё чьей-то чужой воле. Впервые за тридцать лет я чувствовал то, как мои лопатки касаются рубахи. В голове прозвучало: «Привет, Вольга. Подъём на зарядку!» Заиграла странная мелодия. Затем кто-то хрипло запел: «Вдох глубокий, руки шире, приседайте три-четыре…». Сперва я подумал, что лишился рассудка. Я привык к тишине. А здесь в башке чужой голос с причудливой балалайкой. Думаю: ну всё. Приехали. Но они были так же реальны, как учащённый стук сердца в груди.
У окна стоял Пётр. Тем временем музыка в голове прервалась. Может, это была чья-то шутка? Тогда я мысленно скомандовал пальцу дрогнуть. И он шевельнулся! Легко, послушно. По щеке украдкой скользнула соленая слеза. Затем собрался с духом, опершись на локоть, качнулся и встал на пол. Ноги, три десятилетия бывшие мёртвым грузом, теперь держали мой вес. Из балласта превратились в рабочий инструмент. Я сделал шаг, второй, третий — неуверенно, пошатываясь, как годовалый малыш, но это была моя первая самостоятельная прогулка! Какое чудо!
Пётр молча улыбался, наблюдая, как я открываю для себя ту простую, доселе неведомую мне радость движения, которую любой здоровый человек принимает как данность, а не как подарок от Бога. Взгляд его стал по-весеннему добрым. «Радуйся, Вольга, считай, что заново родился. Теперь у тебя начнётся совсем другая жизнь. Нас ждут великие дела. Кстати, ты же помнишь уговор?» — спросил он. «Конечно, как его забыть, — выдохнул я. — Долг платежом красен. Буду защищать Русь-матушку, как и договаривались. Только скажите, как вам удалось это чудо свершить?»
«Я из далёкого будущего, Вольга, — начал Пётр недолгий рассказ. — Секрет исцеления — в металлической штуковине, которую тебе вживили в тело. Она помогает тебе двигаться, добавит знаний и разума. Твой кремниевый ратник. Его называют искусственным интеллектом. Пока ты спал, я перенес тебя с помощью машины времени в будущее. Там тебя вылечили, а затем вернули назад, домой в ту же минуту.
- Из какого будущего? – спросил я.
- Из того, в котором ты уже умер, ответил Пётр. Не перебивай меня, лучше слушай.
Чтобы тебе было проще понять, в этом импланте живёт технический дух. Теперь, он твой союзник. В трудную минуту поможет, спасёт. Отныне ты не просто человек. В тебе машина. С ее помощью сможешь успешно выполнить задачу по защите Древней Руси от врагов».
«Что за супостаты?» — поинтересовался я. — «Глобалисты, — пояснил Петр, — они алчут власти над миром, ведут войну не только в нашем времени, — сурово пояснил он. — В будущем им нас не одолеть. Вот они и решили проникнуть в прошлое, чтобы изменить ход истории. Их цель — русскую цивилизацию уничтожить. Технологии слепы, а совести у них нет вовсе. Ради наживы на всё пойдут. Теперь ты будешь нашим щитом и мечом здесь в XI веке. Искусственного духа внутри тебя зовут Фёдор, он способен учиться и расти. Невидимый оруженосец, мудрый советчик. Голос его слышен лишь тебе.
- А Федя этот, он мне подчиняется? – спросил я.
- Это ты у него сам выясни. Светового меча у меня для тебя нет, но верю — без подходящего вооружения не останешься. Тебе ещё нужно поднабрать духа богатырского. Для выполнения этой задачи найди Святогора. Удачи, Вольга!»
Изображение Петра задрожало, стало прозрачным, как утренний туман, и растворилось в воздухе, не оставив и следа. Я стоял посреди горницы, слушая бешеный стук сердца. Под ногами прохладная твердь пола.
И тут я почувствовал звериный голод. В печи нашёл пшённую кашу и пирожки с яблоками. Съел всё с жадностью, смакуя каждую крошку. Надел лапти и вышел из дома.
Воздух на улице ударил в ноздри запахами навоза и пыли. Ну и, конечно, свободой. Я хотел остановиться, присесть на завалинку, подождать. Ноги не слушались. Они бежали от избы, хотя сердце рвалось назад, в родной двор, который я видел теперь по-новому. Цифровой чужак во мне молчал. Он просто вёл меня, словно слепого куда-то. Я заскрипел зубами, упёрся — пятки пропахали борозду в земле. Мои ноги пошли сами. Как чужие. Словно я сел на коня, а тот оказался дикий. Понёс в поле. И я вдруг понял: встать-то на ноги смог, а хозяин ли теперь себе? Моё желание было — дождаться матушку с сестрой, поделится с ними радостным событием. Но я не смог. Внутри прозвучал твёрдый голос Фёдора: «На это нет времени». Почему он командует? Пока я возмущался, чужая механическая сила против моей воли несла меня по дороге к выходу из села.
На окраине меня заприметили соседские ребятишки с выжженными солнцем русыми волосами и веснушчатыми лицами. Они остолбенели, а потом, не веря своим глазам, провожали меня до кромки леса и шептались. Вскоре малышня пустилась бегом вприпрыжку обратно в село, чтобы рассказать родителям о чудесном исцелении их некогда лежачего соседа Вольги, свидетелями коего они стали. Один задержался, чтобы дерзко плюнуть мне вслед. Может, он подумал, что я призрак. Хулиган. Вырастет, станет сотником.
Я оглянулся. Село осталось за спиной. Мать, Жива, ненавистные трещины на потолке и похожая на тёплый гроб печь — всё осталось там, позади. Я шёл вперёд, навстречу приключениям, но был уже не один. Под колпаком у машины из будущего, от которой не ясно, что ждать. Понятно было только одно: она способна брать меня под уздцы или пришпоривать.
Глава 2. Мертвый дух
Я зашел в лес в сильном смятении, которое по мере удаления от села постепенно сходило на нет. Несмотря на двоевластие внутри меня, катастрофы не случилось. Похоже, что атмосфера присутствия чужого духа в моей голове становилась привычной.
— Как мне найти Святогора? — спросил я Федю, пытаясь наладить с ним контакт, а заодно узнать больше о том, что со мной будет.
— Тебе нужно встретиться с Бабой-Ягой. Это наш агент под прикрытием, кодовое имя — «Петровна». Координаты точки встречи на опушке у меня есть. Расслабься, просто наслаждайся прогулкой. Я тебя приведу. Она нам поможет.
Федя затих. Он явно не был склонен болтать впустую. Мои ноги несли меня по едва заметной тропинке с непривычной лёгкостью, словно управлялись кем-то другим. Они, заскучавшие за годы неподвижности, жаждали любого действия будь то ритмичный шаг по лесной траве-мураве или удар с ноги в челюсть недруга.
Спустя два часа, отмеренных чёткими шагами Феди, я вышел на солнечную опушку. Передо мной стояла избушка на курьих ножках, которые приветственно присели в лёгком реверансе. Дверь со скрипом отворилась — словно меня ждали.
Из неё вышла щупленькая бабуля неопределённых лет с длинными седыми волосами. В глазах её плясала гопак весёлая искра безумия, однако изъяснялась она вполне здраво:
— Привет, Вольга. Заходи, меня предупредили.
Я с некоторой опаской последовал за ней. Сами понимаете, сила стереотипов: у нас в деревне Бабой-Ягой пугали детей, и я не был исключением. Дескать, поджарит на сковородке да съест. Ну, вы знаете.
«Наверняка она колдунья», — подумал я при входе в её дом. Но, к моему удивлению, ни дохлых мышей, ни мухоморов, ни болотного зловония, которое, по слухам, должно стоять в ведьминых жилищах, я в сенях не обнаружил.
Переступил порог горницы — и споткнулся. Вместо затхлой темноты — ровный свет, прохлада. Под ногами — не доски, а что-то гладкое и странно тёплое. Петровна перехватила мой взгляд:
— Пол с подогревом. Роскошь, конечно. Ноги беречь надо. Проходи, милости просим.
Зашел. В углу заприметил плоский, как зеркало, предмет. В нём чья-то голова шевелилась и говорила как живая. У меня аж мурашки по спине.
— RT, к сожалению, сюда не добивает, — вздохнула она, словно читая мои мысли. — Вот и приходится, пока я в командировке в прошлое в свободное время штудировать анналы мирового кинематографа, чтобы печаль не одолела. Кстати, ты смотрел «Летят журавли» Михаила Калатозова? По-моему, шедевр. Не то что современные поделки.
Она говорила словно сама с собой, будто отвыкла от живого общения. — Работаем вахтовым методом, — Яга бросила взгляд в стену, словно видя сквозь неё, что-то очень далёкое. — Главный противник — скука. Ничего, через две недели я снова отчалю назад, в будущее.
— Садись за стол, — сказала Петровна. — Поешь блинков с мёдом, выпей молока парного.
Я незамедлительно подкрепился, утолив очередной зверский голод, возникший в результате лесной прогулки. Пшённой каши было маловато для подвига. И потом богатырские дела, особенно те, что ещё не начались, зверски пробуждают аппетит.
Пока ел, Петровна, устроившись рядом, скрипуче жаловалась на жизнь: — Нормальных-то мужиков теперь днём с огнём не сыщешь! То борзые кочевники, то ошалелые зумеры. Только на кибербогатырей надежда теперь.
Затем она деловито поднялась и кивнула: — Пойдём.
Мы пересекли горницу и зашли в ванную. Передо мной было зеркало в человеческий рост.
— Твой ИИ транслирует GPS-координаты Святогора в телепорт, — сказала Петровна. — В богатыре ещё активен датчик-маячок, но скоро сдохнет. Сигнал очень слабый. Торопись.
Я встал перед зеркалом. Федя моим голосом на старославянском по-военному отчеканил цифры координат и код доступа.
Меня внезапно охватила тяжёлая, неудержимая дремота. Мир поплыл перед глазами, закружился. Изба с Петровной стала растворяться в воздухе, как мираж. Я почувствовал, как моё тело будто сканируется гигантским лучом, исходящим от самого Хорса, и стирается из этой точки пространства. Невесомость сменилась чувством, будто меня по маленьким частицам пропускают через игольное ушко вселенной. Холодная сталь луча сканировала мою сущность. – Не беспокойся, все данные о квантовом переходе запишутся на удалённый сервер, — пояснил Федя. Я его не понимал. Последним, что я увидел, был бледный, растворяющийся в мареве силуэт Петровны. А потом — ничто. Вакуум. Затем обнуление. И через мгновение, которое тянулось как вечность, я ощутил, как частицы тела, родные, но уже иные, обновлённые, вновь соединились в другом месте. Благодаря навигатору я знал, где нахожусь — Елеонская гора под Иерусалимом.
Первый вдох обжёг лёгкие раскалённым, сухим воздухом. Я зажмурился от яркого света — после сумрака избы Петровны палестинское солнце ослепляло. Знойный ветер, пахнущий пылью и полынью, облизал моё лицо. Я стоял на возвышенности словно бы на краю мира, казалось, выжженного дотла. Вокруг: безжизненные склоны, усеянные камнями да редкими колючками. Метрах в двадцати сидел чёрный ворон и с любопытством зыркал на меня блестящими бусинками глаз.
Прямо передо мной на земле темнел огромный саркофаг, наглухо закованный в многочисленные железные обручи, скрепы и сложные замки. Рядом с ним лежали роскошная кольчуга и длинный богатырский меч-кладенец. Его ножны были украшены орнаментом с изображением восьмилучевого коловрата и рунами. Чуть вдали от саркофага равнодушно жонглировал солнечными бликами, отражающимися на металлическом корпусе, — аэромобиль.
— Вольга, это ты? — раздался глухой, но могучий голос из недр саркофага.
— Да, отец, — выдохнул я. Ноги на мгновение стали ватными. Это осознание — что в гробу заточен Святогор, мой отец, — ударило в голову, словно молот предков. Сердце замерло льдинкой. Я прожил тридцать лет, не зная его, и вот наша первая встреча. Может и последняя.
— Сын… Живой. Значит, нашёл меня, смог.
Я рухнул на колени. Руки сами потянулись к холодному металлу саркофага.
— Отец… я… я тридцать лет не знал. Мать молчала. Говорила — погиб до моего рождения.
Тишина. Потом — горькая усмешка отца, которую я не увидел, но почувствовал по тону его слов.
— Для неё я давно уже мёртв. Но тебя… тебя я всегда ждал. Освободи меня, сын! Возьми меч-кладенец и разбей эту темницу! Выпусти меня на волю!
Я немедленно попытался выполнить просьбу отца, схватился за рукоять меча… но не смог даже сдвинуть его с места. Он будто врос в земную плоть, был невообразимо тяжек. Федя заявил, что Исаак Ньютон здесь ни при чём. Дескать, работают иные, магические законы: не тяготения, а принятия. Меч меня пока не принял.
— Силушки не хватает, — грустно догадался Святогор. — Видишь небольшую щёлочку в крышке сверху? Прислонись к ней губами. Я вдуну в тебя силы богатырской.
Сделал, что он сказал. На счёт «три» глубоко вдохнул. Отец вдунул в меня силу так, что у меня в глазах потемнело. В это мгновение ощутил, как воздушная струя живительной мощи вошла извне. Что-то внутри щёлкнуло, перезапустилось. Появилась лёгкость и могучая сила одновременно.
— Теперь попробуй, — сказал Святогор.
Я вновь обхватил рукоять и на этот раз поднял меч без труда. Он весил пудов десять, если не больше, но в моей руке ощущался как тростинка.
— Разбей скрепы, сын! Сломай замки, разруби обручи!
Я занёс меч. Удар! Лязг, от которого зазвенело в ушах. Медная преграда лишь взвыла. На ее месте возникли две новых. Ещё удар! Отдача пропела звонкой болью в запястьях. Железная скрепа, расплющенная в лепёшку, тут же превратилась в витой замок. Я рубил саркофаг, а он в ответ плодил новые оковы. Я был в отчаянии.
— Федя, — позвал я, — помоги!
Мой внутренний друг ожил, но ненадолго. — Прости, Вольга. — Ответ отрицательный. Меч воздействует на материю. Гроб реагирует на магическое поле. При каждом ударе оно перестраивается, создавая новые колдовские связи. Физическое разрушение невозможно без его разблокировки. Цугцванг. Магический пат.
— И что делать?
— Не знаю. Данных недостаточно. Это вне моих протоколов.
— Ну надо же, воевода предсказуемости, — возмутился я. Затем вскричал: — Отец, у меня не получается! Здесь какое-то колдовство!
— Да, сын, — тихо произнёс он. — Знаю. Жаль. У меня была единственная надежда на тебя. Теперь и её нет. Не носит меня больше мать сыра земля. Молодого богатыря ждёт Русь. Значит, мне здесь лежать до скончания веков. Бери меч-кладенец и кольчугу, поднимай в небо Вихря. Теперь они твои. Прислонись губами снова к щели, я передам тебе остаток своей магической силы.
Я уже готов был последовать его воле, но Федя резко остановил меня:
— Не смей! Твой отец только что умер. Он передаст мёртвый дух. Ты примешь его — и падёшь здесь замертво. Остановись, Вольга!
Я не поверил и рванулся к саркофагу, но не смог пошевелить ни рукой, ни ногой. Федя заблокировал мои моторные функции, как цепью сковал.
— Успокойся! Всё кончено. Прими это.
Я выругался на технического монстра, который меня спасал и оберегал. Дал волю эмоциям. А что мне ещё оставалось? Тело было под его контролем.
Из гроба больше не доносилось ни звука. Похоже, Федя был прав. Горечь подступила к горлу. Я встал на колени, и слова молитвы вырвались из груди — те, которым учила с детства мать. Я смахнул скупую слезу, мысленно попрощавшись с отцом, которого так и не увидел вживую.
Затем поднялся, облачился в прохладную, звонкую кольчугу, взял в руку меч-кладенец.
— Как им управлять? — спросил, глядя на аэромобиль.
— Просто расслабься. Всё сделаю за тебя.
Федя включил энергоснабжение, и «Вихрь» вздохнул тихим гулом. Мой аэромобиль обаятельно мигнул огнями и бесшумно взмыл ввысь.
— Лишь бы перепела в движок не попали, — мрачно пошутил Федя. — В меня для разнообразия разработчики заложили модуль чёрного юмора. Любить я не умею, а шутить — способен.
— Куда мы летим?
— В Чернигов, — холодно ответил искусственный дух. — Сейчас именно там линия соприкосновения с врагом.
Аэромобиль нёс меня над пустыней. Я испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, ледяную тяжесть в душе. Отец умер у меня на глазах. Я даже лица его не увидел. Федя скорбно помалкивал. С другой стороны – радость полета. И еще мысль о том, что теперь я в деле. Врагу не позавидуешь. Все готово для того, чтобы рвать.
Глава 3. Первый бой
В оперативном зале засекреченного здания на уютной набережной Альберта вблизи моста Нокс-холл царила тишина, характерная для воронки шторма. Здесь, в сердце западного филиала международной корпорации «Хронофаг», группа сотрудников из отдела истребления наблюдала за атакой на древний Чернигов. Их глава — Агнес Гадстон, женщина с лицом уставшей гончей и глазами бухгалтера, сводящего смертельный баланс, мысленно уже ставила галочку напротив успешно выполненной задачи.
Этот бой был одним из кирпичиков в фундаменте плана «Набег». Открытый конфликт с Россией был немыслим — слишком опасно. Гораздо изящнее было тайно навредить их предкам, чтобы «эффект бабочки» ослабил потомков. Под эту программу совет директоров корпорации выделил миллиарды. Руководство оценило риск альтернативной истории. Согласно прогнозу в случае успеха первооткрывателями Сибири станут маньчжуры. А с ними корпорации расправиться будет гораздо легче, чем с русскими. Впрочем, Гадстон предпочитала решать проблемы по мере их возникновения. Собственноручное создание кризисов было залогом её карьеры. Каждый новый из них оправдывал её высокую зарплату, которую ей платили, чтобы его решать. Она была архитектором хаоса, и падение Чернигова станет её очередным шедевром. В Агнесе гармонично сосуществовали без внутренних конфликтов Мориарти и Холмс. Левая рука вредила, правая исправляла.
На экране Гадстон наблюдала атаку трёх куреней половцев. Их лидеры — биороботы класса «Цезарь», лучшие образцы военно-промышленного комплекса международной корпорации «Хронофаг» — уже вплотную подошли к воротам города. Защитники, отчаянно отбивавшиеся на стенах, если посмотреть на них сверху, из-под облаков, чем-то напоминали доблестных немногочисленных муравьёв, а половцы — тучу саранчи. Исход казался предрешённым.
— Покончить с ними, — ровным голосом произнесла Гадстон и с наслаждением подлила себе в чашку девонширского чаю.
Именно в этот момент на сторожевом мониторе замигал красный значок «Биометрические аномалии». Из ближайшего лесочка неторопливо вышел одинокий бородач в потёртой кольчуге. Он держал в руках… огромный дуб, вырванный с корнями.
— Кто этот варвар? Что творит с нашим будущим лесом? Это же экологическое преступление, — с ледяным негодованием прошипела Агнес, в нерабочее время — фанатичный защитник остатков природы. Но профессиональная тревога мгновенно перевесила: этот «славянский гоблин» был живым воплощением форс-мажора.
— Ликвидировать его, — приказала она, и три её биоробота-царевича развернули полки.
Но было поздно. Бородач начал работать дубом словно метлой, укладывая замертво десятки половцев с каждым взмахом. При этом он ухитрялся уворачиваться от стрел и двигался с невероятной для его размеров скоростью, словно заранее зная траекторию каждой из них.
— Их коэффициент полезного действия упал до нуля, — проинформировал Шоу. — Чужак сломал им тактику.
Когда счёт убитых им степняков начал набирать сотни, три биоробота класса «Цезарь» выдвинулись вперёд, окружив бородача. Они были последним шансом его победить, воплощением передовой технологической мощи корпорации. На экране русич ухмыльнулся, бросил дуб и достал из ножен свой длинный меч. Они напали одновременно с трёх сторон. Чужак от первого удара увернулся, второй парировал. Но остриё другого половецкого клинка скользнуло по кольчуге и пронзило его левую руку у самого локтя. Рана начала кровить.
Затем что-то случилось. На экране индикаторы биороботов погасли.
— Мы потеряли сигнал! Помехи! — возбуждённо доложил Картер. — Это… это какое-то подавляющее энергетическое поле!
