СУМРАК . Машинист

Глава

# Глава 1. Стальной зверь

Пять утра. Звенит будильник. Скинув сон, как старый пыльник, я пью свой кофе до дна. Утром спешу на стройку, где кипит стальной поток. Машинистом вырос я, и в кабине мой мирок. Мой экскаватор — верный зверь, стальной гигант. Рычит мотор, как будто в нем живое сердце бьется...

Слушая эту песню из динамика магнитолы, я заканчивал смену. Настроение было отличным — вахта подходила к концу, скоро домой. Вот подошла последняя машина под погрузку. Всё отработано до автоматизма: зачерпнуть ковш, поднять, повернуть, высыпать в кузов.

Последний самосвал, груженный под завязку, тяжело взревел дизелем и, мигнув аварийкой на прощание, медленно пополз прочь, поднимая клубы пыли. Я заглушил двигатель. Оглушительная тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием остывающего металла, навалилась на кабину. Мой верный зверь заснул.

Я откинулся на спинку кресла, вытягивая ноги. За окном занимался рассвет, окрашивая серое небо в нежные персиковые тона. Красота, которую редко замечаешь в суете рабочих будней. Три месяца ничего, кроме этого карьера, пыльных дорог и лиц таких же работяг. Но сегодня всё иначе. Сегодня — последний день.

Спустившись по гусеницам на землю, я похлопал стального коня по ковшу:

— Отдыхай, дружище. Увидимся не скоро.

В бытовке уже собирался сменщик, молодой парень Витёк. Он сонно зевал, натягивая промасленную робу.

— Ну что, Михалыч, отстрелялся? — спросил он.

— Отстрелялся, Витя. Теперь твоя очередь тут скрежетать, — я дружески хлопнул его по плечу. — Смотри тут за моим, не обижай.

— Не беспокойся, как за родным присмотрю. Ты это, домой когда?

Вечерним поездом?

— Им самым. Билет уже в кармане греет душу.

Мы перекинулись еще парой фраз, я расписался в журнале смены и побрел в свой вагончик. Душ, чистая одежда — и вот я уже не машинист экскаватора, а просто человек, который едет домой.

Сумка была собрана еще с вечера. Ничего лишнего: сменка, пара книг, нехитрые пожитки. Главное — подарки. Маленький плюшевый мишка для дочки Ленки и флакон тех самых духов, что так любит жена Аня. Я перепроверил их, аккуратно уложенных среди одежды. От одной мысли о том, как увижу их улыбки, на душе становилось тепло.

До поезда оставалось несколько часов. Я сидел на крыльце вагончика, глядя, как солнце поднимается над карьером. Где-то вдалеке снова зарычал мотор — это Витёк начал свою смену. Стальной поток не останавливался ни на минуту. Но для меня он сегодня замер.

В кармане завибрировал телефон. На экране высветилось «Любимая».

— Алло, Ань?

— Привет, родной! Ну что, всё? Едешь?

— Всё, милая. Смену сдал, сижу вот, поезда жду. Как вы там? Как Ленка?

— Мы в порядке, очень-очень ждём! Ленка уже третий раз спрашивает, когда папа приедет. Весь календарь крестиками изрисовала.

Я улыбнулся. Представил, как моя маленькая егоза сосредоточенно выводит очередной крестик.

— Скажи ей, что папа уже почти в пути. Завтра утром обниму вас обеих так крепко, как только смогу.

— Мы будем ждать на вокзале! С плакатом! — засмеялась Аня. — Ленка уже рисует.

— Вот это встреча будет! Ладно, любимая, мне скоро выезжать.

Целую.

— И мы тебя. Возвращайся скорее, наш машинист.

Разговор закончился, а улыбка осталась на лице. Ради этих моментов стоило терпеть пыль, разлуку и однообразные будни.

**Глава 2. Дорога сквозь степь**

До станции нас подбросил старенький УАЗик-«буханка». Внутри пахло бензином и сыростью, но нам, отпускникам, было весело. Мы травили байки, делились планами. Кто-то собирался на рыбалку, кто-то затеял ремонт, а я… я просто хотел домой. Пить чай с чабрецом на кухне и слушать, как Ленка рассказывает о садике.

Маленький полустанок посреди бескрайней степи. Покосившийся деревянный вокзал, пара путей. Наш поезд был проходящим, стоянка всего две минуты. Время тянулось мучительно медленно.

Наконец показался огонек прожектора и донесся протяжный гудок. Земля задрожала. Приближался железный змей, уносящий меня в мир домашнего тепла.

Поезд остановился с шипением. Проводница мельком взглянула на билет и пропустила внутрь. В вагоне пахло углем, дорогой и заваренной лапшой.

Мое место — нижняя полка у окна. То, что надо. Поезд дернулся и поплыл мимо перрона. Станция, карьер, знакомые пейзажи оставались позади. Я достал телефон и открыл фотографию. Мои девочки щурятся от солнца. Скоро, совсем скоро.

Под мерный перестук колес: «е-ду-до-мой» я незаметно задремал.

Проснулся оттого, что проводница настойчиво трясла меня за плечо.

За окном сгустились сумерки.

— Чай будете? — спросила она безразличным тоном. — Да, пожалуйста. С сахаром.

Напротив расположился пожилой мужчина в очках с аккуратной седой бородкой, увлеченно читавший толстую книгу.

— Добрый вечер, — кивнул он поверх очков.

— И вам добрый, — ответил я, принимая стакан в подстаканнике.

Горячий сладкий чай обжег губы. Сосед отложил книгу:

— Тоже с вахты?

— С нее, родимой. А вы?

— Геологом работаю. Партия недалеко была. Теперь тоже к семье. Внуки заждались.

Мы разговорились. Он рассказывал про камни, которые были для него живыми существами. Я — про гигантские машины и то, как из голой земли вырастают карьеры. Мы были людьми из разных миров, но радовались одному — возвращению домой.

Ночь прошла в полудреме. А утром пейзаж изменился. Исчезли суровые степи, появились березовые рощи, аккуратные домики.

Родные места. Сердце забилось чаще.

Вот промелькнул старый элеватор, мост через речушку, где мы рыбачили с отцом. Потянулись многоэтажки. Мой город.

Поезд замедлил ход. Я встал в тамбуре, жадно вглядываясь в перрон. Где же они?

И увидел. Два ярких пятнышка. Аня в красном пальто и маленькая фигурка в розовой курточке, держащая над головой кривоватый ватман. Она и правда сделала плакат.

Двери открылись. Шаг на родную землю. Воздух здесь был другим — свежим, весенним.

— Папа! Папочка! — пронзил шум тоненький голосок.

Ленка сорвалась с места и врезалась в мои ноги. Я подхватил ее, уткнувшись лицом в волосы, пахнущие конфетами и детством.

— Приехал! — шептала она. — Приехал, доченька.

Подошла Аня. Она молчала, просто смотрела сияющими глазами. Я притянул жену к себе, не выпуская дочь. Мой настоящий мир был здесь.

— Ну, здравствуй, машинист, — тихо сказала Аня. — Здравствуй, любимая. Я дома.

— Пап, а ты мишку привез? — нарушила момент Ленка.

— А как же!

Я поднял с асфальта её творение. «С ПРИЕЗДОМ, ЛУЧШИЙ В МИРЕ

ПАПА!» И нарисованный желтый экскаватор с тремя человечками. — Это лучший плакат, который я видел, — сказал я искренне. — Повесим дома.

Дорога домой на трамвае казалась самой счастливой. Ленка сидела на коленях и тараторила обо всем на свете, Аня положила голову мне на плечо. Я смотрел на улицы родного города, которые после долгой разлуки казались новыми.

**Глава 3. Родной двор**

Вот и наша пятиэтажка. Подъезд, пахнущий щами. Возле подъезда — четверо парней. Тогда я не придал этому значения, полностью поглощенный приездом.

Внезапно один из них вскочил и грубо схватил Аню за руку. Ее глаза расширились от испуга.

— Отпустите мою жену! — мой голос прозвучал неожиданно твердо.

Парень усмехнулся:

— А ты ещё кто такой, герой? Потерялся?

— Я её муж. Прошу отпустить.

Другие парни начали подтягиваться. Атмосфера накалилась. Я чувствовал дрожь в руках, но страх за семью придавал сил.

— Папа, ты же машинист! Ты сильный! — громко сказала Ленка.

Её слова отрезвили меня. Я должен защищать своих. — Уходите, дайте пройти.

На мгновение повисла тишина. Парни переглянулись. Тот, что держал Аню, ударил резко. Рефлекторно я дернул головой, кулак скользнул по скуле. Боль обожгла, но я ударил в ответ сбоку в челюсть. Парень отшатнулся, выпустив Аню. Она прижалась ко мне, Ленка заплакала.

Остальные опешили, но низкорослый бросился вперед. Я увернулся и толкнул его в грудь. Он упал, зацепив другого. — Бегите! В подъезд! — крикнул я.

Аня подхватила Ленку за руку и рванула к двери. Один из парней пошел на меня. Я уклонился от удара, попытался пробить в живот, но он перехватил мою руку. Запах перегара бил в нос. Услышав щелчок замка подъезда, я оттолкнул парня и ударил ногой в колено. Он взвыл.

Но я не заметил низкорослого. Он достал нож и со спины воткнул мне его в бок. Острая боль пронзила тело, выбивая воздух. Мир поплыл перед глазами. Ноги подкосились, но ярость не давала упасть.

— Получи, герой! — прохрипел он.

Кровь сочилась сквозь пальцы. Сил не осталось, но мысль «Аня и Ленка в безопасности» дала последний отчаянный рывок. Я бросился на него, схватил за грудки и ударил головой. Он упал, ударившись затылком об асфальт.

Я стоял над ним, тяжело дыша. Внезапно раздались сирены. Полиция. Кто-то вызвал их. Я опустился на колени, прижимая руку к ране. Боль вернулась с удвоенной силой. Последнее, что я помню — лицо Ани, склонившейся надо мной, и темнота.

**Глава 4. Деревянный потолок**

Очнулся резко, как от щелчка рубильника: была тьма, а теперь — свет и боль. Раскалывалась голова, но бок совершенно не чувствовался. Попытался открыть глаза — веки словно склеили.

Разлепив их, я пожалел.

Деревянный потолок. Не больница. Грубые, потемневшие доски с паутиной в углах.

Резко сел. Голова взорвалась болью, заставив зашипеть. Бок молчал. Опустил взгляд: на мне грубая холщовая рубаха. Под ней — гладкая кожа. Ни бинтов, ни шрама.

Огляделся. Соломенный тюфяк на топчане, глиняный кувшин, маленький стол. Окно без стекла, затянутое мутной пленкой, похожей на бычий пузырь. Пахло дымом и прелой соломой.

Дверь скрипнула. На пороге появилась невысокая седая женщина в платке.

— Очнулся, милок, — проговорила она странно, со старинным говором. — А мы уж думали, не выкарабкаешься. Головой знатно приложился.

Она поставила на стол миску с паром.

— Головой? Меня ножом…

Женщина посмотрела на меня как на сумасшедшего.

— Каким ножом? Нашли тебя в овраге, без сознания. Синяки да разбитая голова. Никакой раны нет, повезло тебе.

Я посмотрел на руки. Никаких следов драки. Только адская головная боль.

— Где я?

— В деревне нашей, в Заречье. Мужики нашли у Чертова оврага.

Заречье. Чертов овраг. Кусок жизни просто вырезали.

— Какой сегодня день?

— День как день. Вчера Прокопьев день был. Лето на дворе, сенокос скоро. Ешь давай, похлебка стынет.

Внутри оказалась густая серая жижа с корнеплодами. Желудок свело от голода. Я съел пару ложек. Горячая еда приглушила панику, заменив ее холодной тревогой.

— Спасибо. Как вас зовут?

— Марфой кличут. А тебя как? В бреду-то имена чудные выкрикивал.

Назвать настоящее имя? Оно прозвучит здесь дико.

— Зови… Димой.

— Дима, значит. Отдыхай пока. А я к кузнецу схожу, скажу, что ты в себя пришел. Это его сын тебя нашел.

Марфа вышла. Я подошел к окну. Слюда вместо стекла. Вместо многоэтажек — добротные деревянные избы с соломенными крышами и дранки, дорога, женщина с коромыслом. Босоногая ребятня гоняла палкой обруч. Ни машин, ни проводов. Только поле и стена леса. Это другое время.

Мир рухнул. Тот низкорослый ублюдок, падая, ударился затылком об асфальт. А я… видимо, тоже. Только мой асфальт оказался порталом в дремучее средневековье. — Что это за место? — прошептал я.

— Говорю же, Заречье. Видать, память отшибло. Поешь, окрепнешь, может, вспомнишь.

Память была в порядке. Я помнил всё: драку, нож, сирены, двадцать первый век. От этого становилось страшно. Инородное тело.

— Мне нужно в город. В полицию.

Ноги оказались ватными. Я пошатнулся, ухватившись за стол.

— Экий прыткий. Три дня пластом лежал, бредил про каких-то «героев». До города не один день пути, если на телеге. А ты двух шагов сделать не можешь. Телега?

Я доковылял до двери. Свежий воздух ударил в лицо запахом сдобы, разнотравья, леса. Изба стояла на краю деревни. Впереди виднелась большая постройка, откуда доносился глухой металлический стук — кузница.

К избе приближались двое. Одной была Марфа, второй — высокий широкоплечий мужчина лет сорока с густой черной бородой и руками, выкованными из железа.

— Вот он, Прохор, — сказала Марфа, указывая на меня. — Очухался, говорю ж тебе.

**Глава 5. Кузнец и чужак**

Мужчина шагнул в избу, заполнив собой почти всё пространство. От него пахло гарью, кислым железом и свежим потом. Его глаза — маленькие, глубоко посаженные под мохнатыми бровями — цепко осмотрели меня с ног до головы.

— Живой? — его голос был густым, как расплавленный чугун. — Марфа сказала, ты бредил про железных зверей и огненные змеи на нитках.

Я сглотнул. Железные звери — это мой экскаватор. Огненные змеи — поезд.

— Я упал, — соврал я первое, что пришло в голову. — С обрыва.

Память… путается.

Прохор хмыкнул, подошел ближе и без спроса схватил мою руку. Его ладонь была жесткой, как подошва кирзового сапога. Он повертел её, ощупал костяшки.

— Руки рабочие, но чистые. Мозоли старые, не от сохи. И плечи у тебя широкие, да сутулые, будто вечно над чем-то гнутым сидел. Не землепашец ты, Дима. И не дружинник — меча не носишь.

Он отпустил мою руку так же резко, как взял.

— А силушка есть, — задумчиво протянул кузнец. — В глазах горит. Только дикая она, необузданная. Как бы дров не наломал. — Мне нужно к воеводе, — твердо сказал я. — Или к князю. У меня важное дело.

Марфа всплеснула руками:

— Окстись, милок! Какой князь? До стольного града седмица пути верхами, а ты еле ноги переставляешь! Да и кто ж тебя, голытьбу приблудную, к князю пустит? Сначала виру за беспокойство заплатишь, потом плетей отведаешь для порядка.

— Я заплачу, — я потянулся к поясу, где всегда висела кожаная барсетка с документами и мелочью, но пальцы поймали лишь грубую веревку штанов. Денег не было. Ничего не было. Кузнец проследил за моими движениями и усмехнулся в бороду. — Заплатит он. Чем, воздухом своим городским? Сиди уж. Раз очухался — значит, нужен здесь. Силу твою в праздности держать — грех перед предками. Будешь помогать мне в кузне. За еду, крышу и холщовые порты. Согласен?

У меня не было выбора. Оставаться один на один в избе старухи, которая считает меня сумасшедшим, сошедшим с небес, было страшнее, чем идти к раскаленному горну. — Согласен.

**Глава 6. Обучение: Вес молота (Адаптация)**

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.