Полная версия:
Татьяна Алая Страж огня
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
-А что если я попробую с ней поговорить? Ну, расспросить и понять, как она к тебе относится? Намеком. А?
Тот взволнованно посмотрел в ответ.
-А ты сумеешь? Так, чтобы аккуратно? Что-то меня берут сомнения…. Ты не очень-то тактичен, если честно, - хмыкнул он уже более знакомо.
-Как сумею, - улыбнулся я, радуясь, что сейчас друг больше похож на самого себя прежнего, - не хочешь, могу и не разговаривать! – пожал я плечами с усмешкой, дразня. Оба это понимали.
Румей же подошел совсем близко, пристально смотря в глаза, будто хотел убедиться, что я искренен. Мне оставалось лишь терпеливо ждать, чтобы тот понял это и поверил. Так мы стояли молча и смотрели глава в глаза. Вдруг за моей спиной раздался голос младшей сестры Саелы. Капризный и по-детски даже чуть визгливый пока. Ей только исполнилось одиннадцать. Самый ужасный возраст, когда уже осознаешь себя взрослым, хочется доказать, что многое можешь, а все вокруг твердят, что еще маленькая. И она отыгрывалась на всех нас за это как могла. Да еще дружила с такой же, как сама оторвой, Лирой. Нашей соседкой того же возраста. Обе и по одиночке были невыносимы, а проводя много времени вместе, становились просто катастрофично невозможны. Я давно говорил родителям, что их дружба плохо отражается на характере сестры.
-Арай, папа зовет тебя на разговор! – сказала она с мученическим недовольством, потому что не могла ослушаться одного из Главнейших. Или его жену, тем более, когда это собственные родители, даже если это была просто просьба передать сообщение, - и не надо меня использовать как почтового голубя! И маме скажи! Это она послала к тебе, когда у меня другие планы!
На этом сестра, не дожидаясь моего ответа, развернулась и вместе с подругой пошла к стрельбищу попрактиковаться из лука. Это было очень грубо по отношению старшему и почти стражу, не говоря о том, что намеренно сказано таким снисходительным тоном, что я разозлился. Где искать отца? Дома или в доме Главнейших? Она словно специально хотела поставить меня в идиотское положение, не сказав все. И я не выдержал. Сделав буквально один резкий выпад, схватил Саелу за плечо, удерживая, лишь желая уточнить, как увидел у своей руки нож.
-Отпусти ее или пальцы тебе отрежу, - прошипела неожиданно Лира, смотря с непонятной злостью, - уж пораню точно!
Я бросил очумелый взгляд на девчонку. Та была со смешно торчащими короткими каштановыми волосами, которые явно долго пытались убрать так, чтобы не мешали. Но все попытки закончились тем, что она еще больше стала похожа на ощетинившего иголками ядозуба. Это пугливое и дикое животное отстреливалось при опасности тонкими короткими ядовитыми иголками, которые потом воспалялись и вполне могли стать причиной смерти. При этом само несчастное создание оставляло себе лишь подшерсток, и потом было вынуждено голодать, отсиживаясь в норе, пока не отращивал новые, боясь выйти наружу. Вот и взгляд Лиры был таким, что не станет отступать.
-Ты чего? – выдохнул я ошарашенно от такой наглости, - ты понимаешь, что делаешь?! – тихо спросил, не желая привлекать внимание. Оскорбление старших таким действием грозило девчонке наказанием. К счастью, в Румее я был уверен. Тот скорее навалял бы ей, чем подставил под розги. Он всегда ценил отчаянную храбрость. Пусть и бесполезную.
-Скажу, что оборонялась, - вздернув подбородок, вдруг заявила нахалка. - А если ты настоящий страж, то стыдно боятся какой-то девчонки. Или как?!
На этом она сузила глаза и угрожающе тихо спросила:
- Будешь драться с тем, кто почти в два раза младше или отступишь?
-Тебя отшлепать нужно, а не драться с тобой, - проворчал я, все же отпуская неожиданно молчащую сестру, но перехватив ту за предплечье, чтобы не ушла с триумфом в глазах. Я видел насмешку в ее взгляде. Вот только мне все равно нужны были ответы. – Куда идти к отцу? – спросил я Саелу, как мог спокойно, – Я же не телепат это узнать.
Та снисходительно посмотрела, смиряясь с моей тупостью.
-Он в доме Главнейших. У них там Совет. Так что можешь не торопиться. Скоро он тебя и не ждет. Мама сказала, что после тренировки можно подойти.
Меня охватила ярость. Ведь специально так сказала, будто это срочно! И теперь, пытаясь сдержаться, я отпустил Саелу совсем, и обе засранки тут же пошли к тренировочному полю. Я лишь смотрел вслед, поражаясь, как их не порят каждый день.
-Крутая у тебя сестра, - с легкой издевкой заметил Румей. - И дружит с такой же.
Теперь уже я зыркнул на него со злобой. Сестра и Лира бесили меня все больше с каждым годом. И наверно еще и поэтому я не представлял, как можно любить девушку, если даже в таком возрасте они такие вредные.
- Прибить порой хочется! И связалась с этой Лирой! Та совсем дикая. Добром это точно не закончится! Я уверен! Как отец с матерю не видят?! – сокрушался я, вспоминая, какая сестра еще совсем недавно была милым и пухлым ребенком, которая любила сидеть на коленях и преданно смотрела в глаза. - Ладно, пойдем, обсудим, что я буду говорить Эвер, - сказал я, желая поменять тему и уже направляясь к следующему тренировочному полю, где сидели остальные.
Румей тяжело вздохнул и пошел следом.
Глава 3
Когда мы подошли к своим и тихонько сели в полукруг, я поймал взгляд друга на Эвер. Девушка сидела в профиль и не отрываясь смотрела на поле, где шла рукопашная схватка, а я вдруг понял, что не знаю, как ее расспросить про чувства. От слова совсем. Так был далек от такого, что терялся. Это была та редкая ситуация, чтобы я не знал, что делать и сказать.
-Знаешь, пожалуй, не надо, - вдруг тихо сказал Румей, наклонившись ко мне, - думаю, ты только все испортишь. Я дождусь. Сам поговорю.
-Хорошо, - кивнул я с облегчением. Мне самому уж точно стало легче, что не придется вмешиваться в эту сложную для меня самого ситуацию, когда нужно вызвать на искренний разговор девушку. Сделанное другу предложение помочь все сильнее с каждой минутой тяготило непониманием. Хотя не скажи он этого, я бы искренне постарался исполнить обещание. Вопрос, чем бы все закончилось оставался открытым. Но сейчас внутреннее напряжение ушло, и я полностью погрузился в обучение.
После физических тренировок у нас был урок по зельям и травам, растущим на землях людей, после - проверка знаний Кодекса, потом звездного неба и ориентированию. Конечно, мы все это уже знали, только наставники хотели убедиться, что мы все усвоили на зубок или помочь в том, что давалось тяжелее. В общем, ближе к вечеру я устало плелся к дому Главнейших, еще надеясь, что отец дождался и не очень зол.
«Наверняка думал, что я буду раньше», - вздохнул я, недовольный собой. Но эти чертовы травы тяжело мне давались, поэтому пришлось задержаться. Хотелось все знать идеально.
И вот я уже шел по коридорам здания Совета и искал нужную дверь. Для каждого из семи Главнейших был выделена комната, где тот мог изучать документы, предложения, жалобы и все остальное, что подавали с просьбой рассмотреть обычные граждане страны. Отца выбрали только год назад, но он частенько признавался, что обучать сражаться, да и бороться со злом намного проще, чем заниматься всем этим. Только отказать в оказанном доверии и уважении никак не мог.
-Пап, можно? – спросил я, постучав и сразу открыв тяжелую дверь.
Тот сидел за столом при мерцании лампы от свечи, поддерживаемый магией, и казалось, был рад, что его прервали. Увидев меня, он улыбнулся, от чего шрам на шее от огромных когтей страшного борага совсем рядом с яремной веной показался чуть темнее в свете. Я хорошо помнил рассказы, как он чуть не погиб от этого ранения.
-Арай, заходи! Ждал тебя!
-Да, Саела передала, -скривился я от воспоминания.
Он понимающе ухмыльнулся.
-Почему ты так относишься к сестре? – спросил вдруг отец, всматриваясь, – мы воспитывали тебя в любви к родным. А вы как два грызла.
У меня лишь вырвался вздох. Этих злобных животных не любил никто. Они вообще были неприручаемы, всегда агрессивны и готовы нападать. Сравнение с ними было для меня почти оскорблением. Но как объяснить, что та совершено невыносима, да еще делает это намеренно?!
-Не знаю, но она стала такой выскочкой! Как вы с матерью выдерживаете ее? – не удержался я от комментария.
Отец усмехнулся еще шире.
-Ты забыл, каким сам был в ее возрасте?! Да что там в одиннадцать! Более невыносимого мальчишки пяти лет я вообще не встречал. Так что зря ты так! И потом, ей тоже хочется показать то, что умеет, заслужить доверие и в первую очередь наше признание. А это похвально. Она растет настоящим стражем. В ней, как и в тебе видятся огромные задатки.
-Да, - выдохнул я, вынужденный согласиться, но это не меняло собственное мнение о сестре и девушках вообще.
Но вдруг в момент лицо отца изменилось, став серьезным и даже словно грустным.
-Но я позвал тебя не за этим.
Непроизвольно я вытянулся на этот голос и отца и в то же время Главнейшего, молча и с почтением ожидая причину приглашения.
-Сегодня ночью ровно при восходе двух светил будет Церемония, - сказал отец, пристально смотря.
Он изучал меня долгим пронзительным взглядом, прекрасно зная, как я ждал этого, как стремился, а может, как боюсь до сих пор. Мое сердце в этот миг заколотилось так, будто я из всех сил бегу на крутую гору, а вершины все нет.
-Уже сегодня?! – сдерживая дрожь спросил я.
-Да, -кивнул отец. – и я хотел дать тебе несколько советов. Знаю, как для тебя это важно и потому не хочу, чтобы ты поддался эмоциям.
-Спасибо! – искренне ответил я, смотря ему в лицо, видя мудрость во взгляде старшего.
Мужчина же неспешно встал и подошел ближе, затем положил большую мускулистую руку мне на плечо, смотря глаза в глаза.
-Что бы не случилось, ты все равно останешься нам сыном. Мне и маме.
Я тут же побледнел, прекрасно понимая, что тот имеет в виду, и осознавая, что это почти кощунство так говорить. Тем более Главнейшему. Но отец явно не был готов отказаться от меня, если худшие страхи оправдаются. Если стану изгоем… Хотя мне сложно было понять, что именно это значило, как бы он поступил. Слова тут же застряли у меня в горле спазмом эмоций, дав только вздохнуть. Но смотря в его глаза сейчас, я опять увидел в них печаль и не смог ничего сказать даже отдышавшись немного. Та его фраза опять всплыла в моей памяти.
-Конечно, мы все надеемся, что этого не будет, но хотел, чтобы ты знал, - продолжил отец тихо. - А потом, когда будет просыпаться дар, думай о том, какой он. Как раскрывается в твоем теле. Представь его как нового друга или брата, даже может быть цвет и форму. Тогда вы привыкните быстрее к друг другу, поймете возможности и как действовать сообща.
-Ты говоришь о нем, как о живом! – поразился я.
-Сам все скоро поймешь, - улыбнулся отец. – просто помни, что он часть тебя. Та, которая всегда поможет. Но его нужно уметь слушать.
-Понял, отец! – выдохнул я, чуть ошалев. Мне никогда не думалось об этом вот так. И видимо, это то же была тайна, которую никто не должен был говорить раньше времени.
-Сегодня всем кандидатам скажут о Церемонии, но сам ничего не говори друзьям. Это не твоя забота, - заметил отец напоследок, убирая руку.
Я кивнул.
-Помню.
-А теперь иди домой. Тебе нужно собрать вещи, - выдохнул он, возвращаясь на место и к бумагам.
-А ты разве не идешь? – спросил я удивленно, еще не осознав все услышанное.
-Нет, мне нужно еще задержаться. Но я буду на Церемонии, - сказал мужчина, уже опять вернувшись к документам, лежащим на столе.
Я не помнил, как выскочил из кабинета. Ноги сами несли меня на улицу. Хотелось кричать и в то же время страх накатывал волнами, от чего шаг был быстрее и резче.
«Сейчас бы помахаться с кем-нибудь», - подумал я невзначай, понимая, что в схватке смогу избавится от охватившего волнения, сбросить напряжение. Вдруг сразу за мной из здания Совета выскочила Эвер в похожем состоянии. -Ты знаешь? – тихо спросила она, догоняя и теперь идя рядом.
-Да, - кивнул я, понимая, что ее мать, одна из Главнейших, тоже наверняка сказала про Церемонию.
- Боишься? – тихо спросила девушка, смотря чуть испуганными глазами, а я впервые увидел, что она еще более миленькая. Во всяком случае, я одобрил выбор Румея.
-Нет, - сухо сказал я, пытаясь унять собственное сердце.
-А я боюсь, - вдруг прошептала Эвер уже смотря на дорогу и непроизвольно схватив меня за руку. Это было очень смелое признание. Страж не должен был ничего боятся, а она сказала об этом…. – Но мы же поддержим друг друга? Даже если…, - спросила девушка с придыханием, опять вскинув взгляд на меня.
На этом страшном слове она тоже запнулась, а я понял, что не единственный, кто боится.
-Конечно, - нарочито уверенно ответил, улыбнувшись. И тут вдруг с языка сорвалось само собой:
- Думаю, это важно оказывать друг другу поддержку. Особенно в такие моменты. Мы же так близки.
Та в ответ озадаченно посмотрела.
-Ну, как родные, - поправился я.
- Кого-то особенного поддержать? Как родного? – вдруг спросила девушка тихо, отдернув свою руку, только сейчас поняв, что продолжает держать мою.
-Ну да, -кивнул я, имея в виду то, что после стольких лет проведенных рядом вряд ли есть кто-то ближе. Во всяком случае она мне была точно роднее даже Саелы.
Эвер вдруг резко остановилась и посмотрела на меня, встав лицом к лицу.
-Очень особенного?
И тут до меня дошло, что именно она имеет в виду.
-Есть один парень, - начал было я, но девушка вдруг резко прикрыла ладонью мои губы.
-Не надо. Мы не можем говорить об этом.
-Да, - кивнул я, замолчав, радуясь, что та вовремя прервала меня. Кто знает, куда бы меня завел язык при этаком "умении" разговаривать с девушками?
Только странное единение исчезло, а я неожиданно ощутил, что совсем скоро буду знать ответ на свой главный вопрос. Это не давало думать ни о чем другом, а говорить о чем-либо расхотелось. Так мы молча шли вперед.
-До Церемонии, - вдруг сказала Эвер, сворачивая к своему дому.
-До Церемонии, - попрощался я, только после поняв, что чуть не сморозил глупость.
«Или уже сморозил?» - спросил себя через несколько шагов, когда неоднозначность собственной фразы вспомнилась вместе с озадаченным выражением ее глаз.
-Вот идиот! Румей же просил молчать!
Глава 4
Пока я собирал вещи, мама тихонько стояла рядом и молча наблюдала, лишь взглядом провожая каждое мое движение. Даже Саела притихла, сидя в уголке и тоже не отрываясь смотря за каждым моим действием, совершенно не показывая свой норов. Но даже это приятное обстоятельство не могло оттянуть тот момент, которого втайне боялся наверно каждый из нас в повисшей напряженной тишине. Закончив, я посмотрел в окно, где уже прощально виднелись только отсветы дневного светила, а Орис и Воала, две яркие путеводные звезды каждого ночного путника, уже медленно и уверенно поднимались на небосвод. Близилось время Церемонии.
-Мам, все. Собрался, - выдохнул я, посмотрев на нее и закидывая на плечо баул. На мне был надет походный костюм стража. Такой же черный, как и вся наша форма, но более удобный для дальних странствий. Теплые вещи, защиту, зелья и оружие, а также остальное я засунул в сумку, с трудом поместив то, что счел нужным. Только самое необходимое было на мне, как меч и нож, висевшие на поясе.
Все замерли в понимании, что мы можем больше не увидеться.
-Ох, Арай! – выдохнула мать и обняла крепко-крепко, а я закрыл глаза, вдыхая такой знакомый запах ее волос.
В нашей семье никогда не было запрета на проявление эмоций, как у некоторых других. В методах воспитания и степени проявления чувств, все было на усмотрения каждой пары. Наши родители всегда были искренни, пусть и сдержанны. Но эти объятия матери запомнились мне навсегда, врезавшись в память тем сгустком всего, что каждый из нас хотел сказать, но не мог выразить в тот момент иначе, чем так. Даже через годы я помню эти ощущения, несмотря ни на что, как будто все было буквально вчера.
Даже Саела, помявшись немного, вдруг порывисто обняла нас, а затем молча и резко, словно обидевшись, отошла и отвернулась. Я вдруг понял, что она не хочет показывать, как ей тяжело будет расставаться, впервые осознав, как люблю даже ее.
В дверь вошел отец, хмуро посмотрев на всех , сразу все поняв.
-Кайри, нам пора идти на Церемонию. Не держи мальчика, - сказал он сухо.
-Да, конечно, - выдохнула мама, нехотя отпуская.
Я дошел до выхода, осознавая, как тяжело дается каждый шаг, а затем мы с отцом вышли в темноту, даже не оглянувшись. В этот момент мне стало понятно, почему изгоям даже не позволено оборачиваться…
«Так намного проще. Не видеть глаз, полных тревоги и печали расставания, тех кого любишь».
Отец молча шел рядом, и я был ему очень благодарен, что тот рядом в такой момент. Впереди виднелись силуэты других кандидатов, тянувшиеся к месту Церемонии. Когда мы пришли, один из наставников уже прочитал заклинание над священным огнем, которое медленно, но неуклонно разгоралось все выше и ярче под действием магии, не дающей погаснуть пламени до зари. И вот оно стало почти в человеческий рост, а мы все, кандидаты этого поколения, встали вкруг.
«Как тогда, когда прятался за валуном», - вспомнил я, дрожа всем телом, не веря, что теперь сам стою на этом месте, как давно мечтал.
Рядом со мной был сосредоточенный Румей, дальше по кругу Кардид, Эвер, Шарея, Анкур, Бурас, Верея, Анги и Лорек и все остальные, как нас поставили наставники. На лицах моих друзей играл огонь, будто завлекая и призывая не бояться. Отец же отошел к старшим и наблюдал теперь за всеми нами издалека, не двигаясь.
К нам подошел Соргос, мой любимый наставник с самого первого занятия. Тот все эти годы знакомил шестилетних кандидатов с оружием, тактикой, ведением боя, выживанием и многим другим. Мужчина казался мне почти вторым отцом, и я был рад, что именно он избран верховным на этой Церемонии.
-По старшинству, - тихо сказал тот, протягивая кувшин Эвер.
Я как мог, приободрил ее взглядом, еще помня тот разговор у дома Советов, за что тут же получил болезненный толчок локтем от Румея.
-Ох, - выдохнул, чуть ошалев и надеясь, что этой выходки никто не заметил.
К счастью, наставники и вправду не увидели, а скорее сделали вид, наверно все поняв, ведь друг пока не нарушил ни одного правила. Соргос же смотрел на Эвер, хотя обращался ко всем.
-Один глоток. Каждый должен сделать всего один, а затем передать стоящему справа. Если вам будет больно или страшно, терпите. Дар меняет нас, дает силу и новые способности, и такое не может быть легким. Любой дар - это боль и ответственность, кроме новых возможностей.
Меня тихо колотило, потому что я был самым младшим. Значит моя очередь пить янган будет последним. И потому старался не думать об этом, наблюдая за Эвер. Девушка же уже наклонила сосуд и проглотила жидкость.
«Какой тот на вкус?» - вдруг задумался я, ощущая нарастающее нетерпение.
Ребята делали глоток, передавали следующему, замирая в ожидании, но пока ничего не происходило. Наконец очередь дошла до Румея, который хмыкнул и выпил, а затем чуть потряс кувшин и со слегка вытянувшимся лицом тихо прошептал:
-Тебе ничего не досталось... Прости…
И протянул мне сосуд. Я опешил, на автомате взяв кувшин, потрясенно смотря на него, не понимая, как такое может быть, но Согос уже был тут как тут, а друг схлопотал подзатыльник.
-Ты хочешь, чтобы тебя прогнали с Церемонии?! Такой позор ты хочешь принести своей семье?! Нельзя позволять себе такое во время священного обряда!– прошипел наставник строго.
Но я уже ощущал шершавость глины и не мог ничего воспринимать, кроме того, что от цели всей моей жизни меня отделяет одно мгновение... Всего один глоток…
И я прижал горлышко сосуда к губам, а мне тут же в нос ударил терпкий, травяной аромат. Тот был одновременно отталкивающий и приятный. Мне было странно ощущать такие противоречивые и противоположные чувства в один и тот же момент, но я уже сделал глоток. Вкус оказался сладковатым, но горчил послевкусием. Казалось, что вязкая консистенция, проскальзывая по горлу, обволакивает изнутри и прилипает к внутренностям. Я передал кувшин обратно наставнику, тут же забыв об этом, потому что неожиданно ощутил в груди вместо недавнего тепла постепенно разгорающийся жар от священного напитка. Тот все сильнее начинал жечь, как тот огонь, который был перед глазами. Свой стон я услышал как со стороны, будто чужой. Мне страстно захотелось пить, нырнуть в воду, охладить тело, чтобы избавиться от того, что начинало нещадно жечь изнутри. Тело даже подалось в сторону леса в неосознанном стремлении получить прохладу, несмотря на холод ночи, который я не чувствовал. Но тут я вспомнил слова отца…
«Приноровиться к нему. Ты должен не враждовать с ним, а принять. Как друга или брата»
Мозг в отчаянии зацепился за эти слова, когда до него стали докатываться волны болезненного жара, поглощающего все тело сильнее и сильнее, грозя испепелить. И я закрыл глаза, представляя напиток не выжигающим, а переливающимся дружелюбным огнем, которое поможет согреться в непогоду, сожжет и растворит зло, защитит и не оставит в любой беде. И неожиданно ощущения изменились. Боль резко ушла, а мне сразу показалось, что выпитый янган растворяется и проникает в каждую самую маленькую часть меня, смешиваясь с телом, растворяясь в нем, становясь мной…. Непостижимая энергия забурлила внутри, и теперь казалось, словно могу взлететь, если захочу. От этого ощущения я резко выдохнул и распахнул глаза. Остальные все так же стояли в свете пламени с отрытыми глазами. Я смотрел на друзей, радостно отмечая янтарный цвет глаз каждого из них, не осознавая изменений в самом себе….
«Все свершилось?! Или нет?!»- билась внутри как птица мысль, боясь оглядываться и понимая, что иначе бы ко мне уже подошли.
Я судорожно обернулся назад, на меня смотрел улыбающийся отец.
«Страж?! Папа ответь!» - просил я глазами, еще не поняв, изменился или нет. Но внутри уже росло убеждение, что все хорошо, и я старался унять детский восторг и осознать себя другим. Неожиданно меня схватил за руку Румей, еле сдерживая радость.
-Ну что, братец, мы стражи! – улыбнулся тот во весь рот.
Повернувшись, увидел его янтарные радужки.
-Какого цвета у меня глаза, - еще не в силах поверить, спросил я тогда.
Друг прищурился.
-Знаешь, никак не пойму.
Затем совершенно невозмутимо приблизил свое лицо ближе к моему, как будто плохо видит, при этом молчал и всматривался с очень озабоченным лицом. Я в ответ чуть не зарычал, не смея двинуться и почти не дыша от страха, теряясь между желанием дать ему в пузо или позволить себе радоваться свершившемуся.
-Вот даже затрудняюсь сказать, больше желтые или оранжевые?– бормотал Румей тем временем прямо перед моим носом, пытаясь ответить на очень сложный вопрос, продолжая напряженно вглядываться в свете огня в мои глаза, будто подслеповат.
-Придурок! – прошипел я, расслабленно выдохнув.
Он сказал главное. Мои глаза тоже изменились…. А это значит - я стал Стражем! Как мечтал….
«Ни одного изгоя!» - вдруг понял я, и эта мысль только усилила рождающееся внутри ликование.
И только в этот миг, когда сомнений больше не осталось, я осознал, как по-другому выглядит мир вокруг….
Глава 5
Теперь цвета ночи и остальные стражи вроде остались прежними, но я словно видел красоту природы еще острее. Внутреннее ощущение идеальности окружающего мира пронзило всего меня. А друзья будто стали светиться еле различимым беловатым светом, шедшим изнутри. Тогда я посмотрел на священный огонь, уловив, что тот стал более оранжевым, жгучим, но лишь греющим даже на расстоянии. Мне стало интересно, что будет днем, и пришлось набрался терпения увидеть все новым взглядом чуть позже….
Тем временем спокойно переждав выражение бурных эмоций у новых стражей, Соргос поднял руку вверх, привлекая внимание, и тут же наступила тишина.
-Мы все искренне поздравляем вас, - сказал он торжественно и с улыбкой, а его голос разносил ветер. – Вы все достойны этого. И сейчас можете вернуться к своим семьям, но вечером на главной площади начнется ваше служение. Новые стражи покинут нас на семь лет, а мы будем ждать вас домой. Надеюсь, всех.
Почти одновременно мы выдохнули, осознавая, что все равно придется уйти. И теперь эта символическая подготовка к судьбе изгоя и сбор вещей перед Церемонией показалась мне лишь тренировкой. Привыканием к мысли, что впереди все равно ждет дорога.
-Да, наставник, - выдохнули мы почти одновременно так привычно, уже мечтая быстрее вновь обнять родных и увидеть в их глазах гордость за то, что сын или дочь стал теперь стражем.
-Идите, мы будем ждать вас на площади, - сказал Соргос и наставники, кроме отца, словно растворились в темноте.
