Тисинка Обнуление

Лика подошла к Нику, когда он вытирал руки о штаны.

Она молча протянула ему флягу с водой.

Он взял, сделал глоток, вернул.

– Спасибо, – сказал он.

Вечером развели костёр. Огонь трещал, отбрасывая тени на лица. Сидели молча.

Анна подошла к Нику, когда он сидел у автобуса, разбирал какую-то карту.

— Ты сегодня был самым сильным, — сказала она.

— Я просто делал то, что нужно, — ответил он, не поднимая головы.

— Я могу помочь тебе расслабиться.

Она положила руку ему на плечо. Он не отстранился, но и не обернулся. Просто взял её запястье, убрал руку.

— Не нужно, Анна, — сказал он.

— Почему?

— Потому что я не хочу.

— Как скажешь, — ответила она ровно и отошла, не оборачиваясь.

Лика видела это. Внутри кольнуло, но она не подала виду.

Позже, когда все разошлись, Лика зашла в автобус за своими вещами. Салон был пуст, пахло пылью, сгоревшей проводкой и чем-то горьким. Она достала карты, просто перебирала их, не гадая. Пальцы скользили по рубашке — успокаивали.

Она не заметила, как Ник зашёл следом.

Он стоял в проходе и смотрел. Она подняла голову.

— Ты чего? — спросила она.

— Проверяю, не осталось ли аптечки, — сказал он, но не двинулся с места. — Что это?

— Карты. Глупость.

— Покажи.

Она протянула колоду. Он взял одну, поднёс к свету. Всадник.

— И что это значит?

— Скорость. Новости. Выбор.

Он посмотрел на неё. В его взгляде не было насмешки.

— Ты веришь, что они могут предсказывать смерть? — спросил он.

— Не знаю. Но иногда мне кажется, что я вижу то, что должно случиться.

Она повернулась к нему. Их лица были близко.

— Ты видишь сейчас? — спросил он.

— Не знаю, — ответила она. — А ты чего хотел?

— Спросить, — сказал он. — Если бы ты увидела, что завтра я умру, ты бы сказала мне?

— Я бы сказала, — ответила она. — Но не знаю, поверил бы ты.

Он усмехнулся, но без насмешки.

— Я бы тебе поверил. Потому что ты веришь в это, а значит, для тебя это правда.

Она не отвела взгляд.

— Ты странная, — сказал он.

— Я знаю.

— Мне это нравится.

Он протянул ей карту. Их пальцы встретились на мгновение. Он не убрал руку. Секунда. Две.

Потом он отпустил карту, развернулся и вышел из автобуса.

Лика осталась стоять, сжимая карты в руке. Его голос всё ещё звучал в голове: «Мне это нравится». Она не ответила тогда — не знала, что сказать.

Сунув карты в карман, она вышла из автобуса. Огонь костра полыхнул в лицо, согрел, заставил моргнуть. На секунду она остановилась, привыкая к свету и к людям. У костра сидели почти все.

Алиса подозвала её жестом:

— Лика, иди сюда.

Лика села рядом с ней. Все молчали. Потом кто-то из мужчин — средних лет, с сединой на висках — заговорил:

— Что это было? Что за голос? «Задача души», «отозваны» Это же бред какой-то.

— А ты что, умнее всех? — огрызнулся Тарас. — Ты видел, что в автобусе было? Это не бред.

— Я не говорю, что бред. Я говорю, что непонятно.

Алиса повернулась к Лике.

— О, Лика, ты же шаришь в этой ну, в эзотерике. Может, ты знаешь, что это значит?

Кто-то усмехнулся:

— Ты хотела сказать — в шизотерике?

Алиса покраснела, но продолжила:

— Ну, правда, Лика. Ты же картами гадаешь. Может, ты понимаешь, о чём голос говорил?

Лика помолчала. Все смотрели на неё. Она чувствовала, как карты жгут карман. Она знала, что сейчас скажет то, что может испугать людей. Но молчать было нельзя.

— Есть такая идея, — начала она тихо. — Что у каждого человека есть задача, которую он должен выполнить за жизнь. И если он не успевает к определённому возрасту — Она запнулась. — То его как бы «отзывают».

— К какому возрасту? — спросил Тарас.

Лика отвела взгляд.

— К сорока.

Тишина. Женщина с сединой, сидевшая у костра, замерла. Она смотрела в огонь, не мигая. Потом медленно перевела взгляд на Лику. Голос её был ровным, почти безжизненным:

— Завтра мне исполняется сорок.

Она не кричала, не билась в истерике. Просто сказала это, как факт, и уставилась в землю. Её подруга взяла её за руку, но она не ответила. Только смотрела в одну точку.

— Я не выполнила, — сказала она тихо. — Я ничего не сделала. У меня нет задачи.

Люди молчали. Кто-то отвёл взгляд. Кто-то опустил голову.

Старик медленно подошёл, присел рядом, положил руку ей на плечо.

— Дышите, — сказал он спокойно. — Глубоко.

— Я не хочу умирать, — прошептала она.

— Вы не умрёте. Не сегодня. И не завтра.

Она не ответила. Просто закрыла глаза.

Анна резко встала, повернулась к Лике.

— Ты зачем это сказала? — спросила она тихо. — Теперь она будет сидеть и ждать смерти до утра. И не только она.

— Я сказала то, что знаю, — ответила Лика, не поднимая глаз.

— Знала бы — промолчала, — ответила Анна, её голос дрогнул.

— Анна, хватит, — сказал Ник. — Она не виновата, что мы услышали радио. И не виновата, что кто-то боится.

— Она не должна была говорить про сорок, — не унималась Анна.

— А что ты предлагаешь? — Ник посмотрел на неё холодно. — Врать? Делать вид, что ничего не случилось?

Анна замолчала. Отошла, села отдельно.

Лика смотрела в огонь. Она чувствовала, как дрожат руки. Но она не жалела, что сказала.

Тарас хмыкнул, сплюнул в костёр.

— Ладно, — сказал он. — Все живы. Пока. Давайте хотя бы сегодня поспим.

Люди начали расходиться. Кто-то забирался в автобус, кто-то оставался у костра.

Лика сидела не двигаясь. Ник подошёл, сел рядом. Не близко, но так, чтобы она чувствовала его присутствие.

— Ты правильно сделала, — сказал он тихо.

— Они теперь боятся, — ответила Лика.

— Они боялись и раньше, — сказал Ник. — Ты просто дала этому имя.

Они сидели молча. Шум костра заполнял тишину. Лика смотрела на огонь и чувствовала, как усталость наваливается на плечи.

Ночь опустилась на лагерь плотно, как одеяло. В автобусе было тесно, но тихо. Кто-то спал на сиденьях, кто-то на полу. Лика сидела у окна, прижавшись щекой к холодному стеклу. Рядом, свернувшись калачиком, спала Алиса. Лёня сидел в середине автобуса, привалившись к сиденью.

Лика закрыла глаза. Сон не шёл. Она думала о радио, о женщине, о его голосе: «Мне это нравится». Повернулась к стеклу — увидела своё бледное отражение.

И в этот момент краем глаза заметила движение. Кто-то встал с места, бесшумно прошёл к двери, приоткрыл её и выскользнул наружу.

Лика напряглась. Она не видела лица, но узнала силуэт — Лёня.

Она не шевелилась, не дышала. Просто смотрела в окно, туда, где маячил костёр. Лёня подошёл к нему. Но он не подкидывал ветки. Он стоял неподвижно, держа в руке что-то маленькое. Лика пригляделась — это был камень. Обычный камень.

Он опустился на корточки и аккуратно положил его у ствола дерева, на видное место. Потом выпрямился, убрал руки в карманы и, не оглядываясь, вернулся в автобус.

Лика не шевелилась. Сердце колотилось. Она слышала, как он прошёл мимо, лёг на своё место, затих.

Потом она осторожно выглянула снова.

Камень лежал у корней. Белый, почти светящийся в темноте. Она его не видела раньше. Значит, он принёс его с собой.

«Зачем? — подумала она. — Зачем он положил камень у дерева посреди ночи?»

Ответа не было. Но внутри засело ледяное чувство — он не просто выживает. Он делает что-то ещё. Что-то, что никто не должен видеть.