Степан Мазур Та самая психолог 2

Не выйдет!

– Давай-давай! Выход должен быть! – пробурчала Машонкина статьям в интернете и сайту «как довести женщину до этого, как его… ну вы поняли, короче».

Всё ведь проще пареной репы: выдаст ещё хоть на раз залп на радость шефу, так ей тут же и машину подарят. Ну или хотя бы электросамокат для редакционных заданий. Чтобы сама по городу гоняла, а не по маршруткам ныкалась, от дедов усмехающихся дисплей телефона пряча.

А если не выдаст – то скоро и это потеряет. Жизнь, можно сказать, на паузу поставлена. И перешла в режим ожидания. Вся Вселенная с нетерпением смотрит на неё и спрашивает: «Ну ты чего? Будешь или нет?».

Ответа Полина не знала, как и почему появились плоскоземельщики. Поэтому решила поступить, как любая нормальная женщина.

Симулировать!

В конце концов, никто не говорил, что в сексе можно слегка привирать. Привирают же они в статьях. Да вот почти каждый день врут в новостях, а некоторые даже откровенно – пиздят. И ничего, совесть никого не мучает. Ну а что ей мешает поохать? Закатит глаза, да как следует польёт начинающуюся залысинку Воланда Ферзеперсевича. А там глядишь и рожь заколосится!

«Кто знает? Может, начнут новые волосы расти, если сквирт действительно – панацея для общества», – подумала Полина, проигнорировав всех коллег за подключением к решению этого вопроса.

Она только тенью промелькнула в редакции, молча просочилась до кабинета шефа и показательно открыла дверь выданным ключом. Затем хлопнула дверью, словно подчёркивая новую власть и обновлённый статус по жизни. А когда ощутила облегчение от этого нехитрого дела, включила свет и застыла перед шкафом.

«Какая там полка? Третья? Четвёртая? А слева или справа? Забыла», – подумала девушка, упустив из головы столь важную информацию в процессе поиска точки джи для интересующихся.

Решив, что фотоаппарат большой, и месту ему надо побольше, она начала открывать самые большие отделы. В одном покоилась канцелярия и листы бумаги формата А-4, в другом стоял пыльный глобус, а вот в третьем оказалась зелёная папка с резинкой и большой надписью: «Наконец-то»!

Сначала Полина тут же закрыла отсек и обнаружила фотоаппарат в соседнем. Но когда подхватила гаджет для съёмок, поняла, что снова смотрит на дверцу. Интересно же!

Повесив фотоаппарат через плечо, она оглянулась. Шагов вроде не слышно. Дверь закрыта. Зайти никто не должен.

«Наконец-то… что»? – прикусила губу Полина и разогнала мысль до максимума.

Ощутив странное волнующее возбуждение, быстро достала папку, стянула резинку и едва распахнула заветные страницы, как организм немедленно отреагировал. Её вдруг начал накрывать оргазм! Вроде не сильный, но настойчивый.

Было тому причиной ощущение запретного или длительные размышления о природе женского организма, она не знала. Но ноги вдруг подкосились, и она сползла на пол, а вместе с тем на тело накатила такая тёплая и приятная волна, но с губ сорвался стон.

Она тут же хлопнула себя по лицу ладонью! Прижала пальцы, ударив довольно ощутимо, но боль, вместо того, чтобы привести её в чувства, открыла некую тайную дверь в организме. По телу пробежали мурашки, начиная от самой поясницу и поднимаясь вверх по животу до груди. И хороший неожиданный оргазм моментально перерос в яркий и незабываемый.

«Что происходит»?! – испугалась девушка, когда в глазах потемнело от новой накатившей волны, которая оказалась такой мощной, что накрыла её с головой, перевернула и, видимо, заставила нахлебаться ощущений.

Очнулась Полина на полу на спине. Тут же проверила фотоаппарат – слава богу, не разбила! Всё-таки сползла на пол как желе. Тут же проверила себя на предмет повреждений: шея ровная, локти на месте, рёбра целы. Единственной, но довольно странной травмой оказалось пятно на джинсах. В районе промежности.

Испугавшись, сначала Машонкина подумала, что ключи от квартиры в кармане порезали кожу. Но тут же она поняла, что карманы пусты. А ключи покоятся в сумочке через плечо. Зато пока проверяла карманы, следом поняла, что пятно внутри гораздо больше, чем снаружи.

Снова оглянувшись на дверь, Полина сунула руку в трусики. И поняла, что заходить в аптеку за смазкой ради вечеров с Воландом больше не придётся. Внутри неё было примерно четверть маленького флакона. А как полоска хлопчатобумажной ткани удерживала остальное, споря с гравитацией, сказать вообще было сложно.

«Какой тут мозгоправ? Тут к сексологу идти нужно»! – тут же решила Машонкина и бочком-бочком подалась в сторону туалета.

Вскоре она уже сидела в интернете с телефона, в поисках достойного специалиста. А если ещё и в своём районе найдёт, то не жизнь, а сказка.

* * *

В тот же день Кира спокойно сидела себе в кабинете в ожидании нового прихода Миланы. И в кабинет вошёл словно совсем другой человек. Как только мозг получает новую информацию, новое знание о себе, все рецепторы включаются в систему и начинают ярко сигналить на триггерные моменты. Вот и Милана проделала колоссальную работу над собой в сжатые сроки.

«Вот что значит мотивированный клиент. Обожаю», – добавила Люба за Киру: «Они делают всю работу за тебя, стоит лишь немного подсказать направление».

– Как ваши дела, Милана? – улыбнулась Солнцева, прекрасно видя даже по походке, что тело клиентки раскрепостилось и дело сдвинулось с мёртвой точки.

– Вы знаете, мне стало легче, – призналась клиентка. – Понимание принесло мне облегчение. Я точно замечаю теперь, как теряю себя и свои силы, когда молчу. При этом обретаю уверенность, когда выражаю недовольство и злость. Мне нравится злиться! Мне нравится ловить зачатки злости и вовремя их выражать.

– Как думаете, от чего зависит ваше молчание и периоды действия? – спросила Солнцева. – Может, какие-то факторы или события на это могут влиять?

Тут щёки Милы немного порозовели, и она призналась, как на духу:

– На той неделе мне снова начал писать мужчина, который в меня влюблен, но в свое время я ему отказала в пользу мужа. Сама не знаю почему.

– И по какой же причине? Чем не угодил вам этот мужчина?

– В том то и дело, что он был слишком хорош. Добрый, заботливый, обеспеченный. А я… я…

«А ты – дура»! – подумала Солнцева про себя, опередив Альтер-эго.

– Получается, слишком хороших вы не достойны? Или они скучны? – уточнила психотерапевт.

– Так я думала раньше, – кивнула Милана.

– А что сейчас?

– Как только он мне написал, – тут клиентка снова сделала паузу, но уже не ту, холодную, от которой её корёжило, а скорее робкую, как и положено хрупкой девушке. – Он сказал, что всё ещё ждёт меня. И внутри меня вспыхнула ярость на мужа при первой же придирки с его стороны! Я выдала ему всё, что о нём думаю!

«Ну может же, когда хочет», – добавила Люба.

– Получается, что ситуация выбора дает вам силы, – прикинула Солнцева. – То есть, я правильно понимаю, что когда на горизонте нет ухажеров – вы теряете веру в себя и силы? Но как только появляется выбор и альтернативы – вы снова в ресурсе?

– Да, так и есть. Плюс – я сейчас финансово независима от мужа. В этом я тоже ощущаю некоторую силу и свободу действий, – и тут Мила откровенно улыбнулась, как будто у неё заранее свалилась гора с плеч. Отсюда и лёгкость в теле.

– Для меня всё уже очевидно, – поняла этот жест Кира. – Похоже, вы уже приняли решение.

– Да, я хочу развестись.

Когда женщина светится, сам мир озаряется вокруг. Только порой причина для того света – мужчина. А порой – его отсутствие. Но когда намерение сформировано, отыгрывать назад смысла уже нет. Нужно лишь время, чтобы увидеть картину прошлого целиком и нарисовать… новую!

Для дамочки напротив ближайший горизонт событий составлял два-три месяца, за который она смогла бы организовать себе несколько свиданий с новым кавалером, обсудить с ним текущее состояние дел и собрать определенную сумму для «подушки безопасности», чтобы чувствовать себя комфортно даже рядом с тем, с кем «как за каменной стеной».

У женщины всегда должен быть план Б. Ведь «Б» значит – безопасность.

«Сеанс окончен, с вас пять тыщ», – подумала, но не сказала вслух Кира, а лишь одобрительно улыбнулась клиентке, продолжая расставлять на её пока пустых полочках новую, красивую посуду, которую можно как разбить в одночасье, так и любоваться или использовать в хозяйстве ближайшие десятилетия, пока решения текущего дня не превратится в раритет…

В ожидании нового клиента, Кира покрутилась на стуле и сунула руку во внешний карман халата. Там всё ещё покоился «выручай-листик», где чёрным по белому стоял только первый пункт: «1. Героически найти себе проблемы в начале дня».

Забыла про листик, так и валялся по карманам, перекладываемый из одного в другой, пока не перекочевал в халат. Почему же она назвала его Выручай-листик? Да потому, что дальнейшие пункты должны были предоставить последующие решения, а её полёта фантазии не хватало не только на создание новой программы, которая обязательно помогла бы людям, но даже на лёгкое анкетирование для себя в эту неделю с плотным графиком.

– Точно, в зелёный перекрашу, – решила Кира, снова оглядев кабинет и устав от кофе, посмотрела на часы.

Чем занять ближайшие пятнадцать минут? В поиске решения, открыла ящики стола, но не обнаружив ничего интересного, закрыла и подошла к полкам. А там только книги для антуража, статуэтки и пыль. До генеральной уборки новой уборщицы ещё неделя.

Порой она скучала по старому уборщику. Митя-поломой был своеобразный, но забавный. С ним было легко и просто, в отличие от гастербайтеров, лиц которых даже не запоминала. Только вроде Гульнара была, потом какая-то Зульфия, потом вообще Зефира, а когда пришёл ни бельмеса не понимающий по-русски Аланбек, она просто закрыла кабинет и написала арендодателю длинное письмо с требованиями по более рациональному подбору персонала. Как минимум, они должны были уметь произносить её имя!

В дверь неожиданно постучали. Странно-знакомо. Три раза, быстро.

Кира посмотрела на часы, до клиента ещё четырнадцать минут, а раньше она не запускала, как и не любила тех, кто опаздывает. Но опаздывали они, как правило, за их счёт. Так что вопрос решался сам собой.

– Куда спешим? – хмыкнула Кира и открыла дверь.

А там букет стоит! Из белых лилий в яркой упаковке. Такой красивый и богатый, что сердце невольно в пятки ушло. Вот бы ей молодые люди такие букеты дарили!

– Привет! – вдруг заявил человек за букетом и чуть опустив его, показалась улыбчивая голова с рядом белых, ровных зубов.

– Митя? – безмерно удивилась Солнцева.

– Кира Эдуардовна! – тут же вручил он букет, сунув его прямо в руки. – Это вам!

– Спасибо, но… не называй меня по отчеству, – приняла подарок, изрядно смутившись неожиданной встрече психотерапевт. – Проходи-проходи. Не стой на пороге. А… по какому поводу дары?

– Да я так, заскочил вас проверить, – донёс свою мысль Митя, перешагнув через порог кабинета следом и вручив вдобавок и большую коробку конфет с ассорти из европейского шоколада.

– Митя, ты меня удивляешь! – призналась Кира. – Я так рада тебя видеть. Ты большой молодец, что зашёл. И судя по всему, дела у тебя идут хорошо, – так и застыла она у порога с дарами, так как засмотрелась на Митю.

У него теперь стильная причёска вместо причёски под горшок, и отбелены зубы, вместо почти естественного жёлтого налёта, а кожа говорит, что был у косметолога. Но всё это меркнет по сравнению с одеждой! На Мите был стильный костюм-тройка, да под длинным бежевым пальто, а лакированные туфли блестели так, как будто стоял за дверью и драил перед тем, как постучать.

Совсем уже не тот уборщик кабинета перед ней, а вылитый принц из сказки.

– Я молодец? – улыбнулся Митя. – Нет, это мой брат молодец, который достаёт орущих людей.

– Он спасатель? – уточнила Кира.

– Нет, акушер, – беззаботно рассмеялся Митя и добавил. – Я же клининговое агентство открыл, тут неподалёку. Три года на него копил, откладывал. И вы знаете, наши разговоры в прошлые месяцы подсказали мне, что пора действовать. Теперь я директор. И хоть и не прочь сам порой замарать руки, но и выходные у меня есть. Так что впервые трачу время и на себя, пока мои люди работают по объектам по всему городу.

«Мои люди, объектам, по всему городу… как звучит»! – тут же проявила себя Люба и выдала первую рекомендацию: «Ну что ты стоишь? Дай ему уже... хотя бы телефон».

– Директор клинингового агентства, – повторила почти по слогам заворожено Кира, которая любила мотивировать людей, но редко видела результаты своих трудов. Но если уборщик, познав все трудности ремесла с самого низа, забрался на порядок выше, то и у других должно получиться.

– Да-да, тружусь, так сказать, – повторил Митя и тут же посмотрел на часы. – Ой, простите, уже опаздываю в бассейн на индивидуальные занятия. – Он тут же покинул кабинет, шагнув обратно через порог и уже у лестницы добавил, эффектно повернувшись так резко, что полы пальто едва поспевали за ним. – Занялся спортом! Опаздывать нельзя. Но я ещё к вам заскочу. Как-нибудь… до свидания, Кира!

– До скорого, Митя, – помахала ему букетом Кира и прикрыла ногой дверь за неимением свободных рук.

«Теперь что? Теперь букет в вазу, а коробку на стол, чтобы видели, что ценят её, хвалят», – подсказала Люба, наверное, впервые довольная Солнцевой.

Кира, отложив коробку и цветы временно на подоконник, тут же ринулась в кладовку, где на широких стеллажах покоилось разного рода барахло, которому не место в кабинете. Потянувшись к верхней полке, достала коробку с особой вазой с широкой горловиной. Ещё бы! Ведь такого важного момента ждала особая ваза с иероглифами удачи, почёта и славы. Причём, ждала, с самого момента открытия кабинета. И наконец, представился шанс её показать.

Сдув с коробки пыль, тут же помыла вазу в раковине, набрала воды и поставила с края стола, куда с особым удовольствием поместила большой букет. Настроение поднялось настолько, что принялась напевать под нос. А вместе с тем подхватила ручку и дописала в «выручай-листик» следующий пункт: 2. «Решить часть проблем, обнаружив сильное мужское плечо, которое решит всё остальное».

С тем снова посмотрела на часы. До приёма ещё четыре минуты. В то же время не забыла про большую, пыльную коробку в углу кабинета.

– Так, а тебя мы обратно засунем, ещё пригодишься, – прикинула Кира и вновь зайдя в кладовку, вытянулась на цыпочках, чтобы закинуть её на волне позитива ещё выше. На самую верхнюю полку, куда ранее без стремянки и не лазила.

К несчастью для себя, Кира совсем забыла, что там, в пыльном чёрном пакете поджидал своего часа подарок подруги по случаю открытия кабинета, который использовали обе ровно никогда. Ведь обещать начать заниматься спортом ещё не значит, что прямо в этом году.

«Может быть, с понедельника»? – спросил Киру словно сам шар для боулинга и потревоженный пустой коробкой на полке, покатился с полки прямо в направлении её головы.

– Нет-нет-нет! – запоздало вытянула руки психотерапевт, пытаясь поймать его кончиками пальцев.

Но упрямый спортивный инвентарь, в отличие от неё, не сдавался.

Бац!

Глава 4 – Лети, Германик!

В то же время пока шар для боулинга вырубил Киру в кабинете, в другой части города, где раскинулся величественный Главный железнодорожный вокзал, происходило событие не менее интересное.

Ростов-Главный, как иначе называли эту часть города на Привокзальной площади, помнил множество историй. Здесь шептались о прощаниях и встречах в прошлом, когда стены вокзала были сплошь из красного кирпича снаружи и лепнины внутри. Здесь же рассказывали о мечтах, уносимых вдаль, когда здание приобрело современный вид после реконструкции, получив новый вид снаружи и передовые технологии внутри.

В тот день под серым небом Ростова, на забитой битком парковке возле вокзала собиралась случиться очередная история, немного покрасившая его серые будни. И вокзал, словно в ожидании этого, наполнился особым волнением. Так на парковку сначала заехал микроавтобус с местным оркестром и перегородив выезд для всех автомобилей, начал эвакуацию музыкантов. Те будто десантники появлялись из БМД, только вместо парашютов в руках были тромбоны и барабаны, трубы и даже одна арфа, так как арфистке весом под сто пятьдесят килограмм просто никто не мог физически отказать в выступлении. И всё бы ничего, высадил и дальше поехал, но как раз с арфистки и начались проблемы. Если на стадии входа на эмоциях её ещё впихнули в микроавтобус, то при извлечении она застряла в проёме, что и создало затор.

– Марфа, ёп твою мать! А я говорил не жрать в машине! До возвращения не могла потерпеть? – тут же возмутился дирижёр на выезде, который подъехал следом на белом Мерседесе.

– Пал Игнатыч, так я только одну булочку! – возразила та, кого можно было назвать примой, если бы дело было в балете. Но Примой Марфу называли по причине того, что курила исключительно папиросы с подобным названием. Отсюда и зверский аппетит.

– Не одну, а решающую, Марфуша! – проворчал дирижёр, тут же организовывая эвакуационную команду, чтобы спасти хотя бы арфу, с которой арфистка не желала расставаться и в салоне. – Знаем мы твои булочки. В твой домашний лаваш барабаны можно заворачивать!

В то же время на парковку приехали журналисты со съёмочными группами с трёх центральных каналов, двух веб-редакций, двух газет старого «типа» и одного журнала, который не желал переходить на онлайн-формат, но пытался выжить и хватался за любую сенсацию в городе, за что и получил в народе название «старый дурак», по первым буквам натурального названия. Как водится, разномастные легковые автомобили и микроавтобусы представителей СМИ тут же загородили и въезд на парковку и все, кто был на ней, уже физически не могли никуда выехать и приехать. Потому люди, спешащие по своим делам, как цветы на весеннем лугу, расцвели в ожидании. С одной лишь тонкостью – все сплошь с красными лицами.

* * *

«Как будто маковая поляна», – невольно подумала Машонкина, лихо подкатывая к железнодорожному вокзалу вдоль тротуаров по пешеходной дорожке на новеньком электроскутере.

Её редакционное задание простое: в рюкзаке за плечами фотоаппарат дороже чем жизнь, доставай, подбегай, фотографируй, а потом как можно громче кричи и тычь какой-нибудь имитацией микрофона в лицо звезде. Если повезёт, то ответит. А если нет, то на места сориентируется, как чаще и бывает.

У Полины было два варианта. Взять скутер подмышку и попытаться пробраться с ним на платформу, заявив, как ручную кладь. Или отправиться прямиком на парковку и ждать, пока какой-нибудь красивый автомобиль не высадит первого попавшего карлика, и сразу бежать к нему ради интервью.

Едва посмотрев на толкучку на парковке, журналист тут же смекнула, что её скорее затопчут от самого автомобиля примерно до самого входа на вокзал. Столько людей собралось, что яблоку негде упасть. И это – снаружи! А что было внутри, она даже себе не представляла. Ещё и час-пик, разгар дня, и последние туристы проездом с остывающего побережья возвращаются в обе столицы.

Решив использовать подземный переход, Полина тут же нырнула в кишку подземки. А там тоже людей столько, что не протолкнуться. И одна рабочая рамка досмотра.

– Я какать хочу! – заявил ребёнок маме тут же. – Можно быстрее? – чем заставил нервничать ближайшее окружение ещё больше.

– Пропустите ребёнка, изверги! – добавила бабка рядом, на что охранник с нашивкой ЧОП «баклан» и ухом не повёл.

– Порядок, есть порядок, – проворчал он и деду с тростью, который пришёл на вокзал передать внучке сумку проездом.

– Бардак! – заявил дед, которому пришлось доставать из неё пирожки, молоко в пластиковой бутылке, курицу и варёные яйца, от чего п подземном переходе тут же запахло едой и голодные люди озлобились только больше.

Полина, держа самокат подмышкой, придвинулась поближе, вставая в очередь и оглянулась на людей, что будущих пассажиров, что встречающих, что провожающих. Все они в этот момент были уравнены в правах, а давили на каждого – обязанности.

«Например, обязанность стоять тихо и не мандеть», – подумала Машонкина, гадая успеет ли она перехватить випа у поезда или уже нет?

Всё-таки очень важных персон по зелёному коридору даже в аэропорту проводят, а на вокзалах для них вообще автомобили с вышками надо подгонять. Поднял с одной стороны здания, опустил с другой на нужную платформу – и готово.

Моргнул и погас один из светильников в переходе. Тьма тут же отчасти придвинулась, приобняла, делая стены как будто ближе.

– Мама, мне страшно, – добавил ребёнок.

– Мне тоже, – призналась мать, держащая его за руку и глядя прямо перед собой в одну точку, добавила. – Ты вообще видел, сколько уже доллар стоит?

– А что такое доллар? – тут же поинтересовался ребёнок, расширяя кругозор.

– Это то, чего мы не видим, но на всё вокруг влияет, потому что все, кто может на что-то влиять, его хотят получить. Собственно, по этой причине мы его и не видим.

– Как папу? – сразу уточнил ребёнок.

– Как папу, – кивнула мать и подвинула ребёнка поближе к охраннику.

Полина и сама сделала шаг вперёд, как вдруг эстафету безнадёги и бессилия перед толпой в очереди перехватил запах тухлых яиц и слегка недопереваренной манки.

– Мам, я уже не хочу в туалет, – гордо добавил ребёнок.

– Я «слышу», – вздохнула мать и с ненавистью посмотрела на охранника.

– Проходите, – ответил тот, зажимая нос одной рукой, а другой пододвигая в сторону деда. – И ты ступай, отец. Вижу, что нет в твоей трости никаких скрытых следящих устройств.

Мать, сын и чей-то дед, что на поверку так и не оказался вражеским шпионом, удалились и очередь подвинулась к Полине с самокатом подмышкой. И тут все расслышали гул приближающегося поезда над головой.

«Так, поезд уже прибыл, а я – нет», – поняла Машонкина и глядя прямо в глаза охраннику, пошла на него следом, шепча про себя молитвы об изгнании бесов, как учила бабушка.

Но охранник работал не первый год и на молитвы у него был иммунитет. Тут же встав стеной у запищавшей от металла в самокате рамки, он только руку выставил перед журналистом, указав представителю прессы на место.

– Так, показывайте, что там у вас, – добавил строгий голос.

В этот миг позади послышались торопливые шаги. К рамке спешила группа людей, игнорирующая очередь. И когда все взгляды устремились к единственной точке посреди этой группы, среди света подземных фонарей, показался он – знаменитый человек, чьё имя было на устах у всех уже как с неделю, и чьими достижения вдохновлялись половина кандидатов в мэры, как от всех возможных инстанций, так и самовыдвиженцев.

Ну а то, что был ростом с ребёнка, так даже лучше. Тем приятнее его было отыскать среди городских улиц и вернуть в цивилизованный мир. Так как у города своих забот хватает.

* * *

Шаги Маливанского звучали в подземном переходе уверенно и легко. В какой-то момент он даже ощутил мелодию в голове, старательно вышагивая ей в такт.

«Весь мир – полон музыки»! – считал немецкий дирижёр, стараясь запомнить новый подземный мотив.

Как иначе добраться? По навесному переходу шагать слишком долго и ступеньки высокие, лифт для инвалидов стоял на ремонте. Грузчики в какой-то момент предложили перенести его, посадив хоть на шею, как и весь остальной немецкий оркестр перетащить на руках. Лишь бы платили. Хоть в евро. Но Генрих отказался и заявил сопровождающим:

– Найн-найн, мы спустимся по подземке. За мной! – и бодро повёл всю группу своих людей и лиц сопровождения вниз.

Стало тесно: весь симфонический берлинский оркестр и наседающие со всех сторон журналисты с микрофонами и операторы с камерами заняли весь проход, а впереди всех, раздвигая людскую волну волнорезами, шагали два человека в штатском. С таким видом, словно удостоверение на лбу написано, а ярче прочего рекомендация подсвечивается: «не кантовать»!

Охранник на рамке сразу понял, что дело серьёзное. В последний раз на него шли в подобную лобовую атаку так на распродаже в Чёрную пятницу. Это было в прошлом году в местном гипермаркете, когда за последнюю приставку со школьником чуть не подрался, но устоял, потому что – сильнее. Всё-таки все сидят дома на карантине. Ковид разницы в возрастах не видит. Так чего и ему уступать?