Стив Колл Дочка Рокфеллера. Как Эксон Мобиль подчинила американскую внешнюю политику

Ли Рэймонд кипел от возмущения. Проведение ограниченных экспериментов в этих обстоятельствах было, по его мнению, «все равно что тестировать пожарный шланг после того, как дом уже загорелся». Он признавал, что в случаях, когда химический состав нефти и воды неизвестен, план использования диспергентов, возможно, лучше всего осуществлять осторожно – но здесь был не тот случай. «С судна, покидающего Валдиз, вывозится только один вид сырой нефти», – сказал он позже. Он имел в виду тот факт, что по трубопроводу поступали только хорошо известные смеси аляскинской сырой нефти и их химический состав был хорошо изучен. «Она наиболее восприимчива к диспергентам из всех сырых нефтей». «Следовательно, не было необходимости устанавливать эту информацию».

В начале своей карьеры в «Эксон» Рэймонд работал в лаборатории, разработавшей COREXIT, диспергент, который можно было использовать в заливе; он чувствовал, что знает эти вопросы от молекулярного уровня и выше. Но руководители «Эксон» на месте постоянно говорили ему, что «штат и группы особых интересов, пытающиеся повлиять на штат» выступают против использования предварительно одобренных диспергентов «Эксон», а Деннис Келсо, в частности, был «решительно против». Позже чиновники Аляски и федеральные ученые пришли к выводу, что не было ни достаточного количества химикатов, ни систем доставки, чтобы оказать решающее воздействие в имеющееся время, но Рэймонд столь же твердо придерживался противоположного мнения. Чем глубже в нем укоренялось это убеждение, тем сильнее, казалось, укреплялась его вера в то, что, как только нефть начала поступать в залив Принс-Уильям, корпорация действовала безупречно, в то время как экологи – нет.

– Минуту назад я спросил вас… что, если вообще что-то, по вашему мнению, «Эксон» сделала неправильно, и, кажется, ваш ответ начался с того, что вы не считаете это вопросом правильного или неправильного, – спросил позже Рэймонда на даче показаний Джим Шерман, адвокат штата Аляска.

– Ну, я не хочу спорить, но назначение виноватых – это не то же самое, что быть правым или неправым, – сказал Рэймонд.

– Хорошо, считаете ли вы, что действия штата Аляска в первые семьдесят два часа после разлива в отношении использования диспергентов были неправильными?

– Я лично считаю, что диспергенты следовало применить. Если вы предполагаете, что штат не считал, что их следует применять, тогда, полагаю, у нас расходятся мнения. И поскольку я прав, думаю, по вашему предположению, вы не правы.

– В том же ключе, сделала ли «Эксон» что-либо неправильное в течение недель, последовавших за разливом?

– У штата может быть свое мнение на этот счет, а у меня – другое.

– Я спрашиваю ваше мнение, сэр.

– Я думаю… Я никогда не скажу, что мы всегда делаем всё абсолютно правильно. Было бы наивно так говорить; но если вы спрашиваете меня, есть ли какие-то ключевые решения, с которыми мы столкнулись при реагировании на этот разлив, оглядываясь назад, мы бы сказали, что, по нашему мнению, ошиблись, – я не думаю, что такие есть.

Пока нефть распространялась, Сэмюэл Скиннер, министр транспорта, вызвал адмирала Пола Йоста, коменданта Береговой охраны США, на совещание в Белый дом. Они ждали в Западном крыле президента Джорджа Буша-старшего, бывшего нефтяного старателя, который сколотил состояние в Западном Техасе, прежде чем начать карьеру в политике, разведке и дипломатии. Той весной президент Буш был поглощен событиями за рубежом – распространением инакомыслия в Восточной и Центральной Европе и растущим радикализмом горбачевской перестройки.

Адмирал Йост сделал себе профессиональное имя как командир патрульного катера во Вьетнаме. Будучи комендантом Береговой охраны с 1986 года, он направил службу в сторону военной дисциплины. Он запретил бороды, нажив себе врагов среди целого поколения офицеров, и предпринял шаги по установке военно-морских оружейных систем на судах Береговой охраны.

В Овальном кабинете Йост ввел президента Буша в курс дела о масштабах кризиса с «Эксон Валдиз», сравнивая его с военными действиями, «пытаясь объяснить, что нужно для мобилизации при крупном разливе нефти, и как выглядит Валдиз с одним или двумя мотелями и парой маленьких ресторанчиков», – как вспоминал Йост.

Буш взглянул на часы. – Немецкий посол ждет уже десять минут, – сказал он. – Мне нужно идти к нему.

Президент повернулся к своему главе аппарата Джону Сунуну, бывшему губернатору Нью-Гэмпшира. – Займитесь этим у себя в кабинете и запустите процесс, – сказал он.

Йост и Скиннер прошли за Сунуном через Западное крыло. Когда они сели, Сунун сказал ему: – Адмирал, вы отправляетесь на Аляску и будете руководить ликвидацией этого разлива.

– Мистер Сунун, я не поеду в Валдиз, – ответил Йост. – Я не могу управлять Береговой охраной из Валдиза. Это всемирная операция.

Сэм Скиннер положил руку на плечо Йоста. – Пол, вы едете на Аляску.

К тому времени, когда он прибыл, споры о химических диспергентах уже потеряли актуальность.

В ночь на воскресенье, 26 марта, примерно через семьдесят два часа после первоначальной посадки на мель, над заливом Принс-Уильям пронесся яростный весенний шторм. Юго-западные ветры скоростью до семидесяти миль в час дули и разносили нефть с морской поверхности в районе Блая по скалистым островным пляжам за десятки миль, на противоположной стороне залива: остров Найт, остров Элеонор, остров Ингат, остров Диск, остров Нэйкид. Это было похоже на то, как если бы кто-то очень сильно дунул на пепельницу и развеял ее содержимое. Кружащие ветры были настолько сильны, что сырая нефть появилась даже на верхушках деревьев на отдаленных островах. Ураган сделал предыдущие дебаты о химических диспергентах академическими; если бы они применялись в полную силу в течение первых трех дней, они могли бы немного уменьшить количество нефти, разносимой ветрами, но недостаточно, чтобы предотвратить катастрофу.

Джеральд Форд – президент США с 1974 по 1977 год, ставленник нефтяного лобби

Шторм изменил характер очистных работ. Теперь задача заключалась в том, чтобы удалить загрязнения с десятков пляжей в течение летних месяцев, до возвращения снега и суровой погоды поздней осенью. Отто Харрисон, опытный специалист в очках, ветеран международных операций «Эксон» и морской добычи нефти, возглавил эти усилия. Харрисону предстояло работать вместе с комендантом Йостом. «Эксон» сообщила, что потратила 2,1 миллиарда долларов на очистные операции в 1989 году, и даже некоторые критики компании отмечали энергичность ее усилий после того, как работа была организована. Однако разногласия сохранялись относительно того, делала ли «Эксон» все возможное.

Публично президент «Эксон» Ли Рэймонд заявлял, что корпорация будет выполнять указания относительно своих решений по очистке, исходящие от руководителя на месте от Береговой охраны. – Это тот человек, на которого мы ориентируемся, – сказал он. – Это тот человек, который утверждает наши планы.

В частном порядке «Эксон» и Береговая охрана оказались в конфликте. Комендант «совершенно не ладил с [Отто] Харрисоном», – вспоминал Йост. Его коллега из «Эксон» «был крупным мужчиной. Он принимал решения очень быстро. Он стоял на своем и не позволял себя толкать… Я говорил ему, что делать, а он иногда делал то, что хотел. Такие у нас были отношения, но он был хорош. Очень хорош».

Чтобы заручиться политической поддержкой решений Харрисона, Рэймонд и Лоуренс Роул регулярно летали в Вашингтон на встречи с Сунуном, Скиннером, министром внутренних дел Мануэлем Луханом-младшим и директором Агентства по охране окружающей среды Уильямом К. Рейли. В Джуно они убеждали губернатора Каупера и его помощников поддержать план очистки «Эксон».

Комендант Йост спорил о количестве рабочих, которых следовало задействовать на пляжах. Йост сказал Харрисону, что хочет, чтобы на летние бригады наняли пять тысяч человек.

– Адмирал, я не могу обеспечить пять тысяч человек на пляжах, – ответил Харрисон.

– Тогда обеспечьте поддержку там – это ваша проблема. Я хочу пять тысяч на пляжах.

– Я пойду с этим прямо в Белый дом, – сказал руководитель «Эксон».

– Давайте, – ответил Йост.

Вскоре комендант получил вызов в Вашингтон. Он снова встретился со Скиннером, и министр транспорта сопровождал его в Белый дом к Джону Сунуну.

– Адмирал, – объявил Сунун, – я не собираюсь требовать пять тысяч человек на пляже.

– В таком случае, – ответил комендант Береговой охраны, – я не могу гарантировать президенту, что очистка будет завершена этим летом.

Он добавил: – Прошу занести в протокол, что вы имеете дело с очень недовольным комендантом.

На слушаниях в Конгрессе той весной сенатор от штата Вашингтон Слейд Гортон указал председателю совета директоров «Эксон», что руководители японских компаний обычно берут на себя ответственность за серьезные корпоративные провалы, независимо от причины, уходя в отставку. Гортон спросил Лоуренса Роула, рассматривал ли он возможность сделать то же самое.

Роул был ирландским американцем, сыном нью-джерсийского дальнобойщика, который поступил на службу в морскую пехоту США, дослужился до сержанта, а затем стал инженером-нефтяником в Университете Оклахомы, используя льготы для ветеранов. Он проработал в «Эксон» всю свою профессиональную жизнь. – Многие японцы также кончают жизнь самоубийством, – ответил Роул Гортону, – и я отказываюсь это делать.

Ли Рэймонд никогда не отказывался от своего убеждения, что иррациональные экологи усугубили проблемы «Эксон» на Аляске своим противодействием использованию диспергентов, но он все же тщательно изучил катастрофу на предмет других уроков. Один из них заключался в том, что «независимо от того, что вы решите делать правильно с точки зрения попыток справиться с разливом, вы должны действовать очень быстро. Урок, извлеченный здесь, заключался в том, чтобы постараться убедиться, что и в компании, и в соответствующих правительствах существуют процедуры, чтобы и они, и мы знали, что именно делать и как это делать, если произойдет инцидент».

Рэймонд признал, что эпизод с «Эксон Валдиз» указывает на необходимость «возможной перебалансировки соотношения риска и выгоды во многих наших операциях». Риски аварий того рода, которые отравили залив Принс-Уильям той весной и летом 1989 года, сказал он три года спустя, «по-видимому, намного выше, чем кто-либо в нашей компании или отрасли мог себе представить».

Джон Браун – позже лорд Браун из Мадингли – поступил в «Бритиш Петролеум», как она тогда называлась, в 1966 году учеником на предприятии. По сравнению с Ли Рэймондом из Южной Дакоты, Браун был фигурой международной и космополитичной. Он был наполовину венгр, наполовину британец; родился в Германии и частично провел детство в Сингапуре и Иране. Будучи молодым руководителем нефтяной компании, направленным в Нью-Йорк, он жил в Гринвич-Виллидж, самостоятельно научился готовить и проводил свободное время в опере и в сохоских художественных галереях. Это был харизматичный молодой человек с оттопыренными ушами и копной темных волос. Поднимаясь по карьерной лестнице «Би-Пи», Браун начал думать, что корпорации «должны вести себя в соответствии с волей общества», как он выразился. Он размышлял над тем, что это понимание может означать для практики крупной нефтяной корпорации.

Нефть в резервуарах «Эксон Валдиз» была выкачана с арктических месторождений Аляски, частично принадлежавших «Би-Пи». Утром в день посадки танкера на мель Браун случайно спал в базовом лагере компании на Северном склоне, куда приехал попрощаться с коллегами перед отъездом на новое задание. В 5 утра его разбудил генеральный менеджер «Би-Пи» на Аляске. – Мы получили сообщение, – доложил он. – В районе Валдиза сочится нефть. С танкера, и говорят, что это «Эксон». Но никто, кажется, ничего не предпринимает.

Браун вспоминал, что «сразу понял: случилось что-то ужасное». Он сел в самолет и пролетел над заливом Принс-Уильям, «домом для драгоценной дикой природы», куда «скоро должны были вернуться киты из теплых вод юга». Всматриваясь вниз с высоты, он видел, что белые льдины уже тронуты чернотой. Ему показалось, что в плане реагирования и очистки делается слишком мало. Где были спасательные катера и боны, чтобы не допустить нефть на пляжи? На самом деле, это был вопрос, на который старшие руководители «Бритиш Петролеум» должны были иметь возможность ответить; неадекватная реакция была и их провалом тоже, но он вскоре должен был померкнуть на фоне вины «Эксон».