Юрий Викторович Рубцов Маршалы Советского Союза в истории России

Павел Федорович Батицкий (1910–1984)

Начало Великой Отечественной войны застало П. Ф. Батицкого в должности начальника штаба 202-й моторизованной дивизии. До этого он окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе, был на командной работе, служил в Генеральном штабе офицером для особых поручений.

С ноября 1941 г. 31-летний подполковник во главе 254-й стрелковой дивизии вступил на Северо-Западном фронте в бои. Действовал умело, быстро заработав репутацию решительного и смелого командира. «Обладает хорошими волевыми качествами, умело обеспечивает в любых условиях выполнение боевых задач дивизии. В трудные и напряженные моменты увлекает бойцов на разгром врага…» – подчеркивалось в его боевой характеристике, датированной 1 июня 1942 г.

С июля 1943 г. Батицкий командовал стрелковыми корпусами на Воронежском, Степном, 1-м и 2-м Украинских, 1-м и 3-м Белорусских фронтах, участвовал в освобождении Украины, Молдавии, Белоруссии. В сентябре 1943 г. получил первое генеральское звание.

Несколько эпизодов его боевой деятельности заслуживают особого упоминания. Так, в конце того же, 1943 г. 73-й стрелковый корпус Батицкого успешно форсировал реку Днепр в районе Черкасс и во взаимодействии с другими соединениями 2-го Украинского фронта освободил этот город от оккупантов. В январе – феврале 1944 г. корпус участвовал в окружении и ликвидации группировки противника в районе Корсунь-Шевченковского и 26 марта в числе первых соединений 2-го Украинского фронта вышел на линию государственной границы СССР с Румынией. В Белорусской наступательной операции Павел Федорович командовал 128-м стрелковым корпусом, входившим в 1-й Белорусский фронт К. К. Рокоссовского. Его соединение стремительным ударом прорвало оборону противника южнее Бобруйска, вместе с другими соединениями фронта освободило Барановичи и Брест, а затем с ходу форсировало Западный Буг.

На заключительном этапе войны 128-й стрелковый корпус генерала Батицкого отличился в боях за освобождение Польши, в Восточно-Прусской операции, при штурме Берлина и освобождении Праги.

Стихли бои, и Павел Федорович уселся на академическую скамью. В 1948 г. он с золотой медалью окончил Военную академию Генерального штаба, после чего, побыв три месяца в должности командира корпуса в Прикарпатском военном округе, был назначен начальником штаба Московского района ПВО. Тогда такое назначение никого не удивляло, ведь средствами противовоздушной обороны были оснащены и стрелковые соединения, так что опыт управления ими у Батицкого имелся. Конечно, не в том масштабе и не такими системами, но все же. Два года Павел Федорович дружно и успешно работал бок о бок с другим бывшим общевойсковиком – генералом Москаленко, командующим войсками Московского района ПВО.

В этот период закладывались основы ПВО Москвы как сложной территориальной системы взаимосвязанных объектов – радиолокационных средств оповещения на дальних расстояниях, мощных зенитных комплексов, средств управления системой в целом и средств обеспечения непрерывного боевого дежурства. В строй вводились командные пункты, ракетные комплексы, стартовые позиции, системы связи, технические базы для хранения и технического обслуживания боекомплектов зенитных ракет. К 1953 г. система могла вести одновременный обстрел 1120 (!) целей.

В срочном порядке обновлялись вооружение и боевая техника. Входившая в состав района ПВО истребительная воздушная армия осваивала первые отечественные реактивные истребители МиГ-9, Як-15, Ла-15, а чуть позднее МиГ-15. Зенитные части получали зенитные артиллерийские комплексы КС-18 с 85-мм и КС-19 со 100-мм зенитной пушкой. В части воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС) и истребительную авиацию поступали радиолокационные станции (РЛС) обнаружения воздушных целей и наведения истребителей как в стационарном варианте (П-3), так и в подвижном (П-3а).

Чтобы успешно внедрять эту боевую технику, ее надо было досконально знать. Так что руководящие кадры Московского района ПВО, начиная с генералов Москаленко и Батицкого, лично изучали ее, вникали в детали организации службы ПВО.

В сентябре 1950 г. Батицкий возглавил Главный штаб ВВС Советской армии, что потребовало новой специализации. А тут судьба устроила Павлу Федоровичу еще одно испытание. 26 июня 1953 г. он участвовал в беспрецедентной для советской истории акции – аресте прямо в ходе заседания Президиума ЦК КПСС одного из членов Президиума Л. П. Берии. К участию в акции Павла Федоровича привлек К. С. Москаленко, знавший своего бывшего сослуживца как человека твердого, решительного, способного не дрогнуть в самых невероятных обстоятельствах. Во время суда над зловещим Лаврентием генерал-полковник Батицкий (он получил это звание 3 августа 1953 г., уже после ареста Берии) выполнял обязанности коменданта Специального судебного присутствия Верховного суда СССР. Павлу Федоровичу выпала и еще одна миссия в этом деле: он лично привел в исполнение приговор в отношении бывшего всесильного руководителя советских спецслужб, осужденного к расстрелу[16].

И Москаленко, и Батицкий еще в ходе следствия по делу Берии получили новые назначения: Кирилл Семенович занял должность командующего войсками Московского военного округа, а Павел Федорович – его первого заместителя. А через год с небольшим Батицкого вернули в систему противовоздушной обороны столицы.

На посту командующего Московским округом ПВО Павел Федорович пробыл ни много ни мало – почти 11 лет, совершив подлинный переворот в организации и техническом оснащении вверенных ему войск. Он хорошо понимал, что отставание в создании надежных средств ПВО грозило непредсказуемыми последствиями, ибо высотные самолеты-разведчики ВВС США часто и безнаказанно нарушали воздушные границы СССР. На вооружение стали поступать новейшие разработки – зенитно-ракетные комплексы (ЗРК) с РЛС дальнего обнаружения, сверхзвуковые истребители-перехватчики с ракетами на борту. Все эти средства «завязывались» в единую систему, которая была способна надежно защитить советскую столицу.

В системе противовоздушной обороны страны ведущую роль приобретали зенитные ракетные войска (ЗРВ) как новый род войск. Все новинки командование столичным округом ПВО стремилось опробовать у себя. Чтобы добиться этого, П. Ф. Батицкий идет на нетрадиционный шаг. Хорошо узнав за годы службы, какую роль в системе государственного управления играет слово лидера КПСС, он организует встречу Н. С. Хрущева с руководящим составом первых соединений ЗРВ московского региона.

Широко известную слабость первого секретаря ЦК КПСС к ракетной технике удалось использовать во благо дела. Проще стали решаться вопросы с поставкой новой техники, с обустройством войск. При энергичном участии министра оборонной промышленности, а затем первого заместителя председателя Совета министров СССР Д. Ф. Устинова, будущего Маршала Советского Союза, московская система ПВО была сформирована за рекордно короткий срок – всего за четыре с половиной года. Вначале она была оснащена уникальными многоканальными ЗРК С-25, а затем ЗРК следующего поколения С-75. Для уничтожения маловысотных целей был создан комплекс С-125, принятый на вооружение в 1961 г. Несколько позднее войска ПВО, охранявшие небо столицы, оснастились ЗРК дальнего действия С-200.

Характеризуя командующего Московским округом ПВО, главнокомандующий войсками ПВО страны Маршал Советского Союза С. С. Бирюзов указывал в декабре 1959 г., что он «волевой, инициативный, настойчивый командир». Вместе с тем от взора главкома не укрылись и некоторое высокомерие Батицкого, его излишняя горячность, недостаточная выдержанность в обращении с подчиненными.

Что было, то было. Правда, собственную горячность и невыдержанность Павел Федорович объяснял по-своему. В 1965 г., расставаясь с генералами и офицерами Московского округа ПВО при переходе на новую должность, он сказал им: «Вы уж простите меня, если я кого-то слишком сильно ругал. Но я ругал тех, кто хорошо работает. А тех, кто не работал, я не ругал, я их увольнял. А таких здесь нет».

С появлением ракетного оружия возникла потребность отражать не только удары авиации. Противовоздушная оборона неизбежно дополнялась, трансформировалась в противоракетную, а войска ПВО превращались в один из наиболее сложных и технически оснащенных видов Вооруженных сил. В 1962 г. генерал армии Батицкий возглавил комиссию по разработке проекта системы ПРО Москвы (система «А-35»). Дело было во многом новое, неизвестное, сопровождалось, естественно, жаркими спорами. Их обстоятельства раскрывает генерал-полковник авиации в отставке В. М. Красковский, бывший командующий Войсками ракетно-космической обороны: «Дело в том, что проект противоракетной обороны опирался на богатые экспериментальные данные, полученные на полигоне ПВО (Балхаш). Они бесспорно подтверждали практическую возможность поражения боевых головок (БГ) баллистических ракет в простых условиях, когда БГ летит одна рядом с корпусом ракеты. Но уже в ближайшей перспективе боеголовка могла сопровождаться и маскироваться множеством похожих на нее ложных целей и радиопомех. Возникал вопрос: можно ли будет проектируемую систему ПРО “А-35” со временем путем модернизации “научить” распознавать истинные БГ?

Батицкий глубоко вник в оперативно-тактическую суть этого вопроса. Генеральный конструктор Кисунько (член-корреспондент АН СССР Герой Социалистического Труда Г. В. Кисунько. – Ю.Р.) был полон оптимизма, приводил обнадеживающие теоретические доводы, но они пока не имели экспериментального подтверждения. Возражения скептиков тоже основывались лишь на теоретических контрдоводах. В этих условиях председатель комиссии нашел по-житейски мудрый выход. Он сказал Кисунько: “Григорий Васильевич, ты ответственный за ПРО перед страной… Мы полагаемся на твой талант и верим, что ты со своим коллективом не подведешь…” В ответ Кисунько заверил, что проблема будет решена, хотя это и потребует большого труда, длительного научного и экспериментального поиска»[17].

Смелость Батицкого полностью оправдалась. В 1974 г. первая в мире система ПРО «А-35» была принята в эксплуатацию, а в 1978 г. модернизирована (система «А-35М»).

Эта работа шла уже в бытность Павла Федоровича главнокомандующим войсками ПВО страны – заместителем министра обороны СССР (июль 1966 г. – июль 1978 г.). Здесь его талант развернулся во всю ширь. Но и задачи, естественно, стали более масштабными и объемными.

30 марта 1967 г. директивой Генерального штаба в составе войск ПВО начинается формирование нового рода войск – войск противоракетной и противокосмической обороны (ПРО и ПКО). В центральном аппарате было создано управление командующего войсками ПРО и ПКО для непосредственного руководства соединениями и частями систем контроля космического пространства (ККП), противоракетной обороны, противокосмической обороны. Формировались органы по управлению системой предупреждения о ракетном нападении, предназначенной для оповещения Верховного главнокомандования, главных командований видов Вооруженных сил о начавшемся ракетном нападении на страну с целью принятия решения на ответные действия стратегических ядерных сил[18].

Совершенствовались и ранее сложившиеся рода войск: зенитные ракетные войска, авиация ПВО, радиотехнические войска, а также специальные войска. На вооружение поступали новые типы ЗРК с большими возможностями по поражению воздушных целей во всем диапазоне высот и скоростей их полета, сверхзвуковые всепогодные истребители-перехватчики с мощным ракетным оружием, новейшие радиолокационные станции. Во все звенья активно внедрялись автоматизированные системы управления и быстродействующие средства связи.

Главком во все вникал сам. Примером может служить участие Батицкого в создании перспективной территориальной системы ПРО, идею которой предложил генеральный конструктор В. Н. Челомей. Она должна была обеспечить защиту уже не какого-то отдельно взятого района страны, а всей ее территории от ракетного удара потенциального противника. В самых высоких инстанциях обсуждались различные аспекты проблемы: тип противоракеты (предполагалось использовать МБР УР-100), технический облик РЛС противоракетной системы, характер боевого заряда и т. д. Особняком стояла главная проблема ПРО – как распознать боеголовки ракет противника на фоне множества ложных целей при применении организованных радиопомех.

Понимая государственную важность задач, которые должна решать территориальная система ПРО, генерал армии Батицкий внес в правительство предложение о развертывании комплекса теоретических и экспериментальных исследований для решения проблемы селекции боеголовок, а также об осуществлении конструкторских разработок в области территориальной ПРО.

По независящим от командования войск ПВО причинам эти работы были через какое-то время свернуты. Дело в том, что в 1972 г. с американцами был подписан договор, согласно которому каждая из сторон могла по выбору иметь только один район ПРО. СССР в качестве такового избрал Московский регион, а США – район базирования шахтных пусковых установок МБР.

Под пристальным вниманием Павел Федорович держал и создание системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН), которое началось в 1964 г. Возглавив войска ПВО страны, он придал этой работе такой динамизм, который позволил уже в 1968 г. провести государственные испытания СПРН, а в 1971 г. поставить ее на боевое дежурство. Отлично понимая значимость этой системы для обороны страны, главком лично работал на каждом объекте, несмотря на их разбросанность по всей территории СССР.

За проблемами ПРО Батицкий не забывал и о ПВО. На его взгляд, созданная в 1960-х годах система уже не удовлетворяла потребности надежной обороны. Одним из первых он поставил вопрос о необходимости создания такого ЗРК, который позволял бы одновременно бороться с целями, летящими на разных высотах одновременно. Между тем имевшиеся на вооружении зенитно-ракетные комплексы С-75 были способны поражать воздушные цели только на больших высотах, а для борьбы с маловысотными целями, как говорилось выше, развертывались ЗРК С-125. Идея создания такого многоканального комплекса воплотилась в широко известном сегодня ЗРК С-300. Постановка его на боевое дежурство позволила отказаться от смешанных группировок зенитно-ракетных войск, сократила численность личного состава, упростила управление боем. И одновременно значительно повысила надежность защиты от нападения с воздуха.

Генерал-полковник авиации в отставке В. М. Красковский вспоминал: «То время, когда Батицкий находился во главе Московского округа ПВО и войск ПВО страны, можно вполне считать самым плодотворным в их развитии и совершенствовании. Именно при Батицком войска ПВО страны превратились в мощный вид Вооруженных сил СССР – один из факторов стратегического сдерживания, стали надежным гарантом от внезапного воздушно-космического нападения агрессора в период обострения холодной войны».

Когда глубже знакомишься с тем, что было сделано Павлом Федоровичем на посту главкома, поражаешься уровню достигнутого им самим и руководимыми им войсками. По ряду позиций был обеспечен солидный приоритет перед потенциальным противником, в качестве которого тогда рассматривались Соединенные Штаты Америки.

Например, в СССР еще в 1961 г. в ходе проверки функционирования экспериментального комплекса средств ПРО противоракета уничтожила боевой блок баллистической ракеты на высоте 25 км. В США аналогичное поражение осуществили только спустя 23 года – это ли не ярчайший пример того, насколько прорывным оказалось решение советскими конструкторами и военными исключительно сложной технической проблемы.

А взять автоматизацию управления радиолокационной информацией. Именно при Батицком территорию страны накрыло сплошное радиолокационное поле, после чего началось создание средств автоматизации для сбора и обработки радиолокационной информации и оснащение ими войск.

Политическое руководство ценило Павла Федоровича за укрепление обороноспособности государства, неоднократно отмечало его: в числе наград военачальника – пять орденов Ленина, орден Октябрьской Революции, пять орденов Красного Знамени, ордена Суворова II степени, Кутузова I и II степени, «За службу Родине в Вооруженных силах СССР» III степени. Активный участник Великой Отечественной войны, Павел Федорович к 20-летию Великой Победы был удостоен звания Героя Советского Союза (7 мая 1965 г.), к которому он, к слову, представлялся еще в 1943 г. за форсирование Днепра и освобождение Черкасс. Признанием его несомненных заслуг в обеспечении обороноспособности страны стало также присвоение ему 15 апреля 1968 г. звания «Маршал Советского Союза».

Но награды и почести, во-первых, не устраняли конфликтных ситуаций во взаимоотношениях главкома войсками ПВО с представителями других видов Вооруженных сил, партийного аппарата, «оборонщиками» – а без них не обходилось решение ни одного общегосударственного вопроса, а во-вторых, не делали характер Батицкого более мягким и покладистым. Особенно когда весь его многолетний опыт подсказывал: совершается ошибка, делается не то и не так.

Маршал решительно выступил против реорганизации войск ПВО, задуманной во второй половине 1970-х годов. По мнению Батицкого, запланированное слияние с Военно-Воздушными силами нарушало целостность и централизацию управления войсками ПВО, ослабляло противовоздушную оборону страны. Когда высшее руководство не прислушалось к его доводам, он подал рапорт об освобождении от должности. С 1978 г. и по день кончины, последовавшей 17 февраля 1984 г., он трудился в группе генеральных инспекторов Министерства обороны.

Предпочтя уйти в отставку, нежели выполнять решение, с которым не согласен, маршал имел свои резоны. И последовавшие затем события, казалось, подтвердили его правоту: начатое в 1979 г. реформирование войск ПВО было позднее пересмотрено, а в 1986 г. вернулись к их прежней организации. Но с высоты сегодняшнего дня стоит, пожалуй, все же согласиться не с Батицким, а с его оппонентами.

Войны конца прошлого – начала нынешнего столетия («Буря в пустыне», операция НАТО в Югославии, война в Ираке) показывают, что в армиях ведущих государств мира, прежде всего США, главный упор делается ныне на воздушные операции. Их цель – нанести противнику существенный ущерб, подавить его настолько, что после этого наступление сухопутных войск может и не понадобиться. В этих условиях одним войскам ПВО, как раньше, со средствами воздушного нападения не справиться, нужны согласованные действия всех видов Вооруженных сил.

Лаврентий Павлович Берия (1899–1953)

Имя этого человека, многие годы возглавлявшего советские спецслужбы, окружено самой мрачной славой как активного и инициативного проводника сталинской репрессивной политики. Сам вождь прекрасно знал, что представляет собой его ближайший сподвижник. А. А. Громыко, бывший министр иностранных дел СССР, а в описываемый период – посол в США, вспоминал такой эпизод на Крымской конференции союзников в 1945 г. Во время обеда Ф. Рузвельт обратил внимание на Берию, который до этого не был представлен американскому президенту, и спросил у Сталина: «Кто этот господин, который сидит напротив посла Громыко?» Сталин без тени усмешки ответил: «А-а! Это же наш Гиммлер. Это – Берия»[19].

Он был единственным в СССР государственным деятелем, который обладал высшим воинским званием «Маршал Советского Союза» (присвоено 26 июня 1945 г.) и званием специальным (по линии НКВД) – Генеральный комиссар государственной безопасности (январь 1941 г.). Но прилипшая к его имени кличка «лубянский маршал» куда в большей степени соответствовала истинной роли Берии в сталинском государстве. Эта личность причудливым образом вместила в себе как самые мрачные стороны сталинщины – едва ли не наиболее репрессивного режима в XX веке, так и первые прорывы к обществу, свободному от тоталитаризма, репрессий, страха.

Лаврентий Берия был на двадцать лет моложе своего покровителя и земляка Сталина. Он родился в 1899 г. в селении Мерхеули близ Сухуми, в бедной крестьянской семье. Уже после Октябрьской революции окончил в Баку строительно-техническое училище, а затем два курса политехнического института. В 1919 г. вступил в РКП(б).

Почти с самого начала сознательной жизни Берия оказался связанным с органами госбезопасности. Года два поработав в Грузии и Азербайджане скромным служащим таможни, в 1921 г. он был сразу назначен заместителем начальника секретно-оперативного отдела Азербайджанской ЧК, а вскоре и начальником этого отдела – заместителем председателя АзЧК. Через два года его переводят в Тбилиси, где он продолжает быстро расти по службе, став председателем ГПУ Грузии, а затем и всего Закавказского ГПУ.

Чем объяснить его бурный карьерный рост? Безусловно, Берия был очень энергичным, пробивным, напористым человеком с изощренным практическим умом, но при этом лишенным нравственных ориентиров, трусливым и подлым. Он быстро понял, какую реальную роль в стране играют органы безопасности. При постоянной опоре властей на тезис о враждебном капиталистическом окружении, «вредительстве» и тотальном проникновении шпионов именно в этих органах легче всего было отличиться, оказаться замеченным.

В 1931 г. едва переваливший за 30-летний рубеж Лаврентий был переведен в партийные органы, став сразу первым секретарем Закавказского крайкома ВКП(б), а после разделения Закавказской федерации на три республики – первым секретарем ЦК КП(б) Грузии. Такая ротация кадров – из спецслужб в партийные органы и наоборот – была в СССР обыденной практикой.