Степан Мазур Варленд

Более лёгкие телеги без груза, с одними людьми, которых призвали на службу, постепенно укатили вперёд, всё больше удаляясь от одинокой торговой повозки из деревни.

– Андрен, я сейчас сойду с ума, – канючила Чини. – Давай поиграем!

– Во что?

– Я не знаю.

– Поспи.

– Мне скучно.

Пару раз она, действительно, прикорнула, запрокинув голову. Даже храпнула, расслабившись и теперь, от смущения, больше не собиралась засыпать.

– Видят боги, глаз больше не сомкну! – заверила подруга и села так неудобно, чтобы точно не уснуть.

Но вскоре, обо всём забыв, Чини вновь принялась забавляться и дурачиться. Шутки ради, подруга ме-е-едленно поворачивала голову к Андрену и улыбалась, подняв губы и обнажив зубы. Чем походила на ослика. Но ещё больше забавляли её попытки рассмешить.

Андрен чувствовал себя скованно среди взрослых. Но натянуто улыбнулся. У самого затёк зад, ноги стали как деревянные, а поясница словно наливалась железом, но проклятая груженная телега не собиралась двигаться проворнее.

«Пешком быстрее»! – подумал малец, но пока не готов был спрыгнуть и идти рядом или бежать впереди каравана.

Чини прыснула, забавляя саму себя. В ней столько веселья. Столько радости. Впереди отличная карьера мага воды и жизнь, полная удовольствия и приключений. Обласканная богами, не иначе, подруга была в хорошем расположении духа. И подчёркивала это при первой возможности:

– Андрен! Ты скрипишь как эта телега. Чего такой грустный? Мы всё-таки покинули Старое Ведро. Это отличная новость, как по мне.

– А ещё мы расстаемся, Чини, – напомнил нахохленный мальчик. – Ты поступишь в академию, а я переберусь в городские казармы на распределение.

– И что?

– Тебе разве не грустно, что жизнь никогда не будет прежней? А вдруг мы больше не увидимся?

– Мы же не навсегда расстаемся, – улыбнулась щербатым ртом подруга. – Встретимся у Мэги, как повзрослеем. Чего грустить?

– Обещаешь? – с надеждой в голосе спросил Андрен.

– Конечно! – воскликнула девочка. – Я уверена, мы обязательно встретимся, когда наберёмся сил и опыта. Ты будешь отменным воякой, а я опытным магом. Тогда к нам в деревню ни один орк не посмеет забрести!

– Ну, тише там, – буркнул для порядка возничий.

Словно для разнообразия он иногда портил воздух, напоминая о реповой каше на завтрак перед дорогой. Интенсивность залпов была разной, но не подразумевала остановку до самого обеда. Торговец в повозке даже периодически закуривал табак, пуская в небо причудливые колечки. Вот и всё развлечение.

Андрен сожалел, что их не посадили в первые три повозки. С солдатами наверняка интереснее, чем с торговцем и бывалым воякой из деревни, которого взяли в качестве охраны «каравана» за горсть медных монет. Даже серебра не предложили. А всё потому, что он лишь ширма. К тяжёлой работе уже не пригоден. Здоровье у ветерана не то. Вместо ноги по колено – деревяшка. До десятника не дорос, но в деревню вернулся. В Старом Ведре и рядовым рады. Лучник неплохой. Оттого и садят в телегу, чтобы пугал зеленокожих одним своим видом.

Малец устал от тесноты. На одной телеге много не увезешь. Нашли бы вторую торговую, чтобы попусту не кататься. Чем больше людей и товара – тем безопаснее. Легионеров в дорогу всё равно никто новых не выделит. Хочешь, так топором от бандитов отмахивайся, а хочешь, бросай всё и в кусты. Всё равно правды никто не узнает. Коли вернёшься в деревню – рассказывай всё, что вздумается, только уцелей.

Под жгучим полуденным солнцем неторопливо тянулись одинокие придорожные деревеньки, и никаких драконов и эльфов не наблюдалось и в помине. Андрен вдруг осознал, что есть на свете места и скучнее, чем их Ведро. Едут, Провал знает куда. А мог бы в речке купаться, как с хозяйством управится. Отчего теперь смотрит лишь на облака? В деревне облака совсем другие. Роднее, что ли?

Под поскрипывание колёс ползли часы. Бывалый торговец загодя снабдил детей соломенными шляпами с широкими краями, чтобы не превратились в головёшки за время дороги. Разгар лета – пора знойная. Третий месяц лета жёг так, что лучше на солнце не дремать.

– Это зеленокожие не загорают, а человек существо слабое, заботы требует, – говорил он.

Под размеренный цокот копыт и скрежет телеги детям в полудреме виделось, что суждено им стать магами воды, да умелыми воинами. Будут усмирять непокорные воды на южных границах Варленда или защищать северные деревни от полукровок.

Чини этим мыслям радовалась – сбывались её мечты, а Андрен всё больше грустил, вспоминая, что мечник из него никудышный, а защитник деревни тем более. Позора в казармах не оберётся. Но на довольствие поставят. А там будет полы мыть или ведро выносить – не суть. Главное, подальше от Рэджи Голованя.

«Чини точно станет мастер-магиней. Она умелая, ловкая, смелая, а я не таков», – по телу мальчика от этой мысли прошлись мурашки: – «А вдруг Рэджи прав и меня убьют в первом бою? Тут искры не спасут. Неужели судьба мне – умереть»?

Чернявый парень вздохнул, стараясь не смотреть на канючащую о долгой дороге Чини… Но тут короткая стрела с чёрным оперением вонзилась возничему в плечо.

– Племя Провала! – вскричал тот, выхватив засапожный нож.

Тут же вторая угодила в мешок возле Чини. Она вздрогнула, распахнув глаза. Затем ещё одна стрела пронзила и ногу торговцу.

– Провал нас побери! Засада! – закричал ветеран и завозился с луком, пока торговец-возничий набирал в сапог крови, бросив поводья.

Чини вскрикнула и упала на дно повозки, увлекая за собой друга, крикнула:

– Прячемся!

– Может, лучше бежать? – предложил Андрен.

– Куда? К зеленокожим в лес? То-то разбойники рады будут!

– Прячьтесь! – велел торговец, срезая голенище сапога и обламывая древко стрелы.

– Куда прятаться? – буркнул срывающимся голосом Андрен среди поклажи.

– В мешки!

В разговор тут же вступил охранник:

– Да прирезать их и дело с концом. Магик не должна достаться врагу, – грозно проговорил ветеран без ноги. – А из этого всё равно бойца не выйдет. Зелёным служить будет! Переметнётся!

– Малы ещё помирать, жизни не видели, – оскалился торговец. – Авось… переживут.

– Солдаты спереди, может, и отобьются, да больно далеко отошли, – скривил рожу охранник. – А на нас надежды мало. Сожрут их и дело с концом. Помяни моё слово.

Андрен ощутил, как от слов селянина кровь стынет в жилах. Вроде в одной деревне живут, а закопать его в ближайшей яме готов.

Чини ткнула в бок, давая опомниться.

– В мешки, тебе сказали!

Малец тут же ухватился за мешок с картошкой, пытаясь развязать тесёмки и рассыпать содержимое.

– Сдурел? – удивилась Чини. – Придавит!

– А куда тогда?

– Я в мешок с вяленным мясом, а ты – в солонину.

– С окороками? Тяжёлые же!

– Один сверху оставь, дурья ты башка, остальное выбрось! Авось, не заметят!

Рассыпав большую часть содержимого по телеге, они залезли в мешки, перемазанные пятнами крови, соли и жира. Прикрылись кусками, что разделал для рынка трудолюбивый мясник в деревне, подготовив к длительной дороге. В Мидриде за свежевание туш возьмут втридорога. А здесь от мух спасала трава, а от жары – тень. Сверху на солнце валялись мешки с картофелем, морковкой и репой. Так до столицы и доедут, пропасть не успеет.

Из кустов посыпались уже десятки стрел. Со злым свистом они находили цели на спине торговца и груди ветерана. Щит на плече вояки собрал три стрелы. Дети только и слышали, как стонал торговец и хрипел ветеран. Но даже захлебываясь кровью, бывалый вояка кричал заученное когда-то полковое:

– В стягу! Собрались! Бей… бей… бей!

Андрен верил, что его обязательно послушались бы, хоть и не дослужился до десятника, а голос зычный, но вокруг никого не было. А сам солдат, если и успел натянуть тетиву на лук, то всё без толку. Врагов на тот свет забрать не успел.

К телеге из леса посыпали зеленокожие. Разбойники в самом сердце Империи грабили и убивали средь бела дня. Блестели на солнце их клинки, ножи, топоры и острия копий. Попадали с телеги тела подстреленных, стоило лишь толкнуть сильными руками. Для верности каждого проткнули копьём. Добили, чтоб наверняка.

Всё произошло очень быстро. Послышалась незнакомая речь. Мир стал чужим и враждебным. Андрен не видел, как из кустов к повозке бодро повыскакивали мелкие гоблины, человеку по пояс, количеством с дюжину. Ещё полдюжины небольших, но явно выше и здоровее, чем гоблины, лесных орков смешалась с ними в отряде. Эти были почти в рост человека, а иные и на человека похожи. Без торчащих клыков, но зелены.

«То полуорки. Недосмотр богов. Видно их зачинали, когда оба Глаза на ночном небе задремали», – считал малец.

Небольшая бандитская шайка разбавлялась огромным огром, высотой в шесть-семь локтей. Для его рук-брёвен из оружия не подходило ничего, кроме огромной дубины. Такая большая, словно огр вырвал всё дерево целиком, и лишь корни опалил на костре, чтобы за ветки деревьев не цеплялись, она могла раздробить голову тура с одного удара.

«Может, правильно сказал служивый и лучше было умереть от ножа своих»? – мелькнуло в чернявой голове Андрена. Ощущение ужаса накатило с головой. Тело дрожало, как не своё. И проклятые штаны опять предательски намокли.

Магики не видели, как гоблины после налета по-хозяйски собирали стрелы и осматривали добычу, обыскивали тела и принюхивались к рассыпанным овощам по дороге, словно что-то подозревая. Они дрались за редкие монеты в кожаном мешочке торговца. Били друг другу морды за засапожный нож и лук.

Набив репой рот, свирепого вида огр, с довольным видом помахивал окровавленной дубиной – один из гоблинов попался под руку, желая оспорить добычу. Что ж, смерть его была быстрой.

Лесные орки с довольными выкриками приложились к найденному в одной из повозок запасу вина. Молодое вино с последнего прошлогоднего урожая им пришлось по вкусу. Не бывать ему в тавернах столицы.

Один из орков, как самый молодой и слабый, был обделён вином. Он побрёл вдоль разграбленных повозок в надежде найти что-нибудь ещё. Его взгляд наткнулся на мешок, который лежал возле Чини. Орк не стал долго думать и полосонул по нему загнутым остриём клинка. В воздух тут же взвилось облако пахучего вещества. Это была дешёвая сушёная приправа для мяса, что выращивалась на огородах большинства деревень как замена заморскому перцу, цена которого для селян была неподъёмной.

Часть содержимого попала на спрятавшуюся Чини. Девчушка зажала нос, сдерживая чих, но орку одного мешка оказалось мало. Он распотрошил в гневе ещё один в поисках добычи.

Снова пахучее вещество затерзало нос, глаза. Тут уж Чини не смогла удержаться – чихнула.

Орк вскрикнул, обнаружив источник звука, оскалился и полез лапами в мешок. За что тут же был уколот ножиком Чини. Небольшая неумелая рана лишь больше разозлила разбойника. Орк зарычал и со злостью вытряхнул девчонку из мешка. Чини ударилась плечом, но подскочила, зажимая в руке полковой ножик отца.

– Не подходи! – пропищал грозный голосок. – Будешь убит!

Увидав наглеца в человеческом обличье, монстр зарычал так, что Чини, не будь дурой, со всех ног бросилась бежать в лес, соскочив с повозки.

Орк в три прыжка нагнал, сбил с ног толчком и прижал к земле.

– Пусти, тварь зелёная! – запищала девочка.

– Ахватонг, – довольно пробормотал орк непонятное людям слово.

Скалясь, головорез осмотрел заслуженную добычу. Человечек был костлявый, излишне волосатый, но на ужин в качестве ингредиента для похлёбки вполне подходил. А чтобы лучше видеть суповой набор, орк поднял добычу на вытянутой руке, обдавая пленницу смрадным дыханием.

– Мне бы хоть лужу поблизости! – закричала Чини во весь голос. – Ух, я бы тебе показала!

Орк вновь пробубнил пару непонятных фраз. Девочка брыкалась, не понимая и слова из орочьего языка. Порой пьяные солдаты у харчевни в деревне разговаривали так же невнятно. Но что с того? Отойди и не слушай, кабы чего не вышло. Вот и весь совет.

Не получив ответа, орк пришёл в ярость и швырнул добычу о дерево. Чини ударилась головой и обмякла. По скуле заструилась кровь. Потеряла сознание.

Стоящий невдалеке массивный огр взвыл. Запах крови привлёк его. Увидав живой обед и потёки крови на лице добычи, он подошёл и быстро отпихнул молодого орка. Едва младший собрат возмутился, вожак банды нахально погрозил дубиной – это моё, слабак, прочь! – и забросил тело на плечо.

Орк оскалился, но отступил. Право сильного никто не отменял. На том делёжка и закончилась.

Шайка бандитов похватала добычу, сколько могла унести на плечах. Выгребли всё едва ценное, да ухватили перепуганных коней под узды, что ненавидели запах диких орд, но покорно плелись на убой на привязи к вящей радости гоблинов.

Через четверть часа после налёта на дороге остались лишь побитые телеги, один из распотрошённых мешков, да части тела того, кого на обед варить не станут по причине старости. Мясо жёсткое у старика-ветерана, с деревом вместо ноги. А вот тело торговца выглядело жирным и на наваристый суп годилось вполне.

Налёт удался. Все люди полегли, что служивые, что рабочие. Сегодня, к всеобщей радости зеленокожих, на ужин у костра особая еда – конина и человеческое мясо. А на десерт – молодая кровь.

Андрен не видел, что случилось с подругой. Его трясло так, словно эта вибрация могла передаться тому, кто несёт, и его обязательно раскроют.

Ему казалось, что его обязательно распознают по запаху. Человек не знал, что запах мочи, напротив, отбивал его человеческий запах и скрывал его надежнее безлунной ночи для обоняния тех, кто мылся, лишь когда переходил реку вброд.

Малец чувствовал, что его несут на плече, как и другую добычу и славил всех богов, что мешок попался самый здоровый. Тут смог спрятаться так хорошо, что, когда враг посмотрел внутрь, он не увидел новую жертву под мясом, а запах сбил с толку.

«Лучше быть схоронённым среди мух, чем мёртвым», – рассуждал пленник, придушенный в тесноте.

Нос забило пылью, глаза слезились. Вдобавок ко всему, в конце путешествия, ещё и о землю приложили так, что мало не показалось.

«Хорошо, что ножны успел сбросить – гоблин с тем ржавым мечом»! – мелькнуло в голове.

Просто завязали мешок верёвкой, положили на плечо и потащили.

«Тело гнётся, меч – нет. Оружие бы точно выдало», – успокаивал себя малец.

Но, как же тяжело дышать в этой тесноте! В глазах поплыли круги, захотелось заскулить от боли. Груз словно набирал вес с каждой минутой. Благо всего кусок сверху, а то так и закончил бы дни под мощным прессом. Да и лесной орк рослый попался – мешок с плеча на плечо не перекладывал, иначе положение тела могло бы резко измениться в невыгодную сторону.

Мешок с добычей лесной бандит забросил в ложбину под старым дубом. Туда же грабители покидали остальной провиант. Перепуганных коней привязали поодаль. Обезумевшие от запаха диких лесных тварей животные метались, били копытом, жалобно ржали, предчувствуя скорую кончину. Но уздечки крепки – не вырвутся.

До задыхающегося докатились звуки хруста костей, пыхтение орка и предсмертные хрипы бедных животных. Наверняка рядом пожирали и труп торговца. Ели сырое ещё теплое мясо, пили его кровь. Зеленокожие не гнушались любым мясом, а кони им вовсе ни к чему – ездить не умеют, то каждый знает. Животные боялись их, как рожь огня.

Добычу свою огр попросту закинул на широкую ветку дерева кверху ногами, разомкнув ветки. Сама девчонка не слезет. А верёвку вить, да связывать её как следует толстые пальцы не способны. Но высота и страх сделают своё дело. И из своих никто не полезет, пока дубина при нём. Страхом правит, таков руководитель.

Андрен не знал, что подруга без сознания. Решил, что перебили всех людей. От того было так грустно на душе, что хоть волком вой. Задумавшись об этом, он впал в ступор, боясь даже пошевелиться, не то чтобы выбраться из мешка и бежать. Захотелось вдруг стать маленьким и невидимым. Храбрость хватило на сутки, какую представлял под мостом в деревне на всю жизнь.

«Вот и дождался приключений на свою голову», – подумал малец: «Эх, бедолага-Чини, за что тебя покинули боги»?

Солнце клонилось к закату, когда шумиха в лагере притихла. Дневная суета закончилась, как закончилось и терпение Андрена. Ноги и левая рука затекли и почти не ощущались. Чувство страха притупилось, хотелось до одури только глотнуть свежего воздуха, да распрямиться во весь рост, снова ощутить конечности, а там будь что будет. Иначе потеряет и руки, и ноги. И где? Не в бою, а в жалком мешке!

«Воины не умирают в мешках»! – мелькнула дерзкая мысль обречённого.

Залезть внутрь мешка было проще пареной репы, но вот выбраться из завязанного снаружи – проблема. Никаких острых предметов кроме зубов и ногтей при себе у Андрена не было. А ты попробуй укуси или поцарапай!

«И почему отец не подарил мне такой же ножик перед походом на войну, как Чини её отец»? – вздохнул малец.

Зубами укусить мешок не получалось, как не старался. Лишь извозил губы в грязи. А сколько времени ушло бы на то, чтобы расцарапать хотя бы маленькую дырочку в мешке? Не счесть! И всё без толку – крепкий.

Тут на ум пришла простая идея – огонь!

«Гоблин меня забери, я же опалил бороду Рэджи! От чего бы снова не попробовать? Как раньше не догадался»? – корил себя пленник.

Теряя терпение, полуживой, с зудящими губами и растерзанными в кровь пальцами под ногтями, он проложил путь правой рукой к стенке мешка. Глотая слёзы, сосредоточился. Представил пылающий огонь.

«Пламя»! – приказал он себе.

С ладошки должна была сорваться молния, огненный шар и драконье пламя разом, как и положено у доблестных магов, но вместо пылающей стихии от придушенной воли Андрена посыпались лишь искры. Совсем редкие, жалкие, всего три штуки… Но и им был рад, как никогда! Одинокие огоньки подхватили пыль, поползли по краю мешка, ударив в нос едким дымом. Пленник закашлялся, тут же притушил занявшееся пламя, задул, но пальцы, а затем и рука оказалась на свободе!

Малец стал рвать мешок. За рукой освободилась голова, и дело освобождения пошло бодрее. Через две минуты он выбрался из мешка на гору добычи, наваленную грабителями. Тяжело задышал, очищая лёгкие от пыли, хрипел. Хотелось кашлять, но лишь сипел в кулак приглушенно.

Кровь устремилась к освобождённым конечностям, чуть не взвыл. Прикусил палец, чтобы не закричать. Хрипя, как рудокоп, вновь и вновь вдыхал чистый воздух, не в силах надышаться.

Когда мальчик окончательно пришёл в себя и принялся рассматривать окружающий мир, то первое, что увидел сквозь листву огромного дерева, было звёздное небо. Ветер доносил запахи жаркого. Вся гогочущая шайка сидела у костра и жарила мясо. В животе тревожно заурчало. Поел бы и конины с голодухи. Аппетит пленника мешка разыгрался на зависть всем оркам, не тревожил и запах от штанов.

Но… подросток не видел, какого рода мясо. Слабое человеческое обоняние не способно определить запретное. Орки жарили на нескольких кострах головы лошадей и толстые ноги торговца. Боги, создавая людей, поскупились на обоняние, как у животных или чувственных эльфов.

Обессиленный мальчуган лежал на мешках, глотая слёзы и чувствуя себя ещё хуже, чем после унизительных боёв с Рэджи. Было жалко себя и Чини. Подруга не заслужила такой участи. Ей бы магом воды! Да где теперь та Чини?

Как только рука и нога начали нормально слушаться, Андрен аккуратно сполз с мешков. Взгляд зацепился за висящую вверх ногами подругу. Снова на глаза навернулись слёзы, побежав по чумазым щекам. Андрен знал, что когда долго висишь вверх ногами, лицо становится красным, потом синеет… потом же…

«Держись, Чини»! – едва не выкрикнул вслух мальчуган, разглядев, что вид у неё неважный.

Горланящие налётчики, меж тем, делили у костров куски мяса, не обращая на него внимания. Андрен осторожно пробрался к подруге по дуге, стараясь держаться в тени. Он не знал, что гоблины, в отличие от орков, прекрасно видят в темноте. Некому рассказать, что всю жизнь они проводят в тёмных местах, будь то дремучие леса или пещеры. Они и сейчас держались подальше от костра, в отличие от орков и огра, которые больше доверяли обонянию.

Человек слышал, что у многих зеленокожих есть своя страна со своими вождями, и своими лесами, и землями для поселения. Знал он от старой Мэги, что не все зелёные живут в пределах её территорий. Многие со времен сотворения мира грабят дороги, разбойничают или просто живут в лесах на чужих территориях, выживая за счёт других или охотятся, то им привычней, чем кропотливая работа. В большинстве своём это изгои орков, полукровки и сбежавшие из рудников гоблины, а также совсем безмозглые, но наделённые могучей силой огры… Но что заставляет держаться их вместе? Неужто страх перед карающими отрядами легионеров?

Шорох. Незнакомые слова в темноте. Андрен неожиданно для себя повис вверх ногами рядом с Чини. Спасательная операция закончилась трагически. И только огр был доволен, как никогда. Он зарычал на мелкого гоблина, отобрав добычу. И судя по рыку, был не прочь отведать десерт прямо сейчас.

«Не стать Чини теперь магиней Воды, а мне солдатом», – устало подумал перепуганный Андрен. – «А я хорош… И подругу не спас, и сам сейчас пойду на ужин к этим головорезам. Наверное, Рэджи был прав: я – мелкое, ничтожное существо. Выродок, не способный на подвиги».

Скорбные мысли, да ничего не поделать. А шустрый гоблин проворно взобрался на дерево, расщепил ветки и оба свалились на землю. Андрен едва пришёл в себя, как его потащили за ноги волоком к костру.

– Пусти меня! Ну, пусти же, – молил он, да всё без толку.

Несмотря на малый рост, хватка когтистой лапы гоблина цепкая. Вырваться не удавалось, как не пытался брыкаться.

Возле костра зарычали, вновь загоготали, переговариваясь на своём. Второй гоблин, под пристальным взглядом своих товарищей, захватил по дороге острый топорик для рубки мяса и положил Чини на бревно, приготовившись свежевать. Сейчас отрубит голову и отдаст самое лакомое – мозги – огру, а остальное разрубит на куски, натянет на палки и повесит над костром.

Пир продолжится.

Андрена, однако, первым положили на плаху. Только принюхавшись, гоблин отбросил его, учуяв запах мочи.

– Лохтарх неа! – раздалось над ухом, что Хафл смог для себя перевезти условно лишь как «вонючие штаны».

Но отпускать его никто не собирался. На земле только несколько гоблинов принялись срывать с человека одежду, срезая её ножами и разрывая когтями. Пару раз полоснули по коже, и он перестал дёргаться, чтобы не получить новых ран.

Вскоре Андрен остался в чём мать родила, но это уже мало имело значения, так как над Чини заносили топор, а он следующий.

Взмах топора!