- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Тисинка Обнуление
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Тисинка
Обнуление
Глава 1. Колесница
Пролог
Карты не врут.
Лика разложила их на кухонном столе. Старая колода, потёртая на углах, лежала на выцветшей скатерти. Она перетасовала трижды, как учила бабка: молча, не глядя.
Вытянула одну.
Колесница.
Путь. Перемены. Встреча, которая изменит всё.
— Что ж, — сказала она в пустоту. — Значит, еду.
Дождь стучал в окно. На столе лежал билет на экскурсию «К тайнам гор». Сайт «Предел» — чёрный фон, белый спиральный логотип. Она нашла его случайно. Или не случайно.
Карты никогда не врали.
Она взяла мешочек с картами, сунула в карман куртки. Замерла у холодильника, глядя на фотографию. Себя — юную, с длинными платиновыми волосами, с чужой улыбкой. Она тогда думала, что любовь — это когда терпишь. Когда закрываешь глаза на синяки, на его пальцы, сжимающие горло. Она терпела так долго, что перестала узнавать себя в зеркале.
Потом ушла. Не потому что набралась сил. Потому что поняла: если останется, то умрёт — не сразу, не быстро, но точно.
На обороте фотографии она когда-то написала маркером: «Я справлюсь».
Она перевернула снимок, провела пальцем по этой надписи и усмехнулась.
— Справилась, — сказала она тихо.
Фотография осталась на столе. Вместе с ключами, которые ей больше не нужны.
Дверь хлопнула.
В квартире осталась только тишина.
Знакомство
Автобус трясло на разбитой дороге. За окном — сосны, дачные посёлки, горный хребет, уходящий в облака. Запах старой обивки, потёкшего кондиционера и кофе из термосов.
Лика сидела у окна. Платиновые волосы выбились из-под капюшона. Голубые глаза смотрели в стекло, но видели не горы — видели его. Его руки. Его голос, который шептал: «Ты ничтожество».
Она сжала карты в кармане. Пальцы дрожали.
— Красиво, да? — спросила Алиса.
Лика повернула голову. Соседка улыбалась, светлые волосы растрёпаны, наушники на шее.
— Да, — ответила Лика. — Красиво.
Но она не видела красоты. Она чувствовала только, как сердце бьётся быстрее, когда автобус подпрыгивает на кочках.
Рядом с ней, через проход, сидел Ник. Так он представился: «Зовите Ник». И никто не спросил, какое у него полное имя. Что-то в его тоне не располагало к вопросам.
Он был высоким, широким в плечах. Тёмные русые волосы падали на лоб, и он то и дело откидывал их назад. Тёмная рубашка с закатанными рукавами открывала сильные предплечья. Он смотрел в окно и казался отстранённым — почти неживым. Но когда автобус подпрыгнул, он упёрся ногой в спинку переднего сиденья. Мгновенно. Рефлекторно. Сильный. Привыкший к опасности.
Впереди сидела Анна. Тёмные волосы стянуты в хвост, подведённые глаза. Она то и дело поправляла невидимые складочки на блузке и поглядывала на Ника через зеркало заднего вида.
Алиса тронула Лику за плечо:
— Ты веришь в судьбу?
— Не знаю.
— Я верю, — сказала Алиса. — Я не должна была сегодня ехать. Подруга отказалась. А я поехала. Значит, судьба.
Лика не ответила. Зато ответил Ник из соседнего кресла:
— Судьба — это оправдание для тех, кто боится выбирать.
Лика замерла. Слишком точно. Слишком близко. Она много лет не выбирала — терпела, надеялась, ждала, что судьба изменится. А когда набралась сил уйти, оказалось, что выбирать ещё страшнее.
Она покосилась на Ника. Он смотрел в окно. Даже не повернул головы. Ей казалось, что слова предназначались для неё.
Старик сидел у выхода. Его прозвали так потому, что он был самым старшим, хотя на самом деле его звали Николай Петрович. Он сидел прямо, не сутулился. Седая щетина, глубокие морщины, но глаза ясные, живые.
— До вышки осталось полчаса, — сказал он.
Никто не ответил. Он не обиделся.
Гид объявил:
— Через час поднимемся на смотровую площадку. Погода хорошая, готовьте фотоаппараты.
Лика не слушала. Она достала карты, перебирала их, не гадая. Пальцы скользили по рубашке — успокаивали.
Алиса заглянула:
— Ой, карты! Погадаешь мне?
— Не сейчас.
— А на что гадаешь?
— На дорогу.
Лика вытянула наугад. Колесница. Опять.
Автобус свернул на грунтовку. Стало трясти сильнее. Худощавый парень у выхода оторвал взгляд от окна, посмотрел на телефон.
— Связи нет.
— В горах такое бывает, — сказала Анна.
— Мы ещё не в горах, — возразил он. — И у меня ни одной полоски.
Кто-то на заднем ряду заёрзал. Женщина с короткой стрижкой, с сединой, побледнела, схватилась за голову.
— Вам плохо? — спросила Алиса.
— Что-то не так, — прошептала женщина.
Она хотела встать, но ноги подкосились. Тело выгнулось дугой. Кожа начала темнеть, сморщиваться — будто из неё высасывали жизнь. Глаза налились кровью. Она попыталась крикнуть — и захрипела.
Через несколько секунд на сиденье лежала не женщина — только чёрная, сморщенная оболочка.
Алиса закричала.
Гид побелел, но успел сказать:
— Не паниковать!
И рухнул. Его кожа съёжилась, тело скрючилось. Ещё одна мумия.
Парень с чёрными волосами заорал:
— Водитель!
Водитель обернулся, увидел тела, и в тот же миг его лицо исказила судорога. Он превратился в мумию за секунды.
Автобус покатился назад. Ник уже был у ручника. Рванул на себя, машина замерла.
Паника. Кто-то кричал, кто-то ломился к двери.
Ник дёрнул аварийный рычаг. Дверь открылась.
— Выходим! — крикнул он.
Люди хлынули наружу, толкаясь, падая, но быстро поднимаясь. Алиса вцепилась в руку Лики, и они обе выбрались следом. За ними — Анна, парень с чёрными волосами, Старик, худощавый парень. Ещё несколько человек — тех, кого Лика не запомнила.
Ник вышел последним, оглянулся на пустой автобус и захлопнул дверь.
На обочине собралось около пятнадцати человек. Кто-то рыдал. Кто-то стоял, уставившись в одну точку. Женщина билась в истерике, соседка трясла её за плечи.
Лика огляделась. Она не знала почти никого из них. Все они были чужими, случайными попутчиками.
— Кажется, Анна назвала его Тарасом, — тихо сказала Алиса, кивнув на парня с чёрными волосами.
Лика кивнула, запоминая имя.
Ник обвёл всех взглядом:
— Идём к вышке. Там может быть связь.
Какой-то мужчина выкрикнул:
— Ты кто такой, чтобы указывать?
— Я тот, кто не хочет сдохнуть здесь, — ответил Ник.
Он развернулся и первым зашагал вверх по склону. Тарас, хмыкнув, двинулся следом. Остальные потянулись за ними. Даже тот мужик, помедлив, пошёл.
Никто больше не спорил.
Дорога
Ник шёл первым. Широкие плечи, жёсткая спина, руки в карманах куртки. Он не оборачивался, но все знали — он ведёт. За ним тянулись остальные — цепочка из четырнадцати человек, растянувшаяся по грязной тропе.
Сосны стояли плотно, пахло смолой, прелой листвой и сыростью. Ветра не было, но воздух дрожал от предгрозовой духоты. Небо темнело с каждой минутой. Тяжёлые тучи наползали с запада, закрывая остатки солнца.
Ник чувствовал спиной их страх. Он и сам боялся, но не показывал. Он думал о звонке, который получил за два дня до поездки. Неизвестный номер, механический голос. Слова, которые вынудили его сесть в этот автобус. Теперь он здесь, ведёт незнакомцев, понятия не имея, куда. Но стоять было нельзя. Он знал это точно.
Ноги вязли в земле. Кроссовки хлюпали. Кто-то тяжело дышал, кто-то кашлял.
Парень в клетчатой рубашке – ему на вид лет двадцать, не больше – вдруг остановился. Его лицо побелело, глаза расширились.
— Я не могу, — прошептал он. — Я не могу больше.
Он осел на землю, схватился за голову. Девушка с русыми волосами наклонилась к нему:
— Вставай, Лёша. Надо идти.
— Смысл? — поднял он на неё пустой взгляд. — Мы все умрём, Тань. Как те. Как в автобусе.
Она попыталась поднять его, но он оттолкнул её, закричал:
— Не трогай! Я не пойду! Оставьте меня здесь!
Тарас хотел было что-то сказать, но Ник опередил его. Подошёл к парню, присел на корточки. Их лица почти касались. Глаза у Ника были спокойные, холодные.
— Хочешь остаться? Оставайся. — Голос без жалости, без угрозы. — Но знай: ты здесь один. Никто не вернётся за тобой.
Лёша смотрел на него, и в его глазах страх постепенно сменялся тупым согласием. Он медленно встал, пошатываясь. Таня поддержала его под локоть.
Ник поднялся, отряхнул колени и пошёл дальше.
— Гроза будет, — сказал Старик, не повышая голоса.
Ник посмотрел на небо. Тучи уже нависали прямо над головой, серые, с фиолетовым отливом.
— Надо укрытие, — бросил он.
Тропа пошла на подъём. Корни деревьев торчали из земли, как скрюченные пальцы. Лика шла в середине, и мелкая дрожь пробегала по ногам. Она не устала — она была в ступоре. Карты жгли карман, напоминая о Колеснице, которая выпадала снова и снова..
Впереди показалась старая пастушья хижина. Сложенная из грубого серого камня, с провалившейся крышей, но один угол уцелел.
Люди втиснулись внутрь. Тесно, почти нечем дышать. Кто-то сел на корточки, кто-то прислонился к стене. Лика оказалась в углу, прижалась плечом к стене.
Тарас, не спрашивая, нашёл несколько сухих веток, сложил кострище. Анна протянула зажигалку. Пламя лизнуло кору, затрещало.
Ник сидел у входа, опустив руки на колени. Его профиль – резкий, без единой эмоции – выделялся на фоне мечущихся теней. Кто-то спросил:
– Что это было? Вирус? Отравление?
– Не знаю, – ответил Старик. Он вернулся на своё место, вытер лоб.
– Может, радиация? – предположила женщина с сединой. Голос всё ещё дрожал.– Непохоже, – сказал Старик. – При радиации люди не превращаются в мумии за секунды.
– Тогда что же? – спросил кто-то из темноты. Ему не ответили.
Слова повисли в воздухе. Снаружи грохнуло – так близко, что стены дрогнули. Потом хлынул дождь. Стеной, с ветром, с градом, который барабанил по камням.
Ник вышел, накинул капюшон, оглядел небо. Вернулся мокрый.
– Переждём, – сказал он.
В хижине стало темно. Костер почти погас. Лёша заплакал. Таня обняла его.
Лика смотрела на Ника. Он сидел, подкидывал ветки. На вид спокойный, даже равнодушный. Но она заметила, как его пальцы дрожат, когда он держал очередную ветку. Чуть-чуть, но заметно.
«Почему он? – подумала она. – Почему он вдруг взял на себя роль лидера?»
Ответа не было. Никто не знал. Даже он сам, наверное.
Дождь стих. Лика выскользнула из хижины. Подняла лицо к небу. Капли падали на закрытые веки, стекали по шее.Она стояла, не двигаясь. Дождь шумел в соснах, пахло мокрой корой и свежестью. Она чувствовала, как слёзы – если они были – смешиваются с дождём, и никто не видит.
Шаги за спиной. Она не обернулась.
– Всё нормально? – голос Ника.
– Разве «это» можно назвать нормальным?
Он подошёл ближе, встал рядом. Она чувствовала его присутствие.
– Ты же Лика, да? – спросил он. – Чего под дождём стоишь? Простудишься.
Она открыла глаза. Посмотрела на серое небо, на капли, которые висели на ветках сосен.
– Я люблю дождь, — сказала она. — Он скрывает мои слёзы.
Ник молчал секунду. Потом усмехнулся – коротко, без насмешки.
– Что ж, звучит поэтично.
Она повернулась. Он стоял, засунув руки в карманы. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Он не пытался утешить. Просто был рядом.
Лика отвернулась. Дождь стихал.
Ник шагнул обратно к хижине, сказал:
– Придётся остаться здесь до утра.
Люди зашевелились. Кто-то облегчённо выдохнул, кто-то, наоборот, забеспокоился – но никто не спорил.
В хижине снова стало тесно. Костер почти догорел, только угли краснели в темноте. Кто-то достал из рюкзака одеяло, укрылся. Кто-то просто сел, привалившись к стене.
Лика вошла последней. Ник ждал её у порога. Их глаза встретились на секунду. Он кивнул.
Анна подошла к нему почти сразу. Она поправила хвост, встала рядом – слишком близко.
– Ты сегодня всех спас, – сказала она. Голос мягкий, почти мурлыкающий.
Ник не повернул головы. Только бровь чуть приподнялась.
– Я всего лишь открыл дверь.
– Не только. Ты вёл нас. Это важно.
Он промолчал. Анна ждала, но он не продолжил. Тогда она коснулась его рукава – невесомо, почти нечаянно.
– Если хочешь поговорить, я здесь. Не обязательно быть одному.
Ник посмотрел на её пальцы, потом на её лицо. Холодно. Без интереса.
– Спасибо, – сказал он. – Не нужно.
Она убрала руку. На секунду её лицо дёрнулось – обида, злость, что-то ещё. Но она быстро взяла себя в руки:
– Как скажешь. – Она отошла, села у противоположной стены.
Лика видела это краем глаза. Внутри кольнуло – не то ревность, не то тревога. Она отвернулась к стене, прижалась щекой к холодному камню. Дыхание выровнялось не сразу.
Снаружи моросило. Внутри пахло дымом и сыростью.
Ночь
Все уснули. В хижине стало тихо, только ветер иногда завывал в щелях. Угли костра едва тлели, разбрасывая тени по лицам.
Анна не спала.
Она сидела у стены, прижимая колени к груди, и смотрела на Ника. Он дежурил у входа, прислонившись к косяку, иногда закрывал глаза, но не спал.
Она давно заметила его. В автобусе – он сидел недалеко, даже не взглянул на неё. На дороге – шёл первым, не оборачивался. Он был лидером. Сильным. Таким, за которым хочется идти.
Анна всегда выбирала лучших. И сама не умела любить – только хотела быть нужной. Единственный способ, который она знала, – через тело. Тогда внутри ненадолго заполнялась пустота.
Она подошла к нему, когда все уснули.
– Не спится? – прошептала она.
– Бывает, – ответил он.
– Мне тоже.
– Выйдем. – сказала она. – Подышим.
Он посмотрел на неё секунду, потом кивнул.
Они вышли из хижины. Снаружи было сыро. Небо прояснилось, кое-где проглядывали звёзды.
Анна повела его за угол, к старому поваленному дереву. Ник не сопротивлялся. Он знал, зачем она позвала. Не спрашивал. Ему было всё равно. Просто снять напряжение после кошмарного дня.
Она расстегнула его рубашку, провела ладонями по груди. Он не ответил, но и не убрал её руки. Она поцеловала его в шею. Он не двинулся. Она попробовала подняться к губам — он отвернулся.
– Не надо, – сказал тихо.
Анна не обиделась. Привыкла.
Он вошёл в неё сзади, жёстко, быстро. Она вцепилась в кору дерева, закусила губу, чтобы не закричать. Ей хотелось, чтобы он прижался, обнял, сказал что-то. Но он молчал. Только дыхание тяжелело.
Она достигла пика — но не почувствовала ничего, кроме опустошения.
Он отстранился, застегнул штаны.
– Идём, – сказал.
Анна вернулась в хижину первой. Ник задержался снаружи, присел на поваленное дерево, посмотрел на небо. Звёзды уже гасли. Скоро утро.
Он зашёл внутрь, сел у входа, закрыл глаза. Сон не шёл. Он думал о той, с кем переспал. Пусто. Как всегда. Ни злости, ни стыда. Просто разрядка.
Утро пришло серым, сырым. Где-то запела птица.
— Выходим, — сказал Ник. — До вышки ещё топать.
Они вышли. Воздух был холодным, прозрачным. От сосен пахло мокрой корой.
Худощавый парень — его, кажется, звали Лёней — молча подхватил рюкзак Тани, который она оставила на земле, и закинул себе за спину. Таня хотела возразить, но, увидев его лицо, только кивнула:– Спасибо.Он не ответил, пошёл вперёд.
Анна поправляла хвост, лицо её было спокойным. Она не смотрела на Ника. И он не смотрел на неё.
Ник шагнул вперёд.
Они шли молча.
– Долго ещё? – спросила Алиса.
– Скоро, – ответил Старик.
Через час лес начал редеть. В просвете между соснами показался чёрный силуэт. Металлическая конструкция, уходящая вверх.
– Вышка, – сказал Ник.
Все остановились.
Вышка стояла на вершине холма, ржавая, старая, но ещё крепкая. Лестница скрипела на ветру. Кое-где не хватало ступенек.
– Там должно быть радио, – добавил он. – Идём.
Он первым двинулся вверх по склону. Остальные потянулись за ним.
Лика смотрела на вышку и чувствовала, как внутри замирает сердце. Что-то было в этом месте. Что-то важное.
Она не знала что.
Глава 2. Всадник
Вышка
Вышка виднелась уже час.
Она приближалась медленно, но неотвратимо. С каждым шагом она становилась больше, ржавые перекладины лестницы уже можно было разглядеть в деталях. Ступеньки скрипели, где-то наверху звенело железо.
Группа шла молча. Кто-то тяжело дышал, кто-то уже не смотрел под ноги. Ник держался впереди, но больше не подавал голоса — он просто вёл.
Лика чувствовала, как карты в кармане нагреваются. Она знала, что сейчас что-то произойдёт. Не знала что. Но чувствовала.
Тропа стала круче, и вскоре они вышли на открытое пространство. Вышка стояла прямо перед ними. А у её основания, на камнях, лежали тела.
Три мумии.
Сморщенные, высохшие, с неестественно вывернутыми конечностями. Лица застыли в последнем крике. Один из них — женщина, она держала в руке пустую бутылку. Рядом — мужчина, его пальцы были сжаты в кулак, будто он пытался ударить кого-то перед смертью. Третий лежал на спине, глядя в небо пустыми глазницами.
Алиса вскрикнула.
— Они не дошли, — сказал Старик. — Пытались добраться. Не успели.
Лика смотрела на мумии, и внутри у неё всё оборвалось. Эти люди тоже бежали. Тоже искали спасения. И не нашли.
Пальцы сами потянулись к колоде. Она вытащила её, перетасовала на ходу и вытянула одну наугад.
Всадник.
Скорость, новости, выбор.
Она сунула карту обратно, не показывая никому.
Ник подошёл к мумиям, присел на корточки. Осмотрел, но не тронул.
— Бесполезно, — сказал он, поднимаясь. — Им уже ничем не поможешь. Мы идём дальше.
Он вытер руки о штаны и посмотрел на вышку.
— Я поднимусь. Посмотрю, что там.
— А если там тоже? — спросил Тарас.
— Тогда придумаем что-то ещё.
Ник начал подниматься по лестнице. Ржавый металл скрипел, но выдерживал. Лика смотрела ему вслед. Он не оглядывался — просто шёл вверх, переступая через проржавевшие ступени.
Она заметила, как его пальцы сжимают перекладины. Он не боялся высоты, но она видела — он тоже напряжён.
Через минуту он исчез на верхней площадке. Слышно было, как он возится с прибором. Потом динамик зашипел, и механический голос разнёсся над холмом:
— Внимание. Всем выжившим. Глобальная перезагрузка. Все, кто не выполнил задачу своей Души, отозваны. Оставшиеся — последний шанс.
Тишина. Только ветер гулял по склону.
— Что это значит? — спросила Алиса.
— Это значит, что кто-то отбирает людей, — ответил Старик.
— Но почему?
— Не знаю, — сказал Старик. — Но возраст здесь ни при чём. Я старше многих, а я здесь.
Он помолчал, оглядел группу.
— Значит, дело не в годах. В чём-то другом.
Он не стал уточнять, что моложе сорока. Лика поняла сама. В автобусе умирали те, кому было за сорок. Она видела их лица. Она помнила. И теперь голос из радио подтвердил её догадку.
Задача души. Она слышала об этом раньше — в эзотерических каналах, в разговорах, в книгах, которые читала, когда искала ответы. У каждого человека есть задача, которую он должен выполнить за жизнь. И если не успел до определённого возраста
Она не знала, успела ли.
Женщина с сединой закричала первой. Она упала на колени, вцепилась в землю, забилась в истерике. Её подруга пыталась её удержать, но та вырывалась.
— Я следующая! — кричала она. — Я не выполнила! Я ничего не сделала! У меня нет задачи! Я умру!
— Тихо, — её подруга обняла её, но та не слышала.
— Я не хочу умирать!
Лёша побелел. Он схватил Таню за руку, сжал так, что побелели костяшки.
— Тань, мы не выполнили? У нас есть задача? — голос дрожал.
— Не знаю, — ответила она, но сама побледнела. — Я не знаю.
Алиса вцепилась в Лику, спрятала лицо у неё на плече.
— Я боюсь, — прошептала она.
— Я тоже, — ответила Лика.
Мужчина в спортивной куртке отошёл в сторону и молча закурил. Руки тряслись. Он не говорил, не смотрел на вышку. Просто стоял и смотрел в землю.
Кто-то ещё заплакал. Кто-то застонал. Группа рассыпалась на осколки — кто-то рыдал, кто-то стоял в ступоре, кто-то просто ждал, когда всё закончится.
Лика стояла в стороне, сжимая карты. Задача души. Она так и не нашла ответа. А теперь, возможно, уже поздно.
Ник спустился с вышки. Лицо его было спокойным, но Лика заметила, как его пальцы сжаты в кулаки. Он смотрел не на них. Смотрел вниз, на тропу, по которой они пришли. На автобус, который всё ещё стоял там, внизу.
— Мы не можем оставаться здесь, — сказал он.
— Тогда куда? — спросил Тарас.
— Есть идея. — Ник повернулся к группе. — Мы идём обратно. К автобусу.
— Там мумии, — сказал кто-то.
— Там есть топливо. Еда. Карты. Мы можем попытаться уехать отсюда.
— А если мы умрём по дороге? — спросила Алиса.
— Мы умрём и здесь, если останемся, — ответил Ник.
Он посмотрел на женщину, которая всё ещё рыдала, уткнувшись в плечо подруги. Потом перевёл взгляд на вышку, на мумии у её основания.
— Я возвращаюсь, — сказал он. — Кто хочет — идём.
Он пошёл первым. Тарас двинулся за ним. Потом Анна, Лёня, Старик. Алиса потянула Лику за рукав, и та пошла. Остальные потянулись следом.
Лика оглянулась на вышку. На мумии, лежащие у её основания. На небо, которое снова начинало темнеть. В кармане жгли карты. Всадник.
Она не знала, куда они идут. Но точно знала, что не останется здесь.
Ночь в автобус е
Они спускались по той же тропе, но теперь она казалась другой. Лес стал темнее, воздух тяжелее. Каждый шаг давался с трудом.
Лика шла в середине, держалась за руку Алисы. В кармане лежали карты. Всадник. Она думала о том, что он мог означать. Скорость. Новости. Она получила новости — и они были хуже, чем она могла представить.
Тропа сужалась, деревья смыкались над головой. Солнце почти не пробивалось сквозь кроны. Стало холодно. Кто-то впереди споткнулся, выругался.
– Осторожнее, – сказал Старик. – Здесь скользко.
Они вышли на открытый участок – широкий овраг с крутыми склонами, поросшими мхом. Дно было каменистым, скользким. Внизу журчал ручей.
Ник остановился на краю, оглядел спуск.
– Здесь опасно, – сказал он. – Спускаемся по одному. Я помогу.
Он спустился первым, поставил ногу на камень, нащупал опору. Потом протянул руку Тане. Она взяла, перебралась. Потом Лёша – он шатался, но справился. Алиса перешла быстро, почти бегом.
Анна спустилась сама, даже не взглянув на Ника. Лика подошла к краю последней.
Она поставила ногу на скользкий камень, и в тот же миг подошва соскочила. Она качнулась, теряя равновесие, и в этот момент Ник схватил её за руку.
Его пальцы сжали её запястье. В тот же миг по телу пробежал ток — не от холода, не от страха. Это было что-то другое. Тёплый электрический импульс, пробежавший от его руки к её плечу, к сердцу. Она замерла, глядя на него.
Он тоже не двигался. Только смотрел в её глаза.
— Осторожнее, — сказал он и отпустил её. Но его пальцы задержались на её руке на мгновение дольше, чем нужно.
Она перебралась на другую сторону и пошла дальше. Но внутри всё ещё пульсировало то ощущение, которое она не могла объяснить. В груди разливалось необъяснимое тепло, словно она узнала что-то важное, но не могла понять что.
«Что это было?» — подумала она. Но ответа не было.
Ник шёл впереди. Он не оборачивался, но она заметила, как он сжал ладонь в кулак, будто пытался удержать то же тепло. Он тоже чувствовал. Он тоже не мог объяснить.
Где-то позади Лёша споткнулся, но Таня успела подхватить его. Кто-то охнул. Кто-то выругался. Группа снова двинулась вперёд, и Лика пошла следом, чувствуя на запястье его пальцы — горячие, сильные, чужие и в то же время такие родные.
К автобусу подошли уже в сумерках.
Он стоял на обочине, засыпанный листвой, серый и ржавый. Внутри всё ещё виднелись силуэты — три тела, оставшиеся на сиденьях.
Ник подошёл первым, заглянул внутрь. Ничего не сказал. Вернулся к группе.
— Надо убрать их, — сказал он.
— Зачем? — спросил Тарас.
— Потому что мы будем здесь ночевать. Я не хочу спать рядом с трупами.
Он зашёл в автобус и начал вытаскивать тела одно за другим. Относил их под дерево, аккуратно, без лишних слов. Тарас помогал неохотно, брезгливо. Лёня держался в стороне, но потом подошёл и помог оттащить последнее тело.