Улыбайся

Валентин Одоевский
Улыбайся

КОТ

С серого зимнего неба хлопьями медленно падал снег. Он опускался на мостовую, на парапеты, на дома – всюду, где только можно было свой белый след оставить.

Солнца почти не было видно. Лишь слабый жёлтый силуэт на фоне серого неба, который мерцал в падающих белых хлопьях. Тепла от него не было…

Тем не менее, на улице было довольно оживлённо. Люди ходили, хрустя снегом под ногами уткнувшись в экраны телефонов и закутавшись в куртки по самый нос. У всех были какие-то свои заботы, все куда-то спешили, все хотели тепла, а его всё не было…

По длинным оживлённым проспектам города одиноко бродил серый кот. Он был очень худым с маленькими зелёными глазками, шерсть его была в снегу от чего напоминала седину на фоне и без того серых волос. Котом его, пожалуй, тоже можно было назвать с натяжкой, ведь он совсем недавно ещё был котёнком, и его кормила мать, а сейчас маленький пушистик остался один и должен был самому себе искать пропитание.

Жизнь на улице не была лёгкой – постоянно кто-то норовил швырнуть в него чем-то, крикнуть или же просто напугать. Он не понимал почему так происходит. Зачем? Что он им всем сделал? Он ведь просто искал еды, ибо на дом не рассчитывал, хотя ему и хотелось – на улице, всё ж, жить было холодно и опасно. Конечно, иногда встречались и добрые люди, которые могли ему что-то дать, после чего он чувствовал себя на вершине мира от счастья… это было недолго – на утро голод и холод снова давали о себе знать…

Кот прошёл по улице сквозь толпу людей и запрыгнул на небольшой заснеженный парапет. Отсюда ему была видна чуть ли ни вся улица, все люди, что шли по ней, погружённые каждый в свои мысли и заботы.

Почти у всех людей были хмурые лица – глаза сощурены, брови сведены к переносице, уголки губ смотрели вниз. Кот не понимал почему, ведь они же счастливы, ведь у них же есть и дом, и еда, и тепло, ну чего им ещё?

Он одиноко сидел на заснеженном парапете и смотрел на этих непонятных существ – людей. А они всё приходили на улицу и уходили с неё…

Вот показалась одинокая девушка в зелёной куртке. Светлые волосы её были распущены, лицо полное печали, по румяным щекам даже катились слёзы. Никто не обращал на неё внимание… или почти никто… Кот с грустью в зелёных глазках посмотрел на неё и постарался улыбнуться своей кошачьей улыбкой. Он не понимал, почему девушка была так несчастна, что такого случилось, но думал, что как-то сможет помочь. Он не знал, как. Кот не сознавал зачем ему это надо. Но ему хотелось, чтобы она просто улыбнулась, чтоб слёзы пропали с её щёк. Девушка прошла мимо, не взглянув на серый комок шерсти, покрытый снежинками – у неё были свои заботы.

Кот продолжал сидеть на месте, смотря на окружающих со своей странной улыбкой. А люди всё шли и шли. А он всё продолжал верить им…

Откуда-то показался мужчина в сером пальто, уткнувшийся в телефон. Ему тоже было холодно – об этом говорил его шарф, в который он всё пытался спрятать свой нос, чтоб согреть лицо.

Мужчина шёл рядом с парапетом, всё ещё смотря в телефон. Он не замечал маленькой серой фигурки, сидящей по левую руку его движения пока что-то не услышал… Мужчина инстинктивно обернулся. На заснеженном парапете сидел маленький серый кот, весь в снежинках, улыбавшийся ему. Уголки губ человека поднялись, и он остановился рядом с ним. Тот смотрел ему в лицо своими зелёными глазками, полными какой-то непонятной для человека надежды. Мужчина протянул руку к коту и положил ему на голову. Тот закрыл глаза от удовольствия и прилива тепла, что исходило от этой самой руки. Мужчина гладил его вдоль всего тела, чувствуя пальцами сквозь шерсть его кости и мышцы. Кот лишь искренне мурлыкал, улыбаясь и закрыв глаза от удовольствия. Его нечасто гладили и это всегда было приятно, пусть даже руки были грубыми и не всегда чистыми.

Ему бы очень хотелось, чтобы это неожиданное удовольствие продлилось дольше, но, увы, мужчина провёл рукой по его голове последний раз, едва заметно улыбнулся ему и пошёл дальше своей дорогой… просто ему было куда идти… кот продолжил сидеть, стараясь сохранить полученное тепло и продолжая улыбаться всем вокруг, хотя на него почти никто не смотрел…

Между тем, уже смеркалось. Небо из серого становилось тёмно-синими, показывались первые звёзды, начинали зажигаться фонари, от которых становилось лишь светлей… тепла всё не было…

Улица пустела. Только редкие прохожие быстрым шагом, хрустя снегом, проходили мимоходом.

Откуда-то показалась женщина в красном пальто, которая вела за руку ребёнка лет пяти в оранжевой курточке и такого же цвета шапке на голове. Дитя с любопытством смотрело по сторонам, пока его взгляд не упал на серую фигуру, сидящую на парапете. Ребёнок потянул руку к коту и сказал своим детским голосом, полным радости:

– Мам, смотри, кошечка!

Женщина повернула голову и посмотрела на кота. Её взгляд выражал недоверие и, можно сказать, призрение.

– Так она ж бродячая, – ответила она.

– Ей, наверное, домой хочется. Давай возьмём?

Кот замурчал. Эти слова засверкали перед его глазками лучиком надежды.

– Зачем? Она, ведь, бродячая. Мы можем купить тебе другую, если хочешь, – ответила женщина и повела своего ребёнка дальше по тёмной улице.

Уже почти совсем стемнело. Людей практически не было. В окнах домов зажигался свет, виднелись силуэты. У них было всё, они были счастливы.

У кота не было ничего.

Он перестал улыбаться, потому что попросту некому. Да и грустно ему стало. За день он не съел ни куска, а просто просидел на этом парапете, глядя на людей, что почти не смотрели на него. Разве что мужчина тот, погладивший его… и на том спасибо…

Кот спрыгнул с парапета и побрёл в сторону одного из знакомых ему дворов. Он шёл, оставляя за собой маленькие следы на снегу. Чувствовалось одиночество, непонятная ему грусть… и надежда… это его немного согревало на ночном морозе…

Во дворе было пусто. Всё в снегу, и лишь фонари освещали серо-белый асфальт. Кот брёл по нему, оглядываясь по сторонам, но ничего не мог найти. Запахов никаких не было.

Кот дошёл до небольшого пустыря, где была помойка, там всегда можно было чем-то поживиться. Только он хотел подойти к ящикам, как его внимание привлекло что-то сидящее под деревом рядом. Кот повернул к нему голову – что-то непонятное и большое сидело под ним. Инстинкты говорили ему не ходить туда, но какое-то неведомое ему чувство твердило, что он должен пойти туда. И кот направился к дереву. Подойдя к объекту своего любопытства, он уселся перед ним и стал изучать взглядом. Что-то большое, светло-коричневое, с круглыми ушками на голове и глазами-бусинками сидело, опершись спиной на дерево широко раскинув задние лапы, чем-то напоминавшие ноги человека, и положив на них широкие передние, похожие на человеческие ладони, только без пальцев.

Кот вытянул переднюю лапу и прикоснулся к существу. Оно не шевельнулось, а лишь продолжило сидеть, опершись на дерево. Кот снова вытянул лапу, но на этот раз положил её на заднюю конечность существа. Оно было очень мягким и всё ещё не шевелилось. Видимо, он тоже остался один, ему, должно быть, также хотелось есть и быть дома, но у него ничего этого не было… как у кота… Он улыбнулся большому незнакомцу и сделал шаг к нему. Тот не шелохнулся. Видимо настолько ему грустно было и тоскливо. Кот его понимал.

Он залез на одну из задних лап этого существа. Оно всё ещё не шевелилось.

Кот аккуратно перелез ему на живот, который был чуть-светлее остальной шерсти и был наиболее мягким, что кошачьи лапы проваливались в нём.

Он уселся на его животе и, улыбаясь, посмотрел ему в глаза-бусинки. Они были неподвижны, и в них белым светом отражалась луна, и это делало его взгляд особенно грустным.

Кот всё ещё улыбался. Он понимал, что незнакомцу одиноко, что ему нужен друг… он мог им стать, ведь у него тоже никого не было…

Он улёгся на животе у своего нового невозмутимого знакомого, свернулся клубочком и замурлыкал. Ему, вдруг, стало неожиданно теплее и лучше, голод как-то сам по себе притих.

Это чувство было коту непонятным, но оно доставляло ему удовольствие от того, что понимал, что нужен кому-то, что он теперь не один, что ему есть кому улыбаться.

Кот закрыл свои зелёные глазки от удовольствия.

Впервые, с тех пор, как он остался без матери ему не было одиноко…

А с тёмного ночного неба падал снег. Белые хлопья стелились на землю, на асфальт и на большое коричневое нечто, на животе которого клубочком лежал серый комочек шерсти. И пусть это, как казалось коту, существо было неживым, пусть без эмоций и без чувств, и пусть ему этого было не понять, но оба они были просто счастливы, возможно каждый по-своему, потому что нашли друг друга….

2020г.

В ЧУЖИХ ОКНАХ

Иногда, проходя мимо домов, можно видеть довольно милую картину: какой-нибудь пожилой человек – бабушка, там, или дедушка – просто стоит и смотрит в окно. Казалось бы, что они такого нашли в этом занятии? Что они надеются нового увидеть, ведь возраст-то уже такой, когда всякое повидал. Шли бы лучше писали что-нибудь, а чего? – как раз-таки для того чтобы стать писателем нужна лишь бумага, ручка и отсутствие другого более-менее интересного занятия, не так ли?

Так думал и я. Однако оказалось, что, глядя в окно… с правильной перспективы, что немаловажно… можно увидеть очень много интересного, нового, страшного, смешного (ибо между этими двумя понятиями, как известно, всегда один шаг).

Так уж сложилось, что попало к нам с Андреем в руки два оптических прицела, те самые, что обычно на снайперских винтовках стоят. Что с ними делать мы не знали, так как соответствующего оружия у нас, естественно, не было…

Дело было вечером, делать, как известно, было нечего. Сидели мы, стало быть, с моим товарищем, вертя прицелы в руках (причём как сидели: я на столе в позе лотоса, а Андрей на полу в положении, выражающим полную безысходность…), как вдруг он поднимает на меня взгляд, в котором явно читалась какая-то гениальная идея и нараспев говорит:

 

– Кажется я придумал что с ними делать!

Скептически глянув на пол через прицел, а потом и на Андрея, я вопросительно посмотрел на него.

– Надо в окно смотреть!

Я удивлённо поднял бровь и с усмешкой сказал:

– Что ты там хочешь увидеть? «Цели» искать что ли?

– А почему бы и нет? – улыбнулся Андрей. – А вдруг что интересное увидим!

– М-да, приятель, учитывая, что сейчас на улице тьма, хоть глаз выколи… Максимум что ты увидишь это зубы улыбающегося Тёмного Лорда, и то если он захочет тебе улыбнуться… – съязвил я.

– Дурачок! У нас же они с ночным видением!

– Разве?

Как оказалось, действительно, – прицелы были с ночным видением. Почему-то я упустил этот момент…

Что ж, это в корне меняло дело, хотя я и, до сих пор, относился ко всей этой затее скептически. Тем не менее, вечерняя скука и желание хоть чем-то заняться перед сном сделали своё дело, и мы с Андреем, взяв прицелы и стулья, уселись пред подоконником, открыв окна нараспашку и уперев локти на него, стали пробовать что-то высматривать.

По началу у нас ничего, естественно, толкового не получилось, так как мир через оптическое стекло почему-то трясся, что нас крайне не устраивало. Что делать? Решение проблемы мы нашли довольно быстро – поставить на подоконник пару ящиков из-под обуви, но не опираться на них локтями, а просто как бы поставить на них прицелы, придерживая пальцами.

Сказано – сделано. Установив нашу нехитрую «инженерную» конструкцию и убедившись, что мир не качается, не трясётся, мы включили ночное видение и в его зелёном свете принялись осматриваться.

Ночной город казался вымершим. На улице не было, практически, ни души. Лишь редкие тени в свете фонарей и витрин мелькали вдоль стен. Иногда проезжали машины, ехали настолько медленно, что мы успевали даже увеличить кратность и рассмотреть водителей и, если были, пассажиров. Вот, например, проехал какой-то мужик с густой чёрной бородой и, низко опущенным, козырьком кепки, что создавало впечатление, будто это кепка с бородой сидит за рулём (ну а что? – в нашей стране и не такое возможно!). Или вот, шикарный красный «Феррари» с… «типичной» блондинкой в чёрной кожаной куртке за рулём.

– Нифига себе! – то ли удивился, то ли восхитился Андрей. – Это ж как так-то, а?!

– А что тебе не нравится? – как бы без участия спросил я.

– Да почему всё так?! Даже у НЕЁ есть «Феррари», а у меня нет!

– Полагаю… – начал я, – потому что ты не блондинка…

Я оторвался от прицела и улыбнулся ему исподлобья.

– Да в смысле? Да почему?! – возмущался Андрей и снова прильнул к прицелу, но наша «цель» исчезла за домом.

Мы продолжили наше «около-снайперское» созерцание, но на дорогах и проспектах уже никого и ничего не было.

Я оторвался от оптики, чтобы дать глазам отдохнуть, ибо так или иначе они находятся в напряжении.

С улицы дул ветер, к нам в комнату время от времени залетали редкие цветные кленовые листья, из-за которых хозяйка нередко бранила нас, потому что мы забывали их убирать.

Я посмотрел на дома напротив. Во многих окнах горел свет, и были даже видны силуэты обитателей квартир…

Стоп!

Свет… Силуэты…

Я придумал, что делать!

Без лишних колебаний я снова приник к прицелу и стал всматриваться в дом напротив. Глянул в первое же окно, в котором горел свет. Сквозь тюль были слегка размыто видны люди, сидящие за столом. Мужчина, занимавший стул у центра стола, что-то увлечённо рассказывал, женщина, примерно его возраста, судя по всему, еле-сдерживала смех, а сын, где-то лет десяти, с зажмуренными глазами и улыбкой до ушей барабанил по столу, видимо, настолько ему смешно было.

– Интересно, – вслух задумался Андрей, – а что он им такое рассказывает?

Похоже, ему тоже пришла в голову такая же идея, как и мне, и он вместе со мной смотрел в одно окно.

– Я бы сказал, – заулыбался я. – Но не буду, боюсь ты обо мне не так подумаешь…

Андрей оторвался от прицела и, ехидно улыбаясь с выпученными глазами, посмотрел на меня.

– О чём ты думаешь?! – чуть не смеясь спросил он.

– Я? О рыбалке! – посмеиваясь ответил я. – А вот о чём ты думаешь, раз так улыбаешься?

– Э-м-м… – мой товарищ замялся. – Тоже о рыбалке!

– Да?

– Да.

– Именно!

– Безусловно!

– Смотрим дальше…

Мы снова прильнули к оптике. Я перевёл взгляд на окно выше, где тюль была открыта и чётко была видна уже не молодая, но и не пожилая пара, которая явно спорила о чём-то. Мужчина с напряжённым лицом и растрёпанными волосами, создававшие подобие кудрей, стоял, чуть подав корпус вперёд и время от времени размахивал руками, что-то говоря жене, которая, в свою очередь держала руки сложенными на груди и, судя по всему, то и дело кричала на мужа. Всё это, конечно, могло показаться смешным со стороны, особенно если подобрать правильный трек Эминема под весь этот «спектакль», однако ж, мне было даже как-то жалко мужика, ибо, что ни говори, но женщина в гневе или недоумении в него перерастающем – страшная сила.

Невольно стало интересно, как же он выкрутится из ситуации. Вот мужик выпрямился, стал говорить спокойнее. Женщина, видимо, тоже перестала кричать. Они стоят, разговаривая так, ещё минут пять, после чего муж улыбается, что-то говорит ей и заключает в свои объятия. Всё! Окончен «бой», мир и любовь восторжествовали!

Так бы и смотрел на эту идиллию весь вечер, но тут Андрей сказал:

– Быстрее посмотри на восьмой этаж!

Что ж, его отыскать нетрудно, поскольку это последний, да и горит там всего одно окно. Устремляю свой взор туда и вижу совсем молодую пару, сидящую на подоконнике. Парень обнимает девушку за талию, а она держит свои руки за его шеей, и оба смотрят на друг друга настолько милым взглядом, что даже не нужно вплотную видеть их глаза. Он что-то говорит ей, от чего девушка слегка опускает голову и, похоже, улыбается, что-то говоря в ответ.

– До чего же мило!.. – восхищается Андрей.

Я смотрю вторым глазом на него и замечаю, как его щёки краснеют от умиления. Он сам по себе очень чувствительный человек, а когда видит что-то подобное, то его легко растрогать.

Между тем, наша парочка уже слилась в поцелуе, прижавшись друг к другу. Ей-Богу, им бы в романтическом фильме сниматься, а не сидеть у окна вечером!..

Вот их губы размыкаются, парень снова что-то говорит, а девушка закидывает голову назад. Они слезают с подоконника и исчезают в глубине комнаты, а через несколько секунд там гаснет свет…

– М-да-а-а-а…, – говорит Андрей.

– Что? – усмехаюсь я.

– Всё самое интересное…, – начинает он.

– …и без нас, – продолжаю я его мысль.

– В точку!

Мы ударяемся кулаками.

– По крайней мере, они точно счастливые, – констатирую я.

– Похоже на то.

Я снова гляжу в прицел, но… светящихся окон уже мало…

Лишь на четвёртом этаже в одной из центральных квартир горит свет, а на подоконнике сидит ребёнок лет пяти с длинными светлыми волосами, пухленьким лицом и с плюшевым мишкой в руках и что-то увлечённо говорит, время от времени показывая в ночное небо, с миллионами звёзд на нём и белым месяцем средь них. Должно быть, он рассказывает своему «другу» о созвездиях, хотя… какие там созвездия в пять лет-то? Скорее всего, он просто пересказывает ему одну из тех сказок, что мама читает ему перед сном, а небо просто как иллюстрация или место действия… Но вот, сзади появляются женские руки, которые гладят его по голове. Ребёнок мило улыбается и разворачивается всем телом, от чего-то хлопает в свои пухленькие ладошки, и женские руки поднимают его и куда-то уносят. Наверное, детям уже спать пора…

Я гляжу на время – уже девять часов.

– Слушай! – нараспев говорит Андрей. – У нас же остался тортик в холодильнике?

– Да-а-а…, – также нараспев отвечаю я.

Рейтинг@Mail.ru