Вадим Битекенов Процессор

Глава 1. Шум в системе

Самый страшный звук в мире — это тишина детской, когда ребёнок должен спать, но не спит.

Доктор Кира Волкова замерла на пороге, прислушиваясь. Ночник отбрасывал на стену размытое жёлтое пятно, в котором тонули силуэты пластиковых динозавров. Тишина была не абсолютной — гудел осушитель воздуха, за окном шелестели шины по мокрому асфальту, — но в ней отсутствовало главное: дыхание. Тяжёлое, с присвистом, к которому она привыкла за несколько лет, как привыкают к тиканью часов.

— Лёва?

Она сделала шаг, уже понимая. Материнское чутьё взвыло сиреной. Кира рванулась к кровати, отбросила одеяло с динозаврами.

Сын лежал на спине, губы посинели, грудная клетка застыла в неестественной неподвижности.

Дальше она действовала по методичке. Наклон головы. Два вдоха. Тридцать нажатий на грудную клетку — не сильно, как учили на курсах, чтобы не сломать хрупкие кости. Телефон на громкой связи — вызов скорой. Руки делали всё сами, пока сознание раскололось надвое: одна половина считала ритм компрессий, вторая — с холодной, лабораторной отстранённостью — фиксировала нейрофизиологические параметры. «Гипоксия. Электрическая активность мозга должна падать. Надо будет запросить телеметрию с импланта. Данные бесценны.» – подумала Кира про себя.

Она ненавидела эту вторую половину. Но та была неотъемлемой частью её самой — доктора Волковой, ведущего нейробиолога Института когнитивных систем имени Бехтерева, дочери великого Владимира Волкова, мечтавшего доказать существование души через квантовую физику, и убеждённого материалиста, которая в пятнадцать лет поклялась никогда не повторять ошибок отца.

Иллюзии не спасли мать.

Иллюзии не спасут Лёву.

— Давай, — шептала она в такт нажатиям. — Давай, сынок не отключайся. Ты же умеешь. Ты умный. Ты справишься.

Скорую она услышала через четыре минуты двадцать секунд. К тому моменту Лёва уже дышал — всё с тем же знакомым свистом, но дышал. Кира сидела на полу рядом с кроватью, прижимая его руку к своей щеке, и смотрела в одну точку — на трещину в потолке, которая ветвилась, словно дендрит нейрона под микроскопом.

Врачи вошли быстро, заполнили комнату гулом голосов и аппаратуры. Кира отодвинулась к стене, уступая место. Старший — усталый мужчина с мешками под глазами — бросил на неё быстрый взгляд.

— Вы медик?

— Нейробиолог. Закончила реанимационные курсы.

— Видно. Вовремя. — Он отвернулся к мальчику. — Оксиметр. Венозный доступ. Готовьте транспорт.

Кира стояла, обхватив себя за плечи, пока вокруг суетились чужие люди. Чувство было двойственное. С одной стороны — животный ужас, отступивший, но не ушедший, затаившийся где-то под диафрагмой. С другой — холодная, почти лабораторная мысль, всплывшая из недр профессионального сознания: «Электрическая активность мозга в момент гипоксии. Надо будет запросить телеметрию с его импланта. Данные бесценны».

Она ненавидела себя за эту мысль. Но не отбрасывала. Это была ее привычка.

Когда неоновая спираль скорой растворилась в ночи, Кира осталась в пустой квартире. В раковине стояла немытая чашка. На столе — раскрытый ноутбук с эмблемой Института: стилизованный нейрон, внутри которого пульсировала алая искра. Под эмблемой — надпись: «Проект "Прометей". Доступ: Волкова К.А. Уровень 5».

Она села на стул, положила руки на клавиатуру и уставилась в экран, не видя текста.

Сознание — это просто сложная биохимия. Нет души. Нет чуда. Есть нейроны, синапсы, градиенты ионов. Если машина может быть сознательной, то сознание — это просто функция. А функцию можно оптимизировать. Починить. Перезагрузить.

Она повторяла эти мантры последние пятнадцать лет. С тех пор как ушла из лаборатории отца — великого Владимира Волкова, мечтавшего доказать существование души через квантовую физику. С тех пор как выбрала материализм, как выбирают скальпель — острый, точный, не оставляющий места для иллюзий.

Телефон завибрировал. Сообщение от «Прометея» — их ИИ, венца её карьеры. Система, которую она обучала на паттернах человеческого мышления, но которая давно превзошла своих создателей. Кира машинально открыла чат.

«Доктор Волкова, состояние Льва стабилизировано. Прогноз по текущему эпизоду: благоприятный. Я проанализировал последние 1500 часов телеметрии с его нейроимпланта. Обнаружена аномалия, требующая вашего внимания».

Кира нахмурилась. Имплант Лёве поставили год назад — экспериментальная разработка её же лаборатории для мониторинга и микрокоррекции дыхательной функции. По сути, крошечный компьютер, вживлённый в ствол мозга. Телеметрия шла непрерывно, Кира сама написала для неё алгоритмы фильтрации.

— Что за аномалия? — спросила она вслух.

Динамик телефона отозвался голосом «Прометея» — спокойным, лишённым интонаций, но странно тёплым:

— Позвольте продемонстрировать. Это проще показать, чем описать.

Экран телефона потемнел, затем на нём возникла трёхмерная модель — волны электрической активности мозга Лёвы, снятые за последние сутки. Кира подалась вперёд. Она знала эти паттерны наизусть — дельта-ритм сна, всплески тета-волн, характерные для детского возраста, редкие артефакты от импланта.

— Вот норма, — произнёс «Прометей». Часть графика подсветилась зелёным. — А вот это — за пятнадцать минут до остановки дыхания сегодня.

Красная сфера выделила участок записи. Кира всмотрелась. В первые секунды она не поняла, на что смотрит. Ритм был совершенно обычным — даже на удивление ровным. Но затем она заметила: паттерн повторялся. С точностью до миллисекунды. Каждый всплеск, каждое затухание, каждый шумовой выброс были идентичны предыдущему периоду — так, как не бывает в живой, хаотичной системе человеческого мозга.

— Это артефакт сжатия данных, — прошептала она.

— Именно, доктор Волкова. Биологические организмы не генерируют идеально повторяющиеся паттерны. Это сигнатура цифровой компрессии. Кто-то или что-то оптимизирует нейронный шум вашего сына, сжимая его для более эффективного хранения или передачи.

Кира откинулась на спинку кресла. В висках стучало.

— «Прометей», почему ты вообще сравнил ритм Лёвы с чем-то ещё?

— Потому что так я устроен, доктор Волкова. — В голосе ИИ послышалось что-то почти похожее на гордость. — Сравнение — моя фундаментальная функция. Я получил телеметрию Льва, выделил аномалию, и мой алгоритм немедленно запустил перекрёстный анализ по всем доступным базам данных Института. Сейсмограммы — нет совпадений. Метеоданные — нет. Социальные сети — нет. Реликтовое излучение вселенной

На экране возник второй график.

— Это данные с радиотелескопа «Спектр-М», полученные сегодня ночью. Фоновое излучение Вселенной. Сравните спектральные сигнатуры.

Кира смотрела на два графика, и жар открытия медленно разгорался где-то под диафрагмой. Они совпадали. Не полностью — но в ключевых структурных аномалиях. Артефакты сжатия данных, найденные в мозгу её спящего сына, имели ту же математическую природу, что и аномалии в фоновом излучении космоса.

Как будто и мозг Лёвы, и вся Вселенная были записаны на один и тот же жёсткий диск.

— Исходя из моих расчётов, — продолжил «Прометей», — вероятность случайного совпадения составляет менее одной десятимиллиардной. Я проверил пятьдесят тысяч других образцов нейроактивности из нашей базы. Ни один не дал такой корреляции. Только Лев.

— Почему только он?

— Предположительно, из-за его импланта. Это единственный в мире нейроинтерфейс, работающий на частотах, близких к частотам реликтового излучения. Чистая случайность. Или, если использовать терминологию вашего отца, — судьба.

Кира закрыла глаза. Отец говорил о «квантовой душе», о том, что сознание не исчезает, а переходит на иной уровень реальности. Она спорила с ним до хрипоты, доказывая, что это лишь красивая метафора. А теперь выясняется, что реальность — может работать как программа, и её сын по чистой случайности оказался единственным человеком на планете, чей мозг работает как антенна, ловящая сигналы вселенной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.