Осенью темнеет быстро. К тому же начал накрапывать мелкий дождик. Пожалев о том, что не взяла с собой зонт, я направилась к стоянке маршрутного такси.
Мое настроение стремительно улучшилось. Подумать только, завтра у меня свободный день, и я смогу провести его с любимым человеком! Поздравить его с днем рождения, сходить вместе в ресторан. В десятый раз обсудить приготовления к свадьбе, назначенной через неделю. А если учесть, что Илона пообещала освободить меня от ненавистной работы, после того, как я стану замужней женщиной, то неудивительно, что мне хотелось смеяться и весь мир заключить в свои объятия.
«Уже скоро, – думала я, – мы будем вместе с Максом, и никто не сможет нас разлучить».
Мне вдруг отчаянно захотелось увидеть Максима. Обнять его, вдохнуть его запах, услышать ласковое: «привет, малышка». Он так расстроился, когда узнал, что я не смогу отпраздновать с ним его день рождения. Пришлось пообещать, что все даты после нашей свадьбы мы будем отмечать только вместе.
– Включая день Французской революции, – пошутила я, а он поцеловал меня в кончик носа и сказал, что собирается занять все мое время, так, чтоб у меня и минуты свободной не было.
Улыбнувшись этому воспоминанию, я вдруг подумала, что могу обрадовать Максима неожиданной встречей. Ведь он считает, что я сейчас на работе. Почему бы, вместо того, чтобы возвращаться домой и скучать в компании мачехи (отец отправился в командировку в Питер), не поехать к жениху?
Я повертела в руках мобильный и убрала его в сумку. Пусть будет сюрприз, жаль только, что я не взяла с собой подарок. Ничего страшного, вручу его завтра. А пока – побуду подарком сама. Жаль, что нельзя упаковать в серебряную бумагу и обвязать себя шелковой ленточкой.
Не сдержавшись, я хихикнула, чем заслужила неодобрительный взгляд стоявшей рядом старушки.
Спустя минуту, к остановке подошла маршрутка, на которой можно добраться до дома Максима. Я решила, что это – знак судьбы.
***
Мой жених жил в недавно построенном доме и часто жаловался на заставленный машинами двор, разбитые дороги и отсутствие магазинов поблизости. Район и впрямь выглядел не слишком уютным, особенно в сумерках.
Я медленно шла по узкому тротуару, рассматривая похожие на каменные коробки дома. В большинстве из них светились окна. Сколько же людей здесь живет! Представляю, как трудно им выбраться утром на работу, а вечером – вернуться.
К счастью, нам с Максом не придется тесниться в маленькой квартирке. Отец обещал помочь со строительством особняка, а до тех пор мы поживем вместе с ним и мачехой.
Поднявшись на второй этаж, я остановилась перед знакомой дверью. Вытащила из сумочки ключи, подаренные женихом – пусть будет настоящий сюрприз. Максим наверняка сидит за компьютером. Вот он удивится, когда я на цыпочках войду в комнату и, закрыв ему глаза ладонями, спрошу: «Угадай, кто?»
Ключ беззвучно повернулся в замке. Толкнув тяжелую дверь, я оказалась в прихожей. К моему удивлению, слабый свет проникал не из гостиной, где находился компьютер, а из спальни.
И тут я заметила на полу пару изящных туфелек. Максиму с его размером ноги такие никогда бы не натянуть! Легкая курточка на вешалке, и длинный, расшитый яркими нитями, шарф.
Я замерла, тупо рассматривая эти вещи. Все мысли из головы исчезли, осталось только одно: почему? За что он так со мной? Почему привел другую женщину, когда до нашей свадьбы осталась неделя?
Наверное, стоило повернуться и уйти с гордо поднятой головой. Запереться в своей комнате и выплакать все слезы, а утром – позвонить Елизарову и разорвать помолвку. Забыть прошедшие месяцы, как страшный сон. Смириться с тем, что человек, которого я так любила, – всего лишь ловелас и обманщик.
Но ноги сами понесли меня в спальню. Не знаю, что я хотела увидеть – то, как мой жених (уже почти бывший) занимается любовью с другой женщиной? Или понять, на кого он меня променял – наивную глупышку, которая повелась на его рассказы о большой любви, или сексапильную красотку?
Дверь оказалась приоткрыта, и я услышала хрипловатый голос:
– Дорогой, налей мне вина, пожалуйста.
Раздался шорох, потом бутылка звякнула о бокал.
– Держи. К сожалению, это не коллекционное вино, к которому ты привыкла. Но я не ждал тебя сегодня, – голос Макса звучал расслабленно и чуть насмешливо. Я представила, как он сидит на кровати, закинув ногу на ногу, и от этой мысли на глаза навернулись слезы.
– Сама же говорила, что не стоит рисковать, и встречаться до свадьбы, – добавил мой бывший жених.
– Знаю. Я просто устала, Максик. Устала улыбаться, держать спину ровно и казаться спокойной. Устала притворяться, что меня радует эта свадьба. Устала смотреть, как эта дурочка почти каждый день примеряет белое платье и светится от радости… Это невыносимо, Макс.
Я почувствовала ледяной комок, прокатившийся по позвоночнику. В ушах зашумело, ноги стали ватными, и, чтобы не упасть, я схватилась рукой за притолоку двери.
«Нет, – мысленно закричала я. – Только не ты! Кто угодно, только не ты! Почему Макс изменил мне именно с тобой?»
В комнате повисло молчание. Макс щелкнул зажигалкой, и, спустя секунду, до меня доплыл запах дыма.
– Тогда, почему ты настаивала, чтобы я женился на твоей падчерице? Подстроила нашу встречу, рассказала, как ей понравится?
В голосе парня не слышалось подобострастия, с которым он обычно обращался к моей мачехе. Скорее, легкое пренебрежение, как к хорошо изученной игрушке или милому, но надоевшему зверьку.
В ответ Илона негромко рассмеялась, снова становясь той спокойной и уверенной в себе женщиной, которую я знала.
– А ты не понял? Максик, мы с тобой бедные, как церковные крысы.
– У меня неплохая работа и жилье, – перебил её парень.
– Да, работа у тебя есть, но денег хватает только на еду и одежду. А что касается этой жалкой «двушки»… Напомнить, кто тебе её подарил?
– Не надо, – сквозь зубы процедил Макс.
– Отлично, а то я подумала, что у тебя проблемы с памятью. Без меня ты – ничто, Макс. Нищий красавчик, каких тысячи. Мое положение не лучше. Я богата, но только до тех пор, пока замужем за Львовым. Роман заставил меня подписать брачный контракт, и, в случае развода, мне не достанется ни-че-го!
В голосе мачехи прозвучала откровенная злость. Судя по слабому «дзинь», она снова схватилась за бутылку. А раньше я не замечала, чтобы она много пила.
– Значит, ты просчиталась, кисонька? – почти ласково спросил Макс. – Ты нищая, хоть и сидишь на мешке с золотом. Девять лет потрачены зря.
– Не скажи, – усмехнулась Илона. – У меня отличная репутация. Всем известно, что Илона Львова – верная жена и любящая мачеха. Знаешь, как поступают глупые женщины, когда выходят замуж за богатого старика? Добавляют мужу яд в пищу, или подстраивают автомобильную аварию, спустя месяц после свадьбы. А потом рыдают в кабинете следователя…
Я забыла, как дышать. В голосе женщины, которую я любила, как свою мать, звучала откровенная ненависть.
Наверное, ей было тяжело притворяться. Постоянно улыбаться, следить за своим лицом, ни взглядом, ни жестом не выдавая истинного отношения к мужу и падчерице. Жить в одном доме, есть за одним столом – и отчаянно мечтать, чтобы твои «близкие» исчезли, оставив тебе состояние.
Разве это не преддверие ада, еще при жизни? Зачем так мучиться?
Наверное, этот вопрос возник и у Макса, потому что он произнес:
– Все равно не понимаю. Мы не сможем встречаться, когда я женюсь на Мире. А ты не решишься уйти от Львова, или потеряешь всё. Так зачем тебе эта свадьба?
Послышался шорох: Илона придвинулась ближе к любовнику. Я услышала звук долгого и чувственного поцелуя.
– Дурачок, – нежно протянула мачеха. – Но ты и нравишься мне таким. Если бы с Романом произошел несчастный случай, сразу после нашей свадьбы, мне бы не поздоровилось. Началось бы расследование, проверка моего прошлого, неудобные вопросы… Родня первой жены Львова стерла бы меня в порошок.
А сейчас, кто будет подозревать несчастную женщину, которая так любила мужа? У которой не было, ни одной связи за девять лет или легкого увлечения. Ты, разумеется, не в счет. Но, к сожалению, за эти годы подросла Мира. Если Роман умрет, наследство придется делить пополам.
Она замолчала, давая Максу время обдумать новую информацию. А потом вкрадчиво продолжила:
– Девчонка глупа и отчаянно некрасива. На такую может польститься только охотник за приданым. Обманет Мирку, и сбежит с деньгами. Но я не для того ждала столько времени, чтобы лишиться части состояния. А если на падчерице женишься ты, всё будет замечательно!
Во-первых, мы станем родственниками. Никто не удивится, увидев нас вдвоем в театре или клубе. Во-вторых, вы с девчонкой будете жить в нашем особняке. Мой муж часто ездит в командировки, а Мира… Найдем ей какое-нибудь занятие. Мы сможем быть вместе, Макс, причем на абсолютно законных основаниях.
«Стерва, – с бессильной яростью прошептала я, – надо же такое придумать!»
Но самое интересное ждало меня впереди.
Макс хохотнул, но как-то невесело.
– Тихая семейная жизнь на два фронта. С тобой не соскучишься, дорогая. Но, это ведь – не конец, не так ли? Я не такой хороший актер, как ты. Мне будет трудно сохранять спокойствие, когда твой муженек потащит тебя в спальню.
– Не стоит ревновать. Думаю, полгода – год ты продержишься. А потом вы с Мирой отправитесь в плавание на яхте. Где-нибудь у побережья Индийского океана случится авария, и ты потеряешь молодую жену. Вернешься в Россию свободным человеком… Кстати, Львов в последние месяцы сильно сдал. Не удивлюсь, если он не переживет смерти дочери.
«А ты ему в этом поможешь, – мелькнуло у меня в голове, – наверняка запасла какой-нибудь хитрый яд, чтобы кончина мужа выглядела естественной».
Мне стало очень страшно. Словно наяву я увидела удаляющуюся яхту, волны, сомкнувшиеся над моей головой, и Максима, проводившего меня равнодушным взглядом.
Нет, это невозможно! Пусть моя мачеха – настоящее чудовище, но Макс не такой! Даже если у него нет ко мне сильного чувства, он не решится убить меня! Он нежный, добрый и ласковый! Всего три дня назад, в этой же квартире, он обнимал меня, шепча на ухо милые глупости.
Я услышала ровный голос жениха:
– Неплохо придумано. Только, давай сократим срок ожидания до трех месяцев. Твоя падчерица мне жутко надоела. Она скучная, непривлекательная и в постели – словно бревно. Я могу не сдержаться и придушить её раньше.
Мачеха рассмеялась серебристым смехом и потянулась к нему за новым поцелуем. А я… Я стояла, как оплеванная. Даже если бы Макс собственными руками вонзил в меня нож, он причинил бы меньшую боль. Потому что физическая рана со временем заживает. Но от разбитого сердца лекарства нет.
Мои пальцы разжались, и сумочка, которую я держала, упала на пол. Илона тут же вскочила с кровати:
– Кто здесь?
Мне вдруг стало все равно. Я толкнула дверь и почти равнодушно взглянула на полуобнаженную мачеху и сидевшего на постели Макса.
– Мира, – с искренним удивлением произнес бывший жених. А потом, словно опомнившись, накинул на себя простыню, и торопливо добавил, – это не то, что ты думаешь! Мы просто… разговаривали… шутили…
Я перевела взгляд на мачеху. Та стояла прямо, и, в отличие от своего любовника, не пыталась оправдаться. Не стала суетиться или искать одежду.
Её светлые волосы рассыпались по плечам, подобно золотистой шали. Голубые глаза потемнели и казались почти черными.
Она медленно разомкнула губы
– Мира, дорогая! Не ожидала от тебя такой прыти. Ты следила за мной?
Я с трудом покачала головой. Говорить что-то не было сил.
– Какая жалость, – вздохнула мачеха. – Ты бы провела еще несколько месяцев, наслаждаясь счастьем. Вышла замуж за Макса, отправилась в путешествие…
Её наглость меня поразила. Илона не смущалась и, тем более, не раскаивалась. Она сделала осторожный шаг по направлению ко мне.
– А потом умерла бы? – не выдержала я. – Утонула, упав за борт яхты?
Илона улыбнулась, но её улыбка больше напоминала оскал голодной волчицы.
– Что делать, дорогая, такова жизнь. Закон Дарвина. Стой, дура! Макс, держи её!
Её крик поразительным образом придал мне сил. Словно очнувшись от наваждения, я бросилась прочь из комнаты, захлопнув за собой дверь. Илона, налетевшая лбом на преграду, взвыла от боли.
– Макс, очнись! Не дай ей уйти!
Но я не стала дожидаться появления бывшего жениха. Бросилась к входной двери, потеряв несколько драгоценных секунд на возню с замком. Потом, не дожидаясь лифта, побежала вниз по ступенькам.
Вслед мне полетели ругательства, а затем всё стихло. Но я понимала, что меня в покое не оставят. Мачехе и её любовнику требовалась пара минут, чтобы одеться. Потом они бросятся преследовать меня.
Из глупой, ничего не подозревающей жертвы, я стала помехой для планов Илоны. Мой отец, несмотря на свою любовь к ней, не простит измены и желания его убить. У мачехи не осталось выбора – нужно избавиться от меня как можно скорее, не позволив мне поговорить с отцом.
Страх придал мне сил, и, спустя минуту, я уже стояла во дворе, пытаясь понять, в каком направлении идти. Новостройки в темноте казались неотличимыми одна от другой. Из множеств фонарей горели всего три, но меня это даже обрадовало – больше шансов ускользнуть от погони.
Но, куда же мне идти? Как выйти к остановке маршрутки?
Охваченная страхом, я не могла найти дорогу назад. Покружила по двору, потом вспомнила о мобильнике и едва не застонала из-за собственной глупости. Давно могла вызвать такси или позвонить домой и рассказать, где я нахожусь. Пусть отец в командировке, но экономка сразу же пришлет за мной машину. А мачеха вряд ли решится напасть на меня, если узнает, что её тайна раскрыта. Всё равно от всех свидетелей не избавишься.
Я машинально опустила руку, к сумочке, которую носила на боку. Пальцы схватили пустоту, и я в ужасе поняла, что забыла сумку в квартире Макса. Я выронила её, шокированная рассказом мачехи. В сумке остались мои документы, ключи от дома, деньги и, конечно, мобильник.
Несколько секунд я стояла, не шевелясь, пытаясь осознать размер катастрофы. Я не смогу позвонить, чтобы попросить о помощи. Не смогу вызвать такси или заплатить за проезд в маршрутке. Всё, что мне остается, – бежать. Или искать магазин, который работает ночью, чтобы попросить продавца вызвать полицию.
В этот миг хлопнули двери подъезда, и в слабом свете фонарей появились две фигуры. Я повернулась и побежала, не разбирая дороги, стараясь, в то же время, держаться в тени домов.
Наверное, это было глупо. Мне следовало взять камень, разбить какое-то окно и объяснить разозленным жильцам, что меня преследуют. Люди вызвали бы полицию, а ущерб я бы им возместила.
Но, попробуйте рассуждать разумно, когда вы только что узнали об измене жениха и кознях мачехи! Или принять верное решение, когда по спине течет холодный пот, перед глазами мелькают мушки, а сердце готово разорваться от быстрого бега!
Страх подгонял меня, и я не заметила, как свернула в сторону от последнего дома. Там оказался неогороженный карьер, из которого брали землю. Запнувшись о какой-то корень, я полетела вниз, поднимая тучу пыли.
Лодыжку пронзила острая боль. Осторожно подтянув ногу, я принялась массировать её, потом попыталась встать. Кажется, перелома нет, но первый же шаг, заставил меня скривиться от боли и сесть на землю.
«Отбегалась, – мрачно думала я, – и что теперь делать?»
Положение казалось безнадежным. Я мысленно молила об одном – чтобы мачеха и её любовник прошли мимо, не заметив меня. Тогда оставалось дождаться утра, когда на улице появятся люди, и позвать на помощь.
Минуты текли медленно. Я села так, чтобы меня скрывала тень от нависшей кучи песка, и напряженно прислушивалась, не раздадутся ли шаги преследователей.
«Вряд ли они будут искать меня в карьере, – думала я, – скорее, побегут к остановке маршруток».
Но мне не повезло. Спустя примерно четверть часа послышались негромкие голоса, а затем – быстрые шаги, которые неумолимо приближались.
– Как сквозь землю провалилась, – сквозь зубы бросил Макс.
– Под землю отправимся мы, если не найдем девчонку, – предупредила мачеха. Она остановилась так близко от края карьера, что сверху посыпался песок.
Послышался щелчок зажигалки, потом потянуло дымом – Илона со вкусом затянулась сигаретой.
– Ты уверена, что она не вызвала полицию? – нервно спросил Макс.
– Уверена. Её сумка осталась в твоей квартире. Думай, Макс! У неё нет знакомых поблизости? Может, вы с ней ходили к кому-то в гости?
Повисла тишина – мой бывший жених не умел быстро соображать. Потом неуверенно ответил:
– Да нет, кажется.
– Так «да» или «нет»? – рявкнула мачеха. – От тебя никакой помощи!
Описав в воздухе дугу, окурок полетел в карьер.
– Сама хороша! – разозлился парень. – Приперлась, когда не звали. Если бы не ты, ничего бы не случилось!
– Тише! – вдруг свистящим шепотом произнесла Илона. – Смотри!
Замерев от ужаса, я догадалась, что именно она заметила – след на земле, оставшийся после моего падения в карьер.
Мачеха подошла ближе. По осыпающемуся склону заплясал свет от фонарика. Я вжалась в землю, в напрасной попытке скрыться от него.
– Ну, что ж, – протянула мачеха, – кажется, мы нашли нашу дорогую Миру. Девочка, вылезай, не трать наше и свое время. Все равно тебе не сбежать.
Я не пошевелилась. Нога болела по-прежнему, так что облегчать жизнь мачехе я не собиралась. Пусть сама лезет в карьер, с риском упасть и подвернуть ногу. Последнее будет только справедливо.
– Мира, – вмешался Макс, – выходи. Никто тебя не тронет, мы хотим только поговорить.
Ага, нашел дуру!
Горько улыбнувшись, я подумала, что еще вчера верила каждому слову Макса. Но, после роковой сцены в его спальни, поняла, каким ловким лицемером является мой жених.
Мачеха нетерпеливо топнула ногой.
– Хватит болтать! Время позднее, но вдруг кто-то из жильцов появится. Спускайся в яму, Макс, и избавься от девчонки!
По моему телу пробежала ледяная волна. Я хотела закричать, но из горла вырвался только слабый хрип.
– Я? – пролепетал Макс. – Илона, ты, что говоришь? Я не смогу… не справлюсь. Мира была моей девушкой!
– Тряпка, – презрительно сплюнула мачеха, – а как же ты собирался избавиться от неё, во время прогулки на яхте?
– Но… это совсем другое. А своими руками… я не могу…
Илона негромко, но цветисто выругалась. Если б моей жизни не угрожала реальная опасность, я бы восхитилась: моя утонченная мачеха ругается, как сапожник!
– Ну и мужики пошли, – процедила Илона. – Плесень! И зачем вы вообще нужны? Всё самой приходится делать!
Песок заскрипел под её шагами. Пачкая в грязи дорогие туфли, мачеха начала спускаться, подсвечивая дорогу фонариком.
Как же не хочется умирать!
Меня бросило в жар. Прикрыв глаза, чтобы не видеть приближающейся ко мне фигуры, я лихорадочно думала, что делать. Сбежать я не смогу. Кинуться на мачеху, пытаясь ударить её первой? Вряд ли получится, Илона сильнее меня. А если вспомнить о моей больной ноге, то шансы и вовсе становятся призрачными.
Скрип песка под ногами мачехи стих.
– Вот и всё, Мира, – тихо сказала она. – Есть последнее желание?
Я отвернулась, не желая опускаться до униженной мольбы.
– Хочешь немного правды на прощание? Ты никогда мне не нравилась. Глупая девчонка, размазня, у которой, однако, с самого детства было всё самое лучшее. Семья, родственники, отец, исполняющий любое желание, деньги, наконец. А мне пришлось столько сил приложить, чтобы нос из нищеты высунуть! Брак с Романом стал для меня и счастьем, и проклятием. Обеспеченная жизнь, за которую приходилось платить каждую ночь. Платить своим телом. Если б ты знала, как я ненавидела вас обоих!
– А причем здесь я? И тебя не заставляли расписываться с моим отцом!
– Не заставляли, это правда, – кивнула мачеха. – Но шанс стать женой миллионера выпадает раз в жизни. Ты переезжаешь из маленькой квартирки в особняк. Можешь приобрести всё, что нравится – меха, платья, бриллианты. Твои фотографии мелькают в прессе, подружки чернеют от зависти. Только, в придачу к состоянию, ты получаешь старого мужа. А я – еще и падчерицу…
Звучит странно, но мне вдруг стало, её жаль. Наивную, глупую девчонку, соблазненную большими деньгами и властью, и ставшую безжалостной хищницей. И, в итоге, потерявшую свою душу.
Но я не успела ничего сказать. Оглядевшись по сторонам, Илона с торжествующим возгласом схватила металлический прут.
– Пора заканчивать этот фарс, – хладнокровно сказала она.
Я в отчаянии зашарила руками по земле в поисках камня или палки. Но сквозь мои пальцы сыпался только мокрый песок. Тогда, сунув руку в карман плаща, я нащупала какой-то предмет.
«Фигурка, подаренная тетей Олей! – вспомнила я. – Только чем она мне поможет!»
Илона подошла ко мне совсем близко. Я слышала её учащенное дыхание: она готовилась нанести последний удар. В отчаянии я размахнулась и швырнула в неё фигуркой из фарфора.
Послышался слабый вскрик, а затем мне на руку капнуло что-то теплое. Кажется, я умудрилась поранить Илону.
– А ты, маленькая тварь! – выругалась женщина.
Но я не обратила внимания на её слова. Мой взгляд был прикован к фигурке, которая, упав на землю, разбилась на мелкие осколки.
Помня обещание тети Оли, я ждала, что произойдет нечто чудесное. Например, появится волшебник и защитит меня. Или меня перенесет в другое место, подальше от мачехи. Или я получу артефакт, с помощью которого одолею Илону.
Но ничего не произошло. Осколки фарфора тускло сверкнули при свете фонарика. Мачеха наступила на них ногой.
– Ничего умнее не придумала? – презрительно спросила она.
Я подавленно молчала. Мне, как обычно, не повезло. Глупо было надеяться на какую-то фигурку, пусть и очень древнюю.
Мачеха крепче перехватила прут, размахнулась… и вдруг земля под её ногами вспыхнула. Ослепительный свет разлился вокруг, я отвернулась, а потом меня словно подбросило в воздух.
И снова наступила темнота.