Светлана Мелещенко Север — он такой!

© Светлана Мелещенко, 2026

ISBN 978-5-0070-0060-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1. Новогодний «Улов» или Как Участковый Свинью Перепутал

Девяностые. Север. Мурманская область. Военный городок. Время, когда деньги были чем-то из области фантастики, как будто это были редкие артефакты из древних цивилизаций. В таких условиях каждый выживал, как мог. Полгода без копейки в кармане, продукты по талонам, если их вообще можно было назвать продуктами. А Новый год на носу.

В одном многоэтажном доме жила молодая семья — смекалистые ребята. Сначала они разводили кроликов в гараже. Но, видимо, кроличье дело оказалось не таким прибыльным, как хотелось бы. И тут их осенило: свиньи! Они же неприхотливы, едят что попало, дают больше мяса и, главное, не требуют никаких «спа-процедур». А «что попало» в те времена было в изобилии. Гражданские суда, которые по-прежнему исправно снабжались государственной провизией, щедро выбрасывали в воду остатки еды. Вот вам и бесплатный корм для хрюшек.

А по соседству, в той же многоэтажке, жила семья… ну, скажем так, «альтернативно занятых». Глава семейства, известный в узких кругах как «Петрович», был мастером по добыче металла и всего, что плохо лежит. Его жена, «Зинка», в основном занималась воспитанием троих детей и периодически отправляла Петровича на поиски новогоднего настроения, которое, как правило, заключалось в бутылке.

Приближался Новый год. Время чудес, подарков и… пропаж. Петрович, как истинный джентльмен, не пришел домой. Зинка, прождав его три дня, решила, что пора действовать. В милицию, конечно. Участковый, молодой и амбициозный, принял заявление и принялся за работу. Опрос соседей — его первое дело.

Тем временем, семья с гаражом решила, что Новый год без свежатинки — это не Новый год. И вот, в один прекрасный день, на кухне развернулась настоящая бойня. Муж (назовем его условно Палыч, с энтузиазмом, достойным мясника с многолетним стажем, орудовала ножом. Жена, тоже не отставая, помогала разделывать тушу. Кругом — кровь, запах свежего мяса, предвкушение праздничного стола. Идиллия, да и только. Надо упомянуть, что Палыч был на редкость веселым парнем, так как сказать «душа компании»

В самый разгар этого кровавого, но такого желанного процесса, раздается звонок в дверь. Палыч, с ножом по локоть в крови, идет открывать. На пороге — участковый. Глаза у милиционера, словно полезли на лоб. Он ищет пропавшего алкаша, а перед ним стоит сосед, весь в красном, с орудием убийства в руках.

— Вы… вы соседа не видели? — промямлил тот, пытаясь не смотреть на окровавленные руки.

Палыч, совершенно не подозревая о том, что его сейчас примут за главного подозреваемого в исчезновении Петровича, с улыбкой отвечает:

— Да я его только что видел! Вот, разделываем! — шутя ответил глава семейства.

Участковый, в полном шоке, медленно переводит взгляд с ножа на уже без пяти минут подозреваемого, потом осторожно поглядывает на кухню, где продолжается разделка… свиньи.

«Мда, не ту профессию я выбрал», подумал тогда милиционер, не желая стать следующим «подарком» на праздничным столе счастливого семейства.

— Р- р- разделываете? — переспрашивает он, пытаясь осмыслить происходящее.

— Ну да! — бодро отвечает Палыч. — На Новый год же! Свежатинка будет!

В этот момент участковый, кажется, начал подозревать, что его новогоднее утро будет куда более насыщенным, чем он предполагал. Он, долго не решаясь, но все же, с опаской заглянул на кухню, где картина маслом продолжала разворачиваться. Жена Палыча милая и хрупкая с виду женщина, с невозмутимым видом, продолжала орудовать ножом, а на столе лежала… ну, очень большая и очень красная туша.

— А это… это кто? — выдавил из себя участковый, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие профессионализма.

— Самая настоящая свинья! — с иронией ответил Палыч, вытирая руки о фартук.

Он подошел ближе к участковому и дружелюбно протянул ему руку для пожатия. «Никаких отпечатков, еще соучастником не хватало стать…» — подумал тот и сделал вид, что интересуется временем на своих ручных часах.

Палыч же решил порадовать участкового и угостить его свежатинкой к новогоднему столу:

— Своё, домашнее! На Новый год! — намекая, протянул он милиционеру пакет с мясом, в который уже шустро упаковала его жена.

Участковый моргнул. Потом еще раз. Он представил себе, как будет объяснять начальству, что пропавший алкаш Петрович, скорее всего, был… ну, не совсем пропавшим, а просто очень удачно превратился в новогодний деликатес. Отмахнувшись от этих мыслей, он вернулся в реальность.

— А… а Петрович? — осторожно спросил милиционер, надеясь, что его слух его подводит.

— Петрович? — Палыч удивленно поднял брови, — Так он же три дня назад к своим дружкам на рыбалку уехал. Говорил, что там у них будет грандиозная пьянка и они там все вместе будут «улов» отмечать. А что, он не вернулся?

Участковый медленно опустил голову. Его мозг, привыкший к более прозаичным преступлениям, отказывался обрабатывать эту информацию. Он искал человека, а нашел… свинью. И, кажется, эта свинья была куда более живой и реальной, чем пропавший Петрович.

— Рыбалка, говорите? — пробормотал он, чувствуя, как на лбу выступает испарина. — Грандиозная пьянка… улов…

Он представил себе Петровича, который, возможно, действительно отправился на рыбалку, а его собутыльники, в свою очередь, решили, что он просто «ушел в запой» и не стали его искать. А тут — заявление от жены, кровь на пороге, и сосед с ножом…

— Ну, знаете, — сказал Палыч, заметив замешательство участкового, — у нас тут на севере Новый год — это дело серьезное. Без мяса никак. А Петрович… он же у нас тоже любитель «улова». Может, он там наловил чего-нибудь… эдакого?

Участковый только вздохнул. Он понял, что его новогодний «улов» будет совсем не таким, как он ожидал. Вместо того, чтобы искать Петровича, ему, похоже, придется искать его собутыльников и выяснять, действительно ли они там «отмечали улов» и не было ли это «отмечание» слишком уж… праздничным.

Он поблагодарил соседа за информацию, стараясь не смотреть на окровавленный нож, и побрел обратно к своей машине. В голове крутилась одна мысль: «Вот тебе и Новый год. Вместо того, чтобы ловить преступников, я, кажется, сам попал в какую-то абсурдную комедию. И главный подозреваемый — это свинья.»

А Петрович? Петрович, как оказалось, действительно был на рыбалке. Он вернулся домой через три дня, слегка помятый, но довольный, с парой вялых окуньков и полным ртом историй о том, как они с друзьями ловили хвостатых с керосинкой в палатках и мормышками в руках. Он и понятия не имел, что его отсутствие вызвало такую суматоху, и что его сосед на какое-то время стал главным подозреваемым в деле о «пропавшем алкаше», который, возможно, был превращен в новогодний деликатес. Его популярность на весь дом, правда, все равно была обеспечена — ведь он вернулся, а значит, можно было снова начать требовать добавки к праздничному столу. И, возможно, даже намекнуть, что свинья — это, конечно, вкусно, но вот если бы он привез с рыбалки что-нибудь покрупнее…

Участковый же, отъехав от дома, долго еще терзал себя мыслями. «Вот тебе и северные нравы,» — бормотал он, потирая виски. — «Ищешь человека, а находишь свинью. И, главное, никто ничего не знает! Все такие невинные, такие… праздничные!» Он представил, как будет писать рапорт: «Пропавший гражданин Петров, предположительно, был съеден. Или не был. Или уехал на рыбалку. Детали уточняются.»

А дома, в той самой квартире, где только что царила атмосфера кровавой, но радостной предновогодней суеты, теперь царило другое настроение. Жена, закончив с разделкой, уже предвкушала, как будет готовить холодец и жарить отбивные. Палыч, отмыв нож и руки, сидел за столом, попивая чай и размышляя о том, как же все-таки хорошо, что Петрович не вернулся раньше. А то пришлось бы ему объяснять, почему он с ножом в крови стоит перед участковым.

Когда же Петрович, наконец, появился на пороге, весь такой довольный и пахнущий рыбой и перегаром, его встретила не только жена, но и вся их дружная семья. Дети, увидев отца, радостно бросились к нему, а Зина, хоть и была немного зла за его трехдневное отсутствие, все же облегченно вздохнула.

«Ну что, рыбачок?» — спросила она, пытаясь скрыть улыбку. — «Улов-то хоть какой?»

Петрович, гордо выпятив грудь, развернул свой пакет. «Вот!» — торжественно произнес он. — «Два окунька! И еще… э-э-э… кое-что!» Он хитро подмигнул.

В этот момент из кухни донесся запах жареной свинины. Петрович принюхался. «Ого! А это что у нас?»

«А это, дорогой,» — сказала жена, — «новогодний сюрприз. Свежатинка!»

Петрович, недолго думая, плюхнулся на стул. «Ну, раз свежатинка, то и улов можно отметить!» Он посмотрел на жену, потом на детей, потом снова на кухню. «А что, у нас сегодня праздник?»

И тут он вспомнил. Новый год. И то, что он отсутствовал три дня. «Ой,» — сказал он, — «я, кажется, немного… затянул с рыбалкой.»

И никто не стал его ругать. Ведь Новый год — это время прощения и радости. Да и запах жареной свинины перебивал все обиды.

А на следующий день, когда Петрович вышел во двор, его ждал сюрприз. Соседи, узнав о его «рыбалке», смотрели на него с уважением и даже с некоторой завистью. «Ну, Петрович, ты даешь!» — говорили они. — «Три дня гулял! Наверное, хорошо „улов“ отметил!»

Петрович, не понимая, о чем речь, только загадочно улыбался. Он и не подозревал, что стал местной легендой, героем анекдотов и объектом всеобщего внимания. Его «рыбалка» обросла невероятными подробностями, а его «улов» стал символом удачи и новогоднего чуда.

И только участковый, проходя мимо, бросал на Петровича печальный взгляд. Он знал правду. Знал, что никакой «улов» тут ни при чем. Но он молчал. Ведь иногда лучше оставить все как есть. Пусть люди верят в чудеса. Пусть думают, что Петрович — герой. Главное, чтобы в Новый год все были счастливы.

А в новогоднюю ночь, когда вся семья Петровича сидела за столом, уставленным жареной свининой, холодцом и прочими деликатесами, Петрович поднял тост. «За Новый год!» — провозгласил он. — «За удачу! И за… улов!»

И все дружно чокнулись бокалами. А участковый, сидя у себя дома и доедая оливье, вздохнул и подумал: «Вот она, жизнь. Ищешь преступников, а находишь… новогоднюю сказку.» И он улыбнулся. Ведь даже в самых суровых условиях всегда есть место для юмора и чуда. И даже если это чудо связано с пропавшим алкашом, свиньей и участковым, который ищет преступников, а находит… новогодний «улов»

2. Как найти счастье в мусорном баке, или «Козлы» — это еще не приговор

Жизнь в посёлке на севере, штука суровая. Особенно для одинокой женщины с дочкой. То снег по пояс, то мужики — как перелетные птицы: прилетят, поклюют, да и улетят. А ты сиди, реви, да соседей слушай, как они за спиной шепчут: «Не везёт ей, неудачница…»

Вот и одной женщине в поселке больше всех не везло в личной жизни. То приезжий, то женатый, то просто «погулять вышел». Дочка её, Катюшка, за неё переживала больше, чем она сама. «Мам, ну почему тебе так не везёт?» — спрашивала она, а та только плечами пожимала.

И вот, в очередной раз, ушел от неё один «прЫнц». Оказался командировочным, гад такой, скрывал до последнего! Всю ночь она тогда проревела, как белуга, проклинала свою женскую долю, а потом… Потом решила, что хватит! Захлопнула сердце на замок и сказала себе: «Буду жить для Катюшки, и точка!»

Чтобы окончательно добить прошлое, не дожидаясь утра, затеяла ремонт. Со злостью драла обои, собирала в мешок все эти напоминания о несостоявшейся личной жизни. Потом, глядя на комод, где лежали подарки от бывших, поняла, что и им тут не место. Красивые, конечно, но… в мусорку их!

Подвязала мешок, вышла во двор. Не хотелось ей, чтобы соседи опять перемывали косточки. «Да пропадите вы все пропадом, козлы!» — бросила она пакет в бак, и тут…

Из бака вываливается мужик. Голый, с перегаром, но с глазами, полными мольбы.

— Женщина, помогите! — сипит он.

Она аж рот открыла от неожиданности. «Вот только бомжей мне не хватало» — подумала она про себя.

— Пошёл ты! — рявкнула она, разворачиваясь.

— Помогите, пожалуйста! Я вам заплачу! — не унимается тот.

«Опять звездёж», — подумала она, но, чтобы побыстрее отвязаться от него и не светиться перед всем двором, вернулась. Сняла с головы платок, протянула ему.

— Прикройся, — буркнула она, — и чтоб духу твоего здесь не было!

Он, как ошпаренный, схватил платок, вылез из бака и поплелся за ней.

— У вас случайно одежды какой-нибудь не найдётся? — робко намекнул он.

Женщина уже было подумала, что очередная уловка затащить ее в постель, но тут ее осенило, он же действительно голый и ради одежды не станет так рисковать.

— Ладно, пошли, НО только за одеждой. Выкинешь что-нибудь эдакое, вылетишь без нее. Понял? — впервые так жестко заговорила она.

Тихонько, чтобы Катюшку не разбудить, они прошли на кухню. Она налила ему чаю и уже собралась идти в комнату за одеждой от последнего «жениха». И тут ее осенило: она же всё выкинула!

— Жди здесь, — строго наказала она, — и только попробуй из кухни выйти.

— Да… я тут, — мямлит он, — подожду…

— Захочешь ещё чаю, налей сам, печенье там- заботливо произнесла она, указав рукой на хлебницу и вышла за дверь.

У него в голове не складывались пазлы: сочетание жёсткости и заботливости не укладывались в его голове.

А ей? Ей пришлось идти к соседке напротив, просить одежду и снова сталкиваться с осуждением в её сторону.

Отдав ему одежду, она выставила его за дверь и тут же забыла.

А через месяц…

Стоит она во дворе, с Катюшкой гуляет. И вдруг — бац! Подъезжает к дому шикарный черный джип. Из него выходит… тот самый мужик из бака! В костюме, с огромным букетом роз.

Она аж дар речи потеряла.

Он подходит к ней, встаёт на одно колено и…

— Дорогая моя незнакомка, — говорит он, — я весь месяц думаю о Вас. Я был дурак. Но я понял, что такое настоящая жизнь. Вы спасли меня. Вы — моя судьба. Выйдешь за меня замуж?

Весь двор замер. Соседки, те самые, что «неудачницей» её называли, все рты поразевали. Катюшка радостно хлопает в ладоши.

Она… она согласилась!

Оказалось, что этот «бомж» — бизнесмен из Москвы, из очень хорошей семьи. На север он приехал к родителям и друзьям детства. На вечеринке поспорил с друзьями, что выживет с нуля. Они его напоили, привезли в тот самый посёлок и выкинули в мусорный бак. А он… он нашёл её.

Вот так вот, девочки! Иногда, чтобы найти своё счастье, нужно просто оказаться в нужном месте в нужное время. И, возможно, даже в мусорном баке. Главное — не бояться «козлов» и верить в лучшее! А ещё — всегда иметь под рукой платок, мало ли что…

3. Операция «Птичье молоко»

Девяностые. Север. Судно. По прежнему перебои с продовольствием. Единственное место, где еда, хоть и флотская, но была — это суда. Пробиться в то время туда было очень сложно. Мой муж в командном составе, я — новый помощник кока на камбузе. Жизнь, как говорится, кипела. Ничего плохого не подумайте, просто освободилось место) И вот, настал день, когда душа запросила праздника. Мы с (назовём условно Людмилой) нашим коком, решили устроить сюрприз команде. Домашние пельмени, вареники, а главное — торт «Птичье молоко», по рецепту моей любимой тёти. Настоящий, как в детстве! Людмила приняла моё предложение с тортом радостно, но вот беда — именно этот торт она не любила никогда. Я улыбнулась и уверила её, что такой крем она не пробовала точно! Доверившись моему вкусу, она согласилась. «В конце концов мои любимые пельмени скомпенсируют всё» — мысленно успокаивала она себя.

И мы обратились к нашему доброму гению — снабженцу. Он, услышав о варениках с картошкой раздобрился и выдал нам дополнительную провизию. Но вот с яйцами была беда.

Вдруг, как чёртик из табакерки, на палубу влетает кок с соседнего водолазного судна. Глаза горят, дыхание сбито:

— Девочки! Там, у городского парка, яйца завезли! С птицефермы! Но послать некого!

Все взгляды устремились на меня. Я, ростом не вышла, весом — 51 кг, но с характером. Понимаю — это моя миссия. Но тут же мысль: капитан! Он же меня на мостике увидит, шагающей по городу в рабочее время, и уволит к чертям собачьим!

К счастью, у Людмилы были прекрасные отношения с женой капитана. А жена капитана, как известно, — это святое. После коротких переговоров, сбора заказов и денег с двух других судов, я рванула за яйцами.

У парка — очередь, как на парад Победы. Весь город, кажется, собрался. Но я — не промах. Прибилась к знакомой, пронырнула, проскользнула, и через два часа — о чудо! — в руках у меня шесть коробок яиц, по три десятка в каждой.

Несусь обратно на причал, бережно храня драгоценный груз. Вот он, родной причал… А… А где наше судно? Оно же самое большое, как маяк, его не заметить невозможно!

Первой меня встретила осведомительница с соседнего судна, вся сияющая. Моё же лицо, наверное, напоминало маску шока.

— Представляешь! — тараторит она, забирая свой и соседний заказ. — Ваше судно перевели! На другой причал!

Я замерла.

— На какой?

— На тот, закрытый. Туда только через лес, по сопкам!

Мои яйца чуть не выскользнули из рук. Но тут осведомительница, видя мое состояние, сжалилась.

— Не переживай! Я коллегу с вахты уговорила, он тебя на машине довезёт! И объяснит, как добраться!

Это мне — то он объяснит… Тому, кого нельзя отпускать одной в лес, если хотите еще раз меня увидеть. Компас в моей голове ещё тот «мастер». Через пятнадцать минут я на месте. Ничего не подозревая о вышках и секретном военном объекте на той самой закрытой территории, я пробираюсь сквозь «джунгли», молясь, чтобы судно снова куда-нибудь не ушло.

Вдруг — резкий приказ:

— Стой! Стрелять буду!

Яйца чуть не выпали ещё раз. Но ответственность взяла верх. «Позор, — думаю, — погибнуть из-за яиц… В 28 лет…» Мысли проносились калейдоскопом.

Очнувшись, я вспомнила про Людмилу и команду, ждущих вкусняшек. Начала переговоры:

— У меня только яйца! Меня ждут на причале! Если не приду, меня уволят!

Они, видимо, такого напора и «аргументов» не ожидали. Стоит человек под прицелом, торгуется за яйца и беспокоится, чтобы его не уволили. Через десять минут, после разговора по рации (видимо старшего из них), меня пропускают. Но с условием: «Не сворачивай, иначе пристрелим без предупреждения!»

Самое ужасное, что я понятия не имела, куда не сворачивать и где этот чёртов объект. Мне бы до своего-то добраться с моим внутренним «компасом». Пришлось идти, как по минному полю, надеясь на удачу. К счастью, описание соседки было точным.

И вот он — причал! Но без пирса. А расстояние между заливом и берегом… Тут без яиц не перепрыгнуть. Вахтенный уже сменился и новый о наших планах не ведал. А тут камбузник, с яйцами, из леса. Он начал подозревать, что не всё под его контролем.

Видимо, опешивший от этой мысли, но, увидев мою решимость и коробки, перекинул трап и помог взобраться.

Так, с яйцами в руках и адреналином в крови, я вернулась на судно.

Праздник удался на славу. Торт «Птичье молоко» получился нежным и воздушным, а пельмени и вареники — сочными и ароматными. И ещё одно — крема хватило с лихвой, так что я приберегла его в щкафчике над разделочным столом в большой кружке, предвкушая начать следующий рабочий день с прекрасного чаепития. Команда была в восторге, а я, хоть и уставшая, чувствовала себя настоящей героиней. Муж, конечно, сначала отчитал меня за самовольную вылазку, но потом, попробовав мои вареники, смягчился и даже похвалил. А Людмила, моя верная напарница, только улыбалась и говорила: «Ну, я же говорила, что ты у нас прорвёшься!»

С тех пор, когда на судне случались какие-то кулинарные подвиги, все знали, к кому обращаться. А я, вспоминая ту историю с яйцами, каждый раз улыбалась. Ведь даже в суровых северных реалиях, среди льдов и ветров, всегда найдётся место для маленьких приключений и больших кулинарных подвигов. И, конечно, для настоящей дружбы, которая помогает преодолеть любые преграды, даже если эти преграды — вооруженные охранники и непроходимый лес. А яйца… яйца, как оказалось, могут быть не только источником белка, но и причиной самых невероятных историй. А меня еще долго за спиной любя называли «Киндер-сюрприз». А кружка с кремом? А она оказалась пустой. Людмила, ненавидящая торт «Птичье молоко» оценила крем по достоинству. Ну это уже совсем другая история…

4. Сусанин в действии или как Петрович покорял сердце

Жизнь на Севере, как известно, полна сюрпризов. А когда в этой жизни появляется бывший подводник, офицер на пенсии, да еще и с новым, весьма специфическим хобби, сюрпризы множатся с геометрической прогрессией.

Наш герой, назовём его Петрович, был человеком основательным. Даже после выхода в отставку, его жизнь подчинялась чёткому распорядку. Утро — зарядка, завтрак, чтение газеты. День — хозяйственные дела, прогулки. Вечер — шахматы или просмотр документальных фильмов о подводных лодках. Но однажды, у ларька с овощами, этот размеренный ритм дал трещину.

Петрович, как обычно, отправился за провизией. В хозяйственном магазине он прикупил себе новый, внушительных размеров кухонный нож. Не то чтобы он собирался кого-то резать, просто старый уже затупился, а в северных условиях хороший нож — вещь незаменимая. Чтобы не пугать почтенную публику, нож он аккуратно убрал во внутренний карман куртки.

У ларька стояла милая женщина. Петрович, привыкший к прямолинейности морской службы, решил начать разговор с банального.

— Простите, — обратился он к ней, — а вы какой сорт картошки обычно здесь берёте? И почему, если не секрет?

Женщина, назовём ее Вера, удивлённо подняла брови.

— Ну… я обычно беру ту, что покрупнее. Она лучше чистится. А вы?

— Я тоже, — кивнул Петрович, чувствуя, как в груди разливается тепло.

Женщина купила овощи и направилась домой. Петрович за ней.

— А я вот, знаете ли, только что нож купил. Отличный, скажу вам!

Он решил продемонстрировать покупку и из кармана достал кухонный нож.

Вера, обернувшись и увидев внушительных размеров нож в его руках, инстинктивно отшатнулась и молча поспешила домой.

Петрович, поняв, что произошло, покраснел до корней седых волос.

— Прошу прощения! Это… это просто нож! Я его только что купил! — догоняя успокаивал Петрович её.

Началась комичная погоня. Вера, испуганная, но и заинтригованная, бросилась бежать. Петрович, с ножом в руке, бросился за ней, крича:

— Подождите! Я же не опасный! Я просто хотел познакомиться!

Через несколько минут, уставшие, но смеющиеся, они остановились. Так, после игры в догонялки с ножом, началось их знакомство.

Прошёл месяц. Городские прогулки, уютные вечера за чашкой чая, разговоры о жизни — все это было прекрасно. Но подводник, чьё имя в городе было известно, как минимум в трёх кварталах, решил, что городские кафе, мороженое и даже конные прогулки — это, конечно, романтично, но душа северянина просит чего-то более… дикого.

— Вера, — сказал он однажды, — а не хочешь ли ты отправиться в лес? Грибы, ягоды… Подышать свежим воздухом.

Вера задумалась.

— Лес? Петрович, я в лесу — как рыба на суше. Меня ещё в детстве родители и все знакомые прозвали «Сусанин». Я даже в новом городе, если не смотрю на указатели, могу на 180 градусов в другую сторону уйти.

Петрович хитро улыбнулся. В его глазах загорелся огонёк. «Вот он — звёздный час! Сейчас я ей докажу, что она не Сусанин, а самый настоящий проводник!»

— Ну, Вера! — бодро сказал он. — Сегодня мы это исправим! Я если что, подводник, у меня нюх на направление!

Вера, хоть и сомневалась, но поддалась его уверенности. К тому же, она сама немного подустала от городской суеты и «юношеских» свиданий.