Татьяна Роман Руфалина. Книга 1

Глава четвёртая.Палки в колеса

Меня заперли.

Не в темнице, как хотел Аарон. Не в лечебнице, как мягко предложил брат. И не в женском монастыре при главном храме, откуда выбраться сложнее, чем туда попасть.

А в моих покоях.

Куда сбежала, там и заперли, громко провернув ключ за моей спиной.

В голове гудело. Прижала ко лбу ледяную ладошку, выдохнула.

Они. Мне. Не. Поверили!

Я сказала правду! Я доверилась! Всё объяснила, а они…

От избытка чувств зашагала по светлой гостиной. Походила вокруг диванчиков и кресел, задевая высокие цветочные вазы пышными юбками.

Руки почти чесались разбить хрупкий прекрасный сосуд, разбросать цветы по комнате, устроить некрасивую, даже отвратительную истерику, какую не позволяла себе даже в детстве.

Я знала, как это сделать, видела на балах, где очередная леди не уследила за количеством выпитого искристого вина.

Потянулась рукой к тонкому фарфору, провела по аккуратным изгибам, полюбовалась изящными тонкими линиями. Из вазы на меня жалостливо смотрели пышные бутоны пионов, разбавленные зелёными веточками эвкалипта и рассыпанными инеем гипсофилы.

Такую красоту разрушать жалко.

Уверенно прошла в спальню, нацелившись на декоративные подушки. Взяла первую, обтянутую шёлковой тканью, привычно сжала, наслаждаясь текстурой шёлка высшего качества, привезённого мне в дар с Южного королевства.

Перевернула подушечку, полюбовалась на ручную вышивку настоящей кудесницы. Подушечку аккуратно положила на место, в изголовье кровати и со вздохом направилась искать другую жертву будущей истерики.

Чайный сервиз из розового хрусталя, яркие наряды, дорогие украшения, ароматные баночки с кремами, дорогие сердцу любовные романы…

Да что ж такое! Даже вопиюще поистерить не на чем!

Это какое-то издевательство!

Деля очередной поисковый круг по покоям, услышала за дверью тихое покашливание.

Остановилась. Тихо приблизилась и выдохнула прямо в щель двустворчатых дверей:

- Добрый день, уважаемый!

Что-то громко брякнуло. Упало, вызывая у стражника тихое шипение. Но мужчина справился быстро и дрогнувшим голосом ответил:

- И вам светлого дня, Ваше Высочество.

- А позовите ко мне Владиуса, будьте столь любезны. – нашла идеальную жертву женской истерики. Особенно, если учесть, что причиной он же и является.

- Простите, Ваше высочество, - безостановочно брякая чем-то металлическим, проговорил стражник, - но Его Высочество Владиус, велел никого к вам не пропускать и никого не вызывать.

Подумала, с лёгким раздражением слушая как мужчина снова выронил нечто похожее на меч, придумала отличный план:

- Тогда передайте ему что рано или поздно я выйду, - вдохнула и представляя как с поддержкой Камиля, натравливаю на брата элитный отряд боевых уток, грозно выдохнула: - а когда я выйду, я до него доберусь.

Мужчина за дверью сглотнул, так громко что я услышала это через деревянную преграду:

- Думаю, он это знает.

- А он знает, что ему наша встреча не понравится?

Тишина, и уверенно:

- Это он тоже знает, Ваше Высочество.

Удовлетворённо кивнула. Злость как-то успела улетучиться, оставив после себя лишь обиду. Отошла от двери на два шага, остановилась. Подумала.

Вспомнила кто ещё виноват в испорченном настроении принцессы, вернулась к щели:

- А Аарон далеко?

За дверью снова что-то упало. На этот раз мужчина лишь горестно вздохнул.

- Нет, Ваше Высочество. Ему тоже хотите что-то передать?

- Нет, - решила, и выпрямилась, - он и сам знает, что мерзавец.

Стражник закашлялся. Я же расцвела. Истерить оказалось на удивление приятно!

Отошла от двери.

Если они решили, что смогут удержать меня здесь, то явно забыли одну важную вещь. Я принцесса.

А во всех замках есть тайные проходы. Это общеизвестный факт. Пусть я за всю жизнь о подобном только читала, никогда не поздно его найти.

Первый тайный проход искала за портретом прадеда в гостиной.

Портрет был огромный, тяжёлый и изображал человека, который, судя по выражению лица, лично придумал все налоги нашего королевства и теперь сожалел только о том, что не успел придумать ещё несколько.

Потянула за раму - ничего. Толкнула - ничего. Повернула вправо, влево. Постучала.

Прадед смотрел на меня с выражением человека, который пережил уже несколько поколений потомков и не собирался помогать следующему.

- Ты же должен открыться.

Он продолжил молчать. Я же прошипела:

- В книгах прадеды открываются!

Своего не убедила. Резюмировала:

- Значит, художник сделал неправильно.

Отступила. Портрет выглядел оскорблённым. Я тоже.

Второй тайный проход искала под ковром. Сначала подняла угол, потом второй. Впервые обнаружила, что ковёр настолько огромный, что самостоятельно сдвинуть его невозможно.

Вернулась к двери, повторила прошлые манипуляции: щель, вдох, просьба:

- А позовите горничную.

Грохот!

Я вздрогнула, чуть не ударившись носом о дверь, но удержалась. А стражник почему-то продолжил молчать. Даже меч, судя по звуку, упавший к его ногам, отчего-то не спешил поднимать.

- Ваше Высочество, - вздохнул устало, хотя на дворе ещё даже не время ужина, - она тоже всё знает.

И тут замолчала я. Задумалась. Вернулась в спальню, посмотрела на колокольчик вызова служанки, который отчего-то не использовала. Кажется, в заточении мне понравилось общение со стражником.

Неужели, лишь за час, у меня развился Стокгольмскийсиндром?

Снова потянула ковёр. Он не сдвинулся, я сдалась.

Третий проход искала за книжным шкафом. Ведь если бы я была тайным проходом, я бы обязательно спряталась бы за книжным шкафом.

Нажала на несколько книг. Ничего. На всякий случай ещё на несколько. Одна книга выпала мне на ногу.

Возликовала!

- Прекрасно.

Села прямо на пол. Рассмотрела обложку: «История дипломатических отношений Алмассии с северными княжествами».

Если бы тайные проходы открывались после удара историей дипломатии по ноге, наша страна давно имела бы разветвлённую подземную систему.

Поднялась, вздохнула. Пошла дальше.

Четвёртый проход искала в камине, испачкала всё платье. Пятый в стене гардеробной.

И здесь остановилась. Посмотрела на собственный гардероб. На платья, на шкафы, снова на платья.

- Нет.

Даже если там был тайный проход, я не собиралась самостоятельно убирать три десятка платьев. Для этого существуют служанки.

Села на пуфик, вытянув гудящие ноги вперёд. Упёрлась макушкой в холодную стену, закрыла глаза.

В голове гудело всё сильнее.

Возможно, тайных проходов в замках действительно не существует. Возможно, это просто книги.

Возможно, именно поэтому все их героини спокойно сбегают из заточения, потому что автор заранее предусмотрел удобную дверь за гобеленом, а я живу в реальном мире.

И это обидно.

Повернула голову, посмотрела на дверь кабинета, улыбнулась.

Один тайный проход я всё же знаю.

- Хорошо. - поднялась, устало направляясь в противоположную сторону. - Если они хотят, чтобы я сидела взаперти… - Подошла к столу, нажала на выступ. Механизм щёлкнул, сдвинула деревянную панель. - … я буду сидеть взаперти.

И исчезла за книжным шкафом.

- Мама, я пришла.

Лаборатория встретила прохладой и тихим завыванием ветра. Из щелей безостановочно дуло.

И это отчего-то успокаивало.

Лаборатория всегда была особенной.

Во всех комнатах дворца воздух пах воском, дорогими духами, свежими цветами и бесконечными тканями. Здесь пахло травами. Высушенными листьями, древесиной. Странными маслами.

Иногда чем-то настолько горьким, что хотелось немедленно открыть окно. Но окон здесь не было.

Мама считала, что для некоторых составов прямой солнечный свет вреден. Я никогда не спрашивала почему.

В детстве мне было достаточно того, что она говорила это уверенным голосом.

Стены здесь были другими. Не такими нарядными, как в остальных покоях. На них остались маленькие крючки, полки, стеклянные колбы, деревянные коробочки с выцветшими надписями.

Я достала её тетрадь. Всё с тем же трепетом, что и раньше, но уже с большей опаской, которую сложно контролировать.

Положила перед собой, открыла.

Крупный почерк встретил сразу. Уверенный, живой, «чистовой», - как с улыбкой характеризовала мама.

Меня же волнует другая часть работы нашей королевы. «Черновая». Написанная нервным, резким почерком человека, терпящего неудачи. Раздражённого, но не готового сдаться.

Открыла страницу с приворотным зельем. Почему-то состав чётко всплыл перед глазами ещё до того, как я увидела его на бумаге.

Но мне нужна схема.

В какой момент добавлять порошки, в какой сушёные травы. Нужны ли свежие листья и в каком количестве.

А масла? Масла подогревать нельзя, они свернуться, испортив всю работу. Но если достаточно пропитать в них нужные растения, многие эффекты усилятся, а то и вовсе сменят вектор воздействия!

- Для начала восстановить основу. – пробормотала, придвинув к себе стул. - Отдельно проверить реакцию каждого компонента.

Разместила блокнот в специальной подставке, достала листы, карандаш.

- Потом приготовить само зелье. – принялась переписывать структуру, схематичный скелет зельеварения, - Потом проверить его воздействие.

Волосы, выбившиеся из причёски ещё в момент побега из кабинета Владиуса раздражающе лезут в лицо. С трудом, не с первого раза, убрала их под заколку, чуть не повалив всю конструкцию.

- Потом найти то, что способно разрушить уже созданную связь. – вздохнула, уставилась на пустую горелку, на схему, - Антидот не отменит зелье… Так что мне тогда сделать? – облизала пересохшие губы, пробормотала: - мама, как его спасти?

Через мгновение тишины, почти услышала её голос:

- Не спеши, Руфи. - взяла первую колбу. - Хорошее зелье не любит торопливых рук.

Остановилась. Посмотрела на колбу, на блокнот, на свои дрожащие руки. Улыбнулась.

- Ты бы сейчас сказала, что я слишком тороплюсь. – ответа, конечно же, не последовало: - И была бы совершенно права.

Поставила колбу на огонь.

Если я не могу мгновенно очистить тело Вильгельма от зелья, и не могу отменить его действие, значит мне нужно другое. Тоже запрещённое, потому что корректирует работу мозга, но единственное верное для моего случая. Потому что возвращает ясность ума, усиливая собственные желания.

- Я тебя точно вылечу, - добавила золотистый порошок пыльцы ветрульки, - если случайно не угроблю окончательно.

И первый эксперимент взорвался.

Ойкнула, отскочила, с обидой глядя на котелок для замешивания. Из него шёл пар, который мгновенно подхватывался ветром и уносился в противоположную от меня сторону.

- Хорошо. – прошептала, - намёк понят. Никаких угроз бывшим женихам.

Подошла к столу, записала на краю листочка: «слишком раннее соединение». Выпрямилась, с трудом поправила жмущий корсет, продолжила работу.

Второй вариант свернулся: «использовать меньше загустителя, примерно 12 гр.».

Третий приобрёл подозрительный зелёный цвет: «сменить катализатор на голубую тину».

Четвёртый пах так, будто кто-то решил сварить мокрый лес: «убрать голубую тину».

Пятый я даже не стала проверять. Слишком угрожающе на меня смотрела эта густая жижа.

- Ты не зелье, - краем затянутых в перчатки пальцев, отодвинула от себя подальше, - ты ошибка.

В дверь постучали.

Я вздрогнула. Невольно замерла, обернувшись.

- Ваше Высочество? – раздалось приглушённо голосом горничной.

Закрыла глаза, медленно выдохнула.

- Что?

- Я пришла подготовить Вас к ужину.

Посмотрела на стол. На колбы, на исписанные листы. На разбросанные травы. На мамину тетрадь.

- Нет.

- Но вы ничего не ели.

- Я всегда почти не ем, - шёпотом, и уже громче: - Я не голодна!

Пауза.

- Может быть, хотя бы суп?

- Нет! – раздражённо убрала в сотый раз, упавшую на нос прядь.

- Чай?

- Не нужно!

- Позвольте хотя бы подготовить Вас ко сну. – сдалась женщина.

И я задумалась. Неудобное платье всё ещё сжимало тело. Съехавший корсет, больно давил кожу металлическими спицами, волосы растрепались и невыносимо мешали.

Вновь посмотрела на стол и вздохнула:

- Я сказала, не нужно.

Голос получился резче, чем хотела. За дверью стало тихо.

- Да, Ваше Высочество.

Я снова повернулась к столу. Раздражённо попыталась убрать прядь под заколку, но на этот раз, конструкция всё же развалилась.

Золотые локоны рассыпались по плечам, укрывая и моё пытающее от стыда лицо.

- Прости. – извинилась перед той, кто уже ушла. Села.

Смотрела на собственные дрожащие руки.

Мама никогда не повышала голос на слуг. Она могла быть ураганом внутри лаборатории, искусной змеёй при дворе, но всегда искренне улыбалась человеку, который приносил ей воду.

Я вспомнила её, её образ, сидящий на втором стуле. Склонённый над блокнотом. И почему-то именно поэтому снова заговорила её словами:

- Сначала порядок. - подняла рассыпанные листья, отсортировала их по силе воздействия. Подумала. Исправилась, изменив их положение: основа, загуститель, воздействие.

- Потом состав, - поставила банки ровно. Убрала лишний листы, исписанные и перечёркнутые выбросила.

Оставив лишь схему и таблицу: состав маминого приворотного зелья, антагонист на каждое растение, моя черновая разработка совершенно противоположного по замыслу зелья.

- И только потом результат. – сверилась с первой строчкой таблицы. У мамы: шалфей, его антагонист чабрец, мой катализатор семицветный пух.

Поправила волосы. Неумело, не с первого раза, но удержала те, что мешали особенно сильно.

Набрала воду в колбу, поставила на горелку. Уже не включаю. Села за стол. Пальцы сами начали работать.

Словно я снова маленькая. И моя мама стоит рядом.

Глаза слезятся от поднявшегося дыма. Отошла от стола, к ближайшей щели. Вдохнула воздух.

Ночной.

Обернулась, вгляделась в темноту спальни. Кажется, я немножечко увлеклась.

Пальцы ног закололо. Приподняла юбку. Вторую, непослушными пальцами с трудом добралась до третьей и опешила.

Когда я сняла чулки?

Когда свернулся первый образец? Разъел пробирку второй? Или чуть не заманил меня выбить весь без остатка, третий?

В тетради появились страницы записей. На полу валялись травы.

На пальцах остался зелёный след от какого-то совершенно невинного растения, которое умудрилось окрасить кожу так, будто я собственноручно пыталась придушить лесную дриаду.

Я сидела перед очередной колбой и смотрела на жидкость.

Почти прозрачная, чуть золотистая.

Запах… Лаванда, эстрагон, и что-то неуловимое. Что-то, чего я пока не могла поймать.

Закрыла глаза. Вспомнила Вильгельма. Его лицо, мягкий взгляд, губы. Запах.

Снова открыла глаза. Судорожно потянулась к тетради.

- Чего-то не хватает.

И тут за дверью раздались шаги, слышные даже в лаборатории. Уверенные, властные, принадлежащие человеку, которому скрываться не по статусу.

- Руфи? – для приличия постучал в дверь покоев Владиус.

Сердце рухнуло в пятки. Посмотрела на лабораторию, открытый проход из моего кабинета, принялась стягивать в пальцев прилипшие к влажным ладоням перчатки.

Я не должна позволить ему это видеть. Наверное, потому что это было моё. Мамино. Моё единственное место, где никто не говорил мне, что делать.

И потому что это то немногое, что никто не может у меня отобрать.

- Руфи? – слышу как в двери проворачивается ключ.

Вскочила, ударилась мизинчиком о ножку стула. Тихонько зашипела. Подбежала к тайному проходу, задвинула перегородку, нажала на рычажок.

Щелчок. И я вылетела в кабинет буквально за секунду до того, как дверь в мои покои открылась.

- Руфи?

Стою посреди гостиной. Волосы не просто растрёпаны, они собраны одной единственной не сломанной мною заколкой, остальные локоны после бурных экспериментов напоминают птичье гнездо.

На рукавах съехавшего на бок платья подозрительные пятна, о происхождении которых могу лишь догадываться. На щеке странно стягивает кожу, возможно там тоже какой-то травяной сюрприз.

Но вишенка на грязном торте, имени меня – слёзы.

Они медленно скатываются по щекам из воспалённых от дыма глаз.

Владиус замер на пороге. Рассматривал гордо стоящую меня и пытался что-то сказать.

- Ты…

- Я здесь. Там, где ты меня запер. – ответила гордо и шмыгнула. Мизинчик болит нестерпимо.

Он прикрыл глаза.

- Почему на твоём лице… - ладонью описал круг в воздухе. Провела ладонью по щеке, посмотрела на пальцы.

- Маска от морщин.

- Тебе двадцать три, - попытался в чём-то убедить брат.

- У меня нервная жизнь. – с лёгкостью парировала я.

Владиус прошёл по комнате, уселся в любимое кресло, и устало сгорбился, уперевшись локтями в колени.

- Ты ничего не ела.

- У меня корсет, - продолжаю стоять, и едва не дёрнулась, когда брат неожиданно оказался перед глазами.

Вот он сгорбленно сидит, и вот уже стоит рядом, прижимая ко мне кинжал.

- Тебе запереть меня мало было, да? – выдохнула, не ощущая страха. Скорее новую волну обиды. Такую сильную, что слёзы снова застилают глаза, и действия Владиуса я скорее услышала, чем увидела.

Хруст разрезанной ткани и воздух неожиданно ворвался в лёгкие, оглушая.

Покачнулась, но крепкие руки брата удержали. Даже перенесли к диванчику и аккуратно на него положили. Белая пелена перед глазами сходила медленно, неохотно.

Так что продолжать диалог пришлось лёжа, не шевелясь и драматично удерживая тыльную сторону ладони на лбу.

Не потому, что это необходимо. Банально понадеялась что брату станет меня жалко и он скорее меня покинет.

Я его недооценила.

Он посмотрел на разрезанный корсет, потом на меня. Лицо на мгновение стало совершенно белым.

- Я не знаю, что с тобой делать. – рядом со мной горестно вздохнули, - ты правда пыталась организовать похищение князя соседней страны.

- Это называется спасение.

- Государственное преступление. – не согласился брат.

- Тебе лишь бы поспорить. – вернула его любимую фразу.

- Ты слышишь себя? – неожиданно вспылил, - представь что сделал бы с тобой отец, если бы обо всём узнал.

Кровь отлила от лица, и я повернулась к брату.

Он смотрел на меня с таким выражением, будто очень хотел сказать что-то неприятное, но слишком сильно любил меня для этого.

- Он же не узнал?

На его лице промелькнуло сомнение. В этот раз не в моей адекватности. Он решал рассказать что-то важное, или умолчать.

Обычно он выбирает второе. Но кажется, сегодня, я его довела.

- Если бы отец что-то узнал, ты уже была бы замужем.

Владиус был уставшим. Я видела это. Под глазами залегли тени, волосы чуть растрепались. Он давно нормально не спал, перенимая дела отца как официальный наследник.

А тут ещё и я.

Несмотря на раздражение, мне стало его жалко. Села, подгладила брата по ладони, от чего его губы едва заметно дрогнули.

- Руфи, мне не всё равно. Я не хочу видеть тебя такой, - взглянул на меня.

- Это маска от морщин, - улыбнулась, пытаясь пошутить. Кивнул даже не улыбнувшись. Просто оценил попытку.

- Ты думаешь, отец не злится? – тихо продолжил, накрывая мою ладонь своей, - Думаешь, я не хочу найти Вильгельма и лично объяснить ему, насколько он идиот? Думаешь, мне приятно смотреть, как моя сестра не ест и не спит?

- Тогда помоги мне. – попросила шёпотом.

- Я помогаю.

- Запирая меня?

- Да! – чуть повысил голос. - Потому что ты сейчас не думаешь о себе. Ты не ешь. Не спишь. Пытаешься похитить князя соседнего государства. Ты вообще понимаешь, что делаешь?

- Он нуждается в помощи. Он приворожен! – возмутилась в ответ, - ты бы хотел следовать чужому велению, невзирая на собственные желания? Наплевать на свои мечты, планы…