
- Рейтинг Литрес:5
- Рейтинг Livelib:5
Полная версия:
Татьяна Лив Запретный эксперимент
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— А это кто? — спросила она тихо.
Денис проследил за её взглядом. Он по-прежнему улыбался, однако теперь улыбка выглядела натянутой.
— Костя. Константин Никонов, из нейрофизиологии. Перерабатывает.
— Он не ест.
— Ну, бывает. Сел, задумался. Тут у многих так — работа захватывает, забываешь про всё.
— У него руки дрожат, Денис.
— Аня. — Он посмотрел на неё, и в его голосе появилось что-то, чего раньше не было — мягкое, но твёрдое, как вата поверх камня. — Ты только приехала. Не надо сразу всё анализировать. Ешь суп.
К первым трём наблюдениям добавилось четвёртое: Денис явно избегал разговора о Никонове.
Мужчина в углу пошевелился, медленно поставил ложку и встал — как человек которому тяжело даётся каждое движение.
Аня увидела его лицо.
Кожа у него была болезненно бледной, под глазами залегли тени, щёки впали. Он смотрел сквозь людей рассеянным взглядом, будто с трудом различал происходящее вокруг.
Он пошёл к выходу и не убрал тарелку — а люди в столовой убирали за собой, Аня заметила это когда входила.
Аня мысленно добавила к своим наблюдениям ещё одно: Никонов ушёл, оставив нетронутую тарелку на столе.
Он проходил мимо их стола и вдруг остановился — на секунду, не больше. Аня почувствовала как Денис рядом чуть напрягся, плечи и руки, еле заметно.
Костя посмотрел на неё — прямо, впервые за весь вечер его взгляд сфокусировался только на её лице, как будто она была единственным чётким предметом в размытом пространстве. Во взгляде читалась отчаянная попытка сообщить ей что-то важное.
— Уезжайте, — сказал он, тихо, почти беззвучно — она скорее прочитала по губам, чем услышала. — Пока можете.
И пошёл дальше, не оглянулся, вышел из столовой.
— Что он сказал? — спросил Денис голосом слишком ровным и слишком спокойным для человека, который не слышал.
— Ничего, — сказала Аня. — Я не поняла. Пробормотал что-то.
Денис кивнул и взял свою вилку, улыбка вернулась на место — широкая, рыжая, привычная.
— Ешь суп, — повторил он. — Правда вкусный.
Аня посмотрела в тарелку с остывшим супом и подумала о пяти аномалиях и трёх словах сказанных почти беззвучно. Как учёный она знала: одна аномалия — случайность, две — совпадение, три — закономерность. Пять наблюдений уже складывались в картину, которую Аня пока не смогла объяснить.
Аня вернулась к себе в девять вечера, разобрала чемодан за десять минут — разбирать было почти нечего — и повесила халат на видное место. Поставила фотографию мамы на тумбочку, достала блокнот Кати и написала:
«Первый день. Всё лучше, чем я могла мечтать. Лаборатории — невероятные. Люди — настоящие. Халат с моим именем. Цветы на столе. Я чувствую себя дома.»
Перечитала — и добавила снизу, мелким почерком:
«Но. Есть корпус без окон на первом этаже. Харитонов говорит — хранилище образцов. Логично. Только камера над дверью повернулась, когда я проходила мимо. И ещё человек в столовой. Константин Никонов, нейрофизиология. Пять аномалий, три слова: уезжайте, пока можете. Денис сделал вид, что не слышал. Хотя слышал.»
Закрыла блокнот и убрала его под матрас — подальше от глаз, подальше от чужих рук. Легла, закрыла глаза и стала ждать сна.
Кровать была мягкой, подушка пахла свежестью, за окном стояли тёмные сосны. Аня пыталась убедить себя, что первый день прошёл прекрасно и причин тревожиться у неё нет.
Она провалилась в сон.
Проснулась в три часа ночи — сначала не поняла, почему. Потом увидела свет из окон корпуса В.
За окном среди заснеженных сосен виднелся Корпус В. Из его узких матовых окон на втором и третьем этажах пробивался ровный электрический свет. В три часа ночи за матовыми стёклами горел рабочий свет.
Аня ещё долго смотрела на корпус, пытаясь понять, почему это здание не давало ей покоя. С её места были видны только освещённые верхние окна, и разглядеть происходящее внутри через матовые стёкла было невозможно.
Свет оставался ровным. Аня вспомнила слова Харитонова о хранилище образцов и задумалась, зачем там понадобилось освещение посреди ночи. Возможно, сотрудники работали круглосуточно, но спросить об этом она решила позже.
Она легла обратно и натянула одеяло, и три слова Кости звучали в голове — тихо, почти беззвучно, как тогда в столовой. Уезжайте. Пока можете.
Уезжать Аня не собиралась: она только приехала и наконец получила работу, о которой мечтала. И всё же до самого утра уснуть так и не смогла.
ГЛАВА 4. КУРАТОР
Утром Аня проснулась раньше будильника. За окном общежития серел снег, а в голове уже складывался список вопросов, которые она собиралась задать новым коллегам. Вчерашнее знакомство с «Прометеем» оставило странное впечатление: здесь явно умели заниматься серьёзной наукой, но о некоторых вещах предпочитали молчать. Ане хотелось поскорее добраться до работы и разобраться хотя бы с тем, что касалось её проекта. В лаборатории она застала Марину за журналом протоколов. Та обернулась на звук шагов и кивнула:
— Анна Дмитриевна. Доброе утро.
— Доброе. И просто Аня, пожалуйста, — улыбнулась она.
Марина на мгновение задумалась, словно решала, стоит ли отступать от привычной официальности.
— Хорошо, Аня.
В ответ Марина представиться по имени не предложила, и Аня решила пока оставить всё как есть.
Марина Сергеевна оказалась именно такой, какой выглядела вчера в столовой — тихой, аккуратной, профессиональной. Она двигалась уверенно и говорила по делу. Она показала Ане рабочее место — стол у окна, хороший, просторный, с двумя мониторами и отдельной лампой. Рядом — шкаф с реагентами, полки с расходниками, всё подписано мелким ровным почерком.
— Это протоколы, — сказала Марина, положив перед ней папку. — Каждый эксперимент оформляется по утверждённой форме. Все графы обязательны, а сокращения нужно согласовывать.
— Понятно.
— Данные хранятся в закрытой сети, вход — по пропуску. Для доступа во внешний интернет потребуется заявка с обоснованием научной задачи; администрация должна её одобрить.
— Сколько же здесь согласований, — пробормотала Аня, перелистывая папку.
Марина посмотрела на неё.
— Здесь свои правила, — ровно сказала она. — К этому привыкают.
Аня кивнула и раскрыла папку с протоколами. Спорить было незачем — она только пришла, правил ещё не знала, а Марина знала их семь лет. Это само по себе было информацией.
Остальные сотрудники начали приходить чуть позже. Каждый привычно направлялся к своему рабочему месту, и лаборатория постепенно оживала.
Наташа Фролова пришла первой — в восемь пятнадцать, с кофе в одной руке и планшетом в другой. Она деловито поздоровалась с Аней и сразу занялась своими делами.
Игорь появился в восемь тридцать, поставил на стол термос и спросил, не глядя ни на кого конкретно:
— Кто-нибудь смотрел вчера результаты по серии Б?
— Я, — сказала Наташа. — Потом обсудим.
— Ага.
Пётр Маслов пришёл без пяти девять — шумно, с запахом зимней улицы, сразу потёр руки и оглядел лабораторию с видом человека который проверяет, всё ли на месте. Увидел Аню, расплылся в улыбке:
— О, Анна Дмитриевна! Я вчера не успел спросить — вы в каком направлении больше работали, CRISPR-Cas9 или базовое редактирование?
— И тем и другим, в зависимости от задачи, — улыбнулась Аня.
— Отлично, — одобрительно кивнул Маслов. — У нас тут дискуссия уже третий месяц.
— Какая дискуссия?
— Принципиальная, — вмешался Игорь, не отрываясь от экрана. — Маслов считает, что базовое редактирование переоценено в нашей области.
— Я считаю, что его неправильно применяют, — поправил Маслов. — Это разные вещи.
— Это одно и то же.
— Это принципиально разные вещи, Игорь.
— Господи, они так каждое утро, — сказала Наташа, закатив глаза. — Не обращай внимания.
Аня улыбнулась. Маслов развёл руками — мол, продолжим позже — и пошёл к своему столу.
Последней пришла стажёр Лена. Она тихо устроилась за своим столом, перекинула косу через плечо и открыла ноутбук. Аня решила, что Лена предпочитает работать молча.
В лаборатории зазвучали голоса и стук клавиш, потянуло свежим кофе. Утро постепенно входило в привычный рабочий ритм. Аня сидела за своим столом у окна, смотрела на это и думала, что, пожалуй, здесь действительно её люди.
Потом открыла папку с протоколами и начала работать.
Марина принесла ей файл с первичными данными проекта около девяти.
— Серия А. Базовые профили. Вам нужно верифицировать методологию предыдущей группы перед тем, как двигаться дальше.
Аня посмотрела на экран. Генетические профили — стандартный формат, хорошая выборка, чистые данные. Начала читать.
— Марина Сергеевна.
— Да.
— А полная база — где?
Марина задержалась с ответом, тщательно подбирая слова.
— Доступ к полной базе поэтапный. Сначала серия А, потом Б, потом расширенный уровень. Это стандартная процедура для новых сотрудников.
— Даже для ведущих специалистов? — спросила Аня, подчеркнув слово «ведущих».
— Даже для них, — сказала Марина без интонации. — Здесь так принято.
Аня посмотрела на неё. Марина уже повернулась к монитору, давая понять, что обсуждать порядок доступа дальше бессмысленно.
Аня вернулась к данным серии А.
В десять часов в дверь постучали.
После негромкого стука дверь открылась.
Аня подняла голову.
На пороге стоял высокий мужчина в тёмной водолазке и брюках. Коротко подстриженные волосы подчёркивали резкие черты лица; он держался настолько уверенно, что Аня невольно выпрямилась в кресле.
Его почти чёрные глаза внимательно изучали её лицо. Аня поймала себя на том, что с таким же интересом разглядывает незнакомца, пытаясь понять, кто перед ней.
— Алексей Зимин, — представился он негромким ровным голосом. — Ваш куратор.
Он, похоже, заранее знал, кого ищет.
— Аня, — сказала она.
— Я знаю, изучил ваше досье.
Зимин прошёл на пару шагов внутрь и остановился у двери, сохраняя деловую дистанцию.
— Моя роль — координация между научным составом и администрацией. Безопасность, логистика, организационные вопросы. Если что-то нужно — материалы, доступ, решение любого вопроса — обращайтесь.
— Любого? — Аня чуть подняла бровь.
— Любого, — повторил он без паузы.
— А если вопрос не технический? — улыбнулась Аня.
— По вопросам, которые относятся к вашему уровню допуска, можете обращаться ко мне, — серьёзно ответил Алексей.
За её спиной Маслов чуть кашлянул. Аня не обернулась.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда сразу — мне нужна полная база данных проекта.
Алексей встретил её взгляд так спокойно, словно ожидал именно этой просьбы.
— Доступ поэтапный. Базовый уровень на первые две недели.
— Марина Сергеевна мне уже говорила. Я хотела бы ускорить этот процесс.
— Правила центра этого не позволяют.
— Сейчас у меня только серия А, а это часть большого массива. Я могу проверить методологию, но без остальных данных не пойму, к каким выводам мы движемся. Для работы мне нужен общий контекст.
— Я вас понимаю, — сказал он.
— Но?
— Но первые две недели действует базовый допуск. Таков протокол центра.
Аня положила ручку на стол.
— Алексей, — сказала она, — вы куратор. Значит, у вас есть возможность влиять на протоколы?
— Нет.
— Совсем?
— Протоколы утверждает только директор центра Харитонов. Я их исполняю.
— Значит, мне к Харитонову?
— Можете попробовать, — ответил Зимин деловым тоном. — Но, полагаю, решение останется прежним.
Аня с трудом сдерживала раздражение. Ей мешали работать формальные ограничения, а Зимин, похоже, не собирался даже обсуждать возможность исключения. Его спокойствие действовало на нервы сильнее, чем открытый отказ.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Две недели.
— Если появятся другие вопросы — спросите у Марины Сергеевны, она скажет, где меня можно найти. Или оставьте заявку через внутреннюю систему.
— Хорошо.
Зимин коротко кивнул и повернулся к двери.
Когда он потянулся к ручке двери, Аня заметила, что левый рукав водолазки закрывает запястье чуть сильнее правого. Может, под тканью скрывался шрам? Она привыкла замечать такие мелочи и теперь невольно запомнила эту.
Зимин вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.
— Он всегда такой? — со вздохом спросила Аня у Марины.
— Какой? — Марина не подняла глаз.
— Вот такой. Стена.
Марина помолчала секунду.
— Да, — сказала она. — Всегда.
Маслов за соседним столом хмыкнул.
— Что? — спросила Аня.
— Ничего, — сказал Маслов миролюбиво. — Ты привыкнешь к нему.
Аня ещё раз взглянула на закрытую дверь, затем заставила себя вернуться к монитору и открыла семнадцатый профиль серии А.
Работа увлекла Аню, несмотря на досаду из-за ограниченного доступа.
Данные серии А были качественными, методология продуманной. Чувствовалась рука человека, который понимал, что делает. В нескольких местах она сделала пометки: там возникали вопросы, требовавшие дополнительных данных.
Но дальше продвинуться не удавалось: серия А оставалась лишь частью исследования, а общая картина ускользала. До расширения доступа предстояло ждать ещё две недели.
Лаборатория жила вокруг неё своей жизнью. Маслов и Игорь возобновили дискуссию про базовое редактирование — негромко, но увлечённо. Наташа работала в тишине, только иногда делала пометки вслух — для себя, не для других. Лена не произнесла ни слова с момента, как вошла.
Марина встала около половины первого.
— Аня, — сказала она, — скоро час. Пойдем на обед.
— Угу. — Аня не отрывалась от монитора.
— Перерыв необходим, — напомнила Марина.
Аня подняла голову.
— Это обязательно?
— Нет. Но вы уже несколько часов за экраном и почти не делали перерывов.
— Я вставала за реагентом в половине одиннадцатого.
— Это не считается.
— Марина Сергеевна, я в самом интересном месте.
— В науке всегда самое интересное место, — сказала Марина. — Именно поэтому нужно обедать по расписанию, иначе так и останешься голодной. Впервые за утро она улыбнулась.
Аня посмотрела на неё. Марина стояла у двери — спокойная, в пальто, с сумкой.
— Пять минут, — сказала Аня.
— Я подожду вас у двери.
Маслов поднялся, потянулся:
— Я тоже иду. Аня, пойдем вместе и можем по дороге продолжить разговор про CRISPR.
— С удовольствием, — сказала Аня и стала закрывать файлы.
В столовой Денис уже сидел на своём вчерашнем месте.
— Соколова! Как первое утро?
— Продуктивно. — Она поставила поднос и села. — Познакомилась с куратором.
— А, Зимин, — отозвался Денис без особого интереса. — И как впечатление?
— Стена в водолазке. И всё время ссылается на протокол, — сказала Аня, пытаясь изобразить его невозмутимый тон.
Денис засмеялся — искренне, коротко.
— Точно. Он всем так говорит кстати — «любые вопросы ко мне». Только вопросы принимает строго по протоколу.
— Я заметила. — Аня взяла ложку. — Ты давно его знаешь?
— С первого дня как сюда приехал. Он здесь с самого начала центра. Кто-то говорил, что он из спецподразделений, но сам он не рассказывает.
— Это я тоже заметила.
— И не спрашивай, — добавил Денис. Сказал легко, небрежно — но Аня уловила под лёгкостью что-то другое. — Серьёзно. Не потому что запрещено. Просто он так устроен.
— Все здесь так устроены?
— По-разному, — сказал Денис, зачерпнув суп. — Но Зимин особенно скрытный.
Аня посмотрела на него. За привычной широкой улыбкой рыжего веснушчатого Дениса Аня вдруг заметила усталость, которой раньше не придавала значения.
— Денис, — сказала она, — а до меня здесь был другой ведущий специалист?
Денис помолчал на секунду дольше чем нужно.
— Был. Уехал полгода назад.
— Личные обстоятельства?
Он посмотрел на неё. Не улыбался.
— Соколова. Ты всего лишь второй день здесь.
— Знаю.
— И уже задаёшь вопросы, которые лучше не задавать в столовой.
— А где их задавать?
— Нигде, — сказал Денис тихо, но отчётливо. Потом взял ложку. — Я серьёзно. Ешь. Суп вкусный.
Аня попробовала суп и поняла, что он действительно вкусный, но разговор не выходил из головы. В «Велесе» каждый по-своему давал ей понять, что некоторые темы лучше обходить стороной.
После обеда она работала до шести.
Марина ушла в пять. Маслов и Игорь — чуть позже, уже доспоривая про редактирование в дверях. Наташа задержалась, что-то дописывала. Лена ушла незаметно — Аня просто в какой-то момент подняла голову и её место было пустым.
Аня осталась одна в лаборатории.
Ей нравилось это время — когда все уходят и пространство становится твоим. Можно думать без оглядки на чужое присутствие. Она работала с данными и записывала вопросы, которые требовали дальнейшего изучения. Почти все упирались в одно: ей не хватало контекста. Серия А позволяла проверить отдельные результаты, но без остальных материалов Аня не могла оценить исследование целиком.
В шесть она закрыла файл и потянулась. За окном давно стемнело.
По дороге из лаборатории Аня заметила в конце коридора Зимина.
Он стоял у окна спиной к ней и смотрел на территорию центра.
Аня замедлила шаг.
Аня была уверена, что Зимин услышал её шаги задолго до того, как она приблизилась. Тем заметнее казалось его нежелание оборачиваться.
Проходя мимо, она скользнула взглядом по его отражению в тёмном стекле. Правая рука лежала на подоконнике, левая была опущена вдоль тела, а рукав по-прежнему закрывал запястье.
На улице за окном — территория центра, дорожки, фонари. И Корпус В с тёмными матовыми окнами.
У выхода Аня зачем-то обернулась: Зимин так и остался стоять у окна.
Вечером она писала в блокноте.
Она устроилась на кровати, подтянув колени, и раскрыла блокнот. За окном темнели сосны под звёздным небом, а в комнате стояла непривычная для неё загородная тишина.
Написала:
«Второй день. Работа — хорошая. Данные серии А чистые, методология продуманная, но мне не хватает контекста. Серия А — фрагмент чего-то большего. Полный доступ через две недели. Протокол.»
Остановилась. Потом добавила:
«Группа — нормальная. Маслов спорит с Игорем, Наташа работает молча, Лена вообще не разговаривает. Привыкну.»
И ещё ниже:
«Куратор — Алексей Зимин. Военный, это видно сразу. Точные движения, закрытые ответы. Левый рукав длиннее правого — что-то прикрывает на запястье. Шрам? Стена. Марина говорит — он всегда такой. Денис говорит — не спрашивай. Вечером стоял у окна в конце коридора. Смотрел на Корпус В. Долго.»
Закрыла блокнот и убрала под матрас.
Легла, закрыла глаза и стала ждать сна. Мягкая кровать и спокойная ночь располагали ко сну.
Но перед сном Аня вновь вспомнила Зимина у окна. Ей казалось, что он смотрел в сторону Корпуса В с особым вниманием, словно с этим зданием было связано нечто важное для него.
Алексей дошёл до пустого перехода между корпусами и достал телефон.
Он набрал номер и дождался ответа после второго гудка.
— Она отработала первый день, — сказал он.
— Знаю, — ответил Харитонов. — Светлана Игоревна доложила. Полный доступ запросила?
— Да. Я отказал. По протоколу.
— Правильно. — Пауза. — Как она это приняла?
Алексей помолчал секунду.
— Спокойно. Поспорила, потом приняла отказ и вернулась к работе.
— И всё же её не устроил ответ, — добавил Алексей.
— Это было ожидаемо, — заметил Харитонов. — Что именно она спрашивала?
— Сначала о полной базе данных. Потом объяснила, почему без неё трудно оценить методологию. Когда я сослался на протокол, поинтересовалась, может ли обсудить доступ с вами.
— Значит, уже пытается понять, как здесь всё устроено.
В голосе Харитонова послышалось удовлетворение.
— Мне это в ней и нравится. Соколова не ограничивается тем, что ей выдали. Она задаёт вопросы, ищет связи, старается докопаться до сути. Именно такой исследователь нам и нужен.
— Её любопытство может создать проблемы, — осторожно сказал Алексей.
— Возможно. Но без любопытства она бы не добилась того, ради чего мы её пригласили. Продолжай наблюдать и держи меня в курсе.
— Понял.
Алексей убрал телефон.
Он задержался в пустом переходе. За стеклом галереи виднелись сосны и Корпус В, чьи узкие матовые окна располагались только на верхних этажах.
Завтра в семь утра его снова ждала процедура, повторявшаяся уже триста дней подряд. Алексей убрал телефон и направился к себе.
ГЛАВА 5. ПЯТЬДЕСЯТ УМОВ
К концу первой недели Аня уже привыкла просыпаться по сигналу будильника, завтракать в общей столовой и идти в лабораторию через застеклённую галерею. Порядок, поначалу чужой, постепенно становился привычным.
В «Велесе» работали пятьдесят учёных, собранных со всей страны. Каждый отвечал за своё направление, но общая работа подчинялась распорядку, который никто, кажется, даже не обсуждал.
Масштаб исследований стал ей понятнее в холле Корпуса А, когда она остановилась перед интерактивным табло. На нем светился список текущих проектов. Геномика, нейробиология, биоинженерия, синтетическая химия… Рядом с названиями проектов значились фамилии руководителей и участников. Глядя на темы исследований, Аня осознала: «Велес» занимался гораздо большим, чем поиском новых методов лечения. Результаты отдельных исследований могли дополнять друг друга, открывая возможности, о которых в её прежнем институте говорили лишь на конференциях. И Харитонов был единственным, кто видел всю картину целиком.
У сотрудников лаборатории уже сложились привычки, которые Аня успела изучить. Маслов всегда появлялся без пяти девять, вешал пальто на третий крючок слева, потирал руки и оглядывал помещение так, будто за ночь кто-то мог украсть его реактивы. Игорь вваливался чуть позже, ставил на стол неизменный термос с чем-то имбирным и включался в работу через тридцать секунд, начиная говорить только после первого глотка. Наташа приходила рано, работала молча, лишь изредка бормоча себе под нос обрывки формул, и постоянно грызла колпачки ручек. Лена-стажёр передвигалась по лаборатории почти бесшумно: Аня порой замечала её лишь тогда, когда очередная подготовленная проба уже стояла на месте.
Марина казалась самой постоянной частью этого распорядка. Иногда Аня сомневалась, что та вообще успевает отдыхать. Во сколько бы Аня ни пришла, Марина уже сидела за монитором с идеально прямой спиной, а вечером уходила позже всех — но ровно в девятнадцать ноль-ноль. Пунктуальность Марины удивляла даже на фоне здешней дисциплины.
Аня смотрела на них поверх своего монитора и признавалась себе: здесь работают по-настоящему. В её старом институте из четырнадцати человек науку двигали трое, остальные просто пили чай, дожидаясь пятницы. Здесь же обсуждение эксперимента могло продолжаться и после окончания рабочего дня.
В пятницу за обедом Аня сидела с Денисом. В столовой разговоры о работе смешивались со звоном посуды и гулом голосов. За соседним столом два профессора спорили так, будто решали судьбу Вселенной, хотя речь шла всего лишь о способе очистки нуклеиновых кислот. Даже за обедом учёные возвращались к задачам, оставленным в лабораториях.
Сегодня давали густой свекольный борщ с настоящей сметаной — роскошь, от которой она давно отвыкла. Аня как раз доедала его, когда к её столику подлетел мужчина в измятом халате. Он говорил с таким возбуждением, словно только что совершил открытие.
— Коллега! — он вцепился в её рукав. — Вы же из группы Крыловой? Скажите, вы замечали корреляцию между скоростью сплайсинга и фазами луны?
— Простите, что? — Аня попыталась высвободить рукав.
— Луна! Электромагнитный фон! А если мы все вместе создаём помехи в поле? Кстати, я Соколов. Из отдела биофизики.
— Очень приятно, — растерялась Аня. — Я тоже Соколова. Анна.
Мужчина замер, подозрительно прищурился, а потом вдруг коротко хохотнул.
— Соколов и Соколова в одном центре? Харитонов определённо клонирует сотрудников, начиная с фамилий! Подумайте над фазами луны, коллега!
Он убежал, не дождавшись ответа. Аня посмотрела ему вслед, потом на Дениса.
— Он всегда такой?
— Соколов-второй? — Денис усмехнулся. — Он безобидный. Просто иногда мозги у местных корифеев закипают. Представь пятьдесят человек, которые круглые сутки думают о своих исследованиях. Кто-нибудь обязательно начнёт искать закономерности даже там, где их нет.
Денис, как обычно, трещал без умолку, рассказывая какую-то байку про биохимиков с первого этажа, а Аня ела и просто наблюдала за залом. Ане нравилось наблюдать за людьми, особенно когда они забывали, что на них смотрят.





