Tom Paine Чародейства в Сибири

Глава 4

«Вчера в первой Хомской клинической больнице побывал Кощей Бессмертный. Исследовательский центр „Жизнь“, возглавляемый Кощеем Бессмертным, безвозмездно передал больнице партию дорогостоящих лекарств, также Кощей Бессмертный присутствовал на открытии обновленного хирургического отделения. Напомним, что именно благодаря исследовательскому центру „Жизнь“ и была осуществлена реконструкция отделения. Больница также получила дополнительное оборудование. Кощей Бессмертный выступил перед сотрудниками учреждения здравоохранения, пообещав и в дальнейшем оказывать всяческую поддержку. В конце Кощей Бессмертный посетил педиатрическое отделение, пообщался с детьми и вручил им подарки».

— Выключи радио! — нервно выпалил Антон.

— А что? Кощей не нравится? Я, сколько нахожусь в городе, отовсюду слышу о нем только хорошее. Его центр разрабатывает лекарства для лечения сложных заболеваний!

— То-то и оно, слишком много я слышу о нем последнее время, — проворчал Антон, недолго помолчал, а потом продолжил: — Я думаю, он помогает не от чистого сердца. В институте я слышал, что лаборатория крепко держит за яйца руководство больницы. Ходят слухи, что Кощей испытывает свои лекарства на пациентах. Нелицензированные лекарства!

— Ну не знаю… Я, наоборот, слышала, что для испытаний он набирает много желающих, причем, говорят, хорошо им платит. Смысл ему незаконно испытывать лекарства, если и без того есть армия добровольцев?

— Только той армии платить придется, а в случае последствий, так и разбираться с ними.

— Попахивает паранойей, а то и личной неприязнью.

— Да я бы не сказал. Просто у меня какое-то странное чувство на его счет. Когда человек настолько хорош, значит, у него есть неприятные секреты, и чем лучше он выглядит на публике, тем страшнее эти секреты.

— Ну по твоей логике ты вообще розовый и пушистый, — улыбнулась Настасья.

— А ты, похоже, по ночам котиков душишь, — саркастически фыркнул Антон.

— Фу! Я даже не знаю, как это воспринимать… Двойственные ощущения.

— Сама решай, — улыбнулся Антон.

— Приехали, босс, — заявила Настасья, припарковывая фургон.

— Ну пойдем пройдемся по музею. Заодно и растрясем съеденную шаурму, — произнес Антон, вылезая из машины.

***

Музей института располагался в подвальном этаже и состоял из четырех тематических залов.

В первом были размещены портреты выдающихся работников института и их личные вещи, прототипы, а то и первые оригиналы легендарных разработок. Ну, конечно, тех, что были материальны. Часть зала занимала аллея директоров, где каждый портрет сопровождал перечень важнейших событий их жизни. В конце аллеи размещалась самая большая экспозиция нынешнего директора института — Черномора.

Второй зал музея рассказывал об истории чародейства, известных чародеях прошлого и их славных деяниях. О некоторых волшебниках было известно много, например, Мерлину отвели целый угол. Смотритель музея, домовой Кузьма, утверждал, что музейная коллекция может похвастаться одним из настоящих плащей Мерлина. Здесь же находились и экспонаты древней истории. Например, каменные таблички с упоминаниями о первых «странных» людях, которые творили невозможные по меркам того времени вещи.

Третий же зал представлял собой картинную галерею, в которой нашлось место и историческим фотографиям, и рисункам, и даже гравюрам, на которых были изображены все известные на сегодняшний день магические существа. Лучше всего была обустроена зона, посвященная домовым. Кузьма, пользуясь служебным положением, выставил правильный свет и даже притащил скамейку, чтобы посетителям было удобнее созерцать экспонаты, в том числе и многочисленные фотографии. Конечно же тот факт, что на этих фотографиях был изображен сам Кузьма, никак не влиял на особое отношение смотрителя к экспозиции.

Но самым интересным по общепринятому мнению был четвертый зал.

***

— Привет, Антон! Давно не виделись, — прошепелявил крошечный — ростом не больше метра — человечек с покрытым редкой растительностью телом.

Он бы одет в красный вязаный свитер и зеленые холщовые штаны, правда, штанины до колена были оторвана, как утверждало само существо, для удобства.

Какое бы ни было время года на дворе, в музее всегда поддерживалась стабильно прохладная, порядка пятнадцати градусов, температура. «Для лучшей сохранности экспонатов», — как пояснял начальник отдела охраны истории и исторических ценностей Василий Михайлович Баюн.

— Здорово, Кузьма. Как дела? Чего лицо такое замученное? — улыбнулся Антон.

— Да то ли мыши, то ли крысы, черт их раздери! Покою не дают, так и пытаются экспонаты погрызть. Я их уже и травил, и ловить пытался, ничего их не берет. Яд они глотают как десерт. В институте нашем ведь волшебство в воздухе витает, вот, видно, нанюхались и у них им… имму… иммунитет, вошь его, появился! А мышеловки вообще нещадно ломают! А они, между прочим, денег стоят! Весь бюджет на мышеловки уже израсходовал, а дополнительных средств Черномор мне отказывается выделять, так что последние я уже за свои деньги покупал.

— А как они ломают мышеловки? — удивился Антон.

— Да как эти твари наедятся отравы, так расти начинают, будто протеином объелись, и сил у них становится немерено! А Василий Михалыч отказывается помогать мне в борьбе с грызунами, говорит: мол, не по рангу начальнику отдела за мышами бегать! А кто в институте, кроме него, может с ними справиться? Скажи, Антон? Это же в натуре у него должно быть!

— Ты не серчай на Баюна, Кузьма. Он начальник, ему по статусу и правда не положено выполнять такую работу. А по поводу нутра вопрос тоже сложный.

— А чего там сложного? — опешил Кузьма.

— Ну вот ты же домовой, верно?

— Верно! — уверенно кивнул Кузьма.

— Ты вот значит по нутру своему должен поддерживать порядок в доме, убирать, приглядывать за животиной, если такая имеется, верно?

— Ну допустим… — насторожился Кузьма, понимая, к чему клонит Антон.

— Но ведь Баюн не зовет тебя к себе домой уборку провести, верно?

— Верно, — тяжело вздохнул Кузьма. — Умеешь же ты, Антон, подвести к носу…

— Не без этого, — ухмыльнулся Антон.

— А чего это за мамзель с тобой? И вообще, чем обязан такому визиту?

— Гену перевели куда-то в подвалы, а мне стажера дали. Добрыня просил по музею провести и рассказать историю института.

— А-а-а… политинформация — вещь нужная. А чего с Геной-то?

— Да ты Гену не знаешь, что ли? Здесь скорее возникает вопрос, почему только сейчас. Ты, кстати, не видел его? А то я что-то не могу никак с ним связаться.

— Если он провинился и Черномор лично его сюда сослал, то это надолго. Он здесь жить будет полгода не меньше, как пить дать. А по поводу связи — ты сам знаешь, подвалы у нас бункерного типа, никакие ваши сотовые сигналы не проходят. А я, само собой, с ним не пересекался. У меня нет желания спускаться, не хочу, знаешь ли, остаться там навсегда, а тем, кто внизу мается, запрещено подниматься наверх без разрешения. Вот такая вот петрушка.

Настасья резко сунула руку в карман и поспешила достать телефон.

«А Кузьма не соврал, сигнала и правда нет», — подумала девушка, глядя на экран телефона.

— Ладно, мы пройдемся по музею. Как будет время, зайду в отдел перспективных разработок, узнаю, может, у них найдется что-нибудь тебе в помощь.

— Спасибо, Антон. Ты как всегда только в последний зал?

— Да, сразу к делу, так сказать. Ты же знаешь, читать я не люблю, да и любоваться старьем тоже, — развел руками Антон.

— А почему сразу в последний? — возмутилась Настасья.

— Для нашей работы он наиболее интересен, — произнес Антон и решительно зашагал в глубь музея. — Первые три зала, если будет интересно, можешь с Кузьмой осмотреть в свободное от работы время.

Пройдя три зала, Антон и Настасья оказались в длинной комнате, по обеим сторонам которой располагались десятки застекленных зон. Подойдя к первой, Антон указал в центр экспозиции — на старые черные потертые сапоги. Сколько им было лет, сказать было решительно невозможно.

— Это единственные в своем роде сапоги-скороходы, — произнес Антон.

— Единственные? Погоди, а как же все эти кроссовки-скороходы? — с удивлением спросила Настасья.

— Мне надо будет как-нибудь переговорить с Добрыней и расспросить о том, как ты попала в институт, — саркастически произнес Антон. — Если бы ты хорошо изучала матчасть, то знала бы, что все современные чародейские предметы созданы благодаря отделам перспективных разработок и прикладной магии. Они научились с помощью чародейства копировать магические свойства предметов и переносить их на обычные предметы схожей конфигурации и функционала. Проще говоря, создавать дублеры чародейских предметов.

— То есть кроссовки-скороходы, которые мы, к примеру, сегодня забрали, это самые обычные кроссовки, просто на них наложили чары? — с интересом спросила Настасья.

— Да, именно так. Однако чары эти не вечные.

— В каком смысле «не вечные»? — удивилась Настасья.

— В прямом! Разработчики рассказывали мне, что чары будут сохраняться пять, от силы семь лет. И, кстати говоря, первые ЧП были созданы как раз пять лет назад. По всей видимости, скоро пойдет волна рассеивания чар.

— Я ничего подобного не слышала, да и в рекламе об этом не говорилось. Покупатели-то вообще в курсе? — фыркнула Настасья.

— Технически в курсе.

— Технически?

— К каждому ЧП прилагается пользовательское соглашение, и там на одной из страниц мелким шрифтом обозначен срок сохранения чар. Это такой маркетинговый ход Черномора. Я был против, особенно поначалу. Сама понимаешь, недовольство покупатели будут высказывать в первую очередь мне, а теперь, кстати, и тебе.

— Но это же обман! — возмутилась Настасья.

— Если хочешь продолжать работать у нас, то учти: твое мнение никому не интересно. И не смей рассказывать об этом клиентам. Если Черномор узнает, ты вмиг окажешься в таких глубоких подвалах, что оттуда до ядра земли будет ближе, чем до поверхности.

— Неужели нельзя поговорить с Черномором?

— А о чем ты хочешь с ним поговорить? Я не знаю ни одного живого существа, которому удалось хоть в чем-то переубедить Черномора! Да и в любом случае я не советую тебе выражать сомнения по поводу его гениальных «маркетинговых» ходов.

— Тебя послушать, так он деспот какой-то! А вот в новостях и в разговорах он предстает позитивным дедушкой, который даже муху не обидит. Ты случаем на него не наговариваешь? — подозрительно спросила Настасья.

— Я дал тебе советы. Слушать их или нет — решай сама, только потом не беги ко мне за помощью, — раздраженно произнес Антон, проследовав к следующему стенду.

— А это что? Кузьма ваш инвентарь забыл? — усмехнулась Настасья, уставившись на следующий экспонат.

Тут за бронированным стеклом лежало сразу несколько чародейских предметов — набор «Волшебная утварь». Он состоял из облысевшей метлы, составленной из прутьев, железного совка и изрядно потрепанного гусиного пера.

— «Волшебная утварь»… — прочитала Настасья. — И что она делает?

— А ты сама не догадываешься? Метла, совок, перо… Убирают дом, конечно! — ответил Антон.

— И они кому-то нужны? Сейчас же есть всякие роботы-пылесосы, мойщики окон и прочая техника, — с недоумением произнесла Настасья.

— Вот, кстати, из-за такого предвзятого отношения популярность у волшебной утвари невысокая. Однако ты ее ох как недооцениваешь! Робот-пылесос надо чистить, заряжать, включать, ограничивать, спасать от него шторы и котов. Волшебная же утварь убирает сама, ограничивать ничего не надо, она сама прекрасно знает, где и как убирать. Мусор выбрасывает тоже сама, и главное — коты ее не боятся. Но ваше поколение попробуй убеди, — произнес Антон, после чего, скорчив гримасу, продолжил писклявым голосом: — Метлы — это прошлый век, будущее за техникой и прочим дерьмом.

— Хм… хотела бы я посмотреть на то, как она работает. Вдруг и правда лучше, чем техника, — задумчиво произнесла Настасья.

— Отказов по ним, на удивление, практически нет. Наборов было продано не так много, поэтому увидеть в работе вряд ли получится. Если только ты лично не знакома с владельцем, — усмехнулся Антон.

— Очень жаль, — вздохнула Настасья и, отойдя от стенда, медленно пошла по центру зала, разглядывая остальные экспонаты. Неожиданно она остановилась, устремив свой взор на одну из витрин. — Я заметила, что у некоторых стендов подсветка зеленая, а у других — красная.

На небольшом постаменте, на который смотрела Настасья, за бронированным стеклом лежал деревянный почерневший от времени гребень.

Подойдя к Настасье, Антон произнес:

— Стенды с красной подсветкой указывают на чародейские предметы, которые запрещены к производству из-за потенциальной опасности, а некоторые так и вполне себе реально опасны.

— И чем же так опасна эта расческа? — удивилась Настасья.

— А это не просто расческа!

— Да, я вижу надпись — «Волшебный гребень».

— Именно! Если его кинуть себе за спину, то на этом месте вмиг вырастет непроходимый лес.

— И что в этом опасного? Разве это не поможет в восстановлении лесов? — не поняла Настасья.

— Теоретически ничего… а практически представь, что кто-то бросит гребень в центре города? Деревья вырвутся из-под земли, разрушая все на своем пути: дороги, дома, машины… Но это еще ладно. Представляешь, сколько людей пострадает? Таким гребнем могут воспользоваться преступники. И еще нюанс: лес-то вырастает непроходимый, а значит, там не только деревья вековые и бурелом, но еще и болота. Попадут люди в такой лес — и все, они обречены на смерть.

— Об этом я как-то не подумала, — произнесла Настасья, после чего оглядела зал еще раз. — Получается, здесь находятся и опасные предметы? А охраняет это все один домовой, верно?

— А ты что, задумала музей ограбить? — ухмыльнулся Антон.

— Я — нет, но желающие смогут сделать это, похоже, без особого труда.

— Ну если не брать в расчет то, что эти твои воры сначала должны пробраться на территорию института. Кстати, в этом зале установлены десятки камер, — произнес Антон, показывая на висящие по периметру всего зала камеры. — Они фиксируют каждое движение посетителей музея, и в случае обнаружения какой-либо угрозы экспонатам зал баррикадируется бронеплитами, а внутри распыляется усыпляющий газ. И это только современные методы защиты.

— А есть еще какие-то?

— На залы наложены особые охранные чары, — загадочно произнес Антон.

— Особые чары? Это какие?

— Не могу сказать.

— Может, не хочешь?

— Нет, не могу! А все потому, что не знаю о них ничего конкретного. Про них ходит много легенд, но какая правдивая — никто точно уже не скажет. Эти чары наложил еще прошлый директор, сразу после того, как институт перевели в Хомск. Говорят, он никому так и не рассказал, что именно сделал.

Настасья задумалась и молча побрела по залу, разглядывая стенды и время от времени бросая взгляды на следящие за ней камеры. В самом конце зала она внезапно остановилась:

— Здесь нет экспоната, только его изображение…

Антон медленно подошел и встал рядом.

— Волшебный клубок… — задумчиво произнес он.

— На табличке написано, что свойства чародейского предмета не установлены. — Настасья вопросительно посмотрела на напарника.

— Это не совсем так. Волшебный клубок по легенде должен привести своего обладателя туда, куда он больше всего желает. Своего рода навигатор…

— Понятно. А почему здесь только рисунок? Даже фотографии нет. Куда он делся?

— Никуда он не девался. Он здесь и не появлялся никогда. У нас есть лишь немногочисленные показания свидетелей, когда-то его видевших. Где клубок сейчас — никому неизвестно. В последние годы, даже десятилетия, его никто не видел.

— А он точно существует? Может, ваши свидетели просто врали?

— Это показания ныне здравствующих ученых института.

— Ну ладно, а почему тогда он помечен красной подсветкой? Навигатор и навигатор, что в нем опасного? Я, если честно, даже не до конца понимаю, кому он нужен, ведь сейчас навигаторы есть в каждом телефоне? — пожала плечами Настасья.

— Если верить легендам, то клубок может привести тебя туда, куда ты захочешь в прямом смысле слова. Теперь представь, к примеру, что такой клубок попадает в руки заключенному. А чего хочет заключенный?

— Выйти? — неуверенно ответила Настасья.

— Так вот, клубок поможет ему выбраться из тюрьмы. Как именно он это сделает, я тебе не скажу, но поверь: он совершенно точно поможет преступнику сбежать из тюрьмы. Свойства его чар до сих пор почти не изучены. Так что у наших ученых впереди еще много работы.

— Ну так и что? Ну сбежит этот твой заключенный из тюрьмы. Так его все равно поймают, когда действия чар клубка закончится, верно?

— Вероятно, но наверняка мы сказать не можем. Опять же многое зависит от того, как сформулировать запрос. К примеру, если кто-то захочет попасть в самую секретную комнату Кремля, с помощью этого клубка он сможет туда попасть! Ты понимаешь, чем это пахнет? Так что, как ни крути, это очень опасный предмет!

— Да, можно ведь и в банковское хранилище попасть… — задумчиво произнесла Настасья.

— Вот именно! — согласился Антон и негромко добавил: — Только ты лучше не высказывай таких мыслей вслух, а то операторы, следящие за камерами, могут тебя неправильно понять.

— Теперь ясно, почему тебе нравится этот зал. Это же просто сокровищница, набитая магическими предметами. У меня аж мурашки по коже!

— Место силы… — понимающе кивнул Антон.

— Точно! — закивала Настасья.

— Ладно, нам пора закругляться. Тебе еще надо написать несколько отчетов, а мне — отнести кроссовки в лабораторию, — произнес Антон и зашагал к выходу.

— Ага, а еще гусеницу навестить, — ухмыльнулась Настасья. — Как там ее… Лариса, кажется?

Антон промолчал и лишь одарил напарницу самым своим строгим взглядом, на что Настасья лишь кокетливо улыбнулась.

Глава 5

— Так, вот тебе образцы заполненных отчетов. Меня можешь не спрашивать, бумагами занимался Гена, я даже не вникал. В компьютере, наверное, есть заготовки, если нет, то сделай сама. — Антон плюхнул перед Настасьи стопку бумаг. — Как закончишь, положишь мне на стол и на сегодня можешь быть свободной.

— Хорошо… — процедила Настасья, — а если у меня будут вопросы?

— Импровизируй! Мне пора. Лаборатория пока изучает кроссовки, а меня уже ждет Лариса Николаевна.

— Это которая гусеница? — в очередной раз ухмыльнулась Настасья.

Ее забавлял факт дружбы между Антоном и огромной гусеницей.

Антон промолчал, только строго посмотрел на Настасью и вышел из кабинета.

Пройдя по коридору, он остановился возле двери с изображением гусеницы на квадратной табличке. Вспомнив свои же предостережения, он не стал дергать за ручку, хотя прекрасно знал, что ничем опасным Лариса сейчас не занималась, а вместо этого постучал. Спустя несколько секунд он услышал знакомый голос:

— Входите, Антон!

Антон открыл дверь, но не успел сделать и шага, как его окутал нежный цветочный аромат, в котором особенно выделялся запах ромашки. Антона тут же охватило чувство глубокого умиротворения.

— Чем это у вас так пахнет? — спросил он, глядя на гусеницу, которая двигала белую кружку к краю металлического стола, стоявшего посередине лаборатории.

Для реализации проекта по наводнению Интернета фотографиями и видеозаписями с котиками в лаборатории отдела изучения всеобщего благополучия оборудовали рабочее место с суперкомпьютером, чья стоимость равнялась годовому бюджету небольшого города. Рядом с машиной, однако, стоял деревянный стол времен Советского Союза со столь же древнем, похожим на ЭВМ компьютером. Этим раритетом пользовалась исключительно Лариса Николаевна, когда искала новые способы повышения всеобщего благополучия.

В ближнем правом углу располагалась современная химическая лаборатория с различными центрифугами, специальными камерами, новейшими цифровыми микроскопами и прочим оборудованием. Лариса Николаевна держалась от всей этой новомодной техники подальше, зато регулярно раздавала задания своим лаборантам, от которых требовала использовать технику на полную.