БЭМ-2003.
Ничего нового кроме новостей
Санкт-Петербург. Ресторан "Метрополь",
В таре прозрачной блестит алкоголь,
Нет замечаний по части закуски,
Что не всегда совпадает по-русски.
С первого взгляда наш стол безупречен.
Сели. Сказал Председатель: – За встречу!
ЛЕТОПИСЕЦ:
Нового нет ничего у друзей
За исключением новостей…
Есть сообщенье по экстренной линии!
Наша заявка принята Гиннесом!
ГОША:
Мы чемпионы количества встреч?
ЛЕТОПИСЕЦ:
Нет, по количеству нам не усечь.
В штате Огайо имеется класс
Встретился больше, чем 70 раз!
Вот рекордсмены по праву, из коих
Ныне 12 почти что живые,
А мужиков-то из них только двое.
Штатные мрут мужики, как в России…
Я полагаю – длиной протоколов
Можно подрезать огайскую школу!?
(Что, интересно, доложит нам Лёва?)
ЛЕВ Т.:
Всё, как отмечено выше, не ново.
В зеркало зыришь: "Да кто это он?"
(Не узнаешь себя сам, Аполлон?)
Скучно, друзья, исключительно скучно
В жизни хронической, то есть докучной,
В компе – другое, я там ветеран
И рассказал бы вам целый роман
О чудесах виртуальных полётов…
(Все мы к романам имеем охоту,
Но, разумеется, после отчётов).
ГЕННАДИЙ:
Тут мы решили накладывать пени
По совокупности в десять рублей,
Если подпустишь в свои выступленья
Политпросвет. Чтобы ради идей
Лбами не сталкивать в круге друзей…
Пользуясь случаем, на́ стол ложу́
Ровно полсотни затем, что скажу
Всё, что я думаю, ху из них ху
Нами рулящие там наверху.
ВАДИМ:
Кто-то сказал, почему до сих пор
Должен от женщин заслуженный Сбор
На вечеринке своей отрываться,
Он же нормальной ориентации?
Так получилось, на встрече одной
Гера присутствовал вместе с женой
(Очень в то время была симпатичной),
И на неё-то свой взгляд неприличный
Вперил парниша не нашего братства.
Гера не вынес, полез разбираться.
Он ведь Шакирович, смелый и гордый…
Только нас было тогда маловато
И несомненно чужие ребята.
Нам превосходно б начистили морды!
Как-то смогли это дело замять…
Женщин решили на сборы не брать!
ЕВГЕНИЙ:
Я убегаю на лыжах, как прежде.
Но замечаю: в той самой одежде
Стало при минус пятнадцать почти,
Как раньше было при тридцати.
А в остальном у прекрасной маркизы
Всё замечательно сверху и снизу.
СТЕПАН:
В нашей проектной чудо-конторе
Кадры разбили на две категории
В смысле достойной прибавки к зарплате.
Я свысока получил в результате
Больше на тридцать с полтиной рублей,
То есть работать ещё веселей.
ОЛЕГ:
Мне подарили отличные лыжи.
Стал регулярно бывать в Эрмитаже,
Где изучил рококо и барокко. …
ЭДУАРД:
Прямо на лыжах являешься? Во как!
ВИКТОР:
Стал замечать прибавление лет,
Начал штудировать Ветхий Завет.
Курс запланировал на пять веков!
ЛЕОНИД:
Планы покруче большевиков!
Кем же ты будешь в последнем столетье?
ВИКТОР:
Вы позабыли, что в Ветхом Завете
Столько живут.
(Значит, выпьем за этих,
Кто изучил и постиг, и достиг,
Что из святых нам завещано книг!)
ДМИТРИЙ:
Фирма моя утепляет дома.
В этом году потрудились серьезно,
Прошлая в жилу случилась зима,
Выпьем, друзья, за спасибо морозам!
СТЕПАН:
Что вы все там говорите на сборах? –
Дома с вопросами мне надоели.
Им говорю, говорим разговоры,
В целом о жизни, нисколько – о деле.
ВАДИМ:
Как-то бегу я Германии вдоль,
И добежал до нудистского пляжа.
В первый момент огорошился даже:
Всюду сплошная немецкая голь.
Думал, нахлынут сейчас впечатленья,
Стану у местных я на подозренье,
Если мужская натура продаст:
– Ахтунг! Не натурал среди нас!
Всё обошлось, и кому это надо
Слишком огромное женское стадо?
ЭДУАРД:
Плавно снижаемся вместе с получкой.
Ясное дело, но радует внучка.
Первый прибор удалось ей продать
И по доходам сравняться со мною.
(Надо дедуле второй покупать
И поддержать поколенье младое).
Я поддержал бы, да шансов не вижу,
Стоит прибор, как от нас до Парижу.
(Чижик не спит и готов для отчета!)
ЮРИЙ-Чижик-Зверь:
Да, у меня неплохая работа.
Сам проектирую, сам собираю,
Сам получаю…
(И сам пропиваю?)
ЛЕТОПИСЕЦ:
Как показал нам отчитанный год,
Не обнаружено новых щедрот
И не потеряно, наоборот.
Должен ли встреч продолжаться отсчёт,
Есть ли от этого польза какая,
Кроме вреда алкогольных напитков,
Пусть небольшого, но всё же убытка?
Я, как и все остальные, не знаю,
Но затаилось в душе подозренье:
Нечего, братья, нам думать-гадать,
Пользы ни капли. Есть только значенье.
Он продлевает собой Альма-Мать.
2030-й год. Проблема:
Ещё вы живы, ветераны БЭМа?
И кто из вас явился на поверку,
Оставив дома ждать пенсионерку?
Сегодня сколько наших здесь де-юре?
А наших целых двое – Вадик с Юрой.
Кто бегает, как Вадик по Стокгольмам,
Медальку получая с бабой гольной?
Потом приходит на нудёвый пляж
И поднимает свой ажиотаж?
Теперь о Юре. Мы ль оставим, други,
В забвенье баталерные услуги?
Когда уйдём в астрал, и ты и я,
Но списки Юры к выдаче белья
Останутся в истории навеки.
И что ещё о славном человеке?
Он приседает в день по сотню раз,
Кто подвиг может повторить из нас?
Итак, о чем заветном два бойца
Поведают, склонив овал лица
На рюмки, не допитые за вечер,
Какие достиженья с прошлой встречи
Отметят на загаданном пороге?..
Идёт в пределах нормы патология,
Большой достаток сахара в моче,
Широкий круг знакомых, но врачей.
Желанье очевидца убедиться,
Доколь страна расширила границы,
Стоит ли всё Крестовский стадион,
И чем ГосДеп несчастный уязвлён,
Какой дал Лукашенко ультиматум,
Как далеко зашёл иранский атом,
Что слышно из созвездья Гончих Псов?..
А наш Премьер ответственный каков:
По 100 рублей блокадникам подкинет
И 200 тем, кто штурмовали Зимний!
Недоуменье слышится из тьмы
Забвения: "А почему не мы?"
Друзья мои, зачем нам этот год?
Увянет то, а это отпадёт,
Лишь лысины сияют словно медь
И голос будет тихо шелестеть…
А Вадику и Юре наш привет,
И потому, что нам оттуда нет
Прямого сообщенья, наши внуки
Передадут конкретно им – У-у-у-суки!
Нас Альма Матер некогда связала,
Осталось в жизни менее, чем мало,
Чтоб за столом традиционных встреч
Слезу мемориальную извлечь.
Друг, если не поверишь мне на слово,
Спроси у бородатого Толстого:
Прекрасно! Если ты нибудь-кому,
Годишься неизвестно почему.
Как старина Державин говорил,
Из гавриилов самый Гавриил,
За дружбу не благодарите друга,
Ведь дружба – это дружба, не услуга!
Потомкам завещал не ради смеха,
Одолеваемый чахоткой Чехов,
Болеть приятно, если окруженье
Как праздник ждёт твоё выздоровленье.
Уходит друг – великая потеря,
Но скептик Ницше этому не верит,
Ему сильней и глубже дорога
Потеря откровенного врага.
За дружбу кто не поднимал бокал?
И я, его торжественно подняв
В компании на весь банкетный зал,
Скажу с нажимом: "Фридрих, ты не прав!"