Tom Paine Чародейства в Сибири

Глава 1

— Получай, курва! — проскрипел старушечий голос.

Тарелка с жареной форелью и картофелем со свистом пролетела через комнату и врезалась в стену. Испуганная девушка едва успела пригнуться.

— Успокойтесь, госпожа Скатерть! — выкрикнула она, глядя на обезумевшую реликвию.

Белое полотно облепило стол и, подняв его в воздух, кружило по комнате, разбрасывая вокруг тарелки, которые возникали словно из ниоткуда.

— Кстати, ты наела уже на тридцать одну тысячу восемьсот три рубля! — Скатерть зашлась в противном смехе и выпустила новый снаряд — глубокую тарелку с борщом.

Отпрыгнув в сторону, девушка краем глаза заметила маленький пульт. Однако скатерть, словно перехватив ее взгляд, выстрелила тяжелым противнем с горячим пирогом. Снаряд угодил в старинный буфет: дверцы раскололись, а посуда разлетелась осколками. Пульт, лежащий на одной из полок, завалило куском дымящейся сдобы.

Девушка вспомнила наставления бабушки: «Если с моей любимицей что-то случится, жми на красную кнопку на пульте. Сервисная служба чародейских предметов мигом приедет и все исправит».

Стараясь не смотреть на парящий стол, девушка на четвереньках поползла к буфету, лавируя между осколками. Битва продолжалась уже минут десять и пол теперь напоминал поле боя после обстрела.

— Куда собралась?! Нину Ивановну извела, теперь и меня хочешь? — проскрежетала скатерть.

В воздухе показался «крупный калибр» — запеченный поросенок на серебряном блюде. Блюдо отвалилось на полпути, а тяжелая туша пронеслась так близко, что задела девушку по носу жирным боком. Поросенок с грохотом врезался в буфет, сбив с полки пульт.

Не теряя ни секунды, девушка схватила прибор и вдавила кнопку. В тот же миг ей в затылок прилетело что-то тяжелое. Последним, что она услышала перед тем, как потерять сознание, был звон разбитой тарелки.

— То-то же! — довольно проскрипела скатерть и медленно опустила стол на место, будто ничего и не было.

***

— Что думаешь на этот раз?

— Ну смотри, планшет пишет, что сигнал идет от владелицы скатерти-самобранки. Последние несколько подобных вызовов были из-за отказа принимать оплату картой. Думаю, здесь что-то похожее.

— Ты еще забыл про случай, когда скатерть выдала сдачу советскими рублями, — усмехнулся Гена.

Гена протиснулся в подъезд, чуть не порвав фирменный темно-синий комбинезон, слева на груди значилась надпись: «Сервисная служба ЧП». Молния на куртке уже давно не застегивалась, так что вместо нее Гена приладил большую булавку, чтобы комбинезон хоть как-то держался.

— Кажется, вон та дверь, — произнес Антон.

Антон — старший инженер «Сервисной службы ЧП», мужчина лет тридцати пяти и на вид и на самом деле — поднялся на третий этаж и, сверяясь с мигающей точкой на планшете, указал на одну из дверей.

— Антон, иди вперед, я пока отдышусь, — пропыхтел Гена и остановился, едва сделав два шага от лестницы.

Гена всегда был крупным и даже в детском саду играл в спектаклях колобка, снеговика и прочих «увесистых» персонажей. С возрастом он стал счастливым обладателем отдышки, боли в коленях и несходящих мозолей. Впрочем, мозоли у него появлялись потому, что обувь ему регулярно выдавали на несколько размеров меньше, а он никогда не просил замены. Во-первых, ему было лень куда-то лишний раз ходить, а во-вторых, пугала необходимость заполнять кучу бумаг. О том же, чтобы потратить кровно заработанные деньги на рабочие ботинки, он и помыслить не мог.

Антон кивнул и, подойдя к черной двери, дернул ручку. К его удивлению, дверь тут же открылась. Шагнув за порог, он заметил десяток женских туфель и несколько непочатых бутылок вина, а спустя мгновение услышал женский крик и звук разбившейся посуды.

— Получай, убийца бабки родной! — проскрежетал голос.

Антон быстро вбежал в комнату. На висевшем в воздухе столе в одно мгновение появился «снаряд» в виде хлебницы, а в следующее он уже летел в стену. У стены, куда влетела хлебница, сидела сжавшаяся в комок и закрывающая голову руками девушка.

Сорвав закрепленный на поясе приборчик черного цвета, чем-то напоминавший электрошокер, Антон прыгнул в сторону стола. Но скатерть похоже, угадавшая его план, совершила резкий маневр и он промахнулся. Развернувшись, Антон повторил атаку, только в этот раз он не пытался запрыгнуть на стол, а просто вытянул руки вперед, будто ловил вырвавшийся из рук поводок с ошалелой собакой.

Попытка оказалась удачной. Антон крепко ухватился за ножку, и как бы ни дергался в воздухе стол, хватку так и не разжал. Скатерть не желала сдаваться и начала хлестать его по спине. Но Антон не растерялся. Он перехватил прибор словно нож для колки льда, и после очередного шлепка схватил скатерть за край и ткнул в нее машинкой.

Он нажал на небольшую кнопочку, располагавшуюся на приборе между двумя усиками, и в плотную ткань побежала фиолетовая искра.

Тут же стол перестал вертеться в воздухе и грохнулся на пол. Антон полетел вперед и хорошенько приложился лбом о ножку стола, но тут же вскочил на ноги и принял боевую стойку. Он крепко сжимал прибор, готовясь в любой момент повторить бросок, если скатерти вздумается повторить свои выкрутасы.

— И давно она бросается едой? — спросил Антон, вешая прибор обратно на пояс.

— Нет, только сегодня начала, — всхлипнула девушка.

Она ухватилась за галантно протянутую руку Антона и осторожно встала с пола.

Подняв оброненный у порога комнаты планшет, Антон оттряхнул его и, протерев о штанину, внимательно посмотрел на экран.

— Как вас зовут? Вряд ли вы Романова Нина Ивановна? — улыбнувшись, произнес Антон.

— Ирина… Романова Ирина. Нина Ивановна — моя бабушка. Она вчера почила и оставила мне в наследство эту квартиру вместе со всем ее содержимым. Сегодня я пришла полить цветы и решила заодно позавтракать… ну или уже пообедать. Я заказала у этой белой сволочи еду, — переводя дыхания, произнесла девушка, с опаской косясь на скатерть, — но она меня сначала обругала, а после и вовсе взбесилась и начала кидаться блюдами.

Внезапно послышался звон посуды. Ирина резко дернулась и они с Антоном посмотрели на стол. В самом его центре появилась небольшая тарелочка, на которой лежал бумажный чек.

Подойдя к столу, Антон взял чек и быстро его развернул. Чек оказался длиной порядка полуметра. Пробежавшись взглядом по всем позициям, он остановился на итоговой строке.

— Сорок четыре тысячи пятьсот двенадцать рублей… — удивленно прочитал он.

— Ничего себе вы поели, господа! — тяжело дыша, произнес Гена, боком протискивающийся в комнату.

— Но я ничего из этого не съела! — возмущенно выпалила Ирина. — Более того, посмотрите на стены и пол, они все испорчены! Представляете, во сколько теперь обойдется ремонт!

— Не переживайте, дамочка! Мы решим проблему со счетом! — с улыбкой произнес Гена, выхватив чек из рук Антона. — А наш ведущий инженер разберется в причинах такого агрессивного поведения вашей скатерти-самобранки. — Он указал на Антона, который в этот момент внимательно рассматривал скатерть и оглаживал угла стола, словно пытался что-то нащупать.

— Собери, пожалуйста, скатерть, — повернулся наконец Антон к Гене.

Тот кивнул и, осторожно подобравшись к столу, начал аккуратно собирать скатерть, то и дело бросая взгляд на пояс, где висел такой же, как у Антона, прибор.

— Что вы с ней будете делать? — спросила Ирина, оттирая зеркало от последствий продуктового обстрела.

— Заберем в наш центр, поколдуем над ней и вернем в целости и сохранности. Причем поколдуем и в прямом смысле этого слова, — усмехнулся Гена.

— А почему скатерть назвала вас, простите, «убийцей»? — с подозрением спросил Антон, осторожно поглядывая на девушку.

— Я не знаю! — в отчаянии воскликнула она и разревелась.

Антон, напугавшись, быстро подошел к ней и, приобняв, проговорил:

— Извините, я не хотел вас расстроить. Просто нам надо заполнить сведения о владельце ЧП.

— ЧП? — шмыгая носом, спросила Ирина.

— Чародейского предмета… — с гордостью произнес Гена, укладывая скатерть в стеклянный прозрачный бокс.

— Ясно… — Ирина отступила от Антона и утерла слезы. Немного подумав, она продолжила: — Это скатерть моей бабушки. Она умерла вчера, как я уже сказала.

— Нормально так, бабуля только вчера дала дубу, а родственники уже пришли наследство дербанить, — ухмыльнулся Гена.

Антон злобно покосился на напарника и прошипел:

— Заткнись!

— Да как вы смеете! — взвилась Ирина. — Моя бабушка — уважаемая женщина! Она владеет… владела сетью ювелирных магазинов! Если бы я была такой меркантильной, какой вы меня пытаетесь представить, я бы сейчас опустошала полки ювелирных, а не пришла в бабушкину квартиру, чтобы оплакать ее! — Она снова всхлипнула.

— Простите моего коллегу, — произнес Антон, выразительно косясь на Гену, а затем продолжил: — Вы не могли бы рассказать о последнем случае пользования скатертью. Понимаете, для точной диагностики нам не помешает чуть больше информации.

— Сейчас припомню, если это для вас так важно, — немного задумавшись, произнесла Ирина. — Вчера бабушка устраивала так называемый званый ужин и, конечно, не без помощи скатерти. Кстати, главный гость ужина — Кощей… Кощей Бессмертный. Знаете такого? — Она гордо вскинула голову.

— Еще бы! Чего б нам его не знать, — усмехнулся Гена. — Если не считать того, что о нем постоянно в новостях талдычат — какой он меценат, добродетель и в целом весь такой белый и пушистый, — он еще и работал в НуиЧП.

Гена, сунул себе под мышку закрытый бокс со скатертью.

— Да, такой нам знаком, — согласно кивнул Антон.

— Так вот, бабушка пригласила его, чтобы лично передать чек на круглую сумму.

— Ваша бабушка в долг у него брала? — с интересом спросил Гена, вытирая пот со лба.

Девушка с презрением посмотрела на Гену, но сдержалась и холодно ответила:

— Нет! Бабушка страдала болезнью сердца и периодически жертвовала деньги исследовательскому центру Кощея на разработку лекарств. И хочу заметить, делала она это не только для себя, так как финансировала терапию самых разных заболеваний! — Ирина сурово посмотрела на опустившего глаза и ставшего похожим на нашкодившего кота Гену.

— Получается, Кощей и ваша бабушка были здесь вчера вечером, и скатерть работала исправно? — уточнил Антон.

— Все верно. Я тоже была на ужине и поэтому с уверенностью могу это утверждать. Еда была вкусной, и ничего из того, что она выдала сегодня.

— Так все же почему скатерть вас обвиняла в смерти родной бабушки? — не сдавался Антон.

По щекам девушки вновь побежали слезы, она опустила глаза и дрожащим голосом продолжила:

— Вчера вечером, когда ужин закончился, я взялась проводить Кощея до машины. Вы же его видели? Он весь такой в татуировках, кожаной куртке… В общем, мы с ним немного задержались в машине, — Щеки Ирины порозовели, но она собралась с силами, утерла слезы и, враз посерьезнев, добавила: — А когда я вернулась в квартиру, бабушка лежала на полу без сознания. Я проверила пульс и дыхание… Оказалось уже поздно.

— Кощей, конечно, мощный дед. Сколько ему уже стукнуло, сам черт не скажет, но выглядит лет на тридцать, словно молодильными яблоками на завтрак, обед и ужин питается, — с восхищением произнес Гена и тут же осекся, когда заметил суровый взгляд Антона.

— Ну, в общем, приехали врачи, осмотрели бабушку и сказали, что ее свалил сердечный приступ. Все случилось в одно мгновение и у нее практически не было шансов. Правда, потом добавили: если бы «скорую», мол, вызвали сразу, то, возможно, ее удалось бы спасти. Видимо, поэтому-то скатерть и обвиняет меня… в убийстве, — снова всхлипнула Ирина, после чего, наклонившись ближе к Антону, негромко добавила: — Если честно, то я тоже виню себя.

— Запаха-то, кстати, нет. Обычно чувствуется, когда в квартире труп. Я помню, когда теща умерла, неделю потом от этого душка избавиться не могли, — задумчиво произнес Гена и поморщился, словно он вновь чувствовал тот самый «аромат».

— Бабушка — продуманная женщина. Она все и всех любила контролировать. У нее были заключены договоры на похороны, куплено и подготовлено место на кладбище, а мне она в свое время выдала подробную инструкцию, что и как делать. Когда врачи «скорой» меня немного успокоили, я нашла ту самую инструкцию и тут же принялся ее выполнять, словно боялась, что бабушка меня отругает, если я сделаю что-то не так. Приехали люди из ритуального агентства. Они все сделали сами, а я только плакала и со всем соглашалась. К утру я больше была не нужна и, взяв несколько бутылочек, я пришла сюда погрустить.

— Понятно тогда, что за бутылки я видел, когда зашел в квартиру, — широко улыбнулся Гена.

— Вы только не подумайте, я не алкоголичка! Просто бабушка занимала особое место в моей душе, и когда ее не стало, я почувствовала такую страшную пустоту... И первое, что пришло мне в голову, это залить эту пустоту, пусть и на время, — грустно произнесла Ирина и посмотрела на стену, где висел двойной портрет — на нем была изображена она сама и пожилая женщина, скорее всего, ее бабушка.

— Ну что вы, мамзель! Мы не осуждаем, особенно когда дело касается хорошего виски! — расплылся в улыбке Гена.

— Иди давай, — Антон легко подтолкнул напарника в бок, после чего повернулся к Ирине и добавил, протянув визитку: — Вот, держите. Мы заберем вашу скатерть для изучения и исправления, а после свяжемся с вами и привезем куда скажете.

— Хорошо, — кивнула Ирина и прочитала вслух: — Антон Андреевич Путов, сервисная служба Научно-универсального института чародейских предметов.

— Еще раз приносим свои извинения за неудобства, — произнес Антон и поспешил покинуть квартиру.

***

Оказавшись на улице, Антон забрал бокс со скатертью из рук коллеги и уверенным шагом направился к бело-голубому фургону. На правом его борту была изображена миловидная девушка в бело-голубом платье, сидящая на веранде дома и попивающая кофе. Там же в верхнем левом углу был нарисован белый голубь, а в самом низу красовалась надпись: «Будущее в доступной магии, избавляющей от повседневных хлопот. Оставьте больше времени для удовольствий».

Обойдя фургон, Антон открыл задние дверцы. Вдоль стен кузова стояли полки, а на них разложены стеклянные боксы. В некоторых лежали запасные «шокеры», другие заполняли чародейские предметы, третьи пока оставались пустыми.

Забравшись в фургон, Антон осторожно пробрался по узкому проходу к одному из пустых боксов, подобрал нужный ключ и вставил его в замочную скважину. Замок щелкнул, и из бокса тут же вылетели две небольшие, похожие на мышиный фейерверк искры.

Переложив скатерть в бокс, Антон выпрыгнул из кузова и закрыл за собой двери. На мгновение он представил, как Гена, смазывая свое пузо маслом, пытается добраться до пустого бокса, и ухмыльнулся.

В боксе дернулась скатерть-самобранка, начинавшая отходить от удара шокером. Однако в тот же миг по стенкам бокса побежали маленькие искорки, быстро слившись в несколько крупных, и в скатерть ударили маленькие фиолетовые молнии. Бедняжка снова замерла и фиолетовые искорки тут же исчезли.

Гена уселся на место водителя и повернул ключ зажигания. Дождавшись, когда Антон устроится рядом, он не спеша вырулил из двора элитного жилого комплекса. Антон сразу же включил радио.

— «Ученые Научно-универсального института чародейских предметов представляют обновленную скатерть-самобранку 2.0! Еще больше современных блюд, возможность выбора голоса, а также различные способы оплаты! Будущее в доступной магии, избавляющей от повседневных хлопот. Оставьте больше времени для удовольствий! С уважением. НуиЧП!» — выпалило радио.

Антон тут же убавил громкость, а затем, нахмурившись, возмущенно выпалил:

— Ты это слышал? Да мать же твою!

— А чего ты-то психуешь? Больше работы будет, может, Добрыня наконец-то увеличит количество бригад. Сколько нас по выездам катается, четверо? Если кто-то болеет, значит, приходится работать больше. А отказаться… Ты сам знаешь, вариантов нет, иначе сам Черномор проклянет. Он не допускает, чтобы реальность расходилась с его планами хоть на миллиметр, — произнес Гена. — Тебе-то ладно, ты один можешь хоть каждый день работать, дома тебя не ждет злобная жена… — Он тут осекся и добавил: — Прости, Антон.

Заметно погрустнев, Антон ответил:

— Да ладно, я уже привык, что твой рот не закрывается ни на секунду, да и фильтровать речь ты не умеешь. Но этой Ирине ты, конечно, слишком много наговорил лишнего. Ты не забывай: наши клиенты — далеко не бедные люди. ЧП стоят недешево. Однажды кто-нибудь из них не сдержится и обратится к директору, а ты Черномора не хуже меня знаешь! Засунет тебя так далеко, что солнца не увидишь до конца жизни. Будешь в подвалах института за всякими нетопырями наблюдать в попытках выяснить, как они общаются, или еще чего похуже…

— Сплюнь! — испуганно воскликнул Гена. — Я не хочу мхом зарастать в подвалах института! Оттуда потом никогда не вернешься на свет белый.

— Ну раз не хочешь, то постарайся не болтать много на выездах, — подмигнул Антон. — А насчет работы я тебе так скажу. Меня не беспокоит, что институт станет выпускать больше ЧП, меня настораживает резкое увеличение сбоев в работе ЧП, особенно в последнюю неделю.

— Может, это из-за Черномора? — спросил Гена, посигналив подрезавшей его машине.

— А что с Черномором? — удивился Антон.

— Ну ты чудак человек! Работаем в одном институте, а ты вообще не интересуешься жизнью своего начальника. А ведь зная настроение начальства, можно понять, стоит ли просить прибавку или нет, — ухмыльнулся Гена.

— Да плевать я хотел на сплетни. После того как услышал о собственной смерти, я вообще стал пропускать их мимо ушей, как какие-нибудь пользовательские соглашения, которые я в телефоне отжимаю не глядя, — поморщился Антон.

— А зря! Некоторые ведь правдивы!

— А ну удиви!

— Я вот узнал, что на прошлой неделе умер Голова.

— Голова? — с недоумением спросил Антон.

— Ну Голова! — нарочито почтительно произнес Гена и вытянул руку.

— И кто это еще такой? — уже начиная раздражаться, спросил Антон.

— Это ж брат Черномора.

— У Черномора был брат? Я думал тридцать три богатыря — это и есть вся семья Черномора.

— Про богатырей все знают! А вот про Голову редко говорили, а он, между прочим, тоже богатырь. Правда, я слышал, его прокляла Баба-яга, но, по-моему, брехня все это.

— Точно брехня! Яга не могла проклясть! — резко ответил Антон.

— А ты-то откуда знаешь? — с подозрением спросил Гена.

— Да слышал я о ней. Не могла она, да и за что? — Антон отвел взгляд.

— Не знаю за что! Все мы про нее слышали, однако факт остается фактом, Голова вплоть до смерти не мог разговаривать. А неделю назад умер, и Черномор само собой в уныние впал, брат все-таки. Вот я и подумал, что его мощные чары в сочетании с грустью могли повлиять на все ЧП в городе, — произнес Гена, почесывая затылок.

— Черномор, конечно, силен, но едва ли даже его могущества хватит повлиять на все ЧП в радиусе одного квартала, не говоря уже обо всем городе, — с сомнением произнес Антон.

— Ну раз ты у нас такой умник, то, может, свою версию предложишь? — обозлился Гена.

— А я и не говорил, что знаю причину! — резко ответил Антон. — Однако я тоже размышлял об этом. Возможно, что-то произошло с качеством копирования магических свойств…

— Ну, может, ты и прав, — пожал плечами Гена, после чего немного подумал и добавил: — Вот бы нам клонов дали! Как раньше, когда разрешали делать дублеров.

— Знаешь, я иногда поражаюсь хаотичности твоих мыслей! Но давай сыграем в твою игру, — с ухмылкой произнес Антон. — Ты лучше меня должен помнить, что дублеров лет двадцать назад запретили, после того как эти вроде бы безвольные клоны внезапно напали на здание института. Когда восстание подавили, Полуэкт Невструев и запретил этих самых дублеров. Я-то тогда еще в школе учился и случайно об этом во дворе услышал. В новостях такого не расскажут…

— Ага, а я уже работал в институте, но насладиться дублером так и не довелось. В тот день, когда я решил его сделать, и началось восстание, а после да, их и вовсе запретили. Вселенский облом вышел… — грустно вздохнул Гена.

— Ну, может, оно и к лучшему! Кто знает, может, это восстание уберегло нас от какой-то действительно страшной беды, которая могло случиться, если бы ты обзавелся дублером! — рассмеялся Антон, а после выкрутил звук радиоприемника, на волнах которого как раз закончилась реклама и заиграла музыка.

Глава 2

— Просыпайся!

В сон Антона ворвался низкий мужской голос и инженер помотал головой, прогоняя дрему. Продрав глаза, он едва смог рассмотреть рослого мужчину средних лет с мощными руками, бычьей шеей и светлыми, словно солома, волосами. Его голубые глаза по-отечески смотрели на Антона.

— Доброе утро, Добрыня Никитич! — сонно произнес Антон, подняв голову со стола.

— И тебе доброе, Антон. Хотя по твоему виду и не скажешь, что ты вообще спал, — усмехнулся Добрыня.

— Всю ночь провел в лаборатории отдела перспективных разработок. Изучали ту скатерть, что несколько дней назад забрали. Кстати, как там дела с Геной? Закончилось разбирательство? — потирая глаза, произнес Антон.

Его захватила белокурая девушка в коротких шортах и белом топе, стоявшая рядом с Добрыней Никитичем.

Добрыня тяжело вздохнул и, покачав головой, произнес:

— Геннадия отстранили от работы и временно, хотя я практически уверен, что на постоянную основу, перевели в отдел изучения магических существ. Проще говоря, за нетопырями испражнения убирать будет в подземельях.

— Как в воду глядел! Я ж ему говорил, что так оно и будет! — тяжело вздохнул Антон и снова бросил любопытный взгляд на девушку, надеясь, что Добрыня наконец-то представит ему свою очаровательную спутницу. — И что, мне теперь одному по выездам раскатывать? Даже в правилах написано, что на вызовы запрещено ездить в одиночку, — проворчал Антон.

— А вот здесь ты прав! Поэтому я подобрал для тебя аспирантку, которая недавно устроилась к нам в институт и яро желает поработать в сервисной службе! — Добрыня не уловил сарказма в голосе подчиненного и гордо улыбнулся. — Настасья, это Антон Путов — наш лучший инженер. Он тебе все расскажет, покажет и всему научит, верно? — добавил Добрыня, обратившись к Антону.

— Конечно! Но вот только вопрос…

— Какой? — тут же перебил его Добрыня.

— А меня кто-то спрашивал, хочу я себе такого напарника или нет? Меня что, мало наказали, когда заставили повсюду таскаться с Геной? Ну ладно он хоть взрослый мужик, я к нему привык, и мы хоть как-то сработались. А здесь аспирант, да еще и женщина! — возмущенно произнес Антон.

— А вы что-то имеете против женщин? — возмущенно спросила Настасья, но в ту же секунду Добрыня мощной рукой задвинул ее себе за спину и строго посмотрел, отчего та вмиг замолкла.

— Я ничего не имею против женщин, но наша работа — не такая уж и легкая работа. Здесь нужен надежный напарник, способный меня прикрыть! А доверять жизнь аспирантке — нет уж, увольте! Я, знаете, еще пожить хочу! — возмущенно выпалил Антон.

— Ой, прям опасная работа! Скатерть-самобранка не принимает карту или что там еще? — дерзко ответила Настасья.

— Да, а еще эта скатерть может запустить в тебя десяток ножей или жареную свинью! Ножи, кстати, обычно острые! Что ты сделаешь? Закричишь и убежишь? — парировал Антон.

Настасья хотела было ответить, но Добрыня повернулся к ней и непривычно даже для него самого строго посмотрел так, что та словно замерла.

— Антон, — повысив голос, строго проговорил Добрыня, — это не обсуждается! Настасья — твоя новая напарница. Введи ее в курс дела, устрой экскурсию по музею института, покажи наше оборудование, инструкции... Ну чего я тебе рассказываю, сам все знаешь.

— А эта Настасья водить умеет? — спросил Антон, поглядывая через плечо Добрыни на девушку.

— Умеет! — выкрикнула Настасья.

— Сам пока за рулем посидишь. Негоже стажера сразу за руль сажать. Пускай пообвыкнется, а потом сами решите, кто где, — ответил Добрыня.

— Ну спасибо, Добрыня Никитич! Руководство, как всегда, ко мне благосклонно… — возмущенно ответил Антон, после чего встал из-за стола и поклонился Добрыне.

— Антон, а что ты хотел? Скажи спасибо, что отстранили только Гену, а не вас обоих! Надо было следить за ним! А теперь натяни улыбку и поблагодари за то, что нашел тебе партнера… ну в смысле напарника, — неловко поправился Добрыня и потер свою могучую шею.

— Да спасибо, конечно… А чего, нельзя Михалыча мне дать в напарники, а эту «стажерку» повесить на шею Градова?

— Градов с Михалычем сработались давно, и оба были бы против. Да и с чего им это делать? Антон, ты же после… — начал было Добрыня, но тут же осекся, помолчал несколько секунд, а потом продолжил: — Ну ты и сам знаешь, что мало с людьми общаешься в последние годы. Гена же у тебя вместо попугая был: вечно что-то болтал и поддакивал. А теперь тебе представился шанс проявить себя в новой роли и взяться за обучения юного дарования. Тебе только на пользу пойдет! И это не подлежит обсуждению!