Степан Мазур Та самая психолог 2

Глава 1 – Утро добрым не бывает

город Ростов-на-Дону.

Середина осени, 2021 год.

Это утро было приятным. Усатый как сытый ёж и голубоглазый как само летнее небо доставщик пиццы протянул Кире пиццу «четыре сыра» и приятным баритоном заявил:

– Завтракаете? Платить не нужно. Вы наш тысячный клиент, так что заказ бесплатный.

– Да? О, у меня такое впервые! – заворковала Солнцева, получив порцию тепла и принятия словно от самой Вселенной. Вроде как впахиваешь-впахиваешь по жизни и ничего хорошего уже не ждёшь, а тут – бац! Подарочек. Небольшой, но бонус. Приятно.

– А хотите ещё и... кхм? – и тут доставщик кашлянул и так выразительно поскрёб свои пышный усы, что Солнцева сразу поняла. Это – оно!

Ошибки быть не может. Усы любви настигли и её! А их носитель хочет предложить ей куни, причём без дальнейших обязательств. Потому что иначе она просто закроет перед ним дверь или поставит одну звезду. Если, конечно, просто лично не позвонит в техподдержку, а то она себе уже всё надумала и пусть там сами отчитываются как хотят.

– Что, простите? Кхм? – повторила она, чтобы точно не ошибиться перед тем, как огреть приятного молодого человека коробкой с пиццей, если это шутка, а тело уже отреагировало. И она настроилась.

Какие могут быть шутки к тридцати годам? В этом возрасте во всём должна быть ясность!

– Хотите кхм? – повторил настойчивый доставщик пиццы и разгладил усы пальцами уже так, как будто вытирал их после того, как они пропитались соусом.

Её соусом.

Возможный поставщик этих «соков добра» стоял перед ним. Загадочная милфа с полотенцем на голове и в лёгком халатике после душа, а что под ним – загадка.

Но если под халатом рентгеновское зрение ещё может что-то дорисовать, обозначая контуры, то что скрывается под черепной коробкой женщины к её тридцати годам, не рискнём гадать даже сам дьявол!

– Что значит «кхм»? – повторила Кира. Уже настойчивее.

Ей всё-таки на работу надо, а не ребусы гадать в коридоре. Да, будет завтракать пиццей. Да, вредно, но и любая работа – вредная. А минус на минус даёт плюс.

– Хотите? – уже пожирал её одними глазами доставщик пиццы.

– Хочу, – ответила она тихо, но тут в желудке так громко булькнуло с голодухи, что он мог и не расслышать.

– Что, простите? – уточнил уже он.

– ХОЧУ! – крикнула Кира уже как следует и тут же распахнула глаза.

Пиццы перед глазами больше не было. Как и усатого доставщика, похожего на одного из голливудских красавчиков в самом расцвете сил. Зато прямо перед ней, аккурат между глаз, на неё вперилось око Саурона, по всей видимости собираясь распознать все её страхи.

Кира моргнула раз, моргнула два, скосила глаза и вдруг поняла, что её утро началось с созерцания… ЖОПЫ КОТА!

– Лютый, бляха-муха! – всплеснула она руками, чтобы отогнать настырное животное.

Но рыжий как созревший апельсинчик кот и ухом не повёл. Только лениво повернулся к ней передом, присел на грудь на все четыре лапы, и заявил:

– А-а, ты уже проснулась? А я ночью без дела не сидел. Там тебе аккуратно разложил всю шерсть обратно, которую ты вчера убрала.

Конечно, кот по обыкновению сказал лишь «мяу», но без меры расшалившиеся за осень воображение Солнцевой дополняло каждому их диалогу свои «слова», чтобы по жизни не скучать. Так они и жили: психотерапевт и кот, которого родители не торопились забирать обратно. Было ли это весело? Нет. Но подсознание всегда находило выход и делало мир вокруг чуточку прекрасней, подстраивая обстоятельства под себя.

– За что мне всё это? – тут же подскочила Кира и присела на край кровати, ни живая, ни мёртвая.

Как всегда, кот разбудил с утра пораньше. Действуя вместо будильника, первый день пропуска завтрака он простил, но уже на другой принялся устраивать ответственный фейс-ситтинг.

Проснётся Кира от движений на одеяле, а её жопа целует вместо Брэда Питовича!

Бодрило это ничуть не хуже ледяного душа. И честно говоря, пары раз подобных проявлений чувств с утра пораньше хватило, чтобы начала просыпаться до будильника. На час, а то и на два. Но исключительно для того, чтобы пройтись до кухни привидением, насыпать корма в миску, обновить воду и снова улечься спать.

Вот и сейчас девушка в свои не полные 30 лет мозг не включала. Тело само знало, что делать, выполняя заезженную схему: «пройдись-насыпь-вернись-отключись». И только Кира присела обратно на кровать, как улыбнулась.

Память об усатом доставщике всё же перевесила. Этот сон был настолько приятен, что легко мог заменить секс. Да что там секс? Шоколадку! Молочную! И кофе. С сахаром и молоком. Иначе какой смысл в кофе, если его нельзя смешать со всеми прелестями в жизни и испить до дна?

В животе заурчало, как будто не ела неделю. В то же время заныл и низ живота. Как же ей хотелось мужчину! Настолько, что сон как рукой сняло. Оглянулась. В комнате никого. Кот со всем аппетитом хрустел подушечками на кухне. Тут же нырнула под покрывало на одеяле, которое стелила, пока не дали отопление и было довольно зябко, а рука, соответственно, нырнула в трусики, чтобы проснуться и согреться.

Накатило сразу и мощно, аж в глазах круги поплыли. В какой-то момент Кира не сдержалась и вскрикнула:

– О, да! Давайте, мои усы любви, сделайте мне приятно! Поработайте как следует! А с меня, так уж и быть – чаевые!

На этот раз Вселенная на ещё щедрость ответила своеобразно. Вместо знаменитого актёра из Голливудска, она послала ей рыжего, неутомимого и по-своему красивого аналога в самом расцвете сил. Как и положено – усатого.

Стремительно ворвавшись в комнату на зов хозяйки, этот герой тут же распознал угрозу на кровати и не думая ни секунды, впился зубами в покрывало!

– Люты-ы-ый, мудила! Твою ж кошачью бабушку!

На этот раз уже мысли о сексе смыло как тушь начинающей проститутки под дождём. Такой близкий оргазм сказал «досвидули!» и словно навсегда покинул спальню…вместе с котом-победителем.

– Я тебя кастрирую! – пообещала вслед ему Солнцева, дуя на руку.

Конечно, кричала не со зла, а исключительно из-за обиды. Ведь покрывало, в отличие от одеяла, которое осталось под ней, было тонким. И острые когти прошлись по шаловливой руке как следует, оставив на память глубокие кровавые полосы.

«Вот это я понимаю следы не состоявшейся любви»! – тут же появилась Люба рядом: «Хорошо ещё, что ты не мужик. А то впился бы с сам причиндал и доктора потом с утра смеялись».

Своеобразная поддержка Альтер-эго всегда бесила. Чаще Люба просто чмырила и добивало Солнцеву, как плохая подруга. А ещё приводила в жизнь непонятных Кире людей. Взять хотя бы ситуацию с немецким карликом-дирижёром Генрихом Маливанским, с которым «чуть было не было», где искусство было лишь предлогом, а все в иностранном оркестре давно перелюбились, как в плохом, но долгом сериале.

Поверженная, молчаливая и не выспавшаяся, Кира поднялась и поплелась на кухню. Да, в первые разы после того, как её оцарапали, она тут же мыла руки с мылом, клеила пластыри, а один раз едва бинтом не перемоталась, предварительно все раны обработав йодом. Но потом, узнав у мамы, что у кота стоят все прививки, в том числе и от бешенства, подуспокоилась по этой теме и в дальнейшем на полоски на коже старалась не обращать внимания.

Сами зарастут. Для того человеческая кожа и имеет свойство регенерировать.

Сев вместо перевязочных процедур в ванной за стол на кухне, Кира включила кофеварку и подтянув к себе блокнот с записями, в котором покоилась и ручка, открыла новую страницу и написала размашисто первый пункт:

Героически найти себе проблемы в начале дня.

Что написать дальше, она пока не знала. Мозг ещё не включился. Тогда как накормленный кот, тут же принялся виться у ног, словно прося прощения. Посмотрев на него с удивлением, Кира сказала:

– Что, стыдно тебе? Или яйца не хочешь терять?

Кот тут же поднял на неё тяжёлый взгляд и с полным непониманием на морде «ответил»:

– В каком смысле «стыдно»? Я спас тебя от удава под укрытием! Он, очевидно, полз, чтобы задушить тебя во сне. Они знаешь, какие сильные?

– Жопа ты рыжая, а не спаситель! – возмутилась Кира и показала ему поцарапанную руку.

На что Лютый тут же посмотрел в сторону ванной:

– О, это ты ещё лоток не видела. Там что-то размером с твою руку лежит. Уже пару минут, как. Мне даже материала не хватило, чтобы всё закапать. Почему ты выделяешь мне так мало этого сыпучего вещества? Я что, по-твоему, буду его есть? Ты в своём уме?

– Ай, отстань! – отмахнулась Кира и стараясь не ощущать саднящую боль на тыльной стороне ладони, так резко схватила стеклянную ёмкость из кофеварки, что часть выплеснулась на другую руку, вновь придав бодрости.

Если какие-то частицы сна и оставались в ней, то теперь заряда гнева и негодования было по уровню столько, что хватило бы до вечера… 2030 года!

– А-а-а! Да вашу ж мать! – подскочила Кира и принялась со злости мыться, одеваться и наводить дома порядок.

На эмоциях это всегда получалось быстро, а главное – качественно. И пока время не позволяло включить пылесос, она прошлась по квартире влажной уборкой и даже оттёрла жирные пятна на стене рядом с плитой, до чего предыдущие месяцы просто не доходили руки.

Кот всё это время спал на её кровати, пока не выгнала, застелив её. Но стоило включить пылесос, когда почти наступили положенные для шума часы, как он тут же спрятался в шкафу, откуда проорал:

– Убери! Убери этого зверя!

– С чего это? – добавила она злорадно.

– Он же меры не знает! – крикнул кот, воровато выглядывая с верхней полки по скользящему по полу монстру, которого он был победить пока не в силах, (так как недостаточно позавтракал).

– А ты знаешь?

– Я же всегда за тебя! – заявил Лютый и принялся перечислять аргументы. – Всю шерсть тебе. Тепло моей шкуры – тебе. Даже на дне тарелки специально не доедаю вкусняшки, чтобы подсохло, и ты могла вечером покушать. Мокрое то тебе зачем? Мокро я, если что, я и в кроксах твоих могу сделать! Я же вчера тебе даже принёс на подушку огрызок от яблока, который ты так глупо закинула в помойное ведро. А там ещё есть и есть было! Так чего тебе ещё от меня надо, глупый человек? Я и так позволяю себе у тебя жить.

– Ласки! Хоть немного ласки хочу! И – понимания! – крикнула в ответ Кира, бешено хренача трубой от пылесоса по всем углам, плинтусам и шкафу, пока убиралась.

Дальше всё вокруг как на перемотке: помылась-собралась-вышла из квартиры, а там… Толя стоит. Сосед. Лифт с её этажа вызывает. Со своего теперь не работает. Мебель старую из квартиры выносит, а сам сонный-сонный.

– Ты чего, не выспался, что ли? – с пониманием к этому делу спросила Солнцева.

– Ага, долбанный ремонт. Ещё пропылесосить кто-то решил с утра пораньше, – ответил он, заходя в кабинку вместе с ней и с перекладиной от дивана. – А ещё кто-то орал как резанный всё утро, и будто сам с собой разговаривал. Или мне это приснилось? Короче, так и не выспался со всеми этими звуками. Усталость накапливается. Правильно говорят, что если начал ремонт, то это надолго.

Щёки Киры покраснели. Внешне старалась не подавать виду. Ну пылесосят и пылесосят, а внутри тут же пообещала себе купить робот-пылесос. Те, говорят, потише себя ведут, чем она в гневе.

– Приятного дня, Толь, – добавила она и поспешила от подъезда уже на работу.

Пешая прогулка обычно подбрила её и придавала сил. Но на этот раз холодный ветер дул в лицо, быстро остужая щёки. Так и поняла, что быстрее шапку вместе берета оденет, чем отопление дома дадут. Потому что днем и вечером дома довольно тепло, ночью все спят, а утро – это не про людей. Утро это для грустных собачников или разгневанных кошатников, спешащих на работу.

Оттаяв на работе за пару минут, переоделась и окинула взглядом кабинет. Прохладно. Закрыла окно, накинула халат поверх платья. До следующей клиентки оставалось ещё несколько минут.

– Надо бы перекрасить стены, – сказала психолог самой себе. – В зелёный. Такой тёмный, статный, благородный зелёный.

«Нахрена? Ты же только что сделала ремонт, ещё и квартал не прошёл», – тут же возразила Люба.

Но Кира её не слушала. В отличие от характера Лютого, ремонт и обновление всё же зависели от неё. А практика последних месяцев придала ей немного уверенности в себе. Во всяком случае, тех тревожных колебаний, которые были в самом начале карьеры, перед приходом каждого нового клиента, уже не появлялось.

– Да, зелёный, – повторила она вслух. – И ещё больше дерева. Деревянные балки на потолке придадут основательности и уюта, будто клиент забрёл в домик лесничего, в котором и теплота от камина, и беспристрастность мнений, и возможность увидеть себя с метапозиции.

«И зачем это всё»? – не поняло Альтер-эго.

– Как зачем? Чтобы сделать верный выбор, – ответила психолог, вспоминая про себя всю информацию, что помнила о клиенте.

Кира не любила растягивать сессии на длительный период. Взрослому человеку с развитым эмоциональным интеллектом это не нужно. Но сложнее было, когда обращались травматики. То есть люди с травмами. Вне зависимости от того, физические они или душевные, это требовало более длительной и тщательной проработки, вплоть до рутины, что иногда навевало тоску, так как немного разнилось с быстрым темпом и темпераментом самой Киры. Солнцева любила перемены, любила движение, чтобы смена картинок из жизни мелькала как слайды кинопленки: вжух-вжух-вжух!

«Разве что момент оргазма хотелось бы чуток продлить», – тут же добавила Люба и эта мысль заставила Киру игриво улыбнуться.

Стук в дверь. Пора работать.

В кабинете появилась молодая женщина Бальзаковского возраста. То есть в районе от 30, (если удачно окрасилась и сходила к косметологу) до 40 (если пришла из дома вся зарёванная и не занималась собой уже пару дней). А если брать по золотой середине, то ей где-то 35. Выглядела стройной, ухоженной, светлые длинные волосы отливали пшеничным оттенком.

«Вероятно, на солнце они бы выглядели как блестящее турецкое золото», – прикинула Кира, которой очень хотелось слетать в Турцию, пока не дали отопление.

Губы клиентки были пухлые, жирно намазаны розовым блеском. Но не обратила бы на это внимание, если не брови. Брови в данном случае были говорящими. И в основном говорили о том, что у женщины низкая самооценка, а сама она с большей долей вероятности из провинции. Потому что уверенная в себе женщина в городе не будет наращивать себе толстые, почти как гусеницы ресницы, которые просто уничтожали весь остальной приятный образ и просто сбивали с толку.

– Присаживайтесь, – одернула себя Солнцева. – И давайте знакомиться.

Кира представилась, сказала пару слов о себе и о правилах работы и передала эстафету клиентке.

Немного смущаясь, молодая женщина начала свой рассказ. Её звали Миланой. Ей было тридцать два года. Она была замужем за мужчиной-кавказцем, который принял её с дочерью в свою семью.

– А общие дети у вас есть? – спросила Солнцева.

– Нет, детей Бог не дал, – ответила Милана и в груди её что-то сжалось, что заставило её издать звук, похожий на тяжёлый выдох после спазмирующей боли. – Вот опять это состояние, – призналась она. – Я, собственно, и решила обратиться за помощью, так как эти физические ощущения в теле не дают мне покоя.

Кира отметила в голове: Спазм после слов: «детей Бог не дал».

– Расскажите поподробнее, пожалуйста.

– Мы живём вместе вот уже третий год, а год назад начались эти странные ощущения в теле, – начала она свой рассказ. – Меня всю сковывает, сжимает, не хватает воздуха, сознание путается, будто я это не я.

Кира свела брови на переносице:

– Можете вспомнить как это началось?

– Первый раз я почувствовала подобное, когда мы только съехались с мужем. Знаете, это странно. Ведь всё было так романтично. Я приехала к нему первый раз, дочку тогда оставила специально у родителей, чтобы побыть вдвоем. Мы гуляли за руки, поужинали в ресторане, вечером дома снова романтика. А на утро, я проснулась он того, что он ходит по дому и ворчит, что я долго сплю, что он встал, а стол не накрыт, что дел невпроворот, рубашка не поглажена и прочая чушь, о которой я и думать не могла.

Кира кивнула, продолжая внимательно слушать.

– Я была уверена, что утро будет в объятиях, и завтрак мы приготовим вместе. Ну или сходим куда-нибудь, – продолжила клиентка. – Но с каждым днём таких придирок становилось всё больше и больше. Он был недоволен мною как хозяйкой, ему не нравилась моя еда. Но самое удивительное, что когда мы ругались и я высказывала ему всё, что я думаю по этому поводу, всё проходило. Мы могли не разговаривать друг с другом днями, но мне было хорошо. Мой разум оставался чист, тело было спокойно. Да и он не придирался. Мы просто встречались в доме как квартиросъемщики. А потом мирились, занимались сексом и… снова всё повторялось.

Иногда тело понимает больше, чем разум.

– А почему у вас нет детей? – спросила Кира в лоб.

– Он не хочет! Говорит, ещё рано. Мол, ему нужно развивать бизнес и гарантировать своему ребёнку безбедную жизнь.

– То есть своему ребенку ему важно гарантировать безбедную жизнь, а Вам и вашему ребенку это не нужно? – тут же уточнила Солнцева, обожая детали.

И снова в груди женщины что-то защемило, и она издала этот звук вместо ответа. Тогда Кира поправила очки, давая минуточку женщине собраться с мыслями, и только после этого продолжила:

– Скажите, мне вот что любопытно, а почему вы, такая красивая и эффектная блондинка, выбрали себе в мужья кавказца? Это же совсем другая история, другие традиции. Почему не мужчина вашей национальности, темперамента, веры, если хотите?

– Мне всегда нравился Кавказ, кавказские мужчины, их отношение к женщине! – тут же взяла она вопрос в штыки.

– То есть вот такой жёсткий дискриминирующий патриархат, который демонстрирует вам муж – это то, чего вы хотели? – уточнила Кира, даже не думая обруливать неудобные темы, так как для подсознания неудобных тем нет, оно всегда идёт напролом.

– Нет – это то, на что я злюсь, – уточнила Милана. – Но я знаю, что он меня любит… просто ему сложно.

– Что вы имеете в виду?

На секунду показалось, что клиентка вновь издаст этот звук, но на этот раз она себя пересилила и просто ответила:

– Дело в том, что его родители не одобрили его выбор, – после секундной заминки, она продолжила. – Они не приняли меня.

– В чём это выражается? Вас унижают?

– Напрямую нет, но… меня часто не приглашают на семейные праздники, – уже совершенно нормально выдохнула женщина. – Он чаще ходит один. Меня игнорируют в беседах, будто не замечают. Мне не говорят, конечно, никаких гадостей в лицо. Но и эти взгляды невозможно не заметить. Я чувствую их пренебрежение. А потом, после каждой встречей с отцом и матерью он приходит домой и набрасывается на меня с упрёками по любой мелочи.

– Вас воспринимают как человека второго сорта, так? – вздохнула уже Кира, колко кинув провокацию и отслеживая реакцию. – А почему вы не разведетесь? Вы сирота? Или без работы? Какова ваша финансовая ситуация?

Клиентка, что только что напряглась, взяла минуту на размышление, как будто не знала на какой вопрос ответить первым. Затем выдала:

– Мне кажется, именно поэтому я и пришла, что муж прав и я плохо стараюсь принять их традиции и научиться быть кавказской женщиной.

– Но вы же русская женщина. Зачем вам кем-то казаться? – подёрнула бровью Кира, сделав лёгкий намёк на самоидентификацию. – Не проще ли быть собой?

– Было бы желание... так говорит муж, – добавила она.

Кира посмотрела на часы. Оставалась минута до окончания сессии, хотя плюс минус ей уже было все понятно.

– Встретимся на следующей неделе в это же время. Понаблюдайте за собой и своими состояниями, потом обсудим.

«Наш случай», – добавила Люба, пока Кира сделала пометку в блокноте и подошла к столу, чтобы налить кофе и ещё раз обдумать кейс: «Некоторым женщинам без палки не понять, чего они хотят. А когда поднимают палку, им становится как-то не по себе… Но ты же ей поможешь, не так ли»?

Вопрос оставался открытым.

Глава 2 – Явление чумы народу

Следующий клиент был молодым человеком, родители которого твёрдо решили, что перед поступлением в институт ему не помешает прибраться не только в собственной комнате, но и навести порядок в голове. Как будто самой подготовки к экзаменам, сдачи ЕГЭ и нагрузки в образовательных учреждения и индивидуальных занятий с репетиторами было недостаточно. Это помимо курсов английского и занятий плаванием, совмещённых с занятиями в музыкальной школе. Тогда как сам клиент по его заверению хотел бы заниматься только фотографией и жизни своей, кроме как стать профессиональным фотографом, не видел.

Перегруженный информационно, измотанный физически, перед ней сидел нервный юноша, что совсем недавно был подростком, затем голос его поломался, плечи раздались в ширь и он понятия не имел, что с этим делать. В добавок ко всему, его звали Елисей. Имя, которое само по себе обязывало учиться огрызаться в обществе и давать отпор. Или стать размазнёй, снося все унижения и выпады.

Однако, клиент пошёл третьим путём и просто игнорировал большую часть выпадов, стараясь отвечать лишь на самые острые, когда не отвечать уже было нельзя. А помимо этого, единственное, что делал юноша незадолго до своего совершеннолетия, это обсуждал с ней, как «вдует тёлкам» и откровенно развлекался, вместо того, чтобы открыться перед ней и обнажить всё свои страхи.

– Я вот в сердцах не понимаю, чем этот ваш психоанализ от гештальт-терапии отличается? – в какой-то момент признался Елисей, чем заставил Киру задуматься о глубоких познаниях молодого человека. Ведь он был далеко не дурак, раз оперировал подобными терминами.

Единственное, о чём жалела Кира в своей жизни – это то, что курсов по психиатрии она так пока ещё и не окончила. Порой было бы проще разбираться с диагнозами людей, которые вроде живут свою обычную жизнь, но нет-нет и «маячки» их странностей поведения периодически всплывают на поверхность. Например, странная фигура Алексея Борисовича, к которому Кира была вынуждена ездить на дом для работы. Она так и не смогла раскусить его. Да что там раскусить, даже поцарапать не выходило. Ну что это может быть за человек. Больной? Да! Очевидно! Опасный? Да! Вероятно! Человек в свои пятьдесят лет так и не смог ни с кем выстроить отношений. Женщина для него – всегда объект, при этом собственная мать – единственный субъект. И то под вопросом.

«Может, всё еще сидит в нём какое-то чувство собственного ничтожества перед ней»? – задумалась Кира: «А невозможность говорить о своих переживаниях что значит? А отрицание страха старения и одиночества в пятьдесят? А отсутствие наследника? А жестокое пренебрежительное отношение к женщинам»?

Но какие бы мысли не посещали её, отвлекающие от происходящего в кабинете, она всегда возвращалась в него спустя мгновение. И перед ней сидел явно не псих, а просто молодой человек, которого система с попустительства родителей решила извести ещё в золотые годы. И вот чтобы из него не получилось нового Алексея Борисовича, холодного как лёд и использующего женщин как одноразовые перчатки, ей требовалось так подобрать слова, чтобы запомнились.

– А, ну тут всё просто, – улыбнулась Кира Елисею, довольная тем, что вышли хотя бы на «профессиональную» волну. – Хочешь знать, как работает психоанализ? Объясняю методологию. Допустим, ты не доволен, что у тебя чешется и болит жопа. И ты, такой, говоришь: «исправьте ситуацию, пока не расчесал!». А я тебе тут же включаю этот режим и говорю: «Ничего страшного, Елисей. У всех порой чешется. Иногда даже – болит. Распространённое явление. Расскажи лучше, в каком возрасте у тебя появились мысли о жопе?». И мы начинаем разбираться.