Стив Колл Дочка Рокфеллера. Как Эксон Мобиль подчинила американскую внешнюю политику

Серия «Документальный триллер»

© Колл С., 2026

© Катайцева Э. С., перевод, 2026

© Нигматулин М. В., перевод, 2026

© ООО «Издательство Родина», 2026

Стив Колл

Пролог

«Я пойду с этим прямо в Белый дом»

Когда «Эксон Валдиз» рассекал меловые бирюзовые воды порта, направляясь к Аляскинскому заливу, капитан Джозеф Хейзелвуд спустился в свою каюту. Было около половины десятого вечера 23 марта 1989 года, и ему нужно было закончить кое-какие бумаги, как он сообщил подчиненным. Он был неразговорчивым мужчиной сорока двух лет, с лысиной, ростом около шести футов и весом в 180 фунтов. Сигарета «Мальборо», которую он курил, свисала с уголка его губ. Его отец летал на торпедоносцах морской пехоты США в западной части Тихого океана, а затем служил международным пилотом в авиакомпании «Пан Американ уорлд эйрвейз». Джозеф-младший поступил в элитный Морской колледж Государственного университета Нью-Йорка; беззаботная запись в его университетском ежегоднике гласила: «Со мной этого никогда не случится». В тесте на IQ он набрал 138 баллов. В море он много читал; в разговоре цитировал Стоунуолла Джексона и Оскара Уайльда. К тому времени он уже двадцать один год проработал в корпорации «Эксон», из них десять – капитаном нефтяного танкера.

Главный офис Эксон Мобиль

Той весной он пытался оправиться от того, что позже назовет «кризисом среднего возраста». Он охватил его несколькими годами ранее. Долгие месяцы в море лишили его возможности видеть, как растет дочь, и это тяготило его. Его жена, вспоминал он позже, «заметила, что я стал более угрюмым, чем раньше». Он много пил – четыре-пять порций двойного виски перед ужином, вино за едой, затем еще несколько порций после, – но он не чувствовал себя скованным алкоголем. Даже после такого режима, хотя он и «замечал за собой небольшую неуклюжесть», он, по его словам, «не спотыкался о мебель» и «не был вдребезги пьян». На берегу он периодически садился за руль в нетрезвом виде, несколько раз привлекал внимание полиции и лишился водительских прав. Он чувствовал, что, возможно, катится вниз: «Я не знал, чем я болен, если я вообще был чем-то болен». Один из руководителей «Эксон» сказал ему: «Если у тебя проблемы, решай их». В 1985 году он сам лег в больницу в Нью-Йорке и прошел курс лечения от легкой депрессии и злоупотребления алкоголем. После этого он посещал собрания «Анонимных алкоголиков», но периодически продолжал пить. Руководители «Эксон» заявили, что начали следить за употреблением им алкоголя после таких инцидентов, как, например, когда капитана слышали по судовому радио «Эксон», заказывающего пиво, но Хейзелвуд оставался в должности капитана танкера и говорил, что у него не было никаких указаний на то, что за ним кто-то следит. Днем 23 марта в портовом городке Валдиз он выпил, как он потом вспоминал, две или три водки в клубе «Пайплайн», после чего беспрепятственно прошел через ворота нефтяного терминала и поднялся на борт своего судна.

Средства к существованию, которые Хейзелвуд ставил под угрозу своим пьянством, были привилегированными; его зарплата в «Эксон» составляла около 180 000 долларов в год, включая льготы. Он был одним из многих тысяч американцев, чьи доходы той весной отчасти были связаны с работой геологической партии «Бритиш Петролеум», которая обследовала хребет Брукс на Аляске, к северу от Полярного круга, летом 1958 года. Суэцкий кризис и беспорядки в Иране (последние частично организованы ЦРУ) дали понять руководителям «Би-Пи», что их нефтяные владения на Ближнем Востоке политически нестабильны. Омываемые штормами моря и ледяные ледники Аляски, возможно, выглядели негостеприимно, но, по крайней мере, они находились в стране, которая приветствовала частный капитал. Геологические исследования правительства США на протяжении многих лет указывали на то, что север Аляски богат нефтью и природным газом; «Би-Пи» была одной из первых крупных международных нефтяных компаний, решившихся на неопределенность сурового климата и вложивших средства. К началу 1970-х годов она заняла прочные позиции в качестве арендатора на Северном склоне Аляски. Транспортировка была главным препятствием для максимизации прибыли в регионе, замерзающем на месяцы. Нефтяники годами говорили о сумасшедших проектах строительства наземного трубопровода от Арктики до юга, но этот проект требовал таких денег и политической поддержки, которые казались невероятно амбициозными. Только очередной ближневосточный кризис – нефтяное эмбарго 1973 года, введенное арабскими странами-производителями против США из-за их поддержки Израиля – наконец подстегнул строительство Трансаляскинской трубопроводной системы для перекачки нефти на 800 миль от залива Прадхоу по вечной мерзлоте до свободного ото льда порта Валдиз. Для финансирования и эксплуатации трубопровода «Би-Пи» создала консорциум с предшественником «Эксон», компанией «Хамбл Ойл», и с «Атлантик Ричфилд». Первая нефть пошла в июне и достигла морского терминала в Валдизе 28 июля 1977 года.

Двенадцать лет спустя она лилась через Валдиз со скоростью около 2 миллионов баррелей в день – что составляло более четверти всей добычи сырой нефти в США. Терминал Валдиз превратился в лабиринт труб, овальных резервуаров для хранения и гирлянд праздничных белых огней аварийного освещения – невероятное рукотворное сооружение, приютившееся на возвышенности среди заснеженных горных пиков и величественных ледников. Танкеры длиной в несколько футбольных полей один за другим проходили к причалам и обратно. Береговая охрана направляла их по десятимильному судоходному каналу в заливе Принс-Уильям, внутреннем море, изобилующем лососем, палтусом, китами, тюленями, морскими львами, дельфинами и морскими выдрами. Входящий трафик двигался по коридору на востоке, исходящий – на западе. В тот четверг «Бруклин» и «АРКО Джуно» вышли из Валдиза в Тихий океан всего за несколько часов до того, как Хейзелвуд отправился в путь с грузом в 1 264 155 баррелей сырой нефти. Ночь была туманной, но ветер слабым, море спокойным, а видимость составляла восемь миль. Хейзелвуд проходил этим путем по меньшей мере сто раз раньше.

Он вернулся на мостик вскоре после 11 вечера. Валдизский лоцман уже сошел на берег, и буксирное сопровождение также отделилось. Впереди к юго-востоку лежал остров Блай, формой напоминающий спящего крокодила с загнутой мордой. К западу от острова каждые четыре секунды вспыхивал красный свет, отмечая риф Блай, который простирался под поверхностью на глубине от четверти до девяти морских саженей. (Осадка загруженного нефтяного танкера могла составлять десять саженей и более.) Впереди также покачивались белые айсберги от ледника Колумбия, видимые глазом и на радаре, и теперь несколько из них, казалось, блокировали исходящий судоходный канал. Хейзелвуд решил применить обычный маневр, который ранее без происшествий выполнили два судна перед ним. «Эксон Валдиз» должен был повернуть на юг, пересекая входящий канал, к острову Басби, недалеко от Блая, обойти лед, а затем вернуться в исходящий коридор к входу в пролив Хинчинбрук и открытому морю. Капитан связался по радио со Службой управления движением судов Береговой охраны, чтобы получить разрешение. «Судя по нашему радару, я, вероятно, отклонюсь… и окажусь во входящем канале, если нет встречного движения – прием», – сообщил он.

Операторы Береговой охраны не стали задавать вопросов. Один из дежурных в это время был на перерыве, пил кофе. В любом случае, ни он, ни кто-либо другой в Береговой охране не мог легко отследить перемещения «Эксон Валдиз», как только он достигнет окрестностей Блая. Сокращение бюджета в 1980-х годах оставило Службу управления движением судов без радиолокационной системы, которая могла бы надежно отслеживать суда, как только они уходили на тридцать или более миль к югу от Валдиза. Даже если бы у Береговой охраны был такой радар, это могло бы и не иметь значения; анализы крови, взятые позже у двух дежурных, показали следы марихуаны и алкоголя. Контролеры и контролируемые впали в апатичное слияние, отражающее национальную политическую атмосферу, которая делала упор на выгоды слабого государственного надзора. В нефтяной промышленности наблюдалось сильное давление с целью снижения затрат. Десятилетие операций в районе Валдиза прошло без серьезных аварий.

На мостике Хейзелвуд сказал Грегори Казинсу, своему третьему помощнику: «Сбавьте ход до траверза Басби, а затем возвращайтесь в каналы».

Казинс был опытным моряком, который проходил через Принс-Уильям более двух десятков раз, но юридически он не имел права принимать на себя управление судном в этих водах.

– Тебе комфортно с тем, что мы собираемся делать? – спросил его Хейзелвуд.

– Да.

– Ты чувствуешь себя достаточно уверенно, чтобы я мог спуститься вниз и разобраться с бумагами?

– Я вполне комфортно себя чувствую.

В 11:50 вечера Хейзелвуд снова покинул мостик и направился в свою каюту. Как и выпивка, которую он употребил менее чем за четыре часа до посадки на судно, это решение было нарушением правил Exxon Shipping Company. Позже он сказал, что ушел, «потому что не было веской причины оставаться».

То, что произошло на мостике в последующие минуты, так и не будет до конца объяснено. Казинс, рулевой Роберт Каган и другие члены экипажа запутались, пытались развернуть судно в соответствии с инструкциями на картах, допустили технические ошибки и вскоре полностью потеряли представление о своем местонахождении. Наконец Казинс позвонил Хейзелвуду: «Кажется, у нас серьезные проблемы».

Около полуночи их охватили ужасный удар и грохот. Казинс почувствовал серию резких толчков, услышал, как открылись несколько предохранительных клапанов судна, и учуял запах нефти. Старший помощник капитана, Джеймс Канкел, забарабанил в дверь одного из членов экипажа, чтобы разбудить его: – Судно на мели. Мы в заднице. Риф Блай вспорол брюхо танкера по всей длине. На темной воде появились лужи нефти.

Хейзелвуд взбежал наверх. Он увидел двух офицеров, смотревших за борт на хлеставшую нефть, ее бурлящую черноту освещал прожектор. Он удалился в туалет и его вырвало. Он обнаружил, что ему трудно отдышаться; ему казалось, будто «его ударили под дых десятифунтовой кувалдой». Он знал, что «мир, каким я его знал, подошел к концу».

Примерно через восемнадцать минут после того, как первые звуки удара стали о скалу эхом разнеслись по его судну, Хейзелвуд связался с Береговой охраной по радио. – Мы… должны быть на вашем радаре, – сказал он. – Мы крепко сели на мель к северу от острова Гус, у рифа Блай. По-видимому, у нас небольшая утечка нефти, и мы здесь надолго.

Дежурный в Валдизе позвонил командиру Береговой охраны Стиву Макколу. – «Эксон Валдиз» крепко сидит на рифе Блай. – Ты серьезно? – Серьезно, как сердечный приступ.

Чуть более чем через тридцать минут Маккол отчалил от причала Валдиза на быстроходном катере вместе с двумя другими офицерами Береговой охраны, представителем Департамента охраны окружающей среды штата и двумя местными лоцманами. Ночь стала ясной и прозрачной, и когда они достигли «Эксон Валдиз», «можно было видеть, как из-под него пузырится нефть», – вспоминал Марк Делозье, один из офицеров Береговой охраны на борту. Когда нефть всплывала, она «издавала булькающий звук, и большие пузыри выпрыгивали прямо из воды на два-четыре фута. Затем она оседала на поверхности». Нефтяное пятно вокруг судна уже достигло толщины от двенадцати до восемнадцати дюймов.

Они поднялись на борт и подошли к Хейзелвуду. – Как это случилось? – Вы смотрите на это.

Делозье отступил назад и отозвал коллегу в сторону. – Ты учуял то же, что и я? – Да. – Нам нужно, чтобы кто-то приехал сюда и провел тест на алкоголь у капитана и команды.

В последующие дни опьянение Хейзелвуда упростит восприятие аварии. Это дало «Эксон» возможность сузить круг своей ответственности. Корпорация вскоре отправила капитану танкера телеграмму, извещающую о его увольнении. (Позже Хейзелвуд свидетельствовал, что узнал о своем увольнении только из сообщений СМИ.) Для комиков из вечерних телешоу образ пьяного водителя оказался непреодолимо соблазнительным. Согласно списку «Десять главных отговорок Хейзелвуда» Дэвида Леттермана, главная звучала так: «Я просто пытался соскрести немного льда с рифа для своей маргариты». Однако правительственным следователям не потребовалось много времени, чтобы обнаружить, что посадка на мель была вызвана более сложной цепочкой человеческих ошибок, которым способствовали неадекватные нормативные акты и корпоративные системы безопасности.

Один из многих заводов Эксон Мобиль

Когда на следующее утро на место происшествия прибыл губернатор Аляски Стив Каупер, один из его коллег сообщил ему, что Хейзелвуд «возможно, выпил, но я не уверен, что это имело к этому какое-то отношение». Исследование Береговой охраны вскоре пришло к выводу, что многочисленные собственные недостатки службы внесли значительный вклад наряду с тенденцией к оппортунизму в нефтяной и судоходной отраслях: «Правила игры теперь таковы, что профессиональный инвестор может свободно перемещаться на рынке, тратя ровно столько, сколько необходимо. Сегодняшняя поговорка – делать больше с меньшими затратами, заставить два танкера делать работу, которую раньше делали три».

Это, безусловно, было правилом в «Эксон» в годы, предшествовавшие крушению. В 1982 году в корпорации работало 182 000 человек. Неожиданно цены на нефть упали. В ответ главный исполнительный директор Лоуренс Г. Роул продолжил агрессивную кампанию, начатую его предшественником, Клифтоном К. Гарвином-младшим. В результате этой кампании к 1989 году было ликвидировано около 80 000 рабочих мест – более 40 процентов рабочей силы всего за семь лет. В штаб-квартире «Эксон» в белом небоскребе на Шестой авеню в Нью-Йорке число сотрудников сократилось с 1362 до 330. Главный специалист корпорации по охране окружающей среды в штаб-квартире был понижен в должности; его персонал был реорганизован и поглощен исследовательской группой. Эксперты по ликвидации разливов нефти, которые писали руководство «Эксон» по управлению в чрезвычайных ситуациях, также потеряли работу. Сокращения укрепили финансовые показатели «Эксон» в то время, когда конкуренты боролись за выживание. В 1987 году «Эксон» сообщила о большей годовой прибыли на одного сотрудника, чем любая другая крупная американская корпорация.

Национальный совет по безопасности на транспорте пришел к выводу, что третий помощник Казинс и его товарищи по судну были перегружены работой, а сокращение числа членов экипажа, назначаемых на танкеры «Эксон», снизило способность судна обнаруживать потенциальные опасности. НСБТ возложил вину не только на Exxon Shipping, но и на штат Аляска, Береговую охрану, а также на действия находившихся на борту лиц, включая капитана. Решение Хейзелвуда покинуть мостик было одним из факторов аварии, и его пьянство, возможно, способствовало этому решению, но просчеты, приведшие «Эксон Валдиз» на скалы, были глубже, чем его собственные.

К субботе руководители «Эксон» подсчитали, что в залив Принс-Уильям вылилось 240 000 баррелей сырой нефти – больше, чем когда-либо сбрасывалось в воды Америки за один раз. Десятки телевизионных съемочных групп прибыли в Валдиз и передавали в эфир изображения пропитанных нефтью птиц и почерневших морских выдр. Немедленный ущерб дикой природе от разлива возникает из-за прямого контакта с нефтью, пока она находится на воде или на берегу. Морское млекопитающее, такое как выдра, теряет жизненно важную изоляцию на загрязненном участке меха, вылизывается для облегчения, проглатывает нефть и вскоре погибает. После разлива в заливе Принс-Уильям появилось почти 1000 туш морских выдр. Ученые-федералы так и не установили точное число погибших, но подсчитали, что погибло около 2800 морских выдр. С их пушистыми мордочками и умоляющими черными глазами выдры стали символами более широкой бойни дикой природы. Позже ученые подсчитали, что около 300 морских котиков, 250 белоголовых орланов, 22 косатки, 250 000 морских птиц и миллиарды икры лосося и сельди были уничтожены при первоначальном контакте с нефтью из «Эксон Валдиз».

Днем в субботу, 25 марта, Дон Корнетт, директор анкориджского офиса «Эксон», ветеран корпорации с седыми волосами, позвонил Джорджу Нельсону, одному из своих коллег в трубопроводном консорциуме. В предстоящие дни и годы Корнетту предстояло играть ведущую роль в представлении «Эксон» перед СМИ и общественностью. В его прошлые назначения входила работа менеджером по охране окружающей среды в морском департаменте корпорации; у него был опыт работы с разливами нефти. Он прилетел в Валдиз на зафрахтованном вертолете и взялся за телефоны. Позже он размышлял, что из-за хаотичного потока информации «было трудно всегда принимать правильные решения… Эмоции, связанные с ущербом млекопитающим и птицам, были совершенно понятны и совершенно неуправляемы». В ту субботу, поскольку он звонил из центра реагирования на чрезвычайные ситуации, его телефонная линия записывалась.

– К вам в офис поступает много звонков от прессы? – спросил его Нельсон. – Господи Иисусе. Я не могу оторваться от телефона. – Я так и думал, но многие, многие сотни их – сколько их сейчас в Валдизе? Много, не так ли? – Да, да. Ну, часть принимают в Хьюстоне, часть в Нью-Йорке, а я тут принимаю… Звонят хулиганы. – Кто звонит? – Хулиганы. – Например? – «Грязный ублюдок»… Нам сюда тоже звонят, – сказал Корнетт. – Что ж, это будет кошмар для связей с общественностью. – Кошмар, – согласился Корнетт. – Кошмар, мягко говоря. Да, мягко говоря. – Ты знаешь, что я чувствую? – Что? – Помнишь, когда Паттон смотрел на поле боя и сказал: «Боже, помоги мне, но я так это люблю»… Когда они собирались вторгнуться в Европу, он сказал: «Бог не допустил бы этого и не сделал бы так, чтобы я в этом участвовал». Вот что я чувствую.

Ли Р. Рэймонд, президент корпорации «Эксон», занимавший на тот момент пост второго по значимости руководителя, узнал о посадке на мель «Эксон Валдиз», находясь по делам компании в Джексонвилле, штат Флорида. Рэймонд помогал разрабатывать амбициозный план реорганизации, который привел к сокращению более 40 процентов сотрудников корпорации за годы до крушения. Он был в Джексонвилле, потому что Лоуренс Роул отправил его туда для поиска недвижимости. В рамках своей кампании по преобразованию «Эксон» Роул и Рэймонд решили перенести головной офис компании из Манхэттена; Джексонвилл был возможным местом назначения. Воспринимая новости с Аляски, Рэймонд сказал позже, он был «огорчен… в ужасе и до некоторой степени опустошен». Его жена Шарлин сказала ему: – Это первый раз, когда мне стало стыдно, что мы работаем на «Эксон».

Рэймонд заболел сильной простудой и по предписанию врача не мог летать несколько дней. Запертый в Джексонвилле, не находя себе места от беспокойства, он начал анализировать причины аварии и координировать действия «Эксон» в ответ на неё. Рэймонд вырос в Уотертауне, Южная Дакота. Его отец был железнодорожным инженером, водившим поезда между Уотертауном и Абердином. В старших классах школы младший Рэймонд решил изучать химию, особенно её математические аспекты; он поступил в Висконсинский университет на степень бакалавра и в итоге получил докторскую степень в области химического машиностроения в Университете Миннесоты, будучи стипендиатом Национального научного фонда и обладателем других стипендий. Свою первую работу он получил в «Эксон» и постепенно поднимался по карьерной лестнице. Он мог растрогаться, говоря о своем отце или о людях, которые работали на него в «Эксон». Однако обычно он не производил впечатления сентиментального человека и мог быть резким и требовательным руководителем. На момент разлива ему было пятьдесят лет, и он проработал в «Эксон» двадцать пять лет.

Со временем Рэймонд сделает ряд выводов относительно «Эксон Валдиз». Одной из его самых ранних оценок было то, что экологи и растерянные политики на Аляске – в частности, губернатор Аляски Каупер – помешали «Эксон» уменьшить последствия катастрофы, отказавшись разрешить компании распылять химические диспергенты на нефтяное пятно в первые дни, как это было предусмотрено планом реагирования на разливы, ранее поданным «Эксон» в штат. Химические диспергенты не устраняют нефть, но при правильном применении в благоприятных условиях они могут разбить скопления и увлечь капли нефти под воду. Это может снизить воздействие на птиц и морских млекопитающих, которые кормятся или передвигаются у поверхности. Химически диспергированная нефть также с меньшей вероятностью может вымываться на пляжи в опасных концентрациях. Однако нефть, увлеченная под поверхность, может нанести вред рыбе или другим подповерхностным обитателям. Рыболовство было важнейшим источником дохода и занятости в заливе Принс-Уильям. Кроме того, несколько факторов могут ограничить эффективность диспергентов. Химикаты менее эффективны в холодной воде, чем в более теплой. Их обычно распыляют с воздуха. Если море внизу спокойно, как это было в заливе Принс-Уильям в первые дни после того, как «Эксон Валдиз» пропорол себе брюхо о риф Блай, химикаты могут недостаточно перемешаться и взболтаться. Если неизвестен конкретный состав разлитой нефти или химический состав воды, то воздействие диспергентов также может быть неопределенным.

Нельсон Рокфеллер

В пятницу и субботу вокруг лиц, принимающих решения на месте в Валдизе, царил хаос. Местные рыбаки прибывали на организованные пресс-конференции в городском центре, выкрикивали вопросы, произносили речи и угрожали взять очистку в свои руки. На сцене на пресс-конференциях стояли сотрудники «Эксон» «в тройках», – вспоминал Деннис Келсо, тогда руководивший Департаментом охраны окружающей среды Аляски. Тем временем в толпе «было столько страха и гнева, что их треск можно было услышать в зале». Валдиз был маленьким и изолированным городком; местные представители нефтяной отрасли и правительства с трудом принимали решения, консультируясь со своим начальством по междугородним телефонным линиям. Существовало множество источников пересекающихся полномочий: Береговая охрана, штат Аляска, трубопроводный консорциум и «Эксон». «Бритиш Петролеум», главный владелец трубопроводного консорциума «Алиеска», должна была обеспечить адекватную подготовку к реагированию на разлив нефти в заливе, но консорциум не смог оснастить крошечный Валдиз достаточным количеством судов, транспортных средств, бонов, арендованных самолетов и других жизненно важных материалов.

У Береговой охраны были процедуры на случай чрезвычайных ситуаций для реагирования на разливы нефти, и она курировала очистные работы в Мексиканском заливе и других местах, но ей также не хватало оборудования, чтобы полностью взять на себя руководство в заливе Принс-Уильям. У «Эксон» тоже не было возможностей, поскольку она полагалась на трубопроводный консорциум во главе с «Би-Пи». У «Эксон» «было больше опыта», как выразился высокопоставленный офицер Береговой охраны, поэтому Береговая охрана уступила корпорации. Позже Рэймонд заявил, что у «Эксон» на самом деле был доступ к «большому количеству очистного оборудования на месте», но он обвинил чиновников Аляски в том, что они не дали разрешения на его использование. Он также отклонил любые предположения о том, что его и Роула решение уволить специалистов «Эксон» по разливам нефти во время их кампании по сокращению расходов помешало реагированию корпорации: «У нас по всему миру есть люди, обученные справляться с разливами нефти, даже если у них нет точной должности специалиста по разливам нефти».

Рыбаки в Валдизе считали, что распыление химических диспергентов принесет больше вреда, чем пользы, популяциям лосося и другой рыбы, от которых они зависели. Сотни тысяч молодых особей лосося вот-вот должны были быть выпущены в залив в начале своей ежегодной миграции – если бы они проплыли через токсичную нефть, увлеченную под поверхность диспергентами, они могли бы погибнуть, не достигнув зрелости. Местные жители высказывали эти опасения Стиву Кауперу и его советникам. Каупер разрешил провести несколько испытаний, которые не дали многообещающих результатов – химикаты случайно вылили на бригады, занимавшиеся очисткой. Офицеры Береговой охраны не были в восторге от использования диспергентов; ни чиновники штата Аляска, ни специалисты Агентства по охране окружающей среды не рекомендовали активно действовать.