Татьяна Морец Невозвратный рубеж

Он повел правой рукой от моей кисти к локтю, потом выше. С небольшим нажимом по плечу, затем шее, убрал мокрую прядь волос за ухо. Наклонился, согревая холодную кожу горячим дыханием. Нос снова уловил его древесно-зеленый запах, он гармонично перемешивался с ароматом хвои, которым пропиталась я.

– Если ты не готова идти дальше – сейчас самое время сказать об этом, – предупредил он, продолжая выводить узоры пальцами на моей обнаженной коже.

Его слова и прикосновения вызывали новую волну мурашек, но уже не от холода. Внизу живота неумолимо зрело напряжение, окончательно разгоняя трезвые доводы.

– Катарина… – горячо шептал Коэн. – Понимаешь ли ты, насколько сильно я хочу тебя? Не только сегодня, – прямо уточнил он. Я лишь молча кивнула, не прерывая его признаний. – Ожидание лишило меня разума, Катарина. А терпением я никогда не хвалился. Я не буду останавливаться, пока не получу все, что так долго хотел.

– Эф… – растерянно прошептала я в его губы, оказавшиеся так близко к моим.

Его глаза победно сверкнули.

– У нас не будет стоп-слова, Катарина, – произнес странные слова Коэн.

Он на свои увлечения намекает? Тогда мне не подходит подобный формат отношений. Ничего не имею против, но если их практикуют без меня!

Похоже, Коэна позабавили мои округлившиеся глаза, но я не успела возмутиться.

– Ты будешь моей не единожды, Катарина. Я хочу владеть тобой больше, чем сегодняшнюю ночь. – Он многообещающе улыбнулся.

Я громко сглотнула от его слов. С одной стороны, они влекли. Мое тело уже представляло его внутри, плавное скольжение и настойчивые толчки. Но с другой – это было противоположностью свободы, о которой я грезила. Коэн дал понять, что не готов на одноразовый секс.

– Если ты хочешь, я немедленно уйду, – посерьезнев, заявил Коэн.

На миг я прислушалась к себе.

– Не хочу. – Я потянулась вверх, легонько прикусила его нижнюю губу, тут же зализывая.

Будь что будет.

Вопреки моим ожиданиям, Коэн быстро прервал поцелуй и спросил, где санузел. Он тщательно вымыл руки. Я показала ему кухню и холодильный шкаф. Он извлек из принесенного пакета вино, кусок темного запеченного мяса, скорее всего, телятину, хлеб и сыр.

– Может испортиться, пока мы будем заняты, – безмятежно пояснил Коэн, распихивая еду, в ответ на мои скептично поднятые брови.

Затем достал из кармана пиджака смарткомм, полистал и протянул мне:

– Я чист, Катарина. Проверил сегодня. И тремя месяцами ранее. У меня не было связей в этот период.

Продуманно. Безопасно. Мне нравился такой подход.

– Пойдем. – Я прошла в спальню за своим средством связи.

На моей почте лежал свеженький развернутый анализ на инфекции, передающиеся половым путем, я их сдала на следующий день после того, как застукала Давида с Сильвией.

Коэн прошел за мной, стаскивая на ходу пиджак, затем принялся за пуговицы на рубашке. Я протянула ему свой смарткомм, Эфраим внимательно изучил результаты.

– О незапланированном появлении детей тоже можно не волноваться, – пояснила я и другой важный вопрос.

Коэн кивнул. Он неспешно повесил пиджак на стул-кресло с высокой спинкой на входе у спальни, следом стянул и аккуратно сложил носки. Наблюдая за его очередными педантичными действиями, я остывала. Сексом заниматься мы будем так же уныло? А обещаний-то было!

Но мои предположения не оправдались. Обсессивно-компульсивное расстройство Коэна распространялось только на порядок и чистоту.

– Ну все! – Эфраим оба смарткомма положил на комод и резво начал наступление, будто щелкнув тумблером включения.

В голове зашумело, как только его губы накрыли мои. Я сразу ощутила разницу с тем, как он целовал меня прежде. Немного испугалась его страсти и напора, когда он впился в мой рот, отпустив себя.

Испуг потерялся вместе с полотенцем в те несколько шагов до кровати. Небольшая прохлада коснулась кожи, но горячие ладони, изучающие мое тело, быстро возвращали ему тепло, которое постепенно перерастало в жар. Томительное желание ощутить его в себе быстро трансформировалось в настойчивую жажду.

Наваждение. С самой первой встречи Коэн был для меня наваждением, словно это я напилась дурманящих таблеток, заготовленных для бывшего мужа.

Мысли растворились в ощущениях. Мои губы и ладони зажили самостоятельно.

Теперь я тоже не могла остановиться.

На кровати мы оба оказались уже полностью обнаженные. Мои глаза сами собой закрывались от эйфории, ладони впитывали тепло его кожи, гуляя по крепкому телу. Коэн явно регулярно тренировался. Я принимала его бесстыдные ласки и не отставала: целовала, прикусывала, облизывала кожу. Его вкус все сильнее кружил голову. Я целовала его снова, погружаясь в чувственный водоворот.

Мы не могли распалять друг друга бесконечно долго. Потом… в другой раз… а сейчас жуткое нетерпение подгоняло обоих. Коэн привалился спиной к изголовью кровати, и я, недолго думая, оказалась на нем верхо́м. В его взгляде снова мелькало безумие, когда я медленно опускалась на него. В момент нашего соединения мы протяжно стонали друг другу в губы, растворяясь в остром удовольствии.

– Наконец-то, – протянул Коэн, запрокинув голову. – Наконец-то! – повторял он, беспорядочно гуляя губами по моей шее, ключицам, груди.

Он раз за разом толкался, крепко вцепившись руками в мои бедра. Дергал рывками себе навстречу. Не давал очнуться от помешательства, захватившего и меня вслед за ним.

Не знаю, что он имел в виду своим «наконец-то», но я была с ним полностью согласна. Вспышка удовольствия накрыла неожиданно, я окончательно потеряла ориентацию в пространстве, с хриплыми стонами повалившись на Эфраима. Смутно помню, как поменяв положение наших тел, он продолжал входить в меня, опять раздражая мои и так свихнувшиеся рецепторы. Я жалобно мычала под ним, ловя новые судороги. Раздался глухой стон мне на ухо, и Коэн расслабленно приземлился рядом, прижимая меня к себе, почти наваливаясь. О том, чтобы дотащить дрожащее туловище в ближайшее время до ванной комнаты, и речи не шло.

Засыпая, я думала, что если Коэн всегда так занимается сексом, то мое сердце не выдержит и мне самой понадобится сердечный биоимплант.

27 декабря

2287 год

Под утро Коэн разбудил меня своими наглыми приставаниями, и, хотя поначалу я отпихивалась сквозь сон, вскоре ему удалось меня растормошить. Утренний секс был куда спокойнее, медленнее, чувственнее. Давиду я не позволяла будить себя по утрам, но с Эфраимом мне понравилось такого рода пробуждение. Мы даже нашли силы добраться в ванную после. Я нашла Коэну запасную ультразвуковую щетку. Почистив зубы, мы долго стояли в ду́ше и целовались.

– Пора наведаться в твой холодильник, – завязывая халат, заявил Эфраим.

– Я не ем в такую рань, – наматывая тюрбан на волосы, хмыкнула я.

– А я ем, – лукаво улыбнулся Коэн. – Тебе бы тоже не мешало восполнить потраченную энергию, – самоуверенно продолжил он, промакивая полотенцем темные от воды кудри.

Часы показывали пять утра. Мы расположились на кухне в пушистых халатах; пили вино, ели мясо с сыром и хлебом, принесенные Эфраимом. Оказывается, и в такую рань у меня может быть хороший аппетит.

Я наплевала на то, что сегодня еще рабочий день. Никогда не позволяла себе спиртные напитки перед работой. Но так восхитительно было чувствовать, что значит жить, без строгих ограничений и правил.

Отпивая вино из высокого бокала, смотрела, как смеется Коэн, и тоже заливалась смехом, легкомысленно допуская, что Эфраим не такая уж и плохая партия для меня. Хотя бы на время. Мне давно не было так легко и свободно.

Может быть, никогда…

Что мешало продлить это чувство на несколько дней?

В шесть утра мы отправились досыпать. Выключили все будильники, плотно задвинули шторы и голышом завались спать. Мне стало все равно, позвонит отец или свалится очередное безрадостное сообщение от Питера.

Только я, как всегда, недооценила насмешку судьбы.

В восемь утра я проснулась от жажды. Прихватила с комода смарткомм, чтобы не светить в зашторенной комнате экраном, и тихонько отправилась на кухню выпить воды.

Достала из холодильника банку ледяной воды с газом и включила экран. От Питера напа́дало сообщений. В такое время? Сердце гулко забилось, предчувствуя плохие новости.

«Я, как и раньше, твой друг, Катарина. Пожалуйста, будь осторожна».

Второе сообщение.

«Сегодня семь лет, как погибла Саломея Коэн».

И скрин со статьей. Коэн в дыхательной маске и темном костюме стоит с цветами рядом с мемориальной стеной, где хранятся урны с прахом.

Жена?!

Смарткомм задрожал в руке.

«Давид Вентворт и Саломея Коэн получили острое отравление тяжелыми металлами на вечеринке «Богатые дети Сингапура».

Я едва удержала жестянку с водой в ослабевших пальцах. Осторожно поставила ее на стол, пока она не грохнулась на пол. Открыла следующее сообщение, борясь с гулом в ушах.

«Саломея Коэн, младшая сестра Эфраима Коэна, умерла от токсического отравления. Вентворта младшего удалось спасти. Как сложится дальше жизнь избалованного отпрыска владельца «Вентворт+» покажет время».

Скрины закончились.

«Вентворты постарались спрятать любые свидетельства происшествия. Я не стремился рыться в прошлом, но оно неожиданно всплыло. Катарина, я долго думал, как поступить, и пришел к выводу, что ты должна знать обо всем», – читала я сообщение от Питера.

Осев на стул, шумно глотая, я выпила банку до дна. Удалила все сообщения от Питера из памяти смарткомма и хранилища. Дождалась, когда перестанут дрожать руки, и вернулась в кровать. Просто лежала и невидяще смотрела в стену, больше не сомкнув глаз.

Иллюзии снова правили моим миром. Мечты о свободе и беззаботности пришлось на неопределенное время отложить.