Светлана Мелещенко Север — он такой!

5. Отпуск с «принцем» Мишей

В маленьком северном городке, где зима длится почти полгода, а лето — всего пару недель, жила моя знакомая Женя. С детства она обожала собак, читала о них книги и мечтала о выставках. И вот, когда она стала взрослой, ей выпала возможность поехать на международную выставку породистых собак в Москву. Но тут возникла проблема: её четырехлетний сын Миша остался без присмотра. Муж работал на двух работах, а родственники жили в других городах.

Женя вспомнила про меня. Я как раз сидела в отпуске, никуда не уехала, и мои подростки уже не требовали такого ухода, как раньше. Она пришла ко мне с глазами, полными надежды, и вручила мне Мишу, его одежду, любимую кружку и немного денег на игрушки.

— Ты же не против? — спросила она, как будто у меня был выбор.

— Конечно, — ответила я, хотя в голове уже прокручивала, как это будет: «Четырехлетний Миша и я. Это будет весело!»

— Всего неделю, — обнадежила она меня и испарилась за дверью.

Так я оказалась с четырехлетним «высочеством» на руках и расписанием его детского сада. Неделя обещала быть… интересной.

Утро первого дня началось с сюрпризов.

— Миша, пора одеваться! — бодро заявила я.

Миша уставился на меня с недоумением.

— А мама сама одевает, — уверенно заявил он, протягивая мне свою ногу для колготок.

— Ну, мама занята, а ты уже большой мальчик. Давай, сам! — не мене уверено заявила я.

Миша подозрительно покосился на свои штаны, потом на меня. Вздохнул, как старый философ, и начал ковыряться в пуговицах. Оказалось, умеет. Просто не привык.

На кухне его ждал еще один шок.

— Вот, Мишенька, твой кофе! — поставила я перед ним чашку.

Надо здесь объяснить, что под кофе имелось ввиду кипяток и щепотка кофе.

Миша принюхался.

— А где сахар?

— Сахар в сахарнице, размешивай сам» — спокойно сказала я, проверяя содержимое пакета для садика.

Миша снова «подохренел». В его мире кофе всегда был готов, с идеальным количеством сахара, размешанным заботливой рукой. Но делать нечего. Он взял ложку, неуверенно окунул ее в сахарницу, и начал размешивать. Получилось не очень, но он справился.

— Ты знаешь, Миша, кофе — это не очень полезно для таких маленьких, как ты, — мягко сказала я.

Миша пожал плечами.

— Мама говорит, что это для взрослых — учительским тоном заявил он.

— Вот именно. А ты у нас почти взрослый, так что лучше пить чай или компот.

Миша кивнул, но в глазах его читалось легкое недовольство. «Высочество» явно не привыкло к таким вольностям.

К моему удивлению, Миша оказался не таким уж и капризным. Он с удовольствием включился в игры с моими детьми, смеялся, бегал, строил замки из подушек. Я радовалась, что он так легко адаптировался, но все же меня мучил вопрос: почему он так не хотел идти по утрам в садик? Он не жаловался, но его лицо, когда мы подходили к воротам, говорило само за себя.

На второй день, по возвращении из садика, мы, как и положено, зашли в Детский мир. Я снова предоставила Мише полную свободу выбора. Он долго бродил между стеллажами, а потом вдруг остановился у полки с крутыми машинками.

— Вот эту! — уверенно сказал он, указывая на ярко-красную модель.

— Отличный выбор! — похвалила я.

Миша взял машинку, повертел ее в руках.

— А знаешь, почему я ее выбрал? — и он слегка прикусил губу.

— Почему? — заинтересовалась я.

— Потому что у одного мальчика в садике такая же. Он всегда ей хвастается. А я… я тоже хочу такую же, чтобы не хуже было! — с обидой пробурчал он.

Я прищурилась.

— А кто этот мальчик?

Миша замялся.

— Ну… он такой… большой. И он… он иногда меня толкает.

В этот момент пазл начал складываться. «Ага, понятно, — подумала я, — Значит, этот мальчик хвастается игрушками, а потом еще и обижает других.

— Покажешь его? — попросила я Мишу.

Миша кивнул, его губы дрогнули.

— Он говорит, что у него самая лучшая машина, и что я никогда такую не куплю. А потом… потом он меня толкает, когда я не хочу ему отдавать свою машинку.

Вечером, перед сном, мы с Мишей сидели на ковре и строили из конструктора какой-то невероятный космический корабль. Я решила, что пора поговорить начистоту.

— Миша, ты из-за него не хочешь ходить в садик? — спросила я, стараясь говорить как можно мягче.

Миша отложил деталь и грустно кивнул головой.

— — Он такой большой и сильный. И он всегда говорит, что его игрушки самые лучшие. А потом он меня толкает. И я… я не хочу, чтобы меня толкали».

Я взяла его руками за плечи.

— А знаешь что? Ты очень умный и смелый мальчик и не должен позволять себя обижать.

Миша посмотрел на меня с надеждой.

— Это как?

— Ну, — я задумалась. — У нас дома есть кое-что интересное — боксерская груша. Как думаешь, если мы ее повесим, и ты будешь на ней тренироваться, то сможешь стать сильнее?

Глаза Миши загорелись.

— Честно? — подверился он.

— Честно.

Я достала фломастеры и лист бумаги и нарисовала того мальчика, а точнее его рожицу.

— А еще мы повесим его на грушу. И ты сможешь представлять, что это он, когда будешь бить по груше. И знаешь, что я тебе скажу? Однажды ты придешь в садик, а у него будет синяк под глазом!

Миша рассмеялся.

— Как это? — не веря моим словам, спросил он с ухмылкой на лице.

— А вот так! Ты будешь тренироваться, становиться сильнее, и он поймет, что тебя обижать не стоит. А еще, — я подмигнула, — мы можем купить тебе такую же крутую машину, как у него. Или даже лучше!

На следующее утро Миша в садик бежал. Он не просто шел, а буквально летел, сжимая в руке новую, блестящую машинку. Я наблюдала за ним из окна, и на душе у меня было тепло.

Вечером, когда я спросила, как прошел день, Миша расплылся в улыбке.

Ура! — воскликнул он, едва переступив порог. — Ты не поверишь! У него сегодня был синяк под глазом! — самодовольно произнес Миша.

Я еле сдержала смех, притворилась серьёзной.

— И как это случилось?

Миша хитро улыбнулся.

— Я же вчера ему по груше в глаз дал, — размахивая рукой в воздухе, произнес Миша.

— Поздравляю! — произнесла я.

— Я ему сказал, что у меня есть боксерская груша! — Миша гордо поднял голову, — и что он получит, если будет меня толкать!

— И что он ответил? — поинтересовалась я, не веря своим ушам.

— Он испугался и сказал, что больше не будет меня трогать!

В этот миг Миша с гордостью посмотрел на меня, как будто только что завоевал медаль.

— Вот это да! — воскликнула я, — значит, ты стал настоящим защитником!

— Он меня даже не толкал сегодня и позвал играть вместе! Он теперь мой друг! — с гордостью произнес Миша.

С того дня наши походы в садик стали радостными. Миша больше не боялся, а его обидчик, видимо, понял, что с ним лучше дружить, чем воевать. Игрушки у них теперь были на равных, а в глазах Миши появился блеск уверенности.

Когда Женя вернулась, она была на седьмом небе от счастья. Ее пушистый друг занял первое место на выставке, привезши домой заветную медаль.

— Ты не представляешь, как я горжусь им! — сияла она, показывая мне фотографию своего победителя.

— А я горжусь Мишей, — улыбнулась я, глядя на своего маленького, но уже такого смелого подопечного.

Женя обняла своего Мишу. Его счастью не было предела.

— Мама, тётя — классная! — шепнул он маме на ушко. — Она даже разрешила мне выбирать игрушки, и я не боялся, что меня кто-то обидит!

Ведь иногда, чтобы вырастить настоящего бойца, достаточно лишь дать ему боксерскую грушу, немного фантазии и веру в себя. И, конечно, правильную кружку для утреннего «кофе».

А что мои дети? Они попросили завести братика. Но это уже совсем другая история…

6. Морошковый марафон или как отшить мажорика

Девяностые. Север. Лето. Одна моя знакомая воспитывала двоих детей: дочку четырёх лет и сынишку двух лет. И, не смотря на всю ее привлекательную внешность и трудолюбие, на её личной жизни стояла жирная точка. Крутилась она, как белка в колесе. Стала как тростиночка, ветром сдуваемая. Да еще и на Севере, где зима длиннее лета, а лето — короткое, но ягодное. Двое детей, а муж… ну, муж — это отдельная история, которая сейчас не имела никакого значения. Главное, что её мама, вместо того чтобы вязать носки и варить борщи, подкидывала ей «помощь» в виде дополнительной работы. Летом это означало дежурный садик на другом конце города для четырёхлетней дочки, пока двухлетний сынишка оставался под присмотром Вари и её хозяйственных талантов.

Июль. Сезон морошки. Варина мама, сияя, как самовар после полировки, принесла домой полванны этой солнечной ягоды. «Сколько варенья и компота на зиму!» — радовалась она, предвкушая уютные вечера с запасами. Варя же на следующий день, с видом опытного золотоискателя, сидела в ванной, перебирая ягоды. Ванна, как известно, в доме с детьми — не роскошь, а жизненная необходимость. Перед сном малышей нужно было отмыть от всего, чем они успели измазаться за день.

И вот сидит Варя в ванной комнате и одним глазом присматривает за сынишкой. Лицо её было усыпано оранжевыми пятнышками морошки, руки стали цвета спелой ягоды, а волосы, собранные в небрежный пучок, напоминали метёлку, готовую к уборке. На ней была растянутая серая футболка, которую не жалко было испортить. «Красотка», одним словом.

На севере летом «белые ночи»: всегда светло, солнце почти не заходит за горизонт. И не понятно день за окном или ночь. Варе осталось немного перебрать ягод и можно идти за дочкой в садик. Но что-то внутри у Вари екнуло. Она взглянула на часы. Упс… Полчаса как садик закрыт! Мелкого оставить не с кем. Ну что ж в охапку сынишку — и вылетела из квартиры. Чувствует — далеко с ним не убежать.

Во дворе, к счастью, соседка, молодая мама с трехлетней дочкой, копалась в песочнице. Варя, не теряя ни секунды, подлетела к ней:

— Ир, присмотри, пожалуйста! Я мигом — в садик и обратно!

Ира удивленно подняла брови, ее дочка широко раскрыла глаза, но, видя отчаяние Вари, кивнула. Варя рванула к трапу, через три ступеньки, словно чемпион по прыжкам, уже неслась вниз и затем через центральную площадь по городу. Обычно дорога занимала полчаса, но сейчас это был настоящий марафон. Пятнадцать минут — и вот она уже на углу дома, за которым во дворе находился дежурный летний садик. Оставался один поворот.

В это время, вылетев из подъезда того же дома, нёсся какой-то мажорик к иномарке с дружками для очередной тусовки. И, конечно, они с Варей столкнулись прямо на углу. Треск, звёзды в глазах, оба сидят на асфальте. Секунда — и, как ни в чем не бывало, подскакивают и мчатся каждый в свою сторону.

Воспитательница, увидев Варю, сменила злое выражение лица на громкий смех, намекнув на будильник. Варя облегчённо вздохнула и забрала дочку. Идут они домой. Думаете, Варя вспомнила о своём виде? Нет. Она только думала о том, что голова её раскалывалась, но во дворе ждал сынишка.

А мажорик? Дружки его не дождались. Он, видимо, пережив столкновение, решил, что ему нужно искупить вину и вернулся к Варе.

— Вас отвезти в больницу? — поинтересовался он, когда она подходила к центральной площади городка.

Варя в шоке: больница?

— Нет. И не надо за нами идти! — отмахнулась Варя, чувствуя, как на лбу выступает испарина.

Но мажорик, с лицом, ещё не совсем пришедшим в себя после столкновения, упорно не отставал.

— У вас голова болит? Вам срочно надо в больницу, — не унимался он и время от времени вопросительно посматривал на четырёхлетнюю девочку.

Варя молча торопилась домой. Она была не готова к откровенности с незнакомцем. Все трое они уже шли по центральной площади городка. Варя, краснея, пыталась от него отделаться. «Молодая одинокая мамочка с детками посреди бела дня с хахалем гуляет… и ведь не докажешь ничего», — думала она, чувствуя, как щёки горят ярче морошки на её лице.

В этот момент её дочка, увидев ларёк со сладостями, восторженно закричала:

— Мама, мама, вкусняшки!

— Мама? — удивленно переспросил мажорик, его взгляд метнулся от Вари к ребёнку и обратно.

«Ну, слава богу, — подумала Варя, — сейчас отстанет».

Мажорик, словно очнувшись от морошкового морока, рванул к ларьку.

«Ух, наконец, отвалил» — ликовала про себя Варя.

Но, как оказалось, недолго. Вскоре он вернулся с букетом роз и двумя шоколадками.

«Привет сплетням», — подумала Варя, пытаясь отогнать от себя мажорика.

— Спасибо, но мне домой, — твёрдо ответила она и ускорила шаг. Дочка с надеждой взглянула на шоколадку: вот она есть и вот её нет.

Мажорик по-прежнему настаивал: проводить домой или все-таки отвезти в больницу. Так они, споря всю дорогу, пришли во двор. Сынишка, увидев маму, тут же рванул к ней, обнимая её за ноги.

— Мама, мама! — восторженно кричал он.

— Мама? — снова в шоке спросил мажорик, его глаза расширились еще больше.

«Наконец-то отвалит», — с облегчением подумала Варя.

— Ладно, третий наш будет, — неожиданно заявил мажорик, протягивая ей букет и шоколадки.

Варя потеряла дар речи. Вот и пойми их, северных мужчин.

— «Мда, хорошо ж тебя треснуло по лбу» — подумала она и отмахнувшись от букета роз с шоколадками направилась с детьми в свой подъезд.

А двор весь наблюдал за происходящим. Зачуханная Варя стала достойным примером для охотниц за «выгодной партией».

А мажорика действительно хорошо ударило тогда. Неделю он упорно ходил к Варе, посещал её с шампанским, огромными букетами роз, экзотическими фруктами и сладостями для ребятни. И всё время интересовался её самочувствием. Но каждый раз она не выходила к нему и просила маму выпроводить его за дверь. Мама же её оказалась мудрее, она принимала все гостинцы для «пострадавшей» и благодарила за такое чуткое отношение к её дочери.

— Нельзя так, Варя, человек от всей души старается. Много твой так делал? — приводила доводы мама.

Но Варя и слушать не хотела. А потом… глядя на радостные лица детей, которые уже начали привыкать к «маминому ухажёру», и его искреннюю, хотя и настойчивую заботу, Варя подумала «Не такой уж он и мажорик, наверное» и согласилась на свидание. Вот такая вот история приключилась в нашем городке.

Морошка на лице, растянутая футболка и марафон до садика — это, конечно, не самое лучшее первое впечатление. Но, как оказалось, даже в северной глуши, среди ягод и морошки, иногда случаются самые неожиданные и, порой, даже счастливые столкновения. А что с букетами роз и шампанским? Мама Вари нашла им применение в свои скучные вечера. Но это уже совсем другая история…

7. Кто, кто? Мама его!

На бескрайних просторах Севера, где морозы кусают щёки, а северное сияние раскрашивает ночное небо, жили-были люди. И среди них — Ольга, женщина с душой нараспашку и улыбкой, способной растопить любой лёд. А еще был Саныч — мужчина, чья воспитанность и образованность не мешали ему обладать отменным чувством юмора. Их пути пересеклись, и, как это часто бывает, тайная любовь расцвела под покровом северной ночи.

Встречались они, как заправские школьники, прячась от любопытных глаз горожан и своих детей. Всё- таки город маленький и слухи разлетаются со скоростью света. Год пролетел в этих тайных свиданиях, наполненных смехом, нежностью и предвкушением. Наконец, Саныч, человек основательный, решил, что пора выходить из тени.

— Оленька, — начал он однажды, сжимая ее руку, — я тут подумал…

Саныч давно так сильно не волновался, но собрался духом.

— Пора нам перестать прятаться по углам. Я снял квартиру. Однокомнатную. Чтобы ты стала настоящей хозяйкой дома, — торжественно объявил он.

Ольга удивленно подняла брови. Саныч, видя её замешательство, решил идти до конца.

— Я ведь давно стою в очереди на переселение под Питер, там мне квартира полагается, три года осталось ждать.

Саныч понял, что поспешил с разговором о Питере. Он сам не любил болтунов, а тут почувствовал себя в этой роли и поспешил исправиться.

— Но это потом. А сейчас — вот, для нас с тобой. Чтобы было где спокойно побыть, — произнёс он и выдохнул.

Ольга, хоть и была милой женщиной, не спешила с согласием. Дети, хоть и подросли, всё ещё требовали её внимания. Старшей, шестнадцатилетней, предстояло стать главной в доме, а четырнадцатилетний сын — это возраст, когда шалости могут принимать самые неожиданные обороты.

— Саныч, ты же понимаешь… Дети… — начала она.

Саныч, набравшись терпения, лишь улыбнулся.

— Понимаю, Оленька. Не торопимся. Но ведь и нам хочется иногда побыть вдвоём, правда?

И вот, спустя некоторое время, Ольга решилась провести выходные только с Санычем. Старшую дочь оставила главной, наказав присматривать за братом.

— Если что, звони сразу! — попросила она дочь, предоставив той свою комнату.

Дети её, к слову, были в восторге — каждому по комнате, пусть и на два дня.

Вечер наступил, окутав их уютной тишиной. Ольга с Санычем пили чай с ароматным пирогом, приготовленным, как она с гордостью отметила, «новой хозяйкой». Ольга, однако, то и дело поглядывала на часы, волнуясь за своих чад. Впервые она оставила их одних.

— Не переживай так, — успокаивал ее Саныч, заметив ее беспокойство.

— Они уже взрослые. Давай лучше фильм посмотрим. А завтра заедем к твоим и моим, представим друг друга — обнадёжил он Ольгу.

С этими словами он включил телевизор на кухне, и семейная идиллия, казалось, достигла своего апогея.

Но в 23:00 раздался звонок по сотовому. Ольга взяла трубку.

— Мам, Коля нет дома, уже час прошел. Что делать? — с тревогой в голосе говорила дочь.

Семейное счастье, казалось, улетучилось как дым. Ольга, пытаясь сохранить спокойствие.

— Так, ложись спать, я сама ему позвоню, — успокоила она дочь.

Дочь, выдохнула и положила трубку.

А вот и первая загвоздка: сотовый Ольги разрядился, а зарядник она в спешке оставила дома. Пришлось просить телефон у Саныча. По памяти, волнуясь, она набрала номер сына.

— Алё, — ответил незнакомый, веселый мужской голос.

— Позовите Колю, — строго сказала Ольга, недовольная тем, что сын позволяет друзьям брать его телефон.

— А он спит, — прозвучал всё также бодро голос.

Ольга закипала, думая про себя «Он ещё и спит не дома».

— Так разбудите его! — требовательно ответила она.

— А это кто? — с наглым любопытством спросили в ответ.

Ольга уже не выдержала, мысли хороводом кружились у неё в голове «Вот паразит, только я исчезла, а он уже у друзей спит, да ещё трубку не берёт».

Саныч молча наблюдал за происходящим, готовый уже присоединиться к Оле в её праведном гневе.

— Кто-кто? Мама его! — твердо произнесла она слух.

На той стороне трубки наступила гробовая тишина.

— А рядом тогда со мной кто? —удивлённо спросили через несколько секунд молчания.

Ольга от шока бросила трубку. В голове проносились обрывки фраз, пытаясь сложиться в логичную картину, но получалось лишь нечто абсурдное.

Саныч, видя её растерянность, решил присоединиться.

— Что случилось, Оленька? Что-то с Колей? — осторожно спросил он.

— Я… Я позвонила… А там… Какой-то мужчина… Говорит, Коля спит… Не дома… И ещё спрашивает, кто с ним рядом! — заикаясь пыталась объяснить она.

И тут Ольга, словно очнувшись, вдруг осенилась.

— Подожди! Кажется, я… Я перепутала цифру! — краснея от стыда, ответила она.

Ольга снова взяла телефон и, на этот раз, с особой тщательностью, набрала номер дочери. Гудки тянулись мучительно долго.

— Алё? — наконец сонным голосом ответила дочь.