- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Tate Engine Помешательство
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Я лишь раздраженно выдохнула, не имея ни малейшего желания проигрывать в этой схватке.
– Портить отношения? Ты хамишь мне и хватаешь чуть ли не до синяков при любом удобном случае! – Возможно, про синяки я слегка преувеличивала.
Нолан расслабленно оперся пятой точкой о столешницу рядом с раковиной и повернул голову в мою сторону, пока я домывала последнюю тарелку. Похоже, он осмелел, потому что, даже зная, что может получить очередную порцию мыльной воды в лицо, встал максимально близко ко мне. Мы практически касались друг друга плечами.
– Я бы не назвал это хамством. Скорее дружескими перепалками, – Крис широко улыбнулся, демонстрируя десны. – А то, что я иногда до тебя дотрагиваюсь: признаюсь, виноват, поэтому прошу прощения. Не могу удержаться.
– Очень смешно.
– Никаких шуток. Ты очень красивая, Софи.
Я была уверена, что мои и так едва заметные веснушки совсем потерялись на фоне румянца, разлившегося по щекам. Не так уж и часто я получала комплименты, чтобы спокойно на них реагировать, даже если этот был от человека, который мне совершенно не нравился (возможно, здесь я немного лукавила).
Для домашнего ужина Кристофер выбрал простой свитшот и прямые мягкие брюки: похоже, он был одним из тех парней, которые следили за трендами и носили исключительно брендовое шмотье. К слову, ему это действительно шло, и вкус у него определенно был. И да, да, уговорили, выглядел он просто потрясающе, поэтому его недавний комплимент о моем внешнем виде начал казаться голимым враньем: даже мои парадно-выходные вещи из сэконда не шли ни в какое сравнение с тем, что он позволял себе носить дома. Ну и ладно, зато я не жук-вонючка, который пристает к милым девушкам и портит им жизнь.
Осознав, что замерла, так и не выключив воду, я наконец пришла в себя, отогнав навязчивые мысли.
– Оставь свои комплименты для девчонок, которых будешь кадрить.
– В таком случае еще раз повторю: ты очень красивая.
Он произнес это практически шепотом. Я даже опешила.
С мокрых рук капала вода, звонко ударяясь о раковину. Все вокруг словно замерло, а что-то внутри неприятно сжалось. Я пыталась сосредоточиться на размеренном «кап-кап» и прогнать лишние мысли из головы, но они все равно лезли, не спрашивая разрешения.
Нет смысла отрицать, мне приятно, что он считал меня привлекательной. Но от этого становилось только страшнее.
Нужно взять себя в руки, перестать ходить вокруг да около и найти в себе силы спросить обо всем прямо. Эти разговоры ни о чем начинали выводить из себя, особенно потому, что я каждый раз чувствовала себя проигравшей в наших словесных битвах. И я ненавидела это. От прежнего задора не осталось и следа. Я быстро вытерла руки о мягкое полотенце, встала максимально близко к Кристоферу, насколько позволяла моя смелость, и со всей серьезностью произнесла:
– Что тебе от меня нужно? Чего ты ко мне цепляешься, зачем хочешь, чтобы я переехала в ваш дом? – Кристофер рассматривал меня изучающим взглядом, не меняясь в лице. Я вздернула подбородок, чтобы не казаться совсем уж жалкой на его фоне, и даже практически не вздрогнула, когда Нолан схватился за него пальцами. – Хватит со мной играть.
– Я еще даже не начинал, – прошептал он, и мне всего на мгновение показалось, что он потянулся ко мне, но, даже не успев в этом убедиться, я быстро отпрянула. – Давай будем считать это моей личной прихотью. Разбушевавшейся фантазией недавнего подростка, который пересмотрел порнороликов о сводных сестренках.
– Фу, – ответила я, поморщившись.
Крис коротко рассмеялся.
– В общем, не имеет значения, зачем мне это нужно. Ты в любом случае рано или поздно будешь жить с нами, потому что я так хочу. А если я чего-то хочу, меня мало что останавливает.
– Ты в курсе, что мир не крутится вокруг тебя?
– Слышал об этом.
Разозлившись, я бросила полотенце, которое все еще комкала в руках, на столешницу рядом с Ноланом. Из столовой послышались голоса наших родителей, которые просили нас побыстрее вернуться, чтобы продолжить наш неуютный семейный вечер.
– После твоих слов – последнее, чего я хочу, так это жить с тобой под одной крышей, – процедила я сквозь зубы, но Кристофера, казалось, это только забавляло.
Помните, недавно я почти прониклась к нему сочувствием? Забудьте. Я снова презираю его всей душой.
– Тем интереснее. – Он аккуратно повесил полотенце на крючок, чертов перфекционист. – Думаешь, я не найду способ все переиграть?
Он весело поиграл бровями и медленно двинулся в сторону столовой.
– Удачи, – бросила я ему в спину.
Кристофер развернулся и одарил меня еще одной довольной улыбкой.
– Как, ты сказала, зовут твою соседку по комнате? Эбигейл? Такая светленькая, сидела с нами в аудитории, верно? – Он практически смеялся, пока я сжимала зубы от злости. – Кажется, она сегодня очень активно мониторила мои социальные сети. Как настоящий джентльмен, я не могу обделить даму вниманием, верно?
Я ничего не ответила. Лишь проглотила рвавшееся наружу «не-е-е-ет».
Глава 5. Кристофер
Ее худые, практически высушенные пальцы сжимали мою руку изо всех сил, но сильнейшая слабость и ударная доза обезболивающего, которую ей вкололи за полчаса до моего прихода, делали это прикосновение практически неощутимым. Она пыталась вкладывать всю свою энергию в объятия, которыми время от времени все еще могла одаривать меня при наших недолгих встречах, но на деле ее ладони совершенно невесомо порхали по моим плечам, словно крылья умирающего мотылька, обжегшегося о лампу. Вокруг ее головы снова был обвязан цветастый шелковый платок, чтобы я не мог видеть отсутствие шикарных густых волос. Словно этим можно было меня обмануть. Словно можно было хотя бы на миг создать иллюзию того, что это всего лишь модный аксессуар, а вовсе не тщетная попытка скрыть последствия страшной болезни.
Я не мог видеть то, что творилось за окном, картинка словно специально была размыта кистью в фотошопе; единственный объект, который имел хоть какую-то резкость, – комфортабельная койка с матрасом уродливого синего цвета, на которой лежала мама, выдавливая улыбку, чтобы меня не расстраивать. Мое настроение стояло на вершине иерархии ее потребностей, а собственные нужды, нестерпимую боль и угасающее тело она бросила куда-то к подножию.
– Как ты себя чувствуешь?
– Гораздо лучше, – тише обычного произнесла она.
Это было откровенной ложью, мы оба это прекрасно понимали. Отец, конечно, делал все возможное: искал именитых врачей, договорился о частной палате в лучшем онкоцентре города, но коварная болезнь по-прежнему забирала самого дорогого для меня человека с неукротимой скоростью. Просто было слишком поздно. Мама долгое время списывала постоянную усталость на возраст и метеозависимость, а боли в желудке на неправильное питание. Она таяла на глазах, но упорно говорила, что потеря веса лишь следствие ее очередной мегаправильной диеты. Потом ее стошнило кровью. С того дня дома она не ночевала.
В клинике четвертую стадию ей поставили практически сразу, затем честно сообщили, что шансов практически нет. Но мама, вечно улыбающаяся, шутившая на тему того, что нарочно схлопотала болезнь, названную в честь ее знака зодиака, не верила ни во что из сказанного и продолжала сетовать на то, что ее зря не выпускали из госпиталя и что дома она бы пошла на поправку гораздо быстрее. Мы с отцом доверяли врачам больше, чем нашей неисправимой оптимистке, потому что ни один из вводимых ей препаратов не менял ситуацию в лучшую сторону. Метастазы перешли на другие органы, их было столько, что надежды на операцию не было. Во всяком случае, после непродолжительного, но самого эффективного из имеющихся лечения нам было сказано, что врачи помочь ей не смогут, лишь постараются облегчить последние дни ее жизни.
Просыпаясь каждое утро, я боялся увидеть сообщение от отца с текстом, который я даже не осмеливался сформулировать в своей голове. Затем после школы я бежал к маме, чтобы сидеть вот так на краю больничной койки, держать ее руку, игнорируя трубки, торчавшие из ее носа и сгибов локтей, чтобы улыбаться ей и рассказывать, что моя одноклассница с красивым именем Мелисса в очередной раз отказала мне в свидании. Этой девчонке не нравилось, что при улыбке у меня оголялись десны, но мама всегда говорила, что это моя изюминка, и рано или поздно все девушки будут поголовно в меня влюбляться и буквально стоять в очереди, чтобы со мной познакомиться. А еще она смешным голосом добавляла, что я ее куколка и красотулечка, на что я всегда кривился и закатывал глаза.
– Я рад, что ты улыбаешься, – произнес я, чуть сильнее сжимая тонкое запястье. – Ты такая красивая.
– Это все химия, добавляет свежести лицу, – хихикнула мама. Вот она, такая живая, хоть и порядком ослабевшая, такая родная, правильная, всегда знающая, как поднять мне настроение. Ее рука была теплой, по артериям циркулировала кровь, она дышала и пахла домом. Ее собственный запах слегка смешивался с больничным, но все еще был уловим и успокаивал мою нервную систему. – Мартин сказал, что вы опять поругались.
Я закатил глаза и перевел взгляд на окно, но снова не увидел ничего, кроме размытых стен и абсолютно белого пейзажа. Острое чувство дежавю заставило сердце биться быстрее. Казалось, что мы уже говорили об этом раньше, хотя в этом не было ничего удивительного. Мы часто ссорились с отцом в последнее время: несмотря на все его старания, я был уверен, что он делал недостаточно, чтобы помочь маме. У меня складывалось впечатление, что он опустил руки, а эти его снисходительные и потерянные взгляды просто выводили из себя. Отец не имел права сдаваться.
– Ничего серьезного, не волнуйся. Просто повздорили.
– Будь терпимее, – в ее голосе было столько нежности, что я почувствовал ком в горле. – Он делает все, что от него зависит, ему тоже непросто, ему нужна твоя поддержка.
– Моя поддержка нужна тебе. – Я нахмурился.
– У меня и так все хорошо, – беспечно ответила мама, закрывая глаза, словно устала держать веки открытыми.
– Мам…
Сердце билось о грудную клетку, в горле пересохло хлеще, чем после бурной пьянки, и я практически завыл, когда открыл глаза. Руки мелко дрожали, как и все мое тело. Я ощущал, что мне тесно в собственной коже, простыни неприятно липли к мокрой спине.
Этот чертов кошмар преследовал меня не первый год, но я так и не смог к нему привыкнуть.
По словам отца, раньше я кричал во сне, теперь этот процесс получалось контролировать лучше.
В своих снах я бы хотел видеть маму здоровой, игриво воркующей с папой, готовящей блинчики нам на завтрак или копающейся в саду в очередной попытке вырастить любимые кустовые розы, которые безбожно погибали каждый год, потому что садовод из нее был откровенно никудышный. Но каждый чертов раз я видел ее в больнице, прикованной к постели, улыбающейся мне из последних сил.
На следующий день после того разговора у нее остановилось сердце. Я все же получил то страшное сообщение от отца.
Мамы больше нет, Кристофер.
И меня тоже, казалось, больше уже не было. Словно я висел над очень глубокой пропастью, зацепившись за тонкую ниточку, которую оборвали одним коротким предложением в СМС, и вот я уже летел вниз на самое дно, которого даже не было видно. Я знал, что из этой пропасти рано или поздно придется выбираться, но у меня не было ни желания, ни сил. Только бесконечная тоска и тяга заглушить боль всеми известными человечеству способами.
Церемония прощания, похороны и вечер, который мы провели с родственниками у нас дома, чтобы отдать маме дань памяти, стерлись из моего сознания, чему я был только рад. Я ни с кем не разговаривал, все время держался в стороне. По словам отца, ко мне даже никто не осмелился подойти, потому что мое состояние было очевидным.
А потом я начал много пить и связался с не самой лучшей компанией. Все они были моими сверстниками, но учились мы в разных школах, поэтому никто не знал о том, что у меня никогда не было нужды воровать в магазинах или таскать кошельки в темных подворотнях. В этих делах я обычно не участвовал, но некоторые из моих новых друзей не просыхали, поэтому часто попадали в какие-то разборки. Это было моей любимой частью. Драться по любому поводу, а иногда и без – отличная возможность выпустить пар, и я этим пользовался. Два года в армии помогли мне немного избавиться от агрессии, хотя с появлением Кэрролл и ее мамаши прежние замашки начали возвращаться.
Я никогда не был дураком: я понимал, что мой отец – все еще молодой мужчина, я знал, что ему захочется любви и заботы, секса, новых впечатлений. Просто в этот раз все было по-другому. В этот раз отношения отца не носили временный характер. Теперь в нашем доме повсюду были побрякушки Кристины, на кухне снова пахло едой, в мусорном ведре отсутствовали контейнеры из доставок, а папа все реже запирался в кабинете допоздна, предпочитая проводить вечера с новоявленной невестой перед телевизором в гостиной.
Наверное, в какой-то степени я завидовал ему, потому что он смог двигаться дальше, переступить ту страшную главу в нашей жизни. А я не смог.
Не смог спасти маму, не смог сам справиться со своей злостью, не смог принять выбор отца связать себя узами брака с другой женщиной.
Практически все наши семейные портреты перекочевали в коробку на чердаке, чтобы у их будущей семьи была возможность начать жизнь с чистого листа и избавиться от призраков прошлого.
Призраков, которые не прекращали преследовать меня.
Вот только самого себя я никак не мог засунуть в коробку. Не мог переместиться в ней на чердак, чтобы все обо мне благополучно забыли. Словно меня никогда и не было.
Холодный душ привел мозги в порядок, я смыл с себя остатки липкого сна и практически избавился от образа матери, стоявшего перед глазами. Я не хотел ее забывать, просто продолжать жить этой потерей больше не мог.
Я должен был взять себя в руки, нацепить на себя дежурную улыбку, написать Шону или Иве, что скоро приеду в гости, чтобы поделиться новостями. Мы слишком долго не виделись, и меня практически начинало ломать от переизбытка информации, которую нужно было куда-то выплеснуть, а лучших слушателей, чем эта безумная парочка, у меня не было. Как не было и сил сдвинуться с места.
Сделав над собой усилие, я все же потянулся за телефоном и закатил глаза, увидев семнадцать уведомлений от пользователя с именем Эбигейл Джонсон. Терпеть не мог, когда люди писали по триста сообщений вместо того, чтобы сформулировать мысль в одном, благо я имел привычку отключать звук на мобильном в ночное время, чтобы не просыпаться от бесконечного пиликанья.
Эта девчонка, в целом, была неплохой, хоть и чересчур навязчивой. Во всяком случае, мы находили общие темы, могли вместе над чем-то посмеяться, она вела себя не слишком вызывающе и иногда вставляла забавные комментарии. Но складывалось впечатление, что она словно открыла ящик Пандоры и собиралась использовать по максимуму тот факт, что я проявил к ней интерес: я написал ей сразу же после семейного ужина в понедельник, сыграв в хорошего мальчика, который просто не смог пройти мимо профиля такой красотки, а в среду Эбигейл уже была в моей постели. Кто бы сомневался. Хотя она вполне могла бы поломаться для приличия.
Я был практически уверен, что заноза-Софи планировала рассказать ей о моем маленьком шантаже, но, судя по всему, Кэрролл молчала, и причина этого мне пока была неизвестна. Вероятно, девушки были не настолько близки, чтобы моя сводная сестра сразу же начала отстаивать честь новой соседки. Мне это было лишь на руку.
Впрочем, Софи все так же не собиралась к нам переезжать и не велась на мои игры. Она успешно игнорировала меня всю неделю в университете, хотя я и сам не особо чтил ее своим вниманием: Эбигейл могла что-то заподозрить раньше времени, поэтому по большей части я проводил время с ней. К моему глубочайшему разочарованию, Софи в нашу сторону даже не смотрела, не было ни намека на интерес или ревность с ее стороны, хотя я мог поклясться, что в тот вечер понедельника, когда мы остались с ней вдвоем на кухне, она была буквально в пяти минутах от того, чтобы прижаться ко мне и позволить себя поцеловать. Она краснела, как школьница, теребила полотенце в худых ручонках и дрожала каждый раз, когда я сокращал расстояние между нами даже на пару дюймов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Уильям Сомерсет Моэм «Луна и грош» в авторском переводе.
2
Уильям Сомерсет Моэм «Луна и грош» в авторском переводе.
3
В 2020 году, во время эпидемии коронавируса, в интернете появилась новость о том, что в каналах Венеции были замечены дельфины – известные ценители чистой воды. Автор статьи связал это с тем, что люди, соблюдая режим самоизоляции, стали меньше мусорить на улицах. Новость, скорее всего, была фейком, но мем завирусился.
