Полная версия:
Стефан Баранов Uu86
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Оно было биомеханическим гибридом. Мутант? Жертва забытых опытов? Нечто, вообще не принадлежащее этому миру?
Существо чирикнуло. Тихий, щебечущий звук, абсолютно не соответствующий месту и ситуации. И в этот момент UU86 почувствовал это — не звуком, а каким-то внутренним зудом, легким давлением на виски. Информационный след. Это был не просто физический объект. Оно было... передатчиком. Приемником. Данными в плоти. Не зря сканер Старейшины зафиксировал вспышку. Оно само по себе было ходячей, дышащей аномалией.
Внезапно сверху грянул особенно мощный взрыв. С потолка посыпались куски штукатурки, люк над трещиной задрожал. Существо вздрогнуло и жалко прижалось к его ноге, издавая тихое, похожее на мурлыканье, урчание. Оно искало защиты.
В голове UU86, словно осколки стекла, сложилась ужасающая картина. Целая армия «Скорпионов», беспилотников и квадрокоптеров... Они уничтожали целый квартал не ради одного сбежавшего человека. Они охотились на это. На этот крошечный, живой клубок информации. Что оно такое? Какие тайны хранит? Было ли оно ошибкой Системы... или ее самым страшным кошмаром?
И главный вопрос, который обжег его изнутри ледяным огнем: что теперь делать?
Он стоял над ним, этот мальчик-число, замерзший, перепачканный грязью и рвотой, с трясущимися руками. Он должен был просто посмотреть и вернуться. Но он нашел не сбой, не артефакт. Он нашел жизнь. Странную, чужеродную, но явно живую и явно напуганную.
Оно что? Оно кто?
Поднять его? Оставить? Уничтожить, чтобы Система успокоилась и убежище было в безопасности?
Он посмотрел в эти огромные, наивные глаза, в которых отражался тусклый свет его фонаря. И понял, что его решение, сделанное здесь, в зловонной темноте, определит не только его судьбу. Оно определит, останется ли он навсегда числом UU86, или сделает первый шаг к тому, чтобы стать кем-то большим. Кем-то, кто способен взять на себя ответственность за чужую, пусть и такую странную, жизнь.
— Как же тебя называть-то? — прошептал UU86, опускаясь на корточки в ледяной воде.
Существо было потрёпано и явно ранено. На его боку, чуть выше передней лапки, зиял глубокий порез. Из раны торчал острый металлический заусенец — осколок того самого чугунного люка, через который пробивался свет.
— Это ты в него врезался так, что люк лопнул? — пробормотал UU86, не ожидая ответа. Картина выстраивалась сама собой. Падение с высоты, удар о люк, трещина... и крошечное, искалеченное существо, забившееся в первую попавшуюся щель.
Он снял свой потрепанный рюкзак, сшитый из старых ремней безопасности. Внутри, среди прочего хлама, лежала велосипедная аптечка — жесткая пластиковая коробочка, пережившая, казалось, сам апокалипсис. Медикаментов в ней почти не было. Был кусок грязноватого, но сухого бинта, почти целый моток синей изоленты и какие-то непонятные таблетки желтого цвета, давно расплывшиеся в разноцветную кашу, пропитанную то ли водой, то ли потом.
Руки снова дрожали, но теперь уже не от страха, а от концентрации. Он оторвал полоску бинта, смял ее в плотную «подушечку». Существо не сопротивлялось, когда он приложил импровизированную повязку к ране. Оно лишь тихо запищало, и это был странный звук — не животный крик, а скорее короткий, модулированный сигнал, похожий на помехи в радиоэфире.
— Терпи, — скрипуче прошептал UU86, начиная обматывать его тушку изолентой. Липкая синяя лента туго стягивала бинт, фиксируя его на месте. — Так грязь хоть не попадёт.
«Оно» — он пока не придумал, как называть — всё время смотрело на него своими огромными, не моргающими глазами. В них не было ни боли, ни страха, лишь глубокая, нечеловеческая сосредоточенность. Изредка оно издавало те самые тихие, нехарактерные для живого существа звуки — щелчки, бульканье, короткие свисты.
А над ними, за метрами бетона и земли, всё еще бушевала охота. Глухие удары, вой сирен, тарахтение беспилотников — всё это было сдавленным, приглушённым аккомпанементом к невероятной сцене, разворачивающейся в подземелье. В зловонной канализации, под светом жужжащего механического фонарика, мальчик, одетый в лохмотья, с остатками самодельной обуви на ногах, приматывал изолентой бинт неизвестному существу неизвестного происхождения, за которым охотилась вся мощь Системы.
Когда он закончил, существо выглядело еще более нелепо и жалко — обмотанное синей изолентой, с торчащими в разные стороны клочьями мокрого меха. Оно попыталось пошевелиться, поскулило тем же электронным писком и снова прижалось к его ноге, словно ища тепла.
UU86 посмотрел на него, потом на свой рюкзак. Мысль была безумной. Самоубийственной.
— Ладно, — выдохнул он, открывая рюкзак. — Поехали, Комет. Будешь Кометом.
Он бережно, почти с нежностью, поднял маленькое тельце. Оно было легким и теплым. Существо — Комет — не сопротивлялось, устроилось на тряпках в углу рюкзака, оставив снаружи только свою мордочку с большими глазами.
— Только тихо, — предупредил UU86, закидывая рюкзак за спину. — Иначе нам обоим конец.
Теперь его путь назад был в тысячу раз опаснее. Он нес на себе не просто аномалию. Он нес причину, по которой Система готова была сравнять с землей целый район. И единственным щитом для этой причины был он сам — UU86, пыль, никто.
Но, ощущая за спиной легкую, почти невесомую тяжесть, он впервые за долгое время чувствовал не просто страх. Он чувствовал нечто, отдаленно напоминающее смысл.
Обратной дороги не было.
Каждый люк, каждая решетка, ведущая наверх, оглашалась оглушительным грохотом уничтожения. То, что начиналось как погоня, превратилось в планомерное стирание квартала с лица земли. UU86 пробирался по знакомым тоннелям, но с каждым шагом надежда таяла. Армия механических монстров над ними не искала — она методично ровняла с землей все, что могло служить укрытием.
Наконец, он нашел тот самый люк в основании бывшего фонтана на троллейбусном кольце. Когда-то здесь били струи воды, а теперь ржавая чаша была завалена мусором. Люк был тяжелым, но поддавался. UU86 приоткрыл его на сантиметр, рискуя быть обнаруженным, но ему нужно было понять, куда они попали.
И он увидел ад.
Гигантские тени «Скорпионов» медленно двигались по бульвару. Их импульсные эмиттеры извергали сокрушительные заряды. Здание «Оптики», где он всего час назад прятался за остовом прилавка, было не узнать — от него осталась лишь груда дымящихся обломков, пронизанная стальной арматурой. Словно чудовищный молот ударил сверху.
Рев беспилотников пронзил воздух. С другого конца улицы взлетели в небо клубы пыли и пламени — это рухнула аптека, ее кирпичные стены разлетелись, как карточный домик, под точными ударами с воздуха. Камни размером с его голову падали на мостовую, отскакивая с глухим стуком.
И тогда его взгляд, затуманенный ужасом, метнулся туда, куда он боялся посмотреть больше всего. К квадратному, некогда монументальному зданию библиотеки.
Они были в воздухе. Три черных дрона, похожих на стрекоз, зависли над крышей. На мгновение воцарилась тишина, будто сам город затаил дыхание.
Затем последовали три яркие, почти белые вспышки. Беззвучные с такого расстояния, но от этого не менее чудовищные.
Крыша библиотеки вздулась, как пузырь, и провалилась внутрь. Стены сложились внутрь сами на себя, испуская облако кирпичной пыли, которое поднялось к небу серным смерчем. От здания не осталось ничего. Ничего, кроме груды битого камня и памяти, похороненной заживо.
Убежище.
Пятьдесят восемь душ. Старейшина. Барс. Все книги. Все истории. Все, что он смутно помнил, как дом.
Всё.
В ушах стоял оглушительный звон. Рука сама разжалась, и тяжелый люк с глухим стуком упал на место, погрузив его обратно в темноту. UU86 отполз вглубь тоннеля, спина ударилась о холодную стену, и он медленно осел на колени.
Он не кричал. Крик застрял где-то глубоко внутри, превратившись в ледяной ком, который сдавил горло и не давал дышать. Перед глазами плясали черные пятна. Он смотрел в грязную воду, но видел только лица. Суровое лицо Старейшины. Искалеченное лицо Барса. Десятки других, без имен, но знакомых до боли.
Они все были там. Под этими камнями.
Его миссия, его первый шаг к имени... привел к этому. Он принес гибель своему дому. Он был никем. И теперь он был никем, несущим смерть.
Из рюкзака донесся тихий, вопрошающий щелчок. Комет. Существо, ради которого все это началось. Существо, которое Система боялась настолько, что была готова уничтожить целый сектор.
UU86 медленно поднял голову. В его глазах, сухих от шока, не было слез. Был только холод. Ледяной, бездонный холод пустоты. Он потерял все. Абсолютно все.
Но у него оставалось оно. Причина катастрофы. И единственный ключ к тому, почему это случилось.
Он больше не был UU86. Он был могильщиком своего убежища. И теперь у него не было выбора. Не было пути назад. Был только путь вперед, в неизвестность, с этим маленьким, теплым комочком жизни, за которым охотился весь мир.
Ужас закончился так же внезапно, как и начался. Не потому, что монстры насытились, а потому, что от квартала не осталось ничего, что можно было бы уничтожить. Несколько «квадратов», где теоретически мог находиться источник сигнала, так разозлившего Систему, были превращены в лунный пейзаж. Ровная, дымящаяся каменная крошка. Ковровая бомбардировка сделала свое дело.
Еще некоторое время стрекотали коптеры, водя своими лазерными жалами по каждому клубку бумаги, по каждой шевелящейся от ветра тряпке на асфальте, пока тяжелая техника — «Скорпионы» и более крупные машины — не покинула район, их гул затих вдали. Оставались лишь патрули на легких шасси, передвигаясь в зоне видимости друг друга. Они медленно ползли по каменной крошке, которая хрустела и уничтожала последние остатки асфальта.
UU86, как призрак, двигался по известным ему тоннелям. Он не думал, его тело работало на автопилоте, уводя его от горящих руин. Он перебрался в соседний квадрат. Здесь когда-то был парк. Теперь это было мертвое поле с остовами черных, обугленных деревьев. А посреди него, словно кость, торчал остов церкви с пробитым куполом. На полу, среди обломков, лежал разбитый колокол, покрытый зеленой патиной.
Он забрался внутрь. Воздух пах гарью и старым деревом. Стены были почерневшими, но удивительным образом часть убранства уцелела. Не до конца сгоревшие иконы с ликами, искаженными огнем, даже массивный иконостас был поврежден не до конца, словно чья-то рука отвела от него самое страшное пламя.
Он был здесь не в первый раз. Это место было одним из его тайных убежищ. UU86 подошел к груде угольков, когда-то бывших свечной лавкой, и отодвинул тяжелую каменную подставку для свечей. Под ней в полу была скрыта ниша — его схрон.
Он сел в углу, на груду обломков, прислонившись спиной к прохладной стене. Только сейчас, в гробовой тишине разрушенного храма, до него стало доходить. Всё закончилось. Не просто вылазка. Всё. Его прошлая жизнь. Его дом. Его люди.
Пятьдесят восемь душ. Старейшина, научивший его читать по старым схемам. Барс, с его вечной усталой горькой усмешкой. Женщина, что всегда делилась похлебкой. Дети, чьи тихие голоса больше не будут эхом раздаваться под сводами ангара. Все книги. Все истории. Всё, что он смутно помнил, как дом. Всё, что противопоставляло хоть каплю порядка хаосу Системы. Всё это было теперь под тоннами битого камня и раскаленного металла. Стерто с лица земли. Из-за него. Из-за его вылазки.
Он механически открыл схрон. Там лежали его пожитки, собранные за годы выживания: добротный швейцарский нож Victorinox, сломанный, но все еще острый — редкая драгоценность в мире пластика и ржавчины. Алюминиевая фляга для воды. И три банки тушенки. Срок годности на этикетках истек два года назад.
Он достал флягу, отпил теплой, затхлой воды. Руки все еще дрожали. Он сжал их, чтобы остановить дрожь, но это не помогло. Она шла изнутри.
Он был последним. Последним, кто знал, что под руинами библиотеки когда-то теплилась жизнь. Теперь он был просто номером, блуждающим среди руин. Никому не нужным. Ни к чему не причастным. Могильщиком своего же дома.
Он сидел и смотрел в пустоту разрушенного алтаря, и внутри была такая же пустота. Тихая, беззвучная, всепоглощающая.
Ножиком Victorinox, с характерным металлическим скрежетом, он вскрыл банку тушёнки. Запах жира и мяса, хоть и консервированного, показался ему невероятно богатым. Он уже собрался зачерпнуть пальцем, как из полуоткрытого рюкзака высунулась знакомая мордочка.
— О... — хрипло выдохнул UU86. — Ты это тоже ешь? Теперь мне делиться придётся с непонятным организмом, из-за которого Система стёрла целый район? Ты кто такой вообще?
Комет уставился на банку своими огромными глазами, издал короткий щебечущий звук, явно выражающий интерес. UU86 вздохнул, отломил крошечный кусочек мяса и протянул ему. Существо аккуратно взяло пищу и стало жевать с неожиданно осмысленным видом.
— Ладно, давай рану твою посмотрим.
Он потянулся к нему. За время их бегства импровизированная повязка сползла. Синяя изолента, отклеившись, вместе с бинтом комично намоталась ему на мордочку, словно неудачная повязка на голову. Комет тряс головой, пытаясь лапами избавиться от липкой ленты. UU86 осторожно помог ему, отлепив ее.
Он ожидал увидеть кровь и воспаленную рану. Но то, что он увидел, заставило его замереть.
— Ого... Так быстро? — прошептал он. — Всё затянулось?
На боку Комета, там, где еще несколько часов назад зияла рваная рана с торчащим осколком, теперь была лишь гладкая, розоватая кожа. Ни шрама, ни следа. Только участок, где мех еще не отрос. Казалось, существо обладало невероятной регенерацией.
В этот момент Комет перестал жевать. Его глаза сузились до светящихся щелочек. И прямо в воздухе между ними, вспыхнула голографическая проекция. Яркая, четкая, невероятно детализированная.
UU86 ахнул и отшатнулся. Он видел карту. Не свою, нарисованную карандашом на обороте этикетки, а идеальную, трехмерную. Он видел искалеченный город, видел точку, где они находились — руины церкви. И видел вдалеке, сияющий неестественным светом, Купол. От их местоположения к Куполу тянулась тонкая, мерцающая линия — проложенный маршрут.
— Тебе... туда надо? — UU86 сглотнул ком в горле. — И что там? Нас там убить должны, это плохое место для смерти, понимаешь?
В ответ Комет издал серию сложных, модулированных звуков — свистов и щелчков. Голограмма изменилась. Теперь UU86 увидел... себя. Своё тело, подсвеченное алым. Красные пятна отмечали каждый синяк, каждую ссадину, каждую мозоль на его ногах. Рядом возник образ Комета, сияющий ровным зелёным светом, без единого повреждения. В углу бегущей строкой мелькали цифры, символы, графики — непонятные показатели жизнедеятельности.
— Я... я не понимаю, — растерянно прошептал UU86, чувствуя, как голова идет кругом от этого зрелища. — Как мы пройдём? Там везде патрули. Нас разорвут.
Комет снова издал звуки — настойчивые, но абсолютно нечеловеческие. Он явно пытался что-то сказать, объяснить. Но для UU86 это были просто шумы. Он смотрел на голограмму Купола, на свой израненный, красный силуэт, и на это маленькое, загадочное существо, которое предлагало ему путь прямиком в пасть чудовища. Безумие. Но другого пути у него больше не было.
Глава 3. Пробуждение Титана
Сцена: Подвал церкви. Глубокой ночью.
Сон UU86 был не сном, а погружением в пустоту. Не было ни образов, ни кошмаров — только тяжелое, безотрадное падение в черную яму собственной вины и потери. Он чувствовал каждый синяк, каждую растянутую мышцу, каждую трещину на потрескавшихся пятках. Его тело было картой его страданий.
Пробуждение было резким. Он не сел, а просто открыл глаза, и в ту же секунду понял, что что-то не так.
Не было боли.
Он поднял руки, разглядывая их в тусклом свете, пробивавшемся сквозь щели в полу. Кожица на сбитых костяшках была целой. Глубокие царапины от падения в подвал исчезли. Он провел пальцами по лицу — ни следов от пыли и слез, ни привычной сальной усталости. Он ощущал себя... новым. Отполированным. Как будто его тело за ночь перезагрузили до заводских настроек.
Он вскочил на ноги. Мозоли, которые годами грубели на его ступнях, делая каждый шаг терпимым, — исчезли. Кожа была гладкой, как у младенца. Это было не просто заживление. Это было чудо. Невероятное и пугающее.
И тогда он увидел Комета.
Существо сидело в углу подвала и смотрело на него. За ночь оно изменилось до неузнаваемости. Размером оно было теперь с бультерьера, его тело стало более мускулистым, поджарым. Мягкий мех сменился на более жесткий, щетинистый покров, а те самые фарфоровые пластины на спине не просто проступали — они увеличились, заострились и торчали, как миниатюрные лезвия на спине диковинного ящера. Его морда вытянулась, а глаза, прежде огромные и наивные, теперь горели холодным, расчетливым светом. Оно больше не выглядело беззащитным. Оно выглядело... угрожающе эффективным.
— Что... что ты со мной сделал? — прошептал UU86, отступая на шаг. — Кто ты?
В ответ Комет (или то, во что он превратился) не издал звука. Он лишь наклонил голову, и между ними вновь вспыхнула голограмма. Но на этот раз это была не карта района.
Он увидел планету Земля. Не ту, что была на старых учебниках, а израненную, покрытую серыми шрамами мегаполисов и пустошей. И всю ее опутывала мерцающая, ядовито-синяя сеть, похожая на паутину гигантского паука. Она сходилась к трем ярким, пульсирующим точкам, расположенным в разных частях света. Три Купола.
Затем изображение изменилось. Один из Куполов, тот самый, что сиял на горизонте их города, был подсвечен алым. Голограмма показала, как от него по сети бежит цепная реакция разрушения. Синие линии гасли, трескались, пока вся гигантская паутина не распадалась на фрагменты и не исчезала. Система падала.
Разрушение одного Купола приводило к коллапсу всей сети.
Голограмма погасла. UU86 стоял, не в силах вымолвить слово. Крошечное, жалкое существо, которое он спас, оказалось... ключом. Оружием. Целью, ради которой Система была готова уничтожить все на своем пути. И оно не просто выживало. Оно росло. Эволюционировало. И использовало его, UU86, как инкубатор, как источник чего-то... восстанавливая его тело за ночь.
— Ты... ты не случайно сюда попал, — нашел в себе силы сказать UU86. Его голос был чужим. — Ты пришел, чтобы уничтожить их. А я... я твой щит? Твой билет до Купола?
Комет медленно кивнул. Один раз. Его взгляд был прямым и не сулил ничего хорошего. В нем не было благодарности. Была лишь холодная целесообразность.
Теперь у UU86 не было выбора. Он был частью этого плана, нравилось ему это или нет. Он был идеальным инструментом: никто, человек без имени, чье тело можно было «починить» за ночь, чтобы он мог идти дальше и нести на себе это оружие возмездия к стенам цитадели.
Он посмотрел на свои чистые, целые руки. Он был восстановлен. Он был силен как никогда. И он был в ловушке гораздо более страшной, чем любая тюрьма Системы. Он был союзником силы, которую не понимал, и которая, возможно, после победы окажется страшнее своего врага.
— Ладно, — сказал он, и в его голосе зазвучала сталь, которой там не было никогда. — Значит, идем на Купол. Но запомни... я не пешка. Я мститель.
Это был уже не вопрос. Это было заявление. Начало новой войны.
Глава 4. Первая кровь
Маршрут, проложенный голограммой Комета, висел перед глазами UU86, как огненная дорожка в ад. Каждый шаг по щебню от разрушенной церкви отдавался в нем эхом недавнего кошмара. Руины библиотеки, лица погибших — всё это было тяжелым свинцом в животе. Но странная легкость в теле, полное отсутствие старых ран и мозолей, заставляли идти вперед. Он чувствовал себя чужим в собственном, обновленном теле.
Комет двигался впереди, его новая, поджарая тень скользила по руинам бесшумно и уверенно. Он больше не был пассажиром. Его мускулистое тело, острые пластины на спине и холодный, расчетливый взгляд говорили об одном — период скрытности закончился. Теперь он был разведчиком и оружием.
Они вышли к мосту. Громада из ржавого бетона перекинулась через глубокую выемку, где застыл в последнем судорожном усилии товарный поезд. Вагоны, похожие на разорванные консервные банки, лежали на боку, рельсы вздыбились к небу, как черные ребра гигантского скелета. За полотном зияло черное пятно взорвавшейся заправки, усеянное остовами обгоревших автомобилей. Воздух пах гарью, окисленным металлом и смертью.
На самом мосту, словно памятник последнему боестолкновению старого мира, стоял сгоревший милицейский УАЗик. Три почерневших скелета в истлевшей форме лежали вокруг него в неестественных позах. UU86, движимый древним инстинктом выживальщика, обыскал их. Автомат Калашникова — холодный, тяжелый, знакомый до боли по книжным иллюстрациям. И три рожка с патронами. Он снял с одного из скелетов прочную разгрузку, натянул на себя. Вес оружия был чужим, но обнадеживающим.
За мостом открывался широкий перекресток. И на нем, стоя в треугольнике спиной друг к другу, замерли три патрульных дрона другого типа. Не тяжелые «Скорпионы», а легкие и верткие «Сталкеры» — на высоких, тонких шасси, с вращающейся сенсорной головкой на тонкой «шее» и компактным импульсным револьвером вместо мощных эмиттеров. Быстрые, как тараканы, и смертоносные для всего живого. Их сенсоры плавно вращались, прочесывая пространство на триста шестьдесят градусов. Без слепых зон.
UU86 прижался к бетонному парапету моста, сердце застучало где-то в горле. Старая, знакомая пыль страха засыпала сознание. Просто посмотреть и вернуться. Никакого геройства. Слова Старейшины прозвучали в памяти как насмешка.
И тут Комет, до этого сидевший смирно, издал короткий, низкий щелчок. Не звук, а скорее вибрацию, которую UU86 почувствовал костями. Он посмотрел на существо. В глазах Комета не было ни страха, ни сомнения. Был холодный, алгоритмический расчет.
— Нет, — прошептал UU86. — Стой.
Но Комет уже сорвался с места. Он не побежал. Его движение было неестественным, стремительным скольжением, словно он не отталкивался от земли, а перемещался по невидимым рельсам. Это был не бег зверя, а атака боевого дрона.
Патруль среагировал мгновенно. Красные лучи сканеров сошлись на движущейся цели. Но Комет был слишком быстр. Он не стал уворачиваться. Он атаковал первого «Сталкера» в лоб, по классической схеме задержания служебной собаки — на поражение.
Комет, используя мощь своих задних конечностей, совершил прыжок не в корпус, а в основание одной из тонких хромированных «ног» «Сталкера» — его самое уязвимое место. Он вцепился в сустав не зубами, а чем-то вроде мощных щипцов, образовавшихся из керамических пластин на его морде. Резким движением головы в сторону он нарушил баланс машины. Дрон с противным треском рухнул на асфальт. Не давая опомниться, Комет мгновенно сменил хват. Он впился в корпус робота, в основание сенсорной головки. Раздался хруст оптики и треск ломающегося пластика. Из-под его тела вырвались снопы искр. «Ноги» «Сталкера» судорожно дёрнулись и замерли. Не задерживаясь на нейтрализованном противнике, Комет тем же стремительным скольжением рванул ко второму дрону. Тот уже развернул в его сторону ствол импульсного револьвера. Но Комет применил маневр уклонения — резкий зигзаг, смена траектории, сбивающая с толку автоматику прицела. Он атаковал сбоку, повторив прием валения, но на сей раз вцепившись в саму «шею» дрона. Лишив робота «головы», он добил его, проломив корпус. Третий «Сталкер», оценив угрозу, начал отступать, ведя беспорядочный огонь. Импульсные заряды прожигали асфальт вокруг Комета, но не попадали в него. Существо использовало первого поверженного робота как укрытие, сделало резкий рывок и, разогнавшись, прыгнуло на третьего противника уже не в ногу, а прямо в центральный блок на «груди». Удар был сокрушительным. Металл смялся. «Сталкер» отлетел назад, ударился о стену и развалился на части.
Все заняло меньше десяти секунд. Тишину перекрестка теперь нарушал только треск коротких замыканий и шипение перегретых систем.
UU86 стоял, не в силах пошевелиться, сжимая в потных ладонях приклад автомата. Он видел не сражение, а хладнокровный, молниеносный разгром. Это был не бой — это была демонстрация превосходства.
Осторожно, крадучись, он подошел к месту бойни. Комет, стоя на обломках последнего дрона, облизывал свою керамическую «лапу». На его щетинистой шкуре не было ни царапины. Он посмотрел на UU86 все тем же безразличным, оценивающим взглядом.
И в этот момент из окна пятиэтажки на углу блеснула вспышка. Резкий, сухой хлопок выстрела. Пуля ударила в асфальт в полуметре от UU86, отскочив с визгом.
Инстинкт, дремавший где-то глубоко, сработал быстрее мысли. UU86 вскинул автомат, не целясь, нажал на спуск. Очередь из трех-четырех патронов ударила по темному окну. Стекло посыпалось внутрь. Больше выстрелов не последовало. Снайпер? Мародер?