Степан Мазур Молодые волшебники

Глава 1 – Экскурсия

Эта история началась с простой школьной экскурсии, выпавшей на начало лета. Жёлтый, длинный и немного пузатый автобус с табличкой «осторожно, дети!» подкатил к пещерам и высадил десант из школьников возле манящего тёмного зева. Толпа одноклассников тут же ломанулась в прохладу пещер, изнемогая от начинающейся жары на улице и поминая едва работающий кондиционер в самом транспорте.

– Ну жара! – жаловались девочки.

– Да я чуть не сдох! – делились мальчики.

Топотом многочисленных ног перебило волшебное эхо гротов и расщелин. Голоса «7-Б», «7-А» и «7-В» классов стойко досаждали трём учительницам, инструктору-проводнику и друг другу с эффектом повторяющегося звучания. От чего у Ирины Сергеевны, ответственной за «7-Б» поднялось давление, и она схватилась за виски.

– Так, давайте потише, – сказала она, но это было бесполезно. Школьники разогрелись и ещё не скоро остынут, и придут в себя.

Экскурсия в пещеры с классом – занятие на любителя. Но раз родительский совет решил развлечь ребят, то ничего не попишешь. Езжайте и терпите, сказали. Каждый по отдельности – золото, а не ребёнок. Просто вместе очень шумные. Но так будет на любой экскурсии, хоть в поле их вывози или в лес. Кричать на берёзы.

Григорий Карасёв никак не унимался, толкая голубоглазую девчонку то плечом в спину, то руками в бок.

– Ташкина, ты дочь стекольщика, что ли? – напирал он. – Ну-ка растворилась быстро! Мне не видно торчащих камней!

– Пока мы смотрим лишь на учительницу, – ответила Настя Ташкина.

– Мне всё равно не видно! – упёрся рогом он.

Всё, что угодно, лишь бы зазнайка в себя пришла и, наконец, позволила посмотреть эти пещерные красоты, о которых талдычили в автобусе. Вроде не толстая. Даже тощая глиста. Ветром сдувать должно. Но не пошевелится. А всё потому что упорная и упрямая, даже когда совсем не надо. Вот и сейчас что ей мешает отойти?

– Ты подрасти сначала, потом внимания требуй к своей особе, – ответила Настенька и добавила через губу. – Мелочь пузатая!

«Вот ведь твердолобая», – подумал рыжий сорвиголова. «Не отойдёт, не уступит. А потом вечно списать просит».

– Уйди, говорю! – твердил он.

Но однокласснице до низкорослого почитателя не было никакого дела. Ещё не хватало обращать внимания на каждого мальчика в школе, который хочет добиться её внимания!

«Ладно бы блондины в друзья набивались. Ну или хотя бы чернявые. Но рыжие? Фу»! – подумала девочка, у которой были свои предпочтения и вкусы по жизни.

– Мало того, что рыжий, ещё и низкий, – тут же добавила блондинка вслух. – Не везёт же некоторым. Да, Карасёв?

– А я что поделаю? – справедливо возмутился рыжий и повторил запрос. – Мне не видно! Уйди!

– А от меня ты что хочешь? Чтобы за уши тебя вытянула и моментально подрос? – хмыкнула девочка и упёрла руки в боки. – Знаешь, что? Все вопросы к родителям! Я не при делах. А не хочешь расти, так страдай молча.

С обзором Карасёву не везло. Никто из одноклассников не желал уступать место поближе к учительнице. Состраданием в средних классах и не пахло. Зато пахло мятной жвачкой от Настеньки, что только больше бесило Жору, который за время в пути проголодался.

«Постоянно достаёт где-то еду и жуёт-жуёт-жует»! – раздумывал сорвиголова, готовый измазать одноклассницу в грязи, чтобы перестала красоваться перед остальными.

Жору Карасёва всегда ставили в конец линейки на физкультуре. Замыкающим. Хотя бегал он на зависть многим, проявляя гиперактивность на деле.

«Я должен был вести за собой в пещеры всех этих дохлых рахитов», – считал подросток: «Но зазевался у автобуса и всё – последний».

В силу наличия шила по известному адресату, одноклассник справедливо возмущался:

– Ну дайте же посмотреть! Что там говорят? – не унимался он. – Эй вы, впереди! Хоть передавайте слова! Таша! Слышишь? Кому говорю? От тебя хоть какая-то польза должна быть в классе!

– С чего вдруг?

– Предпоследняя стоишь, дылда ты бестолковая. Так помогай последнему.

– Что я тебе, сломанный телефон? – буркнула Настенька и добавила победно. – Не мельтеши, продует… мелкий.

Осознав горькую истину, что придётся прыгать всю экскурсию, чтобы хоть что-то увидеть, Жора отступил.

Никаких сил не хватит. Ещё и ноги оттопчет. Сначала он, потом ему.

«Тут мне за прыжки в высоту пятёрок точно не наставят», – прикинул Карасёв, мечтая только о перекусе.

Но в пещере не было ни одного ларька. Не дотянулась ещё цивилизация.

– Таша-а-а! Ну чего тебе стоит? – взмолился рыжий.

– Мне лень, Карась. Сам отойди, – отмахнулась Ташкина. – И желательно на улицу. Не мешай экскурсии… малявка.

Она была на полголовы выше одноклассника и прекрасно видела учительницу. Но из-за шума, поднятого толпой, и пещерного многоголосого эха, тоже не могла разобрать ни слова. Это как смотреть на рыбу, рот которой просто открывается, но речи нет. Можно додумать, конечно. Но толку мало. Сталактиты и сталагмиты сами о себе не расскажут.

Вокруг стоял гвалт. Инструктор по технике безопасности стоял неподалёку, что-то показывая учительницам. Но ничего не разобрать самим детям. Слишком большая группа устремилась в пещеру, чтобы всем было комфортно.

А классная руководительница что? Известно, что! Ирина Сергеевна лишь разводит руками, ожидая, пока все успокоятся. Сама учительница ещё в автобусе голос сорвала и теперь могла только жестикулировать. Выразительно, но не информативно.

«С другой стороны, в пещере кричать нельзя. Сталактиты обрушатся. Или они сталагмиты? Кто, вообще, эту чушь запоминает без интернета»? – подумала Настенька, сочувствуя по паре секунд то учительнице, то рыжему недомерку, то себе из-за тоскливой экскурсии и загубленных выходных. Лучше бы дома сидела, музыку слушала.

Блондинка вздохнула и поправила волосы, больше совершенно не обращая внимания на подпрыгивающего позади неё Карасёва.

«Вот ещё! Помогать всякой мелочи – себя не уважать, – снова прикинула одноклассница: «Ты сначала разбогатей, а потом обращай на себя внимание красивых девочек, а то добиваются внимания, а зачем – сами не знают».

Ташкина с вялым любопытством разглядывала свисающие сверху отростки камней. Навязчивая мысль не давала отвлечься. Как же эти отростки всё-таки называются? В учебнике они совсем иначе выглядели. Кривые такие, гнутые.

«О, точно, сталагнутые»! – вдруг вспомнила она «правильное» название. Главное, что логически обоснованное. Кривое, торчащее и хватит. На том и успокоилась.

В отличие от Жоры, который едва не плясал на месте.

– Чего ты тут пляшешь? – изобразил вялое удивление и Марк Ушаков.

Он долгое время находился впереди, но устал от тесноты. Отошёл назад и теперь

стоял рядом с Жорой. Что только больше раздражало Карасёва, ведь оппонент был одного роста с Ташкиной. Несправедливости акселерации и пещерной экскурсии давили на рыжего со всех сторон. А ещё голод и жажда.

– Мне не видно! – возмущался он, но с генетикой не поспоришь. В семье высоких не было. Только шустрые, рыжие, и умные.

– Кто первым пришёл, того и тапочки, – добавил Марк с ехидцей в голосе. – Брысь отсюда, мелкий!

– Я последним в автобусе сидел! – возмутился рыжий.

– Да ты по жизни последний, тормозила динозавровый, – загоготал Ушаков. – Вымри!

– Вот я тебе сейчас накостыляю, Ухо! – возмутился неугомонный Жора, но Марк поставил ему щелбан, тут же остудив пыл.

Рыжий повержено отошёл на два шага от одноклассников, обиженно потирая лоб и бормоча:

– Вот ты злодей, конечно. Пальцы как каменные.

– Получил «заморозку»? – хмыкнула Настенька рядом. – Вот и стой там, расслабляйся.

Девочка зевнула. Ничего нового и интересного по эту сторону видимости с инструктором или учительницей не происходило. Действия в конфликте между одноклассниками не хватало. Ладно бы подрались за её внимание, как нормальные люди. А то за внимание учительницы или какого-то бородатого инструктора бороться – фу.

В автобусе Настеньку укачало. Хотелось спать. Монотонный говор учительницы тоже не прибавлял бодрости. А журналы по моде почему-то не раздавали, как в самолётах.

В пещере же было прохладнее, но тоже ничего хорошего. Ирина Сергеевна «в сотый раз повторяла» слова инструктора. Надо было слушать по идее, но мальчики как всегда отвлекали Ташкину.

«Пещера как пещера, и сталактиты у них гнутые», – подумала Настенька: «Нормальные повесить не могли, что ли? Недоработка экскурсоводов. За что только деньги собирали? Лучше бы дома осталась. Сериалы смотреть».

Настя Ташкина, прозванная «Ташей» по сокращении фамилии, повернулась, чтобы поделиться мнением с ребятами. Но Жора лишь надул щёки и погрозил ей кулаком, зло сверкая зелёными глазами. А Марк смотрел на других девочек. Постарше.

«Ишь какой грозный», – подумала Настенька про Жору: «Как сдувающийся шарик».

Гиперреактивности Карасёва можно было только позавидовать. Столько в нём сконцентрированной энергии и не реализованных эмоций, что хоть батарейки аккумуляторные заряжай. Но тратил он её чаще не по назначению. В основном, всех доставал: нытьем, суетой и жалобами на травлю рыжих людей.

– У рыжих своя страна есть – Ирландия, – обронила через плечо Настенька. – Там и живите все, меня не доставайте.

Но сказать, где находится эта страна на карте мира она не смогла бы и с пятой попытки.

– Не плюй в колодец, Настенька, – пробурчал Жора, искренне презирая блондинку. – Вдруг напиться придётся?

Он сидел с ней в классе за одной партой на первом ряду. Как самый низкий в классе. А вот её туда посадили как человека с самым слабым зрением. Никак не хотела носить очки, но и от ограничений по просмотру телефона была не в восторге. Что это за жизнь, если нельзя сидеть весь день в телефоне?

«Не стану я носить очки. Не модно и вообще засмеют», – считала Настенька. – «Что я самая умная, чтобы в четырёхглазые подаваться? Модели очков не носят! Моделей самих носят… на руках».

– Зазнатая! Глуповатая! Слеповатая! – пропел Жора, обещая себе отомстить блондинке при первой возможности.

Это просто. Не давать списать домашнее задание или не подсказывать правильный ответ у доски. А если подсказывать, то только смешные ответы. Чтобы всем классом веселились с её «Ехипетов» и «Мисиписей».

– Отвянь, – снова зевнула Настенька, повернувшись в пол-оборота, чтобы как следует разглядеть «разгневанного рыженосца».

Так его иногда называли пацаны в классе. Одень такой индивидуум шлем, возьми щит и меч, посади на коня и всё. Можно смело в бой. Но за кого? Уж точно не за Настеньку. Глупа, на его взгляд. Учёба ей особо не давалась. Для этого на доске надо было что-то видеть, а не на дисплей постоянно смотреть. Как и спортивная деятельность мимо блондинки проходила. Для этого нужно было бегать по стадиону, а не на сериалы и клипы залипать.

Но раз не давалось, то не больно-то Насте и хотелось эти миры академических познаний и спорта покорять. Только надоедливые мальчики постоянно вились вокруг Настеньки, не давая покоя. Чего они от неё хотели? Она не понимала. А мама на этот вопрос отвечала всегда односложно: вырастешь – поймёшь.

«Вот куда ещё расти»? – пожимала плечами блондинка: «И так уже самая высокая в классе. Дальше только потолок. Тогда в баскетболистки возьмут. А там бегать придётся. Опять труд и работа, что б её».

Ташкина вздохнула трагически и воткнула в уши беспроводные наушники, передающие сигнал от сотового «грушевого» телефона отечественного производителя. Мир моментально перестал иметь для неё значение. Слушать музыку – вот это было её. Как и листать прикольные картинки на маленьком дисплее. Гораздо интереснее, чем спелеологическая экскурсия всем классом.

«Выдумали то же… Спелеологическая! Слово-то какое. Не сразу выговоришь», – возмущалась одноклассница про себя: «А на доске так без ошибок вовсе не написать. Доски в школах старые, ошибки не подчеркивают. Когда уже умные завезут, и в парту учебники напрямую закачают? Чтобы не носить в рюкзаках и портфелях. А то придумали тоже: сменку – носи, тетрадки – носи. Я девочка, а не переноска»!

– Да ну вас с вашим палевом логическим! – тем временем обронил Жора в сердцах

поблизости от толпы. – Что за дыра? Даже хот-догов не продают!

Но толпа не обратила внимания, как любой разумный коллектив, которому были чужды нужды одного человека. В холод из жары завели – и то неплохо.

– Злые вы, уйду я от вас, – добавил Жора и действительно удалился в темноту подальше от неразумных личностей.

Иначе Карасёв поступить не мог. Взорвался бы от эмоций. И как высказал бы всему классу то, что он о них думает.

От всех потом не убежать. В темноте же успокоиться проще. Пнёшь стену и на душе легче. Можно даже рожицу мелом нарисовать. Всё равно не видит никто. Будет неплохое дополнение к рисункам древних.

– Какой прок с этих пещерных людей? – сокрушался подросток. – Не могли колонку поставить и ларёк соорудить? Вот же бестолковые!

Марк тем временем одним из первых взял фонарик и каску у проводника и отошёл от группы. Приладив снаряжение на голову, он заметил удаляющуюся спину одноклассника. Карасёв был в ядовито-желтой майке. Ни с чем не перепутать это «солнышко».

«Безвкусица! Рыжим для маскировки надо чёрное носить», – на всякий случай подумал Марк и пошёл следом за доходягой: «Но этот деградирующий элемент глуп, слеп и глух к мнению окружающих. Куда от там собрался? За такими бедолагами присматривать надо. Такие сами по себе пропадают, а за них потом другие отвечают».

– Эй, балбес! Каску одень! – крикнул Жоре Марк.

– Отстань, спаситель дутый, – отмахнулся рыжий.

– Камень по голове тюкнет, я тебя на выход не понесу, – предупредил одноклассник.

– Маркуша, отвали уже! – пробурчал Жора. – Я сам по себе. В помощи твоей не нуждаюсь.

Весь в расстроенных чувствах, он ушёл ещё дальше в темноту. В знак протеста, проповедуя древний принцип «назло маме уши отморожу», который ещё пещерные люди должны были знать.

Настю же снова отдалили от учительницы суетливые одноклассники. Ей не дали забрать снаряжение первой даже среди девочек. А последней не очень-то и хотелось. Ведь последним всегда доставалось всё самое плохое, а конкретно в пещере – погнутые каски и поцарапанные фонарики.

«Нет, быть последней по жизни – это не для меня. Это как очки носить. Только хуже. Оно мне надо? Надо будет, сами принесут»! – решила Настенька.

И громко заявила, так как не слышала своего голоса в наушниках:

– Ой, как вы мне все надоели!

Все посмотрели на неё. Она тут же отвернулась, покраснев от пристального внимания и сделала музыку потише. Неловко вышло. Затем украдкой отошла от класса и пошла следом за Марком, глядя на свет от его фонарика.

«Ой, никуда эта группа не денется. И так светло везде от фонариков. Мне зачем»?

В ушах Ташкиной снова гремела популярная музыка, часто рифмуясь со словами «я», «любовь» и «тебя». Слушать такую в расстроенных чувствах было одно удовольствие. Настенька даже подпевала, теперь уже шёпотом: «мокрые джинсовки, дырявые носки: мальчики-кроссовки, девочки-чулки».

Попутно она выдерживала дистанцию следом за Марком. Парень, конечно, высокий. Но абсолютно не обращает на неё внимания. А если плестись следом, то подумает ещё себе лишнее. А вот идти на дистанции – это нормально.

Вообще из всех мальчиков класса этот чернявый, кареглазый парень выделялся даже на фоне Жоры. Сам по себе довольно привлекателен, но Марк был с причудами. «Два в одном». Ящик Пандоры, полный сюрпризов. Проще говоря – «ку-ку». И от таких людей стоило держаться подальше. Даже Жора знал, что задевать Ухо имеет смысл только в определённый период настроения – «эмовский». Но ни в коем случае не «готический». Не то не только щелбан можно схлопотать, но и по загривку. Правда, никогда и никто не мог предсказать, когда их биполярный одноклассник переключится с одного настроения на другой. И рыжий задира всегда рисковал, когда нарывался на мрачную сторону Ушакова. Но не рисковать Жора природа запретила, так как девать энергию было куда-то просто необходимо.

Мрачный одноклассник брёл следом за плаксой и даже что-то кричал, чтобы совсем скучно не было:

– Карась, куда ты там бредёшь? В темноту? Тебе её не понять! И от мира не спрятаться.

– Почему это?

– Ты очень заметный. Суетной. С тобой никто не пойдёт в разведку, – затянул свою привычную волынку Ушаков, настроившись в пещерах на «мрачную волну» гота.

В школе давно не было готов. Перевоспитались все панки на хипстеров, потом переболели модой на изображение животных, а потом вообще ко всему интерес потеряли. А эмо вдруг начали слушать корейский поп-рок или стали анимешниками. Но Марк от своих полярных настроений так легко избавиться не мог. Он оставался последним в своем роде. Возможно, даже был последним готом или эмо во всём городе. И в душе одноклассник даже гордился этим.

«Последний из мрачных. Последний из гордых. Я – суперстар», – считал Ушаков.

– Замолчи! – прикрикнул Жора однокласснику и пообещал. – Я подпалю тебе чёлку, когда опять сопли развешаешь! А мы оба знаем, что вскоре так и будет, Ухо! Уйди, говорю!

– Я уйду не раньше, чем ты ляжешь и притворишься камнем. Поставлю возле тебя флажок для училки, – ответил Марк хладнокровно. – Или притворишься карасём?

– Чего сразу карасём?

– Карасей когда из воды достают, они трепыхаются на берегу. Бодро так, но молча, – пояснил одноклассник. – Вот если бы и ты тихо трепыхался в темноте, никогда не доставая, цены бы тебе не было! Увы, это останется незаметным для Ирины Сергеевны в пещере. Так что дуй обратно к группе, пока по куполу не получил!

– Уйди от меня, псих! – взмолился Жора, не горя желанием оставаться с Ушаковым наедине в темноте. – Такие как ты постоянно с рыбами разговаривают. А потом всякие диалоги о рыбалках по блогам ведут. Потому что ничего другого не умеют. Слышь, блогер? Иди лучше дальше рыбачь!

– Я тебе сейчас так порыбачу! – ускорил ход Марк. – Иди-ка сюда!

– О, нет! – ускорился и Жора, убегая в спасительную темноту. – Меня-то ты точно не догонишь, псих-перевёртыш. Оборотень с чёлкой! Чернявый близнец… себя же! Фу таким быть!

Казалось бы, рыжий лишь наговаривает на одноклассника, но уже третий школьный психолог оказался бессилен сказать, что именно происходит с Марком в момент «преобразований». Как по щелчку переключателя, тощий челкастый парень то становился эмоциональным бесхарактерным трусом с плаксивым выражением лица. Таким затравленным характером и уныло-романтичным взглядом на мир, что даже жалко. То превращался в бесстрашного мрачного философа, которому было море по колено.

Все доктора ставили Ушакову лишь один диагноз – раздвоение личности. А что с этим делать – никто инструкций не давал. Эмо и гот. Два несовместимых в жизни человека в одном теле. В этом был весь Марк.

Жора, отбегая и поглядывая назад на вероятного противника, вдруг споткнулся о камень в темноте и… ощутил полёт. Долгий, безнадёжный. Земля не встретила его коленку сразу. Падение всё продолжалось и продолжалось. Карасёв успел испугаться, успокоиться, затем снова занервничать. Он всегда всё делал быстро. А если не получалось взять нахрапом, то бросал это занятие и находил другое, толком не доделывая ни одно, ни другое.

– Карась, ты чего там замолк? – донеслось от Марка.

Его фонарик мигнул. Затем включился снова. Но только для того, чтобы потухнуть окончательно вместе с последним отголоском эха. Ушаков потряс фонарик. Как и полагается делать с нерабочей вещью, попытался достать батарейку.

«Её надо погрызть и вставить обратно, это каждый знает», – успокаивал сам себя Ушаков.

Но мокрая, обслюнявленная батарейка выскользнула из пальцев и упала куда-то на пол. Наклонившись, Марк начал слепо шарить по полу. Темнота стала абсолютной. «Пещерной», как говорят. Но только теперь он понял, почему так говорят. Ушаков словно попал в космическую пустоту.

– Что это за бюджетная экскурсия? – крикнул подросток в негодовании. – Кто экономит на батарейках в пещерах?!

Эхо ответило ему, но рука провалилась в пустоту. Марк запоздало отпрянул назад, испугавшись не на шутку. Но потерял равновесие и кувыркнулся вниз.

Затем случился тот же самый полёт, только с протяжным криком:

– А-а-а!

Настенька явилась на огонёк, недоумевая:

– Эй, пацаны, вы чего там кричите?

Она шла следом. Когда потух свет, остановилась и даже вытащила один наушник из уха. Не столько из-за вежливости, сколько из-за важности момента.

– А теперь чего не кричите? – возмутилась она. – Пацаны? Ау? А-ну-ка быстро кричите! Я и так ничего не вижу! Темно ещё.

Но ей уже никто не ответил. Крик быстро удалялся, играя с тем же эхом. Становился глуше. Настя растеряно замерла. Не видно даже контуров.

Поразмыслила минутку. И ещё минутку, потому что мыслить быстро не получалось, когда вокруг ничего не видно. С одной стороны, бегать за мальчишками – ниже уровня её достоинства. А с другой, это что ж получается, они её тут бросили?

«А сами что-то интересное нашли и замолкли. Сначала орали громко. Потом притихли. Интриганы бестолковые»!

Любопытство взяло верх над юным разумом. Блондинка пошла вперёд, выставив перед собой руки, но затем полетела вниз, так как гравитацию никто не отменял и в темноте.

Полёт всей троицы продолжался неопределённо долгое время. Они исчезли для этого мира.

Глава 2 – Замок «Край»

Много лет спустя.

Языки пламени выстреливали вверх, извивались алыми змеями. Только смерть способна погасить магическое пламя воззвавшего! Огонь плясал в четырёх каменных чашах, расположенных по сторонам света. Казалось, горели сами камни. Но это пламя не давало тепла, лишь освещало. Чистая сила древнего мага сгорала в иллюзорном огне. Её было предостаточно, несмотря на дряхлое тело мага.

Древний маг-король Хил давно не помнил, сколько ему лет. Но умирать хозяин бесконечного огня не собирался. Старик стоял посреди каменной площадки и ветер трепал его тёмный плащ. Улыбка не сходила с морщинистого лица мага, испещрённого шрамами. Не росли под ними брови и усы. Не прибавляла красоты и куцая белая бородка с остатком седых волос вокруг лысоватой макушки.

Хил давно не проигрывал. Непобедимость этого мага-короля переросла в легенду. Только безумец мог бы выступить против него. Но сама вездесущая старуха с косой подбиралась всё ближе к отжившему свой век телу. Он ощущал её присутствие. Сколь бы ни было в нём магической силы, она не способна отпугнуть смерть. Хил уже ощущал прикосновения костлявой руки к спине, когда немели ноги или одолевал сухой кашель.

Но Хил не испытывал страха. Он нашёл решение. Оно было в его руках. И задумчиво глядя на темнеющее небо, волшебник неспешно растирал пальцами смесь сухого чертополоха, вековой дубовой коры, белого угля и прочих составляющих «золотого рога».

Он придумал, как обмануть смерть!

Рецепт этот Хил нашёл ещё в молодые годы, и варево-заклинание давало магу всё, что он пожелает. Но старик никак не решался применить его для собственного омоложения. Риск ошибки был велик. Лишь когда смерть подступила слишком близко, маг осознал, что тянуть больше нельзя.

Нужно рискнуть!

Он призовёт голема, создаст свою копию и переселит сознание в новое тело. И старость отступит, а опыт останется. А там, где есть опыт, всегда есть место силе. Магической силе, от которой содрогнутся все королевства!