Елизавета Ванагель Нити любви

— А что там с этим Марком? — спросил Джек, разряжая обстановку. — Он реально такой наглый, как ты рассказываешь?

— Ещё какой, — фыркнула Ася. — Но от него не отмахнёшься. Он всё время появляется там, где его не ждёшь.

— Ну-ну, смотри, — усмехнулся Джек. — Не влюбись.

— Я?! — Ася возмущённо открыла рот. — Да ни за что!

Все засмеялись, и разговор перешёл на другие темы, но Эмма больше не участвовала в нём. Она сидела с отсутствующим взглядом, глядя в одну точку на столе, и в голове её проносились обрывки воспоминаний.

— Эмма, ты в порядке? — тихо спросила Майя, наклонившись к ней после того, как все увлеклись разговором.

— Да, милая, — ответила Эмма, и на этот раз её голос звучал твёрже. — Просто устала, задумалась о старом. Всё в порядке.

Она мягко улыбнулась, и в этой улыбке было столько боли, что Майя не стала задавать больше вопросов.

Когда ужин подошёл к концу, и гости начали расходиться, Ася и Майя задержались на крыльце.

— Хорошо быть дома, — сказала Ася, глядя на звёздное небо.

— Да, — кивнула Майя. Она обняла подругу, чувствуя, как тепло разливается в груди.

— Завтра едем обратно, — сказала Ася. — И готовься к концерту. Я хочу видеть лицо Германа, когда он увидит тебя в зале.

Майя покраснела и толкнула её в плечо, но обе засмеялись.

И только Эмма стояла у окна, глядя на них, и в её руках дрожала чашка чая. Где-то в глубине души, в той части, что хранила тайны прошлого, она чувствовала странное, щемящее тепло. Будто старые раны заговорили с ней шёпотом, прося прощения.

— Я никогда не прощу себя, — прошептала она в тишину, и слёзы потекли по её щекам. Она вытерла их ладонью, глубоко вздохнула и отошла от окна.

Никто не знал этой правды. Наверное, и никто не узнает.

По крайней мере, сегодня.